На вершине горы повсюду рос пурпурный бамбук, белые облака устилали землю, пейзаж был чарующим, но безжизненным. Над старинными вратами висела табличка, на которой были написаны два слова – «Дворец Чунхуа».

Все это время она боялась поверить своим подозрениям, и теперь они абсолютно подтвердились. Чун Цзы обрадовалась и украдкой взглянула на руку наставника, до сих пор сжимающую ее ладонь.

Войдя в ворота, она увидела прозрачную речушку, от которой исходила ощутимая прохлада. Каменные плиты образовывали мост, который почти касался поверхности воды. Каменные ступени вели в главный зал. Вокруг дворца тянулась старинная галерея с величественными колонами.

Очень странно, но над воротами дворца был вбит меч. Его лезвие было полностью погружено в каменную балку, видна была лишь рукоять. Драгоценный камень в навершии отражал лучи заходящего солнца.

Чун Цзы была удивлена, однако не стала ни о чем расспрашивать. Ло Иньфань не вошел в главный зал, а повел ее к комнатам, остановившись у третьей слева.

– Это твоя комната. С этого момента ты будешь жить здесь.

– Хорошо.

– Я чаще всего буду находиться в главном зале.

– Поняла.

Больше Ло Иньфань ничего не сказал. Отпустив маленькую ручку, он развернулся и пошел к главному залу. Но вдруг остановился и снова повернулся к девочке.

– Приходи в зал через один большой час.

Чун Цзы и не собиралась следовать за ним, она поспешно и почтительно поклонилась, показывая, что поняла.

Та, кого он так хорошо знал, теперь стала посторонней. Девочка перед ним – не та маленькая непослушная ученица, которая шалостями пыталась привлечь его внимание. Не та, что под любым предлогом старалась проникнуть в главный зал, чтобы побыть рядом с ним.

Ло Иньфань молча скрылся за дверью.

Это была простая комната со скромной кроватью и столом. На столе лежали гребень из красного дерева, нефритовая птичка и несколько маленьких нефритовых флаконов, содержимое которых было для Чун Цзы загадкой.

Жил ли здесь кто-то раньше? Девочка была озадачена, но не стала заострять на этом внимание, молча сев на кровать. Только что, когда учитель уходил, она ясно увидела промелькнувшее на его лице разочарование. Только она ведь не сделала ничего, что нарушало бы этикет. Почему же он расстроился?

Что ж, главное сейчас – быть усердной в учебе.

Чун Цзы гордилась тем, что была единственной ученицей почтенного Чунхуа, но при этом чувствовала на своих плечах огромное давление. Каждое ее слово, каждое действие влияло на честь дворца Чунхуа. В тот вечер Ло Иньфань научил ее дыхательным техникам, и Чун Цзы усердно практиковалась, потратив пять дней на то, чтобы изучить основы. Но даже теперь она с трудом могла усваивать духовную энергию неба и земли. Она не имела возможности сравнивать свои навыки с навыками братьев и сестер по учению, поэтому ей трудно было оценить свои успехи. Девочка чувствовала беспокойство и пыталась расспросить Ло Иньфаня, однако тот просто отвечал, что все хорошо, и Чун Цзы было этого достаточно.

Во дворце Чунхуа девочка жила довольно свободно. Ло Иньфань обычно был занят делами в главном зале.

Каждый день Чун Цзы вставала рано утром, чтобы поприветствовать его, согласно требованиям этикета, а затем возвращалась к себе практиковаться. Поначалу она переживала из-за строгих правил, опасалась много говорить и ходить по дворцу. Всегда спрашивала у наставника разрешения, прежде чем куда-то пойти, при этом не переступая порога главного зала. Но спустя месяц она постепенно пришла к выводу, что ее прославленный учитель, который со стороны кажется неприступным, на деле куда свободнее в общении, чем тот же глава и другие уважаемые наставники. Он всегда был с ней ласков и хотя не слишком хвалил, но и не ругал, не ограничивая ее ни в словах, ни в действиях.

Однажды утром Чун Цзы, как обычно, поприветствовала его из дверей зала. Не получив новых указаний для практики, она набралась смелости и спросила:

– Я уже давно в школе Наньхуа, но еще не познакомилась с другими наставниками, братьями и сестрами. Могу я сегодня спуститься с пика Пурпурного бамбука, чтобы поприветствовать главу и уважаемых наставников? Если, конечно, у почтенного наставника не будет других указаний.

Через некоторое время из главного зала донеслось равнодушное:

– Иди.

Получив согласие, Чун Цзы обрадовалась. Сначала она отправилась на главную вершину горы Наньхуа, чтобы поприветствовать главу Юй Ду, там же она застала Минь Юньчжуна и Му Юя. Юй Ду всегда славился своим мягким характером, но и Минь Юньчжун, который обычно отличался суровостью, на этот раз оценил ее вежливость и внешность и даже снизошел до того, чтобы поинтересоваться успехами в учебе.

Почтенный Тяньцзи, Син Сюань, в этот день покинул гору Наньхуа, чтобы навестить старого друга. Чун Цзы поприветствовала нескольких старших учеников с пика Небесного проведения и отправилась к подножию пика Нефритового рассвета. Где случайно столкнулась с Цинь Кэ.

Увидев ее, юноша остановился.

Чун Цзы всегда восхищалась благородным бессмертным, который бескорыстно спасал простых людей. Она давно хотела встретиться с ним. Робко шагнув вперед, она поклонилась.

– Приветствую тебя, брат Цинь.

Но взгляд Цинь Кэ был холоден.

– Должно быть, почтенный хорошо к тебе относится.

Чун Цзы решила, что это искреннее проявление заботы.

– Да, учитель очень добр ко мне.

Цинь Кэ промолчал.

Чун Цзы была смущена его холодным отношением. Вдруг откуда-то сверху донесся голос. Подняв глаза, Чун Цзы увидела прекрасную молодую девушку лет тринадцати-четырнадцати. Она подлетела к ним, стоя на мече. Это была не кто иная, как Сыма Мяоюань.

– Принц!

Цинь Кэ спокойно произнес:

– Здесь нет принцев.

– Я так обрадовалась, что совсем забыла об этом, – произнесла Сыма Мяоюань с легким упреком. Затем она перевела взгляд на Чун Цзы, стоящую рядом с Цинь Кэ, и натянуто улыбнулась: – Смотрю, сестра Чун Цзы тоже здесь.

Та с удивлением заметила, как глаза принцессы сверкнули ненавистью. Они виделись второй раз в жизни, и впечатление друг о друге должно было ограничиться той встречей в зале Шести соответствий, когда же она успела навлечь на себя враждебность девушки?

Есть только одна причина: в тот день было так много претендентов в ученики, но по счастливому совпадению лишь Чун Цзы удалось стать ученицей почтенного Чунхуа. Некоторые неизбежно были не согласны с таким выбором.

Не подавая вида, Чун Цзы спокойно поклонилась.

– Приветствую, сестра.

Сыма Мяоюань притворилась, что не слышит, поворачиваясь к Цинь Кэ.

– Где ты был, брат? Я искала тебя.

Цинь Кэ не ответил, задав встречный вопрос:

– Где брат Му?

– Наставника вызвал глава Юй Ду. Видимо, им нужно что-то обсудить, – небрежно бросила Сыма Мяоюань и, указывая на меч Цинь Кэ, с мягкой улыбкой сказала: – Я новичок и еще плохо управляю мечом. Учитель занят, поэтому я решила спросить совета у тебя, брат.

Цинь Кэ нахмурился, но затем кивнул.

– Следуй за мной.

«Значит, эта девушка – воспитанница наставника Му Юя, – подумала Чун Цзы. – Говорят, Му Юй принял в ученицы девятую принцессу Сыма Мяоюань. Неужели это она и есть?»

Увидев, что Цинь Кэ собирается уходить, Чун Цзы поспешила его окликнуть.

– Брат Цинь!

– Что такое?

– Я пришла сюда специально, чтобы поблагодарить тебя. Та кисть…

– Мы ведь соученики. Церемонии ни к чему.

Глядя, как они уходят, Чун Цзы почувствовала грусть. Она заметила, что не только Цинь Кэ, но и другие ученики, встреченные на пути, смотрели на нее как-то странно. Причем дело было не только в зависти – в их взглядах читался некий протест. Словно она что-то украла.

Чем больше сомнение, тем сильнее удар.

Пока Чун Цзы не с кем было себя сравнивать, она не могла оценить собственные способности, но теперь была поражена. Они с Сыма Мяоюань вступили в школу одновременно, но принцесса уже освоила технику меча. Чун Цзы усердно тренировалась, но все же очень сильно отставала от нее. Разочарован ли наставник ее ограниченными способностями?

– Что случилось? Почему ты стоишь здесь одна? – Кто-то легонько похлопал ее по плечу.

Хотя голос был молодым, в нем слышалась отеческая забота.

Чун Цзы подняла взгляд и, узнав говорящего, поспешно поклонилась.

– Приветствую, наставник Му.

Му Юй улыбнулся.

– Ты видела Мяоюань?

– Она только что поднялась на вершину горы с братом Цинем.

Му Юй кивнул.

– Оставайся с почтенным и усердно учись. На все остальное не обращай внимания.

«Он знает?» Чун Цзы на миг задержалась, а затем, пробормотав благодарности, поспешила на пик Пурпурного бамбука.

Ло Иньфань сидел за столом, держа в руках письмо. Но он не мог читать, мысли были заняты другим.

Чун Цзы сидела, прислонившись к дверям главного зала, погруженная в раздумья. Ее способности не были впечатляющими, однако у нее был такой замечательный, такой могущественный наставник. Почему же он ее выбрал? Единственное объяснение – удача. Каждый раз, проверяя, как выполнены его указания, он говорил «очень хорошо», но оказалось, что это всего лишь утешение.

– Вернулась? – Ло Иньфань заметил ее.

Чун Цзы смутилась.

– Я уже давно вернулась, просто… не хотела беспокоить наставника.

Магический барьер, что раньше был возведен у входа в главный зал, не устанавливался все эти годы. Но никто так и не вошел.

Ло Иньфань подал знак рукой.

– Входи.

Понимая, что он позвал ее по делу, Чун Цзы поспешно вошла внутрь и встала у стола.

– Мне нужно будет уединиться для совершенствования. Меня не будет месяц. За это время просто работай над укреплением духовной силы и никуда не отлучайся без надобности.

Наставник так силен, но даже ему нужно совершенствоваться в уединении? Чун Цзы преисполнилась искренним уважением, хотя была чуточку разочарована. Немного помолчав, она спросила:

– Наставник, может, вы дадите мне какое-то задание для практики?

Ло Иньфань жестом попросил ее пояснить.

– Наставник, – пробормотала Чун Цзы, – не переживайте. Пусть я и родилась бездарной, я не страшусь трудностей и понуканий. Боюсь только, что не смогу ничего достичь и стану посмешищем.

Ло Иньфань долго смотрел на нее.

– Пока я с тобой, неважно, как многому ты сможешь научиться.

Чун Цзы на миг замерла, а когда поняла, что он имеет в виду, ее лоб разгладился, а на сердце потеплело. Теперь понятно, почему наставник не требовал многого. Пока он рядом, он сможет защитить ее.

– Наставник, вы хорошо ко мне относитесь. Я ценю это, но… – Чун Цзы прикусила губу, надолго замолчав, прежде чем сказать: – Наставник, вы не сможете защищать меня вечно.

Она наверняка не вкладывала в эти слова особого смысла, но Ло Иньфань вздрогнул.

У нее действительно были все основания перестать ему доверять. После всего, что произошло, даже он сам себе не доверял. Жизнь непредсказуема, борьба между бессмертными и демонами вечна. Действительно, стоит учитывать все варианты.

– Спешка не приведет ни к чему хорошему. – Ло Иньфань чуть склонил голову, и в руки Чун Цзы упала книга. – Если готова усердно трудиться, это очень хорошо. Первые два тома этой книги не самые интересные, однако они помогут тебе заложить прочный фундамент. Пока меня не будет, попробуй их изучить, но главное – тренируй духовную силу.

Чун Цзы взяла книгу и, обрадованная, вернулась к себе в комнату.

Сказать по правде, Чун Цзы была рада услышать от наставника те слова. Девочке нравилось, что он ей потворствует и оберегает ее. Тем не менее она понимала, что все не так просто. Если она, ученица почтенного Чунхуа, будет бесполезна, то навлечет на него позор. Ведь не зря говорят, что у хорошего учителя – талантливые ученики. Его статус в мире бессмертных предполагает, что и ученица будет выдающаяся. Даже если он не придает этому значения, в благодарность за его заботу она должна постараться.

Когда Ло Иньфань уединился для совершенствования, Чун Цзы усердно изучала книгу. Конечно, время от времени она делала перерывы, чтобы отдать дань уважения Юй Ду и другим наставникам, а также навестить соучеников. Постепенно она сдружилась со многими из них. Среди тех, кто хорошо к ней относился, был Му Юй. Он же оказался самым общительным. У него она спрашивала совета, если застревала на каком-то моменте в обучении. Что же до Цинь Кэ – он по-прежнему был холоден.

Чун Цзы чувствовала, что это как-то связано с наставником, и ее непроизвольно охватывали обида и недоумение. Учитель не был мягким человеком, однако никогда не наказывал свою ученицу. Он был великодушным и пользовался всеобщим уважением. Минь Юньчжун и Юй Ду по сравнению с ним относились к своим ученикам гораздо строже. Почему же Цинь Кэ так себя ведет? Что произошло между ними?

У нее была куча вопросов, но она не осмеливалась их задавать.

Раз так много людей избегают упоминать произошедшее, это что-то очень серьезное.

Сыма Мяоюань уже достигла определенных высот в технике управления мечом. Чун Цзы чувствовала, что та замышляет недоброе, и всегда старалась держаться поближе к Му Юю, Юй Ду и другим наставникам, не давая ей шанса добиться желаемого. Также Чун Цзы видела в ней соперницу, тайно стараясь обойти принцессу в навыках. Она понимала, что ее способности крайне ограничены, поэтому усердно тренировалась днями и ночами, забыв про сон. За этот месяц она заметно похудела и обессилела.

Когда Ло Иньфань вернулся, он проверил ее навыки, но ничего не сказал, лишь посоветовал не переутомляться. И только через три месяца они, наконец, начали изучать технику полета на мече, о которой Чун Цзы давно мечтала.

Недостаток таланта можно компенсировать усердием – после трех дней напряженных тренировок Чун Цзы овладела и этой техникой.

Ветер гнал облака через двенадцать пиков горы Наньхуа.

Чун Цзы несколько раз обогнула пик Нефритового рассвета в надежде увидеть Цинь Кэ. И тот действительно вынырнул из-за облаков, стоя на синей молнии.

– Брат Цинь! – радостно крикнула Чун Цзы.

Цинь Кэ уже заметил ее.

– Изучила технику полета на мече?

Девочка робко кивнула.

Молодой человек сказал несколько одобряющих слов и уже собирался уходить, как вдруг его взгляд упал на короткий посох, на котором стояла Чун Цзы.

– Тебе его дал почтенный Чунхуа?

Чун Цзы почувствовала неладное и поспешила объяснить:

– Именно так. Его имя – Сияние звезд.

Цинь Кэ нахмурился, а затем холодно усмехнулся.

– Почтенный настолько легко принял новую ученицу. С чего бы ожидать от него уважения к магическому оружию? Для него же это все ерунда. – Сказав это, юноша ушел.

Чун Цзы застыла на месте.

Выбирая магическое оружие, учитель почему-то дал ей этот посох вместо меча. Посох Сияния звезд был маленьким и красивым, но при этом невероятно удобным и каким-то родным. Он казался знакомым, будто был создан специально для нее. И сейчас Чун Цзы совершенно не понимала, что же могло так разозлить брата Цинь Кэ.

Хорошее настроение исчезло без следа. Чун Цзы молча развернулась, собираясь вернуться домой, как вдруг нос к носу столкнулась с Сыма Мяоюань.

Сыма Мяоюань была исключительно талантлива и быстро прогрессировала. Ее хвалил не только Му Юй: даже Юй Ду и Минь Юньчжун стали относиться к ней не так строго, как прежде. Изначально она пользовалась благосклонностью как принцесса из императорской семьи, но популярность, приобретенная с помощью выдающихся способностей, сделала ее высокомернее вдвойне. Она разительно отличалась от изворотливой и бойкой на язык Вэнь Линчжи из прошлого. Ученики не терпели ее надменности, находя предлог, чтобы не общаться, хотя, конечно, бывали и такие, кто следовал за ней, пытаясь возвыситься за ее счет.

Однако девочек можно сравнивать не только по способностям.

В тот день, когда Чун Цзы впервые вошла в зал Шести соответствий, она вызвала ажиотаж среди юношей ее возраста. Вдобавок была скромной и воспитанной. И хотя девочка являлась единственной ученицей почтенного Чунхуа, она никогда не пользовалась своим положением, чтобы кого-то запугать. Поэтому, пусть ее талант и был посредственным, среди новых учеников она пользовалась гораздо большей популярностью, чем Сыма Мяоюань.

Увидев Чун Цзы у пика Нефритового рассвета, Сыма Мяоюань помрачнела.

– Сестра Чун Цзы научилась технике полета на мече? Хм, а что это за палка?

– Учитель дал мне этот посох. Его имя – Сияние звезд, – невозмутимо поклонилась Чун Цзы.

«Что теперь скажешь? Будешь ли смеяться над выбором наставника?»

Сыма Мяоюань действительно замолчала.

– Твоя техника хороша.

Чун Цзы взглянула на принцессу, которая так легко и уверенно стояла на мече, затем перевела взгляд на свою шатающуюся фигуру и горько усмехнулась.

– Чун Цзы невежественна. Едва держусь на посохе. Сестра, не смейся надо мной.

– Не скромничай. – Глаза Сыма Мяоюань сверкнули. – Ты ученица почтенного Чунхуа, куда уж нам до тебя.

Чун Цзы заторопилась уйти, хоть это и могло показаться невежливым.

– Мне пора. Сестра, поговорим в другой день.

Она отдала приказ посоху Сияния звезд и стремительно полетела к главной вершине горы Наньхуа.

Однако Сыма Мяоюань не собиралась так просто ее отпускать. Она щелкнула пальцами, творя заклинание. Чун Цзы была настороже и успела пригнуться, услышав шум ветра за спиной. К сожалению, она изучала технику полета на мече всего три дня и еще не овладела ею в совершенстве. Девушка уклонилась от атаки, но потеряла равновесие и упала с посоха Сияния звезд.

– Ах, сестра! – вскрикнула Сыма Мяоюань.

Чун Цзы заскрипела зубами от такого притворства, хотя не сильно испугалась. Новички, изучающие технику полета на мече, неминуемо падают, поэтому Ло Иньфань наложил на нее защитное заклинание. Кроме того, посох Сияния звезд обладал духовной сущностью. Поняв, что хозяйка в беде, он тут же бросился на помощь.

Но прежде чем подействовало заклинание, ее уже кто-то поймал.

– Это уже слишком!

Женщине было лет тридцать, она была пухленькой и довольно симпатичной. Ее пестрая одежда не отличалась изысканностью, но глаза смотрели на Чун Цзы дружелюбно.

Посох Сияния звезд подлетел к ним и обиженно закружился рядом. Разница в таланте его новой и прежней хозяйки была поистине огромна.

Чун Цзы поблагодарила женщину и переключила внимание на посох, чтобы его утешить.

– Сыма Мяоюань! – крикнула женщина.

– Янь Чжэньчжу? – Девушка замерла, улыбаясь. – Как ты меня назвала?

Та, которую звали Янь Чжэньчжу, на миг остолбенела, а затем подавила гнев и сказала:

– Старшая сестра, ученики должны быть дружелюбны друг с другом. Как ты можешь издеваться над своей сестрой?

– Твои слова поистине удивляют. Разве я издевалась над ней?

– Ясно же, что это все ты! Еще и отрицаешь?! – Янь Чжэньчжу широко распахнула глаза. – Ты здесь совсем недавно! Если бы не брат Му Юй, я бы…

– Ты бы что?

Чун Цзы уже поняла, что Янь Чжэньчжу на поколение моложе, а значит, ниже по статусу, поэтому в споре она была в невыгодном положении. Девушка тут же попыталась ее остановить.

– Что за скандал? Как смеете? – Вдруг раздался осуждающий окрик.

Все трое одновременно обернулись. В облаках парила молодая женщина. Она была одета в простое небесно-голубое платье. Ее фигура была изящной, а лицо – прекрасным и отстраненно-холодным, словно она не любила много болтать.

Тон и слова женщины красноречиво говорили о ее высоком статусе. Чун Цзы почтительно склонила голову, а Сыма Мяоюань озадаченно нахмурилась.

Несколько пролетающих мимо учениц приостановились, чтобы поприветствовать женщину. Они явно ее знали.

– Сестра Вэнь, когда вы закончили свое уединение?

Женщина с фамилией Вэнь обвела взглядом присутствующих и остановилась на Янь Чжэньчжу.

Та с неохотой поклонилась.

– Старшая сестра Вэнь.

Чун Цзы последовала примеру, также назвав вновь прибывшую старшей сестрой. Мысленно она усмехнулась: уважение к наставникам и старшим по статусу было доброй традицией школы Наньхуа. Только что Сыма Мяоюань использовала свое положение, чтобы надавить на тех, кто ниже ее, а теперь сама вынуждена склониться перед старшей.

– Что произошло?

– Старшая сестра, только что… – начала Янь Чжэнь-чжу.

Однако Сыма Мяоюань выступила вперед и перебила ее:

– Я просто не успела помочь, а меня тут же обвинили в издевательствах над младшими. Разве это честно?

Женщина нахмурилась.

– Я спрашивала не тебя.

Сыма Мяоюань покраснела, но смогла сдержать гнев.

– Простите, старшая сестра, я просто почувствовала, что обижена несправедливо, поэтому проявила нетерпение.

Женщина повернулась к Чун Цзы.

– Кто твой наставник?

Чун Цзы вышла вперед.

– Меня зовут Чун Цзы, я ученица из дворца Чунхуа. Приветствую вас, старшая сестра.

Женщина побледнела.

– Как, ты сказала, тебя зовут?

Чун Цзы пришлось повторить. Ее вдруг посетила мысль: возможно ли, что отношение к ней Цинь Кэ и остальных было связано с этим именем? Ведь странно, что наставник вдруг попросил ее сменить имя.

– Ты новая ученица почтенного Чунхуа?

– Да.

– Чун Цзы… неудивительно… – пробормотала женщина.

Выйдя из уединения, она услышала, что почтенный Чунхуа принял нового ученика, но никто не называл его имени.

Сыма Мяоюань увидела, что отношение женщины к Чун Цзы отличается, она больше не могла этого терпеть, поэтому холодно сказала:

– Я вижу, что вы благоволите к ученице почтенного Чунхуа. Думаю, мне пора уходить.

Женщина пришла в себя и равнодушно ответила:

– Бессмертный Ло Иньфань наложил на свою ученицу заклинание. Он поймет, намеренно ли ты обидела ее или нет. Зачем ей моя благосклонность?

Сыма Мяоюань побледнела.

– Ведите себя тихо. Никаких ссор, – сказала женщина и улетела на мече.

Когда Чун Цзы вернулась во дворец Чунхуа, она увидела Ло Иньфаня, стоящего у источника Четырех морей. Она поспешила к нему:

– Наставник, вы вернулись?

– М-м-м, – тихо произнес он.

Вокруг него клубился туман, похожий на облако, спустившееся с Небес. Это делало такого на первый взгляд далекого и холодного наставника более близким. С тех пор как Чун Цзы поняла, что он не такой суровый, как кажется, что нежен с ней и во всем ей потакает, благоговейный страх в сердце ослаб. Проследив за его взглядом, она смело спросила:

– Наставник, это… ваш меч?

Ло Иньфань кивнул.

«Духовный меч!» Чун Цзы смотрела на него своими глазами феникса, даже не моргая.

– Знаю! Его имя – Темный пик!

Ло Иньфань отрицательно покачал головой.

– Нет, имя моего меча – Разгоняющий волны.

«Меч Разгоняющий волны?» Чун Цзы покраснела от стыда.

– Но я слышала, что меч наставника зовется мечом Темного пика.

– Верно.

– Тогда… что за меч Разгоняющий волны?

– Тот, который я не использую.

Значит, наставник сменил магическое оружие? Чун Цзы смотрела на прекрасный меч, чувствуя сожаление.

– Учитель, разве вы не говорили, что однажды выбранное магическое оружие нельзя менять по собственному желанию? – нерешительно спросила Чун Цзы. – Иначе оно будет проклято, а его сила ограничена? Почему вы отказались от меча? Он не такой хороший, как Темный пик?

Ло Иньфань долго молча смотрел на нее, а затем прошептал:

– Потому что я совершил ошибку.

Потому что не поверил ей. Даже с демоническим мечом в руках она предпочла погибнуть, но не стать демоном.

Может ли он искупить свою вину? Ведь теперь она вернулась, теперь она снова рядом с ним.

Схватив ее маленькую ручку, он присел и, глядя ей в глаза, произнес:

– Не заставляй наставника снова использовать его. Поняла?

Чун Цзы ничего не понимала и была ошеломлена. Как он мог сказать такие слова ей, собственной ученице?

Она слышала бесчисленные истории о деяниях своего наставника: о том, как он запечатал божественного феникса, казнил демона-короля Трех трупов [8], починил Печь творца для изготовления пилюль, защитил Небесные врата во время битвы с демонами, и даже о том, как в одиночку проник в мир демонов. Каждая из этих историй поражала воображение. Для Чун Цзы наставник был абсолютно недосягаемым идеалом. Его уровень совершенствования, внешность, бесстрашие и мудрость были вне сравнения, он был почитаем абсолютно всеми. Как мог такой человек совершить ошибку? Какой проступок мог заставить его чувствовать себя виноватым?

В глубине черных глаз бессмертного скрывалась вселенская печаль, из-за чего сердце Чун Цзы защемило от боли.

Желая утешить его, она быстро кивнула.

Казалось, что ему стало от этого легче. Он посмотрел на ее худое, изнуренное лицо, и уголки его губ горестно дрогнули.

– Продолжаешь заниматься по ночам? Послушай учителя, не торопись слишком сильно.

Чун Цзы замерла в изумлении, не веря своим глазам и ушам. Холодный, недостижимый, безжалостный и бесстрастный бессмертный не должен улыбаться, ведь так? И все же он улыбался.

Казалось, она уже когда-то видела эту улыбку.

Во время инцидента с Сыма Мяоюань Чун Цзы снова увидела пропасть, что разделяла их. Она винила себя за отсутствие таланта и не стала рассказывать ни о чем Ло Иньфаню. Но через два дня, когда девушка снова посетила главную вершину горы Наньхуа, она заметила резкую перемену в отношении к ней учеников: кто-то был излишне вежлив и учтив, кто-то не в меру дружелюбен, а кто-то, напротив, стал отстраненным и холодным. В тот же день Юй Ду лично поинтересовался, все ли с ней в порядке и не ранена ли она. Оказывается, он обо всем знал, и Сыма Мяоюань уже была наказана.

Хотя девятая принцесса действительно была виновата, почтенный Чунхуа обычно не наказывал учеников. Этот случай показывал, насколько Чун Цзы была важна и особенна для него.

К счастью, Юй Ду остался с ней приветлив, и даже суровый Минь Юньчжун не выказал недовольства, явно не удивленный произошедшим. Несмотря на смущение, Чун Цзы почувствовала гордость. Тем не менее она понимала, что отношение к ней других – это всего лишь уважение к ее наставнику. В мире бессмертных, ведущих нескончаемую битву с демонами, главное – духовная сила. И хотя Юй Ду и другие наставники внешне казались строгими и беспристрастными, в первую очередь они защищали одаренных учеников, таких как Сыма Мяоюань. Если те третировали других, то наставники просто закрывали на это глаза, а если ситуация обострялась – виновные лишь получали символическое наказание и все оставалось как есть. Сейчас справедливость восторжествовала только благодаря наставнику Чун Цзы, но это неизбежно должно было привести к недопониманию со стороны Му Юя и Цинь Кэ.

Чун Цзы всегда уважала наставника Му Юя – доброго и справедливого. Однако сейчас его любимая ученица была наказана, и Чун Цзы чувствовала себя из-за этого неловко. Она перестала переживать, лишь когда Му Юй улыбнулся ей своей обычной ласковой улыбкой и понимающе похлопал по плечу.

Цинь Кэ тем временем разговаривал с кем-то в коридоре.

– Подарок на день рождения главы школы Куньлунь Юй Сюя готов. Глава Юй Ду попросил тебя доставить его в следующем месяце.

– Хорошо.

– Молодой господин Чжо из школы Цинхуа тоже будет там. Наставники говорят, если вы пойдете вместе с ним, это укрепит связи между школами.

– М-м-м, – промычал Цинь Кэ и спросил: – Когда прибудет брат Чжо?

– Он не прибудет. Разве не ясно, что имели в виду наставники? Ты сам должен проявить инициативу.

Чун Цзы была удивлена. Красавица, с которой разговаривал Цинь Кэ, была та самая женщина по фамилии Вэнь – девочка познакомилась с ней накануне. Их взаимоотношения с братом Цинем показались Чун Цзы странными. Молодой человек вел себя с ней заметно мягче, чем с другими, в то время как старшая сестра Вэнь оставалась холодной и равнодушной, словно ничего не замечала.

Сказав все, что хотела, сестра Вэнь развернулась, чтобы уйти, как вдруг Цинь Кэ крикнул ей вслед:

– Ты рассказала брату Чжо?

Женщина остановилась, но не обернулась.

– Разве он не должен знать? Неужели хочешь вечно держать его в неведении? Я никогда не была доброй, совершала плохие поступки, однако не люблю, когда мне приписывают чужие грехи.

– Я не об этом, – сказал Цинь Кэ после небольшой паузы. – Он ведь живет своей жизнью. У него все хорошо.

– Это не мое дело, – холодно прервала его женщина и ушла.

Цинь Кэ развернулся и увидел Чун Цзы. Он ничего не сказал, лишь нахмурился и прошел мимо.

«Да что же это, в конце концов, такое! Почему он так себя ведет? Чем она успела его обидеть?»

Печальная и раздраженная Чун Цзы вернулась на пик Пурпурного бамбука, где увидела женщину, что стояла на мече, окутанная облаками.