В Ледяную тюрьму школы Куньлунь бессмертные заключали демонов и тех, кто совершил непростительные преступления. Здесь всегда царила кромешная тьма, в которой время от времени слышался зловещий хохот. Должно быть, то смеялись демоны, заключенные в этих стенах. Звук был далеким, едва различимым. Его могло разобрать лишь ухо того, кто привык прислушиваться к гробовой тишине. До такой степени огромным и пустынным было это место.

«Интересно, они тоже закованы в лед?» – задавалась вопросом Чун Цзы в моменты, когда ей становилось невыносимо тоскливо. Из-за толстого льда ее тело совсем перестало расти, а кости не срастались, оставаясь такими же, как в тот день. Темный дух, который зарождался внутри нее, тут же рассеивался через сломанные кости. К счастью, тело онемело от холода, поэтому девушка уже ничего не чувствовала.

Пять оков, связанных цепью бессмертных, защелкнулись на ее шее, руках и ногах. Внутри оков были острые шипы, которые при малейшем движении прокалывали кожу, причиняя мучительную боль.

И все же Чун Цзы время от времени двигалась, находя в этом некую радость.

Боль перекрывала пустоту в сердце. Боль давала почувствовать, что она все еще жива.

Тело привыкло к холоду, глаза – к темноте, девушка сама легко могла посчитать себя призраком.

Чун Цзы не раз думала о смерти, но, даже если она переставала поглощать духовную энергию, та поступала в ее тело через лед, непрерывно вливаясь и поддерживая жизнь. Девушка не могла умереть по своей воле.

С того дня, как она здесь оказалась, никто не приходил ее навестить.

Что она сделала не так? Юй Ду и остальные желали ее погибели, но он не дал ей быстро умереть, выбрав в качестве участи муки, что хуже смерти. Иногда Чун Цзы начинала вспоминать и чувствовала, что ее сознание путается.

Обычно воспоминания превращались в грезы. Там у нее был наставник, самый прекрасный, самый лучший из всех бессмертных. Он лелеял ее, защищал и обучал магии, переживал, когда она получала ранения, злился из-за своеволия ученицы, а порой и краснел в ее присутствии.

Она уважала его, доверяла ему и в конце концов неизбежно полюбила. Как она могла оказаться в этом месте? Чун Цзы редко задумывалась об этом, больше просто спала, устав от кромешной темноты.

Она не знала, день сейчас или ночь, не могла различить течение времени. Может быть, прошли уже сотни лет, а может, она всего несколько раз уснула.

Однажды до ее ушей долетел резкий звук.

Вспыхнул свет. После стольких дней, проведенных в полной темноте, глаза Чун Цзы не могли быстро привыкнуть к освещению. Она щурилась, не в силах ничего разглядеть. «Кто же мог прийти сюда? – невольно удивилась она. – Быть может… привели нового заключенного?»

– Уже привыкла к этому месту, сестренка?

Чья-то рука бесцеремонно схватила ее за подбородок так, что острые шипы внутри оков пронзили шею. По льду заструилась такая же холодная кровь.

После вечного сна ее реакция была замедленна. Чун Цзы какое-то время внимательно смотрела на только что пришедшего человека, прежде чем узнала его.

– Это ты.

– Три года в Ледяной тюрьме. Все ли у тебя хорошо, сестренка? – В глазах блеснула ненависть.

«Три года?» Чун Цзы устало закрыла глаза, никак не реагируя.

Прошло три года, почему бы не позволить ей спокойно уйти? Зачем снова вызывать те воспоминания, сбрасывая ее с небес на землю? Она не хотела верить, что наставник, который так сильно о ней заботился, отказался от нее, что он, как и все остальные, желает ее смерти, что он лично причинил ей боль. Она предпочитала думать, будто он сам был обманут, введен в заблуждение, поэтому несправедливо обидел ее саму.

Волосы девушки были растрепаны, руки и ноги переломаны, кости пронзали кожу, покрытую кровью и грязью, – отвратительное зрелище. Естественно, Юэ Цяо потерял к ней всякий интерес. Чувствуя лишь брезгливость, он холодно усмехнулся и обратился к кому-то за ее спиной:

– Теперь она просто ничтожный мусор. Чего бояться?

«Здесь есть кто-то еще?» Чун Цзы была удивлена.

– Три года в заточении, но все еще не сошла с ума, – фыркнул Юэ Цяо и, видя, что она его игнорирует, схватил ее за волосы. – Может быть, опять захочешь меня убить? Посмотрел бы на это.

– Желаешь умереть? – Чун Цзы медленно подняла на него взгляд.

Глаза феникса были наполнены яростью, в них блеснул стальной огонек.

Хоть Юэ Цяо и знал, что в таком состоянии она не сможет ему ничего сделать, все равно почувствовал робость и отступил. Чун Цзы напрягла лицевые мышцы и осталась довольна тем, что все еще может улыбаться.

– Смелость братца оказалась всего лишь громкими словами.

От этой насмешки Юэ Цяо взбесился.

– Косточки переломаны, а норов все такой же!

Пощечина была сильной. Голова девушки мотнулась, и острые шипы еще сильнее впились в шею, вызвав кровотечение, которое, впрочем, быстро остановилось благодаря льду.

Она специально провоцировала его, надеясь в смерти обрести свободу.

Чун Цзы сплюнула кровавую слюну, приподняла бровь и медленно проговорила:

– Если не прикончишь меня сейчас, однажды я убью тебя!

Когда она ранила его в прошлый раз, юноше потребовалось больше полугода, чтобы полностью восстановиться. Юэ Цяо был человеком мелочным и затаил глубокую обиду. Используя имя матушки, он проник в школу Куньлунь, выкрал ключ у дяди Юй Сюя, а затем пробрался в Ледяную тюрьму, обманув учеников, стоявших на страже. Он собирался заставить ее помучиться, но она не только не поддалась на издевательства, а еще и осмелилась дерзить. Вспоминая тот ужасный миг, когда ее с ног до головы окутывал темный дух, Юэ Цяо почувствовал страх. Он подумал о том, как много ци осталось в узнице Ледяной тюрьмы. За его спиной дед, владыка Западного моря, и дядя Юй Сюй, ему ничего не будет за ее убийство.

Желание убить вдруг поселилось в сердце, и он неосознанно сжал ладонь на рукояти меча.

«Это конец?» Чун Цзы собиралась закрыть глаза и вдруг увидела, как из-за ледяной стены вылетела ослепительная голубая молния. Кажется, она уже видела нечто подобное раньше. Сердце замерло. Девушка силилась вспомнить, но не смогла, а Юэ Цяо тем временем упал на землю.

Из-за ледяной стены вышла фигура.

Чун Цзы долго смотрела на нее, затем открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука.

Через миг хорошо знакомая фигура уже была прямо перед ней. Все та же пестрая яркая одежда, простое лицо, никаких изменений во внешности, вот только энергетика, исходящая от фигуры, совершенно преобразилась, став гордой и суровой. Почти неузнаваемой.

– Букашка.

– Сестра Чжэньчжу? – недоверчиво пробормотала Чун Цзы, желая удостовериться в увиденном.

– Да, я, – улыбнулась девушка.

Пятна крови с ее лица и тела исчезли сами собой. Чун Цзы ощущала чистоту, уют, давно забытое чувство родства. У нее засвербело в носу, слезы непроизвольно хлынули из глаз, голос задрожал:

– Сестра Чжэньчжу, как ты здесь оказалась? Я думала… думала, все забыли обо мне.

– Букашка! – Янь Чжэньчжу долго смотрела на нее, а затем произнесла с тяжелым вздохом: – Ты до сих пор не поняла?

Чун Цзы застыла. Она прежде уже видела эту синюю вспышку, вот только никак не могла вспомнить где. В тот раз она потеряла сознание, а когда очнулась, уже стала преступницей. Так это она ее подставила? Сестра Чжэньчжу?

Чун Цзы растерянно повторяла:

– Нет, это не можешь быть ты!

– Это я.

– Но почему?

Янь Чжэньчжу не ответила. Она повернулась к лежащему на земле Юэ Цяо, презрительно хмыкнула и пинком перевернула тело.

– Эти три года я старалась сблизиться с Сыма Мяо-юань, и в итоге все получилось. Она убедила эту тварь прийти сюда. Один – скотина в человеческом обличии, другая – мерзкое создание со злобой в сердце. Поистине пара, созданная на Небесах.

Чун Цзы бросила косой взгляд на свою сломанную руку, плетью висящую лишь на коже и сухожилиях. Она мрачно усмехнулась и покачала головой. Янь Чжэньчжу, безусловно, навлекла на нее беду, это вызывало гнев и печаль. Но ее действия по сравнению с действиями тех, кто, зная о невиновности Чун Цзы, все равно желал девушке смерти, ничто. По их мнению, она должна была умереть лишь потому, что родилась с темным духом.

– Ты хочешь убить меня или спасти? – Чун Цзы чувствовала лишь усталость и бессилие. – Если хочешь спасти, то не стоит. Не знаю твоих истинных мотивов, не знаю, зачем ты навредила мне, но теперь я калека, и твои планы на меня не имеют смысла. Если у тебя в сердце есть хоть капля вины, просто убей меня, и я больше не буду тебя ненавидеть.

Янь Чжэньчжу опустила взгляд.

– Ты переродишься, не войдя в Призрачные врата. Но прежде я должна тебе кое-что показать.

Она подняла руку и, как обычно, нежно погладила Чун Цзы по лбу. С воспоминаний, словно со старых свитков, слетела пыль. Картины стали открываться одна за другой: облачный мост, море, огромная рыба, гора бессмертных, маленькая нищенка, надменный юноша, недосягаемый бессмертный в белых одеяниях, дерзкий молодой господин, холодный повелитель демонов, успокаивающий ее в своих объятиях…

«Дурнушка, если не боишься, просто следуй за мной».

«Пока я здесь, никто не посмеет тебя обидеть».

«Если станешь моей женой, я всегда буду хорошо с тобой обращаться, буду позволять издеваться над собой и больше никогда не стану смотреть на других сестричек. Ты… согласна?»

«Букашка, всегда помни: сколько бы обид и страданий ты ни перенесла, обязательно найдется тот, кто поверит и полюбит тебя, как я».

В один миг в ее памяти пронеслось так много воспоминаний, что их было невозможно связать воедино. Чун Цзы видела все будто сквозь сон. Янь Чжэньчжу разрезала плоть Юэ Цяо, отделяя две лопаточные кости, и стала их полировать.

– Что ты делаешь? – машинально спросила Чун Цзы.

– В тот год владыка Ни Лунь погиб в битве с Не-бесным владыкой Наньхуа. Его правый страж, Демон кошмаров, также был ранен мечом Ло Иньфаня и вскоре скончался от ран. Перед смертью он передал свои силы дочери, – сказала Янь Чжэньчжу, продолжая свою работу. Ее тон был немного равнодушным, словно она говорила о чем-то совершенно ее не касающемся. – Я – дочь Демона кошмаров. Сменив внешность, я проникла в школу Наньхуа. Когда демонический дворец Ушедшего от перерождений пал, я решила остаться, надеясь дождаться удобного случая и отомстить. Но сил у меня было не так много. Когда ты пришла в школу Наньхуа и я увидела твой темный дух, то решила, что это хороший шанс. Хотела воспользоваться тобой, чтобы снять печать с жетона Верховного демона.

Сделав паузу, она продолжила:

– Сначала я делала это из мести, но потом… Ты была хорошим ребенком с выдающимися природными данными, однако они не позволили тебе изучать магию. В этой жизни произошло то же самое, ты сама видела. Даже если бы не я, ничего бы не изменилось. Они знали, что ты невиновна, но поступили несправедливо. Использовали этот случай как повод, чтобы наказать тебя и заставить остаться среди бессмертных. Я не могу с этим смириться.

Янь Чжэньчжу очистила лопаточные кости, а останки Юэ Цяо превратила в пепел.

– Хоть этот подлец и был никчемным человеком, он родился в семье бессмертных, и у него крепкие кости. Скоро они заметят, что в тюрьму кто-то пробрался. Надо спешить.

Юэ Цяо был убит, а значит, личность Янь Чжэньчжу непременно раскроют. Она… уже давно знает, что так и будет? Чун Цзы не успела обдумать этот вопрос. Вновь вспыхнул яркий синий свет, и ее начало клонить в сон.

Закрывая веки, она услышала шепот Янь Чжэньчжу:

– Все, что произошло с тобой, так или иначе и моя вина. Ты можешь ненавидеть меня, можешь печалиться. Я не стану извиняться. Это все, что я могу для тебя сделать. Я причинила тебе вред, но не знаю, нужно ли мне сожалеть об этом. Что же до Чэн Фэна…

Использовала ли она мужа или была искренней? Чун Цзы очень хотела это узнать, но Чжэньчжу, к сожалению, не продолжила эту тему.

– В школе Куньлунь много сильных бессмертных, сейчас тебе не удастся сбежать. Сломанные руки и ноги нельзя заменить незаметно, но, имея целые лопатки, ты сможешь удерживать темный дух и использовать духовную силу. Для излечения этого достаточно. Узнав, кто я такая, Юй Сюй лично возглавит отряд сильнейших бессмертных, чтобы сопроводить меня в школу Наньхуа для суда. Школа Куньлунь останется практически пустой, это отличная возможность для побега. У тебя примерно две недели. Помни: будь внимательнее к тому, что над головой.

Ключ от замка бессмертных оков был украден, в Ледяной тюрьме произошло трагическое событие. Глава школы Куньлунь Юй Сюй и почтенный владыка Куньлунь быстро прибыли на место со своими учениками. После жестокой схватки они наконец одолели коварного лазутчика. Юй Сюй тут же провел осмотр тюрьмы и увидел пепел, оставшийся от жалкого Юэ Цяо. Естественно, заметить отсутствие двух лопаток он не мог. Чун Цзы крепко спала, замурованная во льду, по которому все еще скатывалась ее кровь. Бессмертные оковы, опутавшие ее тело, не были сняты – должно быть, демоница не успела этого сделать. Все выдохнули с облегчением.

Переломанные кости Чун Цзы вызывали жалость. Не в силах вынести это зрелище, бессмертные один за другим разошлись.

Юй Сюй, безусловно, скорбел о смерти племянника, но он был просветленным бессмертным, постигшим истинный путь, и хорошо понимал натуру Юэ Цяо. Все, что он мог, – это печально вздохнуть: судьба каждого предопределена, он сам навлек на себя беду. Вопрос о внедрении дочери Демона кошмаров в школу Наньхуа был более важным. Из-за этого происшествия среди бессмертных начался переполох. Чтобы не допустить любой случайности в пути, Юй Сюй лично возглавил отряд, в который входили почтенный владыка Куньлунь и другие сильнейшие бессмертные, чтобы сопроводить Янь Чжэньчжу обратно в школу Наньхуа.

После нескольких дней глубокого сна Чун Цзы очнулась. Снова одна, снова в кромешной тьме.

Воспоминания нахлынули, и сердце болезненно сжалось.

Ее оклеветали, неоднократно пытали, а затем наставник собственноручно занес над ней меч.

В зале Шести соответствий под взглядами толпы тихо плакала маленькая девочка, одетая в лохмотья. Вдруг появился молодой богоподобный бессмертный и сказал: «Я приму тебя в ученицы». Вряд ли он знал, что эти слова значили для девочки. Нельзя обучаться магии? Пускай. Терпеть унижения? Ладно. Имеет значение лишь то, что он рядом. Он говорил, что верит ей. Говорил, что неважно, есть ли в ней темный дух или нет.

Думая, что он ничего не знает, считая, что он разочаровался в ней, девочка предпочла стерпеть несправедливость и умереть ради любви к нему. Теперь она понимала: он все знал с самого начала, просто сделал тот же выбор, что и все остальные. Оказалось, он ничем от них не отличается, тоже считает, что она заслуживает смерти.

Так зачем же он дал ей шанс? Почему не уничтожил души одним ударом меча? Зачем снова принял в школу Наньхуа и взял в ученицы? Зачем любил и оберегал, а затем жестоко переломал все кости и отправил полумертвую в Ледяную тюрьму?

Чтобы так же лелеять в следующей жизни, а потом снова причинить боль?

Было ли то чувство вины, что он показывал, правдой?

Так много непонимания, нежелания смириться. Она не умрет, пока не узнает правду!

С новыми лопатками темный дух больше не рассеивался, духовная энергия изо льда непрерывно поглощалась застывшим телом. Сливаясь и перемешиваясь, эти две силы имели удивительный эффект. Сломанные кости рук и ног трещали и шевелились под кожей, невыносимо горя. Чун Цзы зажмурилась. Холодный пот лился ручьем, тело дрожало так, что она до крови прокусила губу.

Девушка не знала, сколько прошло времени – может быть, день, а может, и два, – прежде чем боль начала утихать. Чун Цзы глубоко вздохнула и устало открыла глаза. Сломанные кости руки, которую она могла видеть, действительно срослись, кожа была целой, а в ногах появилась чувствительность и сила.

Янь Чжэньчжу сказала, что сейчас, пока Юй Сюй и другие сильные бессмертные покинули школу Куньлунь, идеальное время для побега. Но пять бессмертных оков, связывающих тело и души… Даже сильнейшие демоны, обладающие несравнимо большей духовной силой, не могут сбежать отсюда. Как же ей освободиться?

«Будь внимательнее к тому, что над головой», – говорила Янь Чжэньчжу.

Чун Цзы подняла голову. Ледяная глыба над ней выглядела влажной и крепкой, в ней не было ничего необычного. Понимая, что Янь Чжэньчжу не просто так произнесла те слова, девушка направила духовную энергию к глазам, долго и внимательно вглядываясь в лед. Наконец на одной из ледяных граней она обнаружила множество бугорков и трещин. Неудивительно, что Юй Сюй и остальные ничего не заметили, на прозрачной поверхности было сложно разглядеть неровности.

Чун Цзы улыбнулась.

Духовная энергия восстановилась, заклинание далось легко. Глыба толстого льда треснула и начала разламываться. Замки от бессмертных оков бывают всевозможных видов, как и ключи от них. Прошло время, достаточное для распития одной чашки чая, и лед наконец превратился в ключи.

Чун Цзы тихонько подула, и ключ вошел в замочную скважину оков на правой руке.

Первый не подошел.

Второй не подошел.

Третий… все еще нет.

Четвертый…

В темноте раздался тихий щелчок, бессмертные оковы сползли с руки.

Чун Цзы почувствовала душевный подъем и уверенность в своих силах. Она открыла оставшиеся четыре замка и обрела долгожданную свободу. Ее одежда давно была изорвана, рукавов не было, но даже в таком виде она чувствовала небывалую легкость и воодушевление. Соскользнув вниз, она твердо встала на ноги.

Но не успела сделать и шага, как потеряла равновесие и упала на землю.

Чун Цзы решила, что от долгого бездействия ноги утратили чувствительность, поэтому, прилагая усилия, встала снова. Правда, сделав пару шагов, поняла, что мешало нечто другое. Внимательно обследовав свое тело, она обнаружила, что без лечения сломанные кости срослись как попало. Ноги стали кривыми, неустойчивыми, одна была короче другой. Руки выглядели не лучше: ужасно деформированные, одна ладонь и вовсе была выгнута наружу.

Словно в забытьи, Чун Цзы подняла руку и медленно коснулась лица.

Кожа грубая, впалые щеки, каждая косточка черепа прощупывается. Страшно представить, как уродлива она сейчас. Неудивительно, что Юэ Цяо смотрел на нее с отвращением. Наверняка ее внешность внушает страх.

Только что ей с этого, девушке не нужна ничья любовь. Чун Цзы пыталась утешить себя, непроизвольно кривя губы. Обмотав шею сухими волосами, уже почти достигшими земли, она, прихрамывая, побрела к выходу.

Дочь Демона кошмаров несколько десятков лет жила в школе Наньхуа. Мир бессмертных был потрясен. Прошло совсем немного времени, и до них дошла еще более шокирующая новость: преступница школы Наньхуа сбежала из Ледяной тюрьмы, что находилась в горах Куньлунь! Всякий, кто слышал это известие, застывал на месте, ошарашенно глядя на собеседника.

Первым человеком за всю историю, кому удалось сбежать из Ледяной тюрьмы, оказалась двадцатилетняя девушка. К счастью, атакованные во время побега ученики школы Куньлунь были лишь оглушены: не было ни смертей, ни тяжких ранений. Это говорило о том, что в сердце девушки не было зла, однако ее темный дух, не рассеявшийся даже после перерождения, крайне опасен. Нельзя допустить, чтобы демонический дворец Девяти глубин нашел ее первым.

Обсуждая произошедшее, все сходились на том, что как бы то ни было, но ученица почтенного Чунхуа действительно выдающаяся личность. Через три дня Ло Иньфань разослал по школам бессмертных приказ схватить преступницу.

Но девушка исчезла. Словно испарилась с лица земли.

С вершины горы, поросшей лесом, текла чистая речка. Берега ее утопали в зарослях бамбука. Среди бамбуковых стволов скрывался маленький дом с соломенной крышей. Его трудно было увидеть, если не присматриваться.

По реке плыла небольшая лодка, в которой сидела девушка в свободных белых одеяниях. В руках она держала бамбуковую корзину для лекарств, наполненную травами. Ее длинные волосы были распущены, а кожа выглядела ужасно бледной и грубой, со следами обморожения. Только глаза феникса сияли на худом изможденном лице.

Лодка причалила к берегу, девушка с трудом встала и вышла, придерживая корзину. Хромота выдавала в ней калеку.

Комната была плохо освещена. Молодой человек лет пятнадцати-шестнадцати, лежащий на кровати, увидел, что она вошла, и тут же приподнялся.

– Сестра, ты вернулась? – выдавил он улыбку.

– Угу, – пробормотала девушка.

Поставив корзину, она подошла к печи, налила лекарство в миску и протянула юноше.

Молодой человек помедлил, но все же взял снадобье, выпил его и украдкой взглянул на нее.

Девушка улыбнулась, словно прочитав его мысли.

– Не спеши. Сможешь уйти через пару дней, когда заживут раны.

Юноша смутился:

– Я благодарен за помощь, сестра. Я даже не знаю твоего имени. Когда-нибудь обязательно…

– Твое спасение было всего лишь совпадением. Не принимай близко к сердцу, – равнодушно перебила его девушка. – Я привыкла к тишине и не люблю, когда меня кто-то беспокоит. Надеюсь, когда уйдешь, никому не расскажешь обо мне.

– Не волнуйся, сестра, – поспешно заверил юноша. – Буду нем как рыба.

Девушка кивнула и вышла.

Зеленый бамбук тихо шелестел на ветру. Белые и серо-голубые камни, омываемые прозрачной водой, казались необыкновенно яркими и красивыми. Розовые лепестки персика, гонимые с верховья реки, трепетали на ветру.

Жизнь в горах безмятежна. Присядешь, а уже стемнело, моргнешь – прошло несколько дней.

Чун Цзы сидела на берегу, глядя на небо. Солнце уже зашло, поднялся тонкий молодой полумесяц, и несколько звезд уже засияли в отдалении.

Но посоха Сияния звезд нет рядом. Чун Цзы опустила голову, набралась мужества и медленно подняла широкий рукав, обнажая ужасную левую руку. Она была сломана в нескольких местах и неправильно срослась. Изуродованная настолько, что сама Чун Цзы не могла смотреть на нее без омерзения.

Сейчас она была похожа на безобразное чудовище. Никто не мог долго смотреть на нее, это и не удивительно, люди просто боялись. Чун Цзы криво усмехнулась.

Когда она вернулась, юноша уже исчез, оставив лишь записку со словами благодарности. Но ее это совершенно не волновало, она просто случайно спасла его из пасти нечисти, что обитала в горах. Молодой человек оказался учеником школы Чаншэн. Он несколько дней прожил вместе с ней, перепуганный и смущенный. Даже говорить боялся. Разве могла Чун Цзы этого не заметить?

В тот день выход из Ледяной тюрьмы оказался закрыт снаружи, резко сокращая шансы девушки на побег. К счастью, один из учеников, находившихся с той стороны, неосторожно приложил руку к маленькому окошку. Всего один палец, но этого оказалось достаточно, чтобы Чун Цзы применила технику Перемещения души. Она поменялась с ним телами и, воспользовавшись его растерянностью, мгновенно запечатала свое тело и сознание. Получив ключ, девушка вынесла свое тело и, конечно же, тут же была атакована. Вспоминая это сейчас, Чун Цзы и сама удивлялась, как ей удалось прорваться сквозь все преграды.

Через месяц после побега из школы Куньлунь она узнала, что Янь Чжэньчжу казнена. Чун Цзы до сих пор пребывала в замешательстве. Что она чувствует? Ненависть? Удовлетворение? Или все-таки грусть?

Дочь Демона кошмаров была причиной, по которой она оказалась здесь. Но в памяти девушки о ней остались самые лучшие воспоминания: беззаботная, легкомысленная сестренка, которая утешала ее в своих объятиях, заботилась о ней после ранения, вставала за нее горой, когда Чун Цзы обижали, сплетничала о жизни бессмертных, смеялась и в конце концов отдала свою жизнь, чтобы освободить ее из Ледяной тюрьмы.

Возможно, ее сердце было так разбито, что уже не могло кого-то ненавидеть.

Это место было уединенным, окруженным горами и рекой. Чарующее зрелище. Чун Цзы прожила здесь почти год, ведя тихую, размеренную жизнь. Каждую ночь шелест бамбука возвращал ее в то место, где остались самые прекрасные воспоминания о прошлой и нынешней жизни.

Она хотела спросить о многом, но не могла набраться смелости.

Ходили слухи, что Цинь Кэ и Чжо Хао с тех пор, как она была заточена в Ледяной тюрьме, удалились от мира, совершенствуясь в уединении. Гордый молодой человек и дерзкий юноша всеми силами пытались ей помочь, хотели ее защитить. А еще был старик, который сопровождал ее в школу Наньхуа. Прежде она дважды в год спускалась с горы, чтобы повидаться с ним. Наверное, он еще не знает, что с ней произошло. Должно быть, пожилой мужчина разочарован и опечален тем, что она не навещала его эти четыре года. Чун Цзы очень хотела вернуться к нему: болтать с ним, возделывать землю. Однако бессмертные наверняка следят за ним в надежде поймать саму девушку. Ей даже весточку нельзя послать.

Хотя в ее нынешнем состоянии лучше ни с кем не встречаться, чтобы никого не огорчать.

Чун Цзы посмотрела на горизонт. В ее сторону надвигалось огромное облако.

«Откуда взяться облакам в такую ясную погоду?»

Вдруг ей в голову пришла мысль, и сердце сжалось. Она поспешно встала и применила технику Мгновенного перемещения.