Демонический дворец был прекрасно осведомлен о том, что происходило в мире. Поэтому место уединения Демона желаний давно не было тайной. Это была обычная, ничем не примечательная горная долина. Когда Чун Цзы с Ло Иньфанем добрались туда, она оказалась пуста. Двери двух хижин были распахнуты настежь, на ступенях лежали опавшие листья, а на косяках висела паутина. Похоже, Демон желаний давно покинул это место.

Чун Цзы была сильно взволнована, она вошла в комнату и неожиданно обнаружила на столе нефритовый флакон. Девушка помогла Ло Иньфаню зайти и уложила его на кровать. Затем взяла флакон и осмотрела повнимательнее.

Внутри пузырька находились лекарственные пилюли, а на столе лежала записка, на которой были написаны две короткие строчки. Должно быть, Демон желаний знал, что они придут.

Чун Цзы взяла лекарство и подошла к кровати. Ярость наставника утихла, и лицо снова стало спокойным. Невозмутимый характер, никогда не вступающий в конфликт с миром, создавал впечатление о нем как о вечно отстраненном, недосягаемом, лишенном чувств и желаний человеке.

Именно такого наставника она любила и ненавидела. Ей всегда хотелось сорвать эту маску, показать всему миру его истинное лицо. Показать его гнев, его ревность, его взгляд, полный любовного желания!

Вовсе не он получил ранение, а она.

Любовь ранила ее. Но и ненависть тоже.

Печально? Однако сердце без боли – не сердце.

Чун Цзы села на край кровати, протянула руку и коснулась его лба, делясь энергией.

Через мгновение Ло Иньфань стал медленно приходить в себя. Открыв глаза, он увидел фигуру, сидящую рядом с ним. В темных глазах мелькнула радость, которая тут же сменилась ужасающей яростью.

Цзю Ю! Она помогала Цзю Ю справиться с ним? Неужели она так доверяет повелителю демонов?

Мужчина закрыл глаза, чтобы не дать неконтролируемому гневу снова вырваться на волю. Его амбиции, гордость – все было разбито вдребезги за один короткий миг. Осталась лишь печаль. После многих веков совершенствования почтенный бессмертный оказался отравлен ничтожным ядом желания. Как он мог спасти ее в таком состоянии? Если бы не она, он, вероятно, уже погиб бы от руки Цзю Ю.

Глядя на него в таком состоянии, Чун Цзы горько усмехнулась.

Появление любовного желания уже стало для него большим ударом, а этот приступ, который произошел у нее на глазах, и вовсе подкосил. Она помнила о его одержимости чистотой, должно быть, сейчас он испытывает отвращение от одного только взгляда на бывшую ученицу.

Что ж, вполне ожидаемо. Почему это должно ее волновать?

– Противоядие здесь. Принимай по одной пилюле каждый большой час. Яд желания уже слишком давно в твоей крови, поэтому для его полного уничтожения нужны три пилюли. Ты должен использовать свою силу бессмертного, чтобы противоядие подействовало. Я буду охранять хижину снаружи.

– Чун-эр!

Его голос был хриплым. В нем слышалась несвойственная для Ло Иньфаня мольба.

Чун Цзы остановилась.

– Мое тело повреждено и больше не может удерживать души. Даже если сейчас что-то тебе пообещаю, рано или поздно демоническая сущность захлестнет мой разум, и я превращусь в истинного демона. Мои поступки уже будут не в моей власти. Ты умоляешь меня сейчас, но, когда это произойдет, я перестану быть собой. Хочешь, чтобы я убила себя?

Ло Иньфань покачал головой, не зная, что ответить.

Он собирался сказать, что его мольба не связана с миром бессмертных, но это было бы ложью. Невозможно отрицать: вечный долг был одной из главных причин, по которой он так стремился забрать Чун Цзы из демонического дворца. Он не в силах отказаться от защиты бессмертных и простых людей. Девушка вдруг обернулась.

– В ту ночь ты действительно был…

– Не имеет значения, – перебил ее наставник. – Вина лежит на мне. Если ненавидишь, можешь меня убить…

Независимо от того, что тогда случилось, это было ошибкой. Так не должно было произойти. Любит он ее или нет – неважно. Они все равно не изменят тот факт, что их связывают отношения учителя и ученицы. Бессмертный страж не мог принять, что отношения, в которые сам он вложил много сил, зашли в тупик. Недопустимо самолично очернить их. Почтенный бессмертный будет вечно испытывать стыд и чувство вины перед ней, даже готов расплатиться за это жизнью. Тем не менее мужчина никогда не согласится признать правду, признать этот великий грех.

Чун Цзы долго смотрела на него с ожиданием, но затем ее взгляд погас.

– Твоя смерть ничего не решит. Я все равно приду в школу Наньхуа и уничтожу Монумент Шести миров! Интересно, как долго продержатся бессмертные без тебя?

Ло Иньфань замер.

– Связано ли твое отравление ядом желания со мной или нет – не суть. Сейчас я дала тебе противоядие. Теперь мы в расчете. Трехлетний срок нашего договора почти истек. Скоро я нападу на школу Наньхуа.

Глядя ей вслед, Ло Иньфань испытывал смешанные чувства: то ли гнев, то ли печаль. Мысли в голове путались, словно рваные нити. Он провалился куда-то вглубь себя и не заметил, как прошло два больших часа. Приняв последнюю пилюлю, он уничтожил большую часть яда желания. С его уровнем совершенствования оставшийся след не требовал внимания. Он должен был рассеяться сам в ближайший большой час.

Бессмертный встал и вышел за дверь. На улице уже была ночь. Луна сияла высоко в небе, звезды тускло мерцали.

«Она ушла?»

Сердце на миг сжалось, но быстро пришло в норму.

В тени старого дерева, повернувшись спиной к луне и звездам, сидела хрупкая фигурка. Девушка дремала, привалившись к стволу, и выглядела измученной. Почувствовав чье-то приближение, она непроизвольно пошевелилась, однако вскоре снова заснула.

Она узнала его, помнила, что несколько раз он уже пытался убить ее, но все же оставалась спокойна. Так же как он сам не опасался ее, Чун Цзы не боялась, что наставник нападет на нее. Значит ли это, что подсознательно она все еще доверяет ему?

Удивленный и печальный Ло Иньфань наклонился и обнял ее.

Не открывая глаз, Чун Цзы сжала в руках край его одежд, свернулась калачиком и уткнулась бессмертному в грудь.

Хотя она выросла, но по-прежнему была очень легкой, словно маленькое белое перышко у источника Четырех морей. Ее талия была тонкой, как ствол молодой ивы, – настолько, что, казалось, могла сломаться, если надавить чуть сильнее. Волосы были собраны в высокую прическу, оттеняя прекрасное лицо, на котором виднелся отпечаток одиночества.

Сейчас он видел перед собой ту самую ученицу. Маленькую девочку, что когда-то обещала защищать его. Девушку, которая когда-то любила его и всегда была рядом.

Она не понимала, что какие бы ошибки ни совершила, в кого бы ни превратилась, навсегда останется его ученицей. Разве мог он игнорировать ее? Разве мог оставить одну? Ло Иньфань вошел в комнату и сел на кровать, продолжая бережно обнимать Чун Цзы.

Она дышала ровно. Так было каждый раз, когда она была ранена. Всегда тихо лежала в его объятиях, боясь потревожить.

Но все это время именно он был источником ее самой сильной, самой глубокой раны.

Мужчина видел, как она взрослеет в двух своих жизнях. Озорная девчонка, которая рисовала на письмах черепаху чернилами из ледяного чернильного камня. Упорная ученица, упражняющаяся в переносе духа, приходящая к нему в теле журавля, со стыдом повесив голову на длинной шее. Скромная девочка, которая молча сопровождала его, подливая чай и растирая чернила. Та, что притворялась, будто играет у источника Четырех морей, на самом деле просто ожидая его возвращения. Своенравная девушка, готовая на все, лишь бы быть рядом с ним…

Когда же все поменялось? Почему это непременно должно было случиться?

Прошло какое-то время. Чун Цзы вздрогнула и неосознанно прижалась к нему, цепляясь за одежды, словно утопающий за проплывающую корягу.

«Ей снится кошмар?» Ло Иньфань нахмурился.

– Чун-эр, – тихо позвал он.

Девушка сонно прищурилась, но затем закрыла глаза, ослепленная светом, и снова провалилась в сон. Мужчина выдохнул с облегчением, однако тут же напрягся.

– Тянь Чжисе? – услышал он ее глухое, едва различимое бормотание.

Сердце покрыла корка льда.

Тянь Чжисе, чьи души уже рассеяны, все еще продолжает жить в ее сердце! Разве она не должна ненавидеть его? Если бы не происки этого демона, она бы не стала той, кем является сейчас. Из-за него Ло Иньфань причинил ей боль, из-за него она покинула учителя – и все же продолжала вспоминать Тянь Чжисе во сне? Видимо, девушка часто так же нежно спала в его объятиях.

Злое существо, не помнящее добра! Цзю Ю, Тянь Чжисе – они использовали Чун Цзы, но заслужили больше доверия, чем он, ее наставник? Ло Иньфань сжал кулаки, забыв, что, когда все желали ее смерти, он тоже оставил ее. Именно Тянь Чжисе тогда остался с ней в холодном демоническом дворце и дарил крохи тепла и поддержки. Ярость снова вскипела, пробудив убийственное намерение!

Миг – и его руки больше не чувствовали тяжести ее тела.

Чун Цзы исчезла и появилась в дверях. Взглянув на него, она беспомощно усмехнулась.

Внезапно возникшее убийственное намерение разбудило ее. Неужели он выдал свои мысли? Наставник, что всегда руководствовался лишь голосом разума.

В этот момент объяснения были излишни.

– Я ухожу, – сказала она, развернувшись.

Дверь хлопнула, но она осталась внутри, упершись в магическую преграду.

В следующий момент он уже стоял перед ней. Его черные глаза сверкали сталью. Опасный блеск, столь резко отличающийся от обычного безразличного выражения.

Чун Цзы даже не вздрогнула.

– Снова собираешься убить меня ради спасения всего человечества?

Ло Иньфань бесстрастно поднял руку.

«Хочет ударить?» Чун Цзы инстинктивно закрыла глаза.

Внезапный поцелуй обжег ее губы.

Любовь и ненависть, ревность и гнев горели в этом яростном пожаре, отягощенном долгом и моралью. Это был карающий, мстительный поцелуй, вовсе не нежный, скорее грубый. Он обхватил ее лицо, требовательно раздвинув губы, прикусывая их до боли. Наслаждение и мука смешались в одно целое. Зачем она вынудила его? Зачем заставила увидеть недозволенные чувства, что он таил так глубоко? Если бы не она, он продолжал бы быть почтенным Чунхуа, с высоты взирающим на шесть миров, равнодушным, свободным от любви и ненависти, бесчувственным божеством. К чему эта борьба? К чему страдания? Она сама его вынудила, заставив посмотреть в глаза правде. Вынудила признаться! Сдаться!

Разве не этого хотела Чун Цзы? Он даст ей желаемое! Тогда она будет удовлетворена? Он отправится с ней в Царство мертвых! Обречет себя на вечные муки!

Остатки яда желания в его теле обжигали, испепеляли. Любовь, ненависть – все смешалось в диком чувстве.

Он больше не сдерживался, просто отпустил.

«Что он делает?» Чун Цзы была ошеломлена. Она ждала этого момента долгие годы, но сейчас чувствовала лишь, как ее сердце крошится на мелкие осколки, превращаясь в ледяную пыль, в пепел.

«Нет, это все яд желания. На деле он ненавидит тебя!» Даже понимая это, она не могла устоять. Воспоминания о той ночи всплыли в памяти. Дыхание участилось, девушка обхватила его шею, вставая на цыпочки.

Она отчаянно желала верить. Верить, что он действительно любит.

Он прижимал ее так страстно, что почти душил. Его движения были требовательны, бешеный поцелуй скорее причинял боль, чем удовольствие. Язык онемел от яростного натиска его языка.

Маленькая ручка скользнула под одежду. Кожу обдало легким холодком, но этого было достаточно, чтобы воспламенить кровь.

Не разрывая объятий, они срывали друг с друга одежду, оголившись до пояса.

Пальцы ощущали плавные изгибы, шелковистую кожу, губы втягивали слабый аромат, опьяняющий, словно вино бессмертных. То самое вино, чашу с которым она подала ему в ночь Собрания бессмертных. Чун Цзы не знала, что он выпил ее тогда.

Ло Иньфань вдруг очнулся, оттолкнул девушку, отшатнулся назад, пока не уперся в стену, закрыл глаза от потрясения.

«Что он делает?! Хуже животного!»

Ложь, которой он обманывал даже самого себя, была безжалостно сметена пожаром правды. Он не только любил ее, но и желал. Желал страстно, греховно. Его отравление ядом, желание искупления, отмщения – все это лишь предлог, чтобы обладать ей! Он хотел убить Цзю Ю из ревности. Ненавидел ученицу за то, что была близка с другими мужчинами, ненавидел других за то, что они могли получить ее. Только он имел право любить ее, баловать, заботиться, защищать. Однако не мог обладать ей!

Два человека были влюблены друг в друга. Он отвергал это, но никогда по-настоящему не сопротивлялся. Прощал ее желания, снисходительно относился к капризам. Тем не менее ее чувства оказались настолько сильными, что он не смог не влюбиться в ответ. Влюбился так, что отбросил основы морали, забыл о стыде. Ло Иньфань был не в силах вынести, что стал таким, сам себе был противен и уж точно не заслуживал ее любви. После того, что он только что сделал, какими станут их отношения?

Это все яд желания! Флакон с пилюлями в тот же миг оказался в его руке, он высыпал в ладонь все, что осталось, и быстро проглотил!

Чун Цзы была ошарашена. Она совершенно забыла, что сейчас стоит полуголая.

– Наставник!

– Оденься! – Он наклонился, едва не задыхаясь, стиснул зубы и выдавил лишь это слово.

«Не надо этого делать!» Чун Цзы покачала головой и сделала шаг к нему. Он поднял руку, преграждая путь невидимым барьером.

– Стой! Отойди! – практически прорычал бессмертный.

Девушка опустила голову, глядя на свое убийственно-идеальное тело, и медленно стала приходить в себя.

Раздался смех.

«Твое тело повреждено, ты жива только благодаря мечу. Ты не бессмертная и даже не демон, как он может тебя принять?

Ты ошиблась. Он сделал это из-за яда желания. Не так и сильна его любовь, просто была приумножена ядом, вот и все. А ты? Твоя любовь ничтожна. Ты угрожаешь ему жизнями бессмертных и простых людей, используешь ваши отношения учителя и ученицы, чтобы принудить. Давишь на чувство вины, заставляя принять тебя. Такая любовь слишком тяжела, что может раздавить его. Он не просто ненавидит тебя, а испытывает к тебе отвращение. Если любовь приносит ему лишь страдания, будет позором позволить этому чувству существовать в мире».

Чун Цзы молча подобрала одежду и плотно закуталась в нее. Не тратя время на открывание двери, она развернулась и сбежала через стену.

Подняв глаза и никого не увидев, Ло Иньфань вздрогнул, побледнел и тут же погнался за ней.

– Чун-эр!

Лунный свет заливал склон горы. Оседлав ветер, Чун Цзы поспешно покинула долину, заметалась, словно обезглавленная курица, и вдруг остановилась, беззвучно опустившись на верхушку дерева.

– Злобное существо, куда ты направляешься?

Впереди появилось несколько фигур. Это были Юй Ду, Минь Юньчжун, главы некоторых школ и десятки бессмертных учеников. Боевая формация мечей вспыхнула сине-белым светом. Было неясно, какой магический артефакт скрывает эта формация, но Чун Цзы и не собиралась его рассматривать. Взмахнув длинным рукавом, она сбила с ног сразу несколько десятков учеников.

– Думаете, сможете победить меня с помощью этой неполной формации?

Минь Юньчжун указал на нее острием меча Пагоды Будды.

– Пурпурная демоница, ты предала школу Наньхуа и встала на демонический путь. Но даже сейчас не хочешь раскаяться! Расплата неизбежна!

Чун Цзы не спорила.

Эти лицемеры не переставали называть ее чудовищем. Только разве она убила хоть кого-то? Наверняка каждый из них отнял множество жизней. Единственная ее вина в том, что она родилась с темным духом.

– Расплата неизбежна? Я жду этого дня, – сказала она, изящно изогнув бровь. – Не забывайте: в любой момент я могу призвать демоническую орду Пустых небес. Собираетесь остановить меня с помощью вашей ничтожной формации?

– Трехлетний срок еще не истек, – произнес Юй Ду.

«Теперь ясно, почему они осмелились действовать так нагло. Они с самого начала знали об их с Ло Иньфанем соглашении?» Чун Цзы улыбнулась.

– Он вам рассказал? Это ничего не изменит. Когда истечет трехлетний срок, я уничтожу мир бессмертных и убью каждого из вас.

– Мерзавка! – выругался Минь Юньчжун.

Магический артефакт ярко сиял, боевая формация вот-вот должна была прийти в действие. Чун Цзы понимала, что обязана ударить первой. Она подняла ладонь, целясь в главу Ина из школы Лихуо, что стоял в юго-восточном углу.

– Вы сами ищете смерти, – холодно усмехнулась девушка.

Ее движения были на удивление быстрыми, глава Ин не успел увернуться и был серьезно ранен.

– Злобное существо! Как смеешь вредить людям?! – крикнул Юй Ду.

– Боишься? Ты ведь еще не умер, – хмыкнула Чун Цзы и отвернулась.

– Хочешь сбежать? Не так быстро. – Минь Юньчжун выскочил вперед, занимая позицию главы Иня в юго-восточном углу формации и запирая девушку внутри.

Это была знаменитая убийственная формация мечей школы Наньхуа. Обычный демон был бы убит на месте. Но даже у самой совершенной формации мечей всегда есть изъян. Чун Цзы сегодня была несравнима с собой вчерашней: сохраняя спокойствие, она блокировала несколько атак. Открыв Демоническое око, она внимательно осмотрелась.

Эта формация мечей поистине могла бы считаться совершенной. Главы школ лично заняли ключевые места, поддерживаемые учениками. Их взаимодействие было безупречным. Лишь Минь Юньчжун занял свое место совсем недавно и явно выбивался из общего строя. Вот изъян, который может привести к фатальной ошибке. Теперь остается либо продолжать отбивать атаки, изматывать и ждать, пока формация не даст трещину, либо рискнуть ударить по Минь Юньчжуну и попытаться сбежать. Человек, которому наплевать на себя, безусловно, выберет самый простой, а не самый лучший способ.

Не раздумывая, Чун Цзы создала красное свечение на кончиках пальцев и ударила по юго-восточному углу.

– Стой!

Ло Иньфань догнал ее. Увидев, что происходит, он был потрясен. Поспешно вытащив меч Разгоняющий волны, мужчина блокировал атаку. Минь Юньчжун не пострадал, а Чун Цзы была вынуждена снова вернуться в центр формации. Ответный удар Минь Юньчжуна почти достиг демоницу. Она не успела бы ничего предпринять. В этот момент раздался глухой стон.

Ло Иньфань защитил Минь Юньчжуна, но не успевал отбить его ответную атаку, поэтому сам подставился под удар.

В плане магии бессмертный наставник действительно не имел себе равных в шести мирах и превосходил всех в десятки раз. Однако этот удар был прямым и жестоким. Никакой техники, лишь грубая сила. Минь Юньчжун совершенствовался больше тысячи трехсот лет, его базовые навыки были давно отточены до совершенства. Сейчас он вложил в удар всю свою силу, и это делало его смертельно опасным.

– Брат! – потрясенно воскликнул Юй Ду.

Но Ло Иньфань тоже совершенствовался почти тысячелетие, его раны оказались не такими уж серьезными. Он даже не остановился, чтобы проверить полученные травмы, а тут же поднял правую руку и направил бессмертную ци в северо-восточный угол. В тот же миг свет артефакта погас, и формация мечей была разрушена.

Чун Цзы не выказала никакой радости, лишь стояла рядом, холодно наблюдая.

– Это злобное существо больше не твоя ученица. Как ты посмел ее защищать?! – взорвался Минь Юньчжун.

– Вы ошибаетесь, она моя ученица. Если виновна, я сам вынесу наказание. Но если хотите ее убить… – Ло Иньфань замолчал на миг, а затем холодно продолжил: – Сначала убейте меня.

Он всегда держал слово. И данный поступок показывал его твердую решимость защищать Чун Цзы до конца. Все остановились в нерешительности, обмениваясь растерянными взглядами.

Минь Юньчжун усмехнулся.

– Хорошо, очень хорошо. Ты видел, как только что она атаковала меня?

– Она просто хотела сбежать и не собиралась вас убивать.

– Не слишком ли категоричное утверждение? – вдруг сказала Чун Цзы. – Я намеревалась убить его, чтобы разрушить формацию.

Ло Иньфань покачал головой. Другие, возможно, не понимают ее строптивого упрямства, но только не он. Пока Шелковая нить, связывающая души, находится внутри нее, причиняя вред другому, она ранит саму себя. Спасая Минь Юньчжуна, он защитил и ее.

Бессмертный отвел взгляд и сказал через мгновение:

– Я заберу тебя.

Эти слова ошеломили всех присутствующих. Вели-чественный глава Союза Бессмертных, всегда беспристрастный почтенный Чунхуа действительно сказал такое? Ради ученицы? Почему он отчаянно защищает ее? Это было поистине невероятно.

Минь Юньчжун и представить себе не мог, что брат скажет подобные слова перед столькими людьми, пренебрегая своей репутацией и честью школы Наньхуа. Он чуть не лишился чувств от гнева и хотел было накричать на почтенного Чунхуа, однако его остановил Юй Ду. В конце концов, Чун Цзы теперь Верховный демон. В любой момент, она может призвать демонов Пустых небес – последствия даже представить страшно. Причина, по которой она еще этого не сделала, очевидна. Сейчас нужно успокоиться, а дальше время покажет.

Чун Цзы смотрела на него с удивлением, но в большей степени с пониманием. Какой смысл он вложил в свои слова? Другие могли не знать, но она знала. Ради спасения мира бессмертных или ради ее собственного – он действительно сделал все возможное. Вот только если нельзя ничего поделать, зачем вынуждать себя? Какой смысл сожалеть, страдать, ненавидеть? Девушка хмыкнула.

– Я уже передумала.

Ло Иньфань вздрогнул.

Когда она сбежала, он понял, что снова совершил ошибку, снова причинил ей боль и рана настолько глубока, что уже ничего нельзя вернуть обратно. На самом деле он сам не понимал, почему поддался ей. Из-за чувства вины, из-за долга или из-за чего-то еще?

Почтенный бессмертный хотел что-то сказать, однако не находил нужных слов.

– Чун-эр, – лишь выдохнул он.

– Ты просто чувствуешь свою вину. Могу легко простить тебя, – звонко произнесла Чун Цзы, обводя взглядом толпу. – Я оказалась в таком положении из-за преследования бессмертных. Они до сих пор не хотят меня отпускать. Если убьешь их, принесешь себя в жертву мечу, тоже встанешь на демонический путь – я немедля пойду с тобой. Согласен?

Эти слова были резкими, и каждый присутствующий почувствовал гнев, но не тревогу. Если бы на месте Ло Иньфаня был кто-то другой, он, возможно, и пошел бы на такое. Однако это почтенный Чунхуа, глава Союза Бессмертных, и он точно не станет этого делать.

– Ведьма! – выругался Минь Юньчжун. – В твоем сердце отрава! Как смеешь говорить такие ядовитые слова?!

Проигнорировав его, Чун Цзы посмотрела на Ло Иньфаня.

– Ну что?

Тот не ответил, поскольку знал, что она не позволит ему так поступить.

– Я сказала это только для того, чтобы дать понять: ты так ревностно относишься к своему долгу, но и у меня есть призвание, – улыбнулась девушка. – В двух жизнях мы были учителем и ученицей. Моя любовь, мое стремление в итоге ничего не стоили. Теперь я повелительница демонического дворца Девяти глубин и верна Владыке демонов. Ради своего народа я должна завоевать как можно больше земель. Ло Иньфань, ты покинул меня ради бессмертных и простых людей, а сейчас я оставлю тебя ради народа демонов. Ты хочешь защитить всех невинных, а я хочу подчинить демонам все шесть миров. Давай положим конец вечной борьбе бессмертных и демонов.

Закончив говорить, она подняла руку и ударила себя в солнечное сплетение!

Шелковая нить, связывающая души, активировалась еще в тот момент, когда она атаковала главу Ина, поэтому сейчас от удара из уголка ее губ потекла кровь. Яд желания исчез, но мучительная боль до сих пор осталась в сердце Ло Иньфаня. Мужчина вздрогнул, глядя на Чун Цзы, и вдруг почувствовал себя обычным смертным.

Он потянулся к ней, чтобы обнять.

– Чун-эр! – Голос дрожал, и он так и не смог больше ничего произнести.

«Шелковая нить, связывающая души! Освободи ее!»

Наконец он вспомнил, что нужно делать, и схватил ее за запястье.

Однако ученица, казалось, вовсе не чувствовала боли. Оттолкнув его, Чун Цзы вытерла кровь рукой и отступила, тяжело дыша.

– Это не убьет меня. Считай, что кровь – плата за тот удар, который ты принял за меня. Ло Иньфань, тебе не нужно меня жалеть. Ты не обязан принимать мою любовь, а я не обязана беспокоиться о твоем чувстве вины. Отныне защищай свой мир бессмертных, а я буду защищать демонический дворец. Отныне не нужно придавать большое значение нашим прошлым отношениям.

Учитель и ученица в двух жизнях… но теперь все кончено. Ло Иньфань чувствовал лишь печаль. Он смотрел ей вслед, а во взгляде была полная пустота.

Ван Юэ не ждал ее на ложе. Сейчас он пребывал в храме Владыки демонов. Издали повелитель казался черной статуей, что делало храм не таким пустым.

– Повелительница.

– Если повелитель не придет сегодня ко мне, я не смогу уснуть.

– Ты не убила Ло Иньфаня.

– С чего мне его убивать? Я хочу, чтобы он своими глазами увидел, как шесть миров сдаются во власть демонов.

– Полагаю, это скоро произойдет. Готова ли повелительница?

Чун Цзы была удивлена.

– Конечно готова, но мир бессмертных сейчас хорошо защищен. С нашими нынешними силами школу Наньхуа захватить невозможно.

Ван Юэ кивнул.

– Остается лишь просить повелительницу призвать демонов Пустых небес.

Девушка не согласилась:

– Демонов Пустых небес можно призвать лишь раз в сто лет. Сейчас еще не время. Бессмертные готовы к атаке, мы только напрасно погубим жизни. Владыка слишком нетерпелив.

Ван Юэ хмыкнул.

– Ты достойна быть дочерью Ни Луня. Никто не смеет недооценивать тебя.

– Не говори о Ни Луне, я никогда не видела его и не помню. Как вообще могу называть его своим отцом? – Чун Цзы натянуто усмехнулась и посмотрела на повелителя демонов. – Это ты каждую ночь дурманишь мой разум демонической ци, отчего в последнее время я так странно себя веду.

Ван Юэ не стал отрицать:

– Демонам не нужны чувства.

– Чего ты хочешь добиться?

– Просто желаю, чтобы повелительница своей кровью призвала орды демонов Пустых небес и передала их мне. Об остальном я позабочусь сам.

Чун Цзы улыбнулась.

– Если они станут подчиняться тебе, буду ли я тогда тебе нужна?

– Клянусь Владыкой демонов, – улыбнулся в ответ Ван Юэ. – Моя повелительница, я лишь хочу помочь тебе добиться успеха и не собираюсь причинять вред.

Чун Цзы молчала.

– Никто в мире демонов не осмелится нарушить клятву, данную Владыке демонов. Ты веришь?

Девушка колебалась.

– Мне любопытно. Все дороги в мире людей контролируются бессмертными. Как ты собираешься атаковать школу Наньхуа?

– Пока не могу рассказать.

– Это заставляет задуматься.

Вернувшись в главный зал, Чун Цзы обнаружила, что кроме Угасшей лотосовой сутры, охраняющего дверь, здесь сейчас находился и Нечистый феникс. Оказалось, что его прислал Ван Юэ. Измученная ранами Чун Цзы опустилась на кушетку и заснула. Она не знала, сколько прошло времени, но, когда в первый раз открыла глаза, снаружи зала была ночь, так же как и во второй раз, и в третий.

Девушка чувствовала себя подавленной. Сев на кушетке, она позвала Угасшую лотосовую сутру и Нечистого феникса, потому что не знала, чем еще заняться.

– О чем вы говорили между собой?

Они переглянулись, и Угасшая лотосовая сутра сказал, сжав кулаки:

– Повелительница, мы удивлены тем, что вы до сих пор не сняли печать с жетона Верховного демона.

Чун Цзы жестом велела продолжать. Видя, что ее выражение лица не изменилось, Угасшая лотосовая сутра объяснил:

– Если повелительница снимет печать и призовет демоническую орду Пустых небес, мы сможет атаковать школу Наньхуа и разрушить Монумент Шести миров. Так мы станем хозяевами мира.

– Вы так хотите, чтобы все шесть миров встали на демонический путь?

– Будучи демоном, неужели повелительница этого не хочет? – Лицо Угасшей лотосовой сутры просияло.

– Разве ты не буддийский монах? Неужели можешь с такой легкостью нападать и убивать?

Угасшая лотосовая сутра от души рассмеялся:

– Монах, в чьем сердце угас Будда. Я давно покинул школу Западного буддизма, теперь меня не волнуют мелочные правила и ограничения.

Чун Цзы заинтересованно приподнялась.

– А почему покинул?

Угасшей лотосовой сутре явно не хотелось вспоминать прошлое, однако он не осмелился противиться повелительнице. Он уже открыл рот, чтобы рассказать, но стоящий рядом Нечистый феникс опередил его:

– Повелительница не знает, но второй страж магии изначально принадлежал к народу демонов. Пересекая Южное море, он однажды совершил неблаговидный поступок, и его отправили к бодхисатве. Несколько дней он слушал Будду, а затем снова взбунтовался и сбежал.

– Странно, – вдруг пришло Чун Цзы в голову, – бессмертные так обеспокоены тем, что происходит сейчас в мире демонов, почему же буддистскую школу это как будто совсем не волнует?

Угасшая лотосовая сутра усмехнулся.

– Будда всегда такой. Возомнил себя всезнающим. А по мне, он просто жалкий высокомерный человек. В конечном счете он ничего не может. Как смеет называться Буддой?

– Всезнающий? – рассмеялась Чун Цзы. – И что он знает? Расскажи мне.

– Откуда бедному монаху знать мысли всеведущего?

– Ты долго разговаривал с ним, но так ничего и не узнал?

– Во мне угас Будда, откуда мне знать о нем?

– Раз не знал, как мог он угаснуть?

Повисло долгое молчание. Угасшая лотосовая сутра вдруг встал, поклонился, сложив ладони в молитвенном жесте, и произнес:

– Я хочу вернуться в школу Западного буддизма и прошу разрешения у повелительницы.

– Ступай, – равнодушно махнула рукой Чун Цзы.

Угасшая лотосовая сутра действительно взял посох, чашу для подаяний и ушел.

Нечистый феникс на миг оцепенел.

– Не могу поверить, что он отправился искать знания.

Чун Цзы посмотрела на него.

– Кажется, ты не очень удивлен. Предвидел, что он уйдет?

– Владыка сказал, что если монах будет прислушиваться к словам повелительницы, то вскоре покинет демонический дворец. Именно поэтому он прислал меня сюда, – улыбнулся Нечистый феникс. – Меня повелительнице убеждать не нужно. Я вполне доволен жизнью в демоническом дворце и не намерен его покидать.

Чун Цзы замерла, а затем рассмеялась.

Верно. У каждого есть свое представление об идеальной жизни, даже у тех, кто ступил на демонический путь. Она не смогла спасти себя, какое право имеет вмешиваться в чужую судьбу?