Зал был огромен и пуст, в воздухе плыла демоническая мелодия. Чун Цзы в одиночестве возлежала на кушетке, подпирая голову рукой. На фоне красного и черного ее белые руки казались клубнями прекрасного лотоса. Длинные темно-красные волосы тяжелым шелком ниспадали с кушетки на землю.

Больше не человек. Отныне лишь меч. Меч, который хочет только спать, чтобы восстановить силы.

Смертные – пустяк. Бессмертные – разве они достойны ее внимания?

Она тихо вздохнула, щелкнув белыми, словно нефрит, пальцами. Красный лепесток возник в воздухе и, медленно кружась, осел на землю.

Первый, второй, третий…

Красный, синий, белый…

Похоже, она решила развлечься, но быстро пресытилась и снова заскучала. Девушка уже собиралась перевернуться на другой бок, как вдруг услышала:

– Демоница грез просит повелительницу об аудиенции!

«Пришла призвать к ответу?» Чун Цзы проявила любопытство, наблюдая за возмущенной женщиной, входящей в зал. Та поклонилась, приветствуя.

– Что привело тебя сюда?

– Осмелюсь напомнить повелительнице об ее словах.

– Каких словах?

– Не притворяйтесь, что не помните, – холодно усмехнулась Демоница грез.

– Я говорила, что он твой, пока он хочет быть твоим, – медленно произнесла Чун Цзы. – Он – повелитель демонического дворца, думаешь, я посмею его прогнать?

Демоница грез сделала несколько шагов вперед, в гневе сжав кулаки.

– Повелительница, не переходите черту!

– Он мой муж, повелитель демонического дворца, естественно, он может навещать кого захочет, – улыбнулась Чун Цзы, ее голос был спокоен, как стоячая вода. – Я так долго уступала его тебе, но никогда не препиралась. Теперь он потерял к тебе интерес, а ты винишь в этом меня? Неужели настолько глупа? Хочешь меня оскорбить?

Ее улыбка была одновременно невероятно прекрасной и ледяной. Демоница грез вздрогнула, не осмеливаясь говорить.

Чун Цзы прикрыла глаза, она больше не хотела ничего слушать и дала знак Демонице грез уйти.

– Повелительница весьма величественная, – раздался голос Ван Юэ.

– Напугала твою любимую наложницу? Что? Жа-леешь ее? – Чун Цзы прижалась к нему, приподнимая капюшон. Ее голос был нежным и глубоким, словно бархат. – Только люди с дурными намерениями не позволяют другим смотреть им в глаза.

Ван Юэ остановил ее руку.

– У меня нет злых намерений, но я не позволю другим смотреть мне в глаза.

Его подбородок был безупречен, наверняка и все лицо не так уж и уродливо. Только слишком бледное. Даже на губах ни кровинки, будто он много лет пробыл под землей, не видя солнца. Тонкие губы намекали на привычку повелевать, а чуть приподнятый уголок улыбки добавлял порочности и высокомерия. В сочетании с мрачной, леденящей душу аурой создавалось ощущение тяжелого давления.

Глаза, скрытые под капюшоном, словно смотрели через ткань. Словно видели насквозь.

Чун Цзы взглянула на его бледную руку, держащую ее за запястье.

– Кто ты, в конце концов?

– Твой муж. – Ван Юэ обнял ее, присаживаясь на кушетку.

Чун Цзы подняла на него взгляд.

– Такой, как ты, может быть мужем?

– Такая, как ты, может быть женой?

– Если владыке одиноко, он всегда может найти себе наложницу. Или хочешь, чтобы я выбрала тебе нескольких прекрасных девушек, как это делают императрицы в мире людей?

Ван Юэ укутал девушку в свою черную мантию и пропустил сквозь пальцы прядь ее гладких как шелк волос.

– Почему бы тебе не отдать мне себя?

– В моем теле меч. Если тебя это не заботит, можешь приласкать.

– Боюсь, во мне нет столько энтузиазма.

Чун Цзы взглянула на него.

– Теперь я смогу тебя победить?

– Трудно сказать, но можешь попробовать убить.

– У меня есть только ты, – улыбнулась Чун Цзы. – Как я могу тебя убить?

– Если попытаешься, погубишь и саму себя. – Ван Юэ протянул ей темно-красный жетон размером с ладонь. – Теперь ты в любой момент можешь сорвать печать и призвать демоническую орду Пустых небес, которая будет служить только тебе. Попробуй.

Чун Цзы не проявила заинтересованности, взяв жетон, она отложила его в сторону.

– Все только начинается. Не хочу, чтобы это закончилось так быстро.

К удивлению, Ван Юэ не стал возражать.

– Тянь Чжисе мертв. Я нашел для тебя кое-кого другого.

– Кого?

– Ты его знаешь.

У нее не было времени на расспросы – перед кушеткой появилась фигура. Это был Угасшая лотосовая сутра, облаченный в черную монашескую рясу.

– С этого дня ты будешь служить повелительнице и исполнять ее приказы, – произнес Ван Юэ.

Чун Цзы теперь Верховный демон, она внушала благоговейный трепет всем демонам, в том числе и Угасшей лотосовой сутре. К тому же девушка однажды спасла ему жизнь, поэтому, услышав приказ, он тут же поклонился, сложив ладони перед собой.

– Я готов служить повелительнице и умереть за нее.

Чун Цзы пристально взглянула на него.

– Ты был буддийским монахом?

– Я из школы Западного буддизма, но был не согласен с учениями Будды и отрекся, перейдя к владыке.

– Ясно. – Чун Цзы кивнула, подавая ему сигнал уйти.

Повернувшись к Ван Юэ, она спросила:

– Почему ты прислал мне монаха, а не Нечистого феникса?

– В мире людей императоры приставляют к императрицам евнухов. Ты должна радоваться, что я дал тебе монаха.

Чун Цзы рассмеялась.

– Кхм, – протянул Ван Юэ. – Есть еще кое-что, что повелительница должна уладить. Ручаюсь, увидев это, ты перестанешь смеяться.

В зале наказаний демоническое сияние освещало все будто белым днем. На помосте для пыток лежало бесчувственное тело. Его брови-мечи были нахмурены, мертвенно-бледные губы плотно сжаты, некогда роскошная одежда запятнана кровью. Руки были подняты над головой и прикованы к платформе. Одна рука была иссиня-черной. От былой дерзкой, раскованной наружности почти ничего не осталось. Белый складной веер валялся на полу, растоптанный и грязный.

Чун Цзы на миг замерла, а затем отвернулась и холодно спросила:

– Кто это сделал?

Никто из демонов не осмелился открыть рот.

– Он добровольно пришел на пытки, желая увидеть тебя, – ответил Ван Юэ.

– Противоядие. – Это все, что сказала Чун Цзы.

Кто-то тут же дал пленнику противоядие, и тот очень быстро начал приходить в себя. Увидев девушку, он был потрясен. Мужчина пытался что-то сказать, шевелил губами, но слова застревали в горле. Эта прекрасная женщина перед ним казалась незнакомкой. Ее лицо лишь смутно напоминало о ней прошлой.

– Держись подальше от других мужчин, моя повелительница, – улыбнулся Ван Юй и, развернувшись, исчез.

Чун Цзы жестом велела всем выйти из зала, а затем медленно подошла к платформе.

– Молодой господин Чжо, – улыбнулась она ему, – ты не узнал меня?

Чжо Хао прошептал, глядя на нее в упор:

– Я был в уединении и ничего не знал. Вышел в мир раньше, потому что услышал о том, что с тобой произошло.

Чун Цзы кивнула.

– Верховный демон воплотился в мире, естественно, что бессмертные почувствовали это.

– Ты – Верховный демон.

– Верно. Я и есть тот Верховный демон, которого так жаждет убить весь мир бессмертных. Ты тоже можешь попытаться.

– Цзю Ю – твой муж?

– Какая разница, кто мой муж? Какое отношение это имеет к молодому господину Чжо? – Чун Цзы вскинула руку, и цепи опали. – Здесь не место для молодого господина. Однажды ты пощадил меня, а сегодня я отпущу тебя. Но только в этот раз. Сделай так, чтобы этого больше не повторилось.

Чжо Хао схватил ее за руку.

– Пойдем со мной.

Чун Цзы взмахнула длинными ресницами и равнодушно спросила:

– Молодой господин Чжо шутит?

– Я пришел, чтобы забрать тебя! – Он насильно прижал ее к себе, его голос был полон боли и сожалений. – Знаю, тебя вынудили. Это не твоя вина. Но ты так не хотела становиться демоном! Зачем страдать, зачем мучиться здесь?

– Если не демоном, то кем? Думаешь, я еще смогу стать бессмертной? Молодой господин Чжо поучает меня или просто жалеет?

– Не глупи! – Чжо Хао чувствовал боль и гнев, однако смягчил тон. – Будь послушной. Пойдем со мной. Мы улетим так далеко, что нам не будет дела ни до бессмертных, ни до демонов. Весь этот вздор не будет нас касаться!

Чун Цзы помолчала, а затем приподняла бровь и высвободилась из его объятий.

– Не понимаю, что имеет в виду молодой господин Чжо. У тебя есть жена, а у меня муж. Неужели хочешь сбежать со мной как со своей любимой?

Чжо Хао побледнел и ничего не смог сказать в ответ.

– Когда-то твоя жена Минь Суцю намеренно пустила слухи, вынудив меня отправиться на выручку дяде. А после свалила свою вину на Вэнь Линчжи. – Чун Цзы отступила на пару шагов, продолжая улыбаться. – Если хочешь увести меня, пойди и убей ее.

– Чун Цзы!

– Говорят, молодой господин Чжо не в ладах со своей женой, поэтому все время заводит шашни на стороне. Разве ты не делаешь это намеренно, чтобы разозлить ее?

– Все не так!

Главная причина – ненависть к ней самой. Ненависть из-за ее бессердечия. Чун Цзы причинила ему боль, внезапно исчезнув из этого мира. Когда Минь Суцю проявила чуткость и сблизилась с ним, даря утешение, он без раздумий принял ее. Многие любили его, но среди них не нашлось той единственной. Это была его маленькая месть. Жена была к нему куда ласковее, чем маленькая госпожа. Была послушнее, внимательнее. Он никогда бы не подумал, что Суцю способна причинить кому-то зло.

– Я знаю, ты не сможешь ее убить, ведь вы муж и жена, – вздохнула Чун Цзы и отвернулась. – Но сейчас бессмертные всеми правдами и неправдами стремятся избавиться от меня. Не хочу снова оказаться в Ледяной тюрьме, не хочу, чтобы мне снова переломали все кости. Только здесь я могу чувствовать себя в безопасности.

Чжо Хао стиснул зубы.

– Если не хочешь бежать со мной, пусть так. Все эти годы мы с братом Цинем искали способ освободить тебя от темного духа. Тебе нужно только подождать…

– Сколько подождать? – перебила Чун Цзы. – Сто лет? Тысячу?

Чжо Хао замолчал, а девушка холодно продолжила:

– Думаешь, я доживу до этого дня? Кое-кто уже забирал меня из демонического дворца, но умер сразу же, стоило нам покинуть эти стены. Знаешь, кто он? Знаменитый во всех мирах Тянь Чжисе. Его духовная сила не уступала силе главы школы Цинхуа, твоего отца. Если даже его постигла такая участь, думаешь, ты сможешь защитить меня?

Чжо Хао рассердился:

– Защитить, возможно, не в силах, но, пока я здесь, я не позволю им причинить тебе вред.

– Какие трогательные слова, однако я хочу жить, а не умереть на пару с кем-то. Я уже дважды умирала, – усмехнулась Чун Цзы. – Знаешь, как я выглядела, когда была в Ледяной тюрьме?

Она подняла руки. Белые, словно клубни лотоса, сейчас они были ужасно изуродованы. Лицо, настолько худое, серое и шершавое, казалось, не могло принадлежать человеку. Волосы были сухими и выцветшими…

Чжо Хао в ужасе отшатнулся.

– Смотри. Даже я сама испытываю отвращение к этому облику. Ты все еще можешь меня любить? – Чун Цзы вернула свою прекрасную внешность и, больше не глядя на молодого господина, развернулась, собираясь уйти. – Глава школы Цинхуа и твоя молодая жена ждут снаружи. Ради наших былых добрых отношений я прощу тебя за то, что ты самонадеянно вошел в демонический дворец. Я отпускаю тебя, но только в этот раз.

– Пойдем со мной. – Он притянул ее к себе, взгляд тускло вспыхнул. – Мне все равно, кем ты стала. Нужно только уйти отсюда, а там я найду способ тебя излечить.

– Слишком поздно. Я больше не хочу жить той жалкой жизнью. – Чун Цзы мягко отстранилась, призвав демоническую силу. – Теперь у меня есть могущество и власть. Теперь я влияю на судьбы других людей, а не они на мою. А что до тебя, бессмертные могут тысячи лет жить спокойно, зачем же молодому господину Чжо тратить свое время на поиск способа извлечь темный дух?

– Моя маленькая госпожа, – тихо окликнул он, глядя ей в спину.

Чун Цзы вздрогнула и, не оглядываясь, вышла из зала. Высокомерный молодой господин, который издевался над ней, ветреный юноша, которого дразнила она, ослепленный любовью мужчина, защищавший ее, не жалея собственной жизни, – прошло две жизни, а он остался таким же. Но она изменилась. Она больше не та «маленькая госпожа», которую он любил. Впереди лишь один путь, и, раз его все равно придется пройти, она сама завершит начатое.

Ван Юэ уже ждал ее в зале на хрустальном ложе.

Чун Цзы постояла молча, а затем подошла к нему.

– Однажды он проявил ко мне милосердие, и сегодня я сохраню ему жизнь. Можешь считать это моими последними человеческими чувствами.

Ван Юэ протянул ей руку.

Чун Цзы скользнула в его объятия.

Странные явления происходили повсюду в мире людей. Простые смертные жили в страхе. Некоторые императоры даже самолично совершили омовение, сменили одежды и пешком дошли до ворот в школы бессмертных, чтобы просить о предсказании. Но Ло Иньфань велел главам школ временно не распространять новость о появлении Верховного демона, дабы не вызвать панику. Людям лишь сообщили, что всему виной демонический дворец.

Верховный демон воплотился в мире, и демоническая ци достигла своего апогея. Даже луна отличалась от прежней, вокруг нее появился сверхъестественный ореол. Почтенный Чунхуа стоял в одиночестве в окрестностях города Отраженной луны, испытывая смешанные чувства.

Лунный свет, этот склон – все казалось странно знакомым. Все было пронизано печалью, будто заражено ее дыханием. Интуиция подсказывала, что она еще вернется сюда. Здесь он сковал ее Шелковой нитью, связующей души. Здесь произошла та ужасная сцена, которую он не может забыть.

Иньфань был свидетелем ее маниакального упрямства и понимал, что появление в мире Верховного демона связано с ней.

Все не так просто, как может показаться. Его ученица предала школу и встала на демонический путь. Похоже, в бессмертном мире все знали об этом. Ладно другие избегают говорить о ней, их можно понять. Но братья… Они ведь знают его лучше всех. Это, в конце концов, вопрос чести. Его ученица стала демоном, а значит, он лично должен выполоть сорняк. Зачем же они все от него скрывали? Какую тайну пытаются умолчать? И как она стала демоном? Почему он помнит всех, но забыл свою единственную ученицу? И самое главное: как так вышло, что он оказался отравлен ядом желания? Кажется, даже братья не знают об этом. Ведь с его уровнем совершенствования яд желания в принципе не мог ему навредить, он давно должен был выйти из тела, однако что-то пошло не так. Воспоминания мелькали на грани сознания, то ныряя в глубину, то снова оказываясь на поверхности. Казалось, он вот-вот поймает их, но они постоянно ускользали.

Ло Иньфань ужасно сожалел о содеянном.

В тот момент мужчина действовал инстинктивно, считая это единственно верным решением, только не учел одного: она была его ученицей. Она безгранично ему доверяла, не следовало обманывать ее. В этот раз он еще цеплялся за лучик надежды. Надежды на то, что увидит ту наивно доверившуюся ему девочку, готовую вернуться вместе с ним.

Правда, если его выводы верны, если дело обернется так, как он предполагает, что делать тогда?

Ло Иньфань замер, услышав демонический смешок, раздавшийся с ясного неба. Обернувшись, он увидел прелестную нежную фигурку, подлетевшую на ветре. Она остановилась прямо в воздухе. Ее длинные красные волосы были собраны в высокую прическу. Благородная, изящная. Черная газовая лента шлейфом развевалась за спиной. Она была окутана демоническим сиянием и казалась драгоценным камнем, чье великолепие затмевало лунный свет.

– Ло Иньфань, ты тоже здесь? – Она легонько взмахнула рукавами, застенчиво улыбаясь.

Бессмертный почувствовал, как застыло его сердце, а по спине пробежал холодок.

Это неправильно. Ей нельзя вести себя так, и уж точно не следовало называть его по имени. В такой ситуации она должна почтительно стоять перед ним, тихо шепча «наставник». Должна с надеждой ожидать возвращения на пик Пурпурного бамбука.

Хотя он и не помнил о тех временах, когда они жили вместе, все же знал, что их связь учителя и ученицы реальна. Ло Иньфань чувствовал боль в сердце.

– Наставник не хочет тебя убивать. Зачем ты так себя ведешь?

– Ты забыл. Но я больше не твоя ученица. – Ее силуэт промелькнул рядом с ним. – Ты пришел сюда, неужели что-то вспомнил?

Он почувствовал жар ее дыхания на шее и, вздрогнув, отступил на пару шагов.

Бесстыдный, грубый, двусмысленный поступок! Как она посмела?! Неужели он воспитал такую бессовестную ученицу?

– Ты погрязла в грехе!

В его голосе слышался гнев. Это злое существо, он сегодня же покончит с ней собственноручно!

Меч Разгоняющий волны появился стремительно, словно внезапный снег.

– Хочешь убить меня? – Чун Цзы не стала уклоняться, с улыбкой поднимая жетон Верховного демона. – Посмеешь пошевелиться, и я тут же призову демонов Пустых небес. Тогда твои смертные снова будут страдать. Ты знаешь, какими могут быть последствия.

Подобная угроза могла не подействовать на других, но не на него.

Ло Иньфань убрал меч.

Верховный демон – демон в крайнем его проявлении. Нетерпимый, вспыльчивый нрав – она и правда способна сделать то, о чем говорит. Ученица сегодняшняя совсем не похожа на себя вчерашнюю. Ее уже не так просто подчинить. Не то чтобы он не смог бы справиться с демонической ордой Пустых небес, но, если она ее призовет, ужасных последствий в мире людей не избежать. Пурпурная демоница все еще способна на переговоры, не стоит лишний раз ее провоцировать.

– Чего ты хочешь? – вздохнул он.

– Я? Хочу уничтожить мир бессмертных, чтобы шесть миров встали на демонический путь.

– Добро и зло существовали вечно. Ни путь бессмертных, ни демонический путь никогда не исчезнут. Так же как и мир богов, который рано или поздно восстановится. – Голос Ло Иньфаня был тихим, но отчетливым. – В этом мире добро всегда сильнее зла, правда сильнее подлости. Демонический путь никогда не заменит путь бессмертия.

– Ни Лунь, мой отец, в свое время почти добился успеха.

– Но ради девы Шуй от отказался от своих планов. Демон, в чьем сердце есть любовь, уже ступил на путь бессмертия. Бессмертные и демоны суть одно и то же. Весь вопрос в том, в чем они совершенствуются – в добре или зле. Если однажды демоны и впрямь подчинят себе все миры, в конце концов среди них появится тот, кто встанет на путь бессмертия. Демон станет бессмертным. – Ло Иньфань покачал головой. В его спокойном голосе слышалось сожаление. – Чун-эр, путь бессмертия, демонический путь – ничто не имеет значения. Подчинятся ли шесть миров демонам или бессмертным – неважно. Законы Небес останутся неизменными, круговорот жизни и смерти не прервется. Бессмертные так стремятся сдержать вас лишь потому, что не хотят усугублять кровопролитие. В твоем сердце засела навязчивая идея. Откажись от нее и вернись как можно скорее.

– Не хочешь кровопролития? А мое убийство? Оно не в счет? – холодно произнесла Чун Цзы. – Вернуться? Неужели сможете меня отпустить?! Зачем мне возвращаться? Мир бессмертных задолжал мне! Пусть я умру, но хочу, чтобы ты и все бессмертные были похоронены вместе со мной!

– Чун-эр!

– Я – повелительница демонического дворца Девяти глубин, а ты называешь меня Чун-эр?

Чун Цзы змеей скользнула ближе к нему и прошептала:

– Ло Иньфань, не забывай, если бы ты не обманул меня и не разрушил мое тело с помощью Шелковой нити, связывающей души, я не стала бы Верховным демоном. Великое бедствие в мире людей, великое бедствие во всех шести мирах, бесчисленные жертвы, которые неминуемо будут сопутствовать катастрофе, – все это твоя вина.

Ло Иньфань молчал.

Он предпочел забыть, но она старательно заманивала его, заставляла чувствовать себя виноватым! В последние дни ей было так скучно, ничто не могло развеять эту тоску. Чун Цзы взлетела в небо, следуя за лунным светом, словно вознесшаяся на луну богиня Чанъэ [26].

– Ты был моим наставником, поэтому даю тебе три года. Через три года я атакую школу Наньхуа. Тебе придется спуститься и вместе со всеми придумать, как меня убить. Вы в долгу у меня, и я возьму этот долг сторицей. Ты ведь бессмертный страж и должен оберегать все живое. Я заставлю тебя стать свидетелем уничтожения всех шести миров. Ты будешь наблюдать, как все вокруг встанут на демонический путь!

За пределами демонического дворца не утихали звуки сражения. Молодой человек в белом стоял в отдалении, окруженный павшими демоническими воинами. Красно-черная тень мягко опустилась на землю рядом с ним. С ее алых губ сорвался нежный смешок.

– Бессмертный Цинь, как ты поживал все эти годы?

Та жалкая девчонка с большими глазами, та милая девушка, что бегала по снегу, ловя лисиц… Когда она успела превратиться в обольстительную демоницу? Все же порой судьбу действительно нельзя изменить, невзирая на все усилия.

Цинь Кэ подошел к ней.

– Почему ты не дождалась меня?

– Хотела дождаться, но мне не позволили. – Чун Цзы небрежно щелкнула пальцами, с которых сорвался луч синего цвета, пригвоздивший Цинь Кэ к месту. – Теперь я понимаю, что нет ничего плохого в том, чтобы встать на демонический путь. Почет, власть – я получила все. Сейчас я могу делать то, что захочу. Никто не сможет убить меня, никто не осмелится переломать мне кости и бросить в Ледяную тюрьму.

Цинь Кэ смотрел на нее, не обращая внимания на синий свет.

– Тебе правда нравится жить в демоническом дворце?

– Демонический дворец или Ледяная тюрьма – как думаешь, что мне нравится больше? Я была заключена там три года. Холод, темнота, шипы на оковах. Они впивались в плоть при малейшем движении. – Лицо Чун Цзы исказилось. Она отозвала синий демонический свет. – Тогда я почти сошла с ума. Не могла отличить день от ночи, сон от яви. Даже сейчас меня тошнит, когда вспоминаю о том, какой тогда была: получеловек-полупризрак с переломанными костями! – Она посмотрела ему в глаза. – Ты однажды сказал, что если я сама не защищаю себя, то не могу надеяться на помощь других. Теперь я в состоянии себя защитить и больше не собираюсь страдать. Никто не посмеет издеваться надо мной, никто не в силах решать, жить мне или умереть. Разве это плохо?

Цинь Кэ долго молчал.

– Тебя нельзя винить.

– Тоже пытаешься заставить меня расчувствоваться? – Чун Цзы усмехнулась. – Это лишнее. Молодой господин Чжо уже опробовал этот прием. Именно он вызвал тебя из уединения?

Цинь Кэ взял ее за руку.

– В том, что ты родилась с темным духом, нет твоей вины. Демон ты или нет, для меня неважно. Дай мне время. Брат Чжо в буддийской школе узнал способ изгнать темный дух. Можешь остаться в демоническом дворце, но ты не должна причинять никому вреда.

– Хочешь, чтобы я снова это терпела? Молила о прощении, надеясь, что меня пощадят? – Чун Цзы высвободилась из его рук. – Скажу тебе правду: мое тело повреждено, чтобы сохранить души, я принесла себя в жертву мечу, только благодаря ему я все еще жива. Даже если вы найдете способ извлечь темный дух, уже слишком поздно. Чтобы уничтожить его, нужно провести и обряд очищения меча.

Цинь Кэ сжал губы, его лицо застыло.

– Ло Иньфань дважды убил меня собственными руками, сделав меня той, кем я являюсь сейчас. Я должна быть благодарна ему. – Длинные ресницы Чун Цзы дрогнули. – Не забывай, я – Верховный демон. Моя кровь может снять печать с жетона Верховного демона. Я в любой момент могу призвать демонов Пустых небес. Теперь вы все должны бояться меня. Должны молить о прощении. Вам с Чжо Хао не стоит думать, как меня спасать. Я не пощажу ни Юй Ду, ни кого-либо еще. Все бессмертные поплатятся, включая тебя и других учеников. У молодого господина теперь только один выбор: помочь бессмертным убить меня или смотреть, как шесть миров подчиняются демонам.

– Только так?

– Только так.

Цинь Кэ на мгновение задержал на ней взгляд, а затем встал на меч и улетел.

Чун Цзы обернулась.

– Когда-то он был моим братом.

– У тебя слишком много братьев. Хочешь, я поймаю их всех, чтобы ты могла взять с них долг?

– Он был ранен из-за меня.

Сверкнул пурпурный кристалл, и Ван Юэ вздохнул. Все это звучало слишком фальшиво.

Юй Ду и Минь Юньчжун обсуждали что-то в зале Шести соответствий школы Наньхуа, когда кто-то вошел. Их лица просияли.

Глава улыбнулся, приглашая вошедшего присесть.

– В мире появился Верховный демон, а брат так давно не был на пике Пурпурного бамбука, что мы уже начали беспокоиться.

– Даже если явятся орды демонов Пустых небес, демоническому дворцу Девяти глубин все равно будет непросто атаковать школу Наньхуа. Я переживаю не о ней, меня волнует повелитель демонов Цзю Ю, – сказал Ло Иньфань. – Его личность остается загадкой. Боюсь, его сила не уступает моей.

Юй Ду и Минь Юньчжун были ошеломлены такими выводами, их лица тут же посуровели.

– Верховный демон – демон в высшем своем проявлении. Цзю Ю не достиг подобного уровня. Не слишком ли ты преувеличиваешь? – нахмурился Минь Юньчжун.

Юй Ду согласился:

– Я считаю, слова старшего брата имеют смысл.

Ло Иньфань кивнул и продолжил:

– Есть еще одно дело, насчет которого я хотел бы посоветоваться.

– Говори, – произнес Юй Ду.

– Я многое забыл о делах недавнего времени. Есть ли этому причина?

Юй Ду вздрогнул.

– Что ты имеешь в виду? – На лице Минь Юньчжуна проявилось недовольство. – Мы уже говорили, что в последнее время ты слишком усиленно совершенствовался и по неосторожности стал одержим. Думаешь, мы солгали тебе?

Ло Иньфань изначально был недоволен тем, что братья что-то скрывают от него, а услышав эти слова, нахмурился и ледяным тоном сказал:

– Я только что вернулся с горы Сипэн от бессмертного целителя. Он был наставником девы Юнь и видел много случаев одержимости. Он перепробовал все, но так и не смог восстановить мою память. Мне кажется это странным.

Минь Юньчжун промолчал.

Юй Ду покачал головой.

– Довольно. Я знал, что мы не сможем скрыть это от тебя. Рано или поздно ты все равно узнаешь. Вина на мне, но все ради твоего же блага. Ты…

Ло Иньфань перебил его:

– Это яд? Тогда почему бы не использовать противоядие?

«Действительно, почему?»

Юй Ду замялся, а Минь Юньчжун сердито воскликнул:

– Раз он такой упрямый, почему бы не рассказать ему? Объясни, как он забыл о том злом существе. Пусть увидит, что натворил. Пусть поймет, чья это ошибка!

Ло Иньфань холодно заметил:

– Прав я был или ошибся, забыть, а не решить проблему – последнее дело.

Юй Ду жестом велел им прекратить спор. Глава достал пузырек с лекарством и поставил на стол.

– Это противоядие от слез феникса. Использовать ли его или нет – решать тебе.

Ло Иньфань замер.

Слезы феникса? Жидкость, позволяющая забыть чувства. Неужели он действительно…

Минь Юньчжун усмехнулся.

– Не хочешь узнать, почему твои братья скрывали это от тебя? Ты помнишь всех, но забыл ее. Слезы феникса и есть ответ, который ты ищешь!

Ло Иньфань сжал губы, его лицо стало смертельно бледным.

Жидкость, позволяющая забыть чувства. Если забыл, значит, чувства были.

Многие использовали их, чтобы забыть. И хотя бессмертные – не буддийская школа и чувства среди них не запрещены, то, что проявляется сейчас, – непростительная ошибка. Он даже в кошмарах не мог подумать, что совершит столь безрассудный промах и выставит себя посмешищем!

Бессмертный целитель не рассматривал вариант со слезами феникса, ведь даже подумать не мог, что почтенный Чунхуа, известный в шести мирах как человек, лишенный чувств, может быть уличен в подобном.

Увидев бледное лицо Ло Иньфаня, Юй Ду вздохнул про себя. Младший брат всегда был самонадеян и редко терпел неудачи. Достигнув до уровня Золотого бессмертного, он достиг просветления, семь чувств и шесть страстей [27] больше не заботили его. Кто же знал, что однажды чувства настигнут и его. Все было бы ничего, но эти чувства оказались роковыми. Удар был слишком сокрушительным, неудивительно, что он никак не мог смириться с ними.

Минь Юньчжун был рассержен.

– Если бы мы не использовали этот метод, неизвестно, какие глупости ты бы еще натворил!

– Забвение – лучший способ. Это злобное существо использовало ваши отношения учителя и ученицы, чтобы соблазнить тебя. Лучше отдай противоядие мне, – сказал Юй Ду и потянулся за пузырьком.

Но Ло Иньфань его опередил. Даже не взглянув на братьев, он встал и холодно бросил, прежде чем выйти:

– Со своими делами я разберусь сам.

Юй Ду и Минь Юньчжун проводили его взглядами, не зная, как поступить.

– Лучше пусть узнает. Пусть поймет, чья это вина, – сказал Минь Юньчжун.

– Меня беспокоит другое, – нахмурился Юй Ду. – Он ведь изначально хотел забрать ту девчонку. Теперь, когда к младшему брату вернется память, боюсь, все может запутаться еще сильнее…

Минь Юньчжун пристально посмотрел на него.

– Прежде он видел все неясно и заботился об их отношениях учителя и ученицы. Сейчас вряд ли рискнет своей репутацией и посмеет сделать что-то не так!

Покинув зал Шести соответствий, Ло Иньфань встал на меч и по инерции направился на пик Пурпурного бамбука. Пройдя в ворота дворца Чунхуа, он остановился у источника Четырех морей.

Взмахнув рукавом, бессмертный развеял туман над водой, открыв гладкую, словно зеркало, гладь.

Длинные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным и не отражало никаких эмоций. Это он?

Он жил уже много сотен лет, как мог не заметить странность в их отношениях? Все это время Ло Иньфань мог говорить, что это ее вина, ее бесстыдство, что это она стала одержима им, пыталась его спровоцировать. Но теперь, столкнувшись с правдой, он желал убить себя одним ударом меча!

Так вот почему яд желания не покинул тело. Ока-зывается, это его ошибка. Как он мог испытывать к ней чувства? Она ведь была его ученицей!

Ни раскаяние, ни чувство стыда не могли сломить Ло Иньфаня. Ошибка – значит, ошибка. Он принял свою вину в том, что преступил основы морали. Однако сейчас и раскаяние, и стыд перекрывал леденящий сердце страх.

Мужчина держал в руках противоядие, но не решался его принять.

Мысли об утраченных воспоминаниях заставляли его сердце сжиматься от ужаса!

Он наконец понял, что означал этот взгляд феникса. Понял причину ее бесконечного доверия к нему. Только почему она встала на демонический путь? Что он сделал с ней? Беспощадно атаковал ее снова и снова, использовал ее чувства, причинил вред, опутав Шелковой нитью, связующей души, разрушил тело, едва не уничтожив их.

Все это его, только его глубочайшая ошибка.

Что в тех утраченных воспоминаниях?

Ло Иньфань стоял не шелохнувшись, смотрел на свое отражение в воде, крепко сжимая флакон с противоядием.