В этот раз Чун Цзы перепугалась как никогда, к тому же она боялась обвинений со стороны Ло Иньфаня. Девушка больше не осмеливалась делать ничего опрометчивого. Ей было плохо, возможно, даже хуже, чем обычно, но у школы Наньхуа имелся богатый запас лекарств, и Чун Цзы предоставили хороший уход, поэтому день за днем состояние улучшалось. Через два месяца Син Сюань снова проверил ее самочувствие, а затем радостно сообщил Ло Иньфаню, что его ученица здорова. Наставник ни разу не упомянул произошедшее той ночью и ни разу не упрекнул Чун Цзы. Убедившись, что ученица выздоровела, он попросил Янь Чжэньчжу сопроводить ее на пик Нефритового рассвета на следующий день. Ученица не смела ослушаться, она попросила подругу пойти вперед, а сама отправилась в главный зал, чтобы попрощаться. У входа она увидела двух девочек, которые показались ей очень знакомыми.

Му Юй тоже стоял перед ступенями. Заметив ее, он улыбнулся и кивнул.

– Внутри посетитель, мой учитель тоже там. Будь поаккуратнее.

Опознав в детях помощниц лекаря, Чун Цзы легко догадалась, о какой гостье речь.

– Спасибо, – прошептала она.

Ло Иньфань, Юй Ду и Чжо Юнь разговаривали в зале.

Чун Цзы поприветствовала главу Юй Ду и подошла к Ло Иньфаню, чтобы выслушать его наставления. Однако учитель сказал лишь:

– Совершенствуйся усердно. Не ленись.

– Могу ли я приходить на пик Пурпурного бамбука, если у меня будет свободное время?

– Практика совершенствования везде одинаковая. Раз уж ты отправляешься на пик Нефритового рассвета, нужно сосредоточиться на техниках. Все дела может решать Цинь Кэ. Больше не своевольничай. Я буду приходить, чтобы проверить твои успехи.

«Значит, нет ни капли надежды?» Чун Цзы опустила взгляд и кивнула. Она уже собиралась уходить, как вдруг Юй Ду обратился к ней с улыбкой:

– Почему обращаешься только к своему наставнику? Теперь дева Юнь тоже станет жить на пике Пурпурного бамбука. Она будет твоей старшей сестрой. Почему бы тебе не поклониться ей перед уходом?

– Да, – ответила Чун Цзы, вышла вперед и поклонилась.

Дева Юнь поспешила ответить:

– Перестань, я всего лишь недолго погощу здесь.

– Если твое «ненадолго» затянется, то может превратиться в «навсегда», – заметил Юй Ду.

Женщина улыбнулась.

– Глава Юй умеет шутить.

Ло Иньфань устал от их разговора и нахмурился.

– Разве Чун Цзы уже не поклонилась? К чему мы тратим время? Отпустите ее.

Юй Ду ухмыльнулся и промолчал.

Посмотрев на Ло Иньфаня, дева Юнь перевела взгляд на бледное, бесчувственное лицо Чун Цзы и прошептала:

– Иди, наставник навестит тебя на пике Нефритового рассвета.

Чун Цзы, пошатываясь, повернулась и еще раз поклонилась Ло Иньфаню.

Тот невозмутимо придержал ее под руку, помогая встать.

– Хочу сказать тебе еще кое-что.

Он вывел ее наружу.

Как только они вышли, Чун Цзы почувствовала давящую боль в груди и соленый привкус крови во рту.

Едва уловимый поток силы прошел через руку, постепенно облегчая боль.

Чун Цзы подняла голову.

– Наставник.

– Береги себя и больше не совершай необдуманных поступков, – спокойно сказал Ло Иньфань, убирая руку. – Усердно совершенствуйся, чтобы на следующем испытании владения мечом не разочаровать своего учителя.

Он повернулся и ушел в зал, а Чун Цзы с отчаянием смотрела ему вслед.

В ночи тусклый свет делал комнату заброшенной и неуютной. Старые деревья-великаны стенали на ветру. Этот звук разительно отличался от тихого шелеста бамбука во дворце Чунхуа. Сейчас Чун Цзы четко ощущала, насколько чуждо ей это незнакомое место.

Когда она поднялась на пик Нефритового бамбука, Му Юй и Янь Чжэньчжу проводили ее в комнату и помогли устроиться. Так совпало, что Цинь Кэ ушел рано утром, чтобы выполнить важное поручение, и должен был вернуться лишь на следующий день. Янь Чжэньчжу и несколько других учениц вызвались остаться с ней на ночь. Сейчас стояли сумерки, и все уже спали, лишь Чун Цзы, погруженная в свои мысли, сидела на кровати, прислонившись к изголовью.

Желтый свет лампы казался необъяснимо угрюмым.

– Чун Цзы? – Янь Чжэньчжу долго смотрела на нее, а потом тихо вздохнула. – Не будь дурочкой. Поскорее отбрось эти мысли.

Девушка кинулась ей в объятия. Слезы градом катились по щекам.

«Значит, она все поняла? Но как отбросить? Невоз-можно!»

Янь Чжэньчжу с силой схватила ее за плечи и встряхнула.

– Ты всегда была умным ребенком, – строго сказала она. – Почему на этот раз ведешь себя глупо? Нельзя даже думать об этом. Если глава и остальные наставники узнают, то не захочешь жить! А ты подумала, как будет плохо почтенному?

Услышав эти слова, Чун Цзы словно очнулась. Печаль сменилась страхом.

Все эти годы он оберегал ее от остального мира, и она потеряла осторожность, став своенравной и легкомысленной. Девушка считала себя обиженной, не думая о том, в каком положении окажется наставник, если все раскроется! Она любила его и не могла позволить, чтобы репутация Ло Иньфаня пострадала.

Вспомнив слова Юй Ду, она поняла, что в них скрывается скрытый смысл. Неужели он уже что-то заметил?

Два слова «учитель» и «ученица» тотчас увлекали ее мысли куда-то далеко, пробуждая несбыточные фантазии.

Чун Цзы чувствовала раскаяние и страх. От одной мысли о том, что он сейчас там, с Чжо Юнь, сердце сжималось и ныло. Она хотела отпустить и одновременно желала никогда не расставаться. Печаль, стыд, горе – все смешалось внутри. Девушка сжалась и наконец заснула.

Янь Чжэньчжу бережно подоткнула одеяло и ушла спать в соседнюю комнату.

В спальне воцарилась тишина, лишь тихо трещал огонек.

Внезапно Чун Цзы открыла глаза и встала с кровати.

Яркий свет жемчужины Ночи освещал зал. Чжо Юнь осторожно поставила на стол горячий чай. Ло Иньфань отложил кисть и задумчиво взял чашку. Он был обеспокоен недолеченной болезнью Чун Цзы и переживал, что ученица может снова сделать какую-нибудь глупость.

– Уже поздно. Вам нужно отдохнуть.

– Я просто почитаю. Не буду тревожить.

– Спасибо.

– Мне тоже нравится тот ребенок, – улыбнулась дева Юнь. – Может, сходите проверите ее?

Ло Иньфань тихо встал и вышел.

Чжо Юнь проводила его взглядом, а затем повернулась к столу, чтобы разложить вещи. Вдруг у стены она заметила простую чайную чашку, уже покрытую пылью. Видимо, ей давно не пользовались по назначению. Женщина невольно протянула руку, чтобы ее рассмотреть.

Дева Юнь так долго и упорно следовала за этой равнодушной фигурой, что уже почти потеряла веру, но сейчас она рядом с ним. Та девочка… действительно ей нравилась. Она даже была ей признательна.

Одно имя, два человека. Кто бы мог подумать, что такой умный, просветленный человек совершит подобную глупость. Из-за чувства вины перед той девочкой он взял в ученицы эту. Разве был у нее шанс устоять перед его заботой и вниманием? Все это привело к нынешней ситуации. Сегодня днем она ясно видела любовь и отчаяние в прекрасных глазах феникса. Однако она не сочувствовала, а завидовала, ведь этот взгляд явно взволновал его…

Чжо Юнь протерла чашку и поставила на место.

– Дева Юнь.

Вдруг сзади раздался чей-то голос. Этот голос она знала, хоть и слышала довольно редко. Чжо Юнь была удивлена. Она обернулась и с улыбкой спросила:

– Уже так поздно. Почему ты еще не спишь?

Главная красавица мира бессмертных, несравненный лекарь, спасший бесчисленное количество жизней, самая достойная из женщин погибла. Это стало вторым серьезным происшествием, случившимся в школе Наньхуа. Первым был неудачный обряд очищения демонического меча. Это вызвало большое волнение в мире бессмертных. Место смерти девы Юнь и личность предполагаемого убийцы были связаны с именем самого известного из ныне живущих бессмертных. Подобный инцидент в его доме невероятен сам по себе, но еще более поразительно, что почтенный Тяньцзи Син Сюань, как и в прошлый раз, не смог увидеть истину.

Тело Чжо Юнь передали в школу Цинхуа. Безутешно оплакивающий сестру Чжо Яо похоронил ее на дне моря.

Споры о том, что же там произошло, продолжались, а отношения между школами Наньхуа и Цинхуа заметно пострадали, став настолько натянутыми, как никогда за всю их совместную историю. Если бы это было обычным делом, лучшим выходом стало бы связать злобное создание и выдать другой стороне для свершения правосудия. Это бы показало искренность помыслов и глубину сожаления. Только в этот раз злобным созданием была не обычная ученица школы Наньхуа.

Стоящий над шестью мирами, не имеющий себе равных, милосердный и сострадательный бессмертный принял за жизнь лишь двух учениц. И обе принесли в мир беду. Злой рок. Воля Небес. Бессмертные тайно вздыхали, обсуждая это несчастье. Возможно, он слишком могущественный, слишком идеальный, потому Небеса не дают ему хорошего ученика.

Школа Цинхуа не выдвигала никаких требований. Правда, это ничего не значило: школа Наньхуа должна была сама сделать первый шаг. Взгляды всех бессмертных были устремлены на нее.

Во время обсуждения случившегося Ло Иньфань произнес: «Передать ее школе Цинхуа для свершения наказания». Это было окончательное решение и единственно возможное.

И оно передавало жизнь ученицы в другие руки.

Однако все, кто видел девочку, не верили, что она настоящая убийца. Даже Сыма Мяоюань.

В одном из боковых залов

– За трагедией наверняка что-то кроется, – решительно заявил Минь Юньчжун. – Поведение этого ребенка заслуживает доверия. Уверен, на сей раз во всем виноват тот неизвестный лазутчик. Мы, безусловно, не можем вызвать неудовольствие школы Цинхуа, однако и поступить несправедливо, обвинив собственную ученицу, тоже нельзя. Глава Чжо истинный бессмертный. Если школа Наньхуа пообещает тщательно расследовать дело, он не станет давить на нее!

– За столько лет не появилось ни одной зацепки, что вывела бы нас на лазутчика, – возразил Юй Ду. – Как нам сейчас это выяснить?

После того случая с Вань Цзе всем стало ясно, что среди бессмертных есть предатель. Самоубийство Юнь Ин только подтвердило это. Все эти годы в школах бессмертных тайно отлавливали и уничтожали слуг демонического дворца Девяти глубин. Никто не ожидал, что снова произойдет нечто настолько ужасное. Похоже, лазутчик все еще в школе Наньхуа. Но сейчас слишком много глаз устремлено на школу, и разъяснения нужны немедленно. Как же найти его?

– Оба раза были замешаны ученицы Ло Иньфаня. Видимо, тот человек специально нацелился на них, – холодно усмехнулся Минь Юньчжун и торопливо продолжил: – Почтенный Чунхуа обычно защищает учеников. Почему же сейчас он столь опрометчив?!

– Боюсь, в прошлый раз мы тоже поступили несправедливо, – помедлив, сказал Син Сюань. – Он сделал это собственноручно, так что…

– Как можно сравнивать! – нахмурился Минь Юньчжун. – К тому же он должен понимать, что у нас не было выбора. Ее врожденный темный дух… Если бы она встала на демонический путь, кто бы за это ответил? Ло Иньфань никогда бы не поставил на кон жизнь ученицы, чтобы выместить на нас злость.

Син Сюань кивнул и замолчал.

– С тем злым созданием покончено, – пробормотал бессмертный надзиратель. – Прошло много лет, прежде чем он решился взять нового ученика. Боюсь, его сердце будет разбито. Поэтому… что бы ни произошло, нам нельзя сдаваться просто так. Необходимо докопаться до истины!

Юй Ду вздохнул.

– Этот ребенок не в состоянии толком все разъяснить. С чего же начать?

Под пытками Чун Цзы отказалась признавать себя виновной, но и защищаться не стала. Она не могла помочь с поисками убийцы.

– Она его ученица, он воспитывал и обучал ее, а теперь отказывается от допроса. Разве она бы посмела молчать перед ним?

– Он отказался допрашивать? Неужели правда… – Юй Ду был ошеломлен.

– Есть еще кое-что, – вдруг произнес Син Сюань. – Помните, в тот день он не собирался выбирать себе ученика, поэтому покинул школу Наньхуа. А позже вернулся и привел с собой ученицу. Я тогда гадал, желая узнать, какова окажется их судьба, если они станут учителем и ученицей. Предсказания вышли на удивление дурными, но все было так неопределенно, что я не посмел взять на себя ответственность.

Юй Ду посчитал, что нет нужды комментировать его слова, а вот Минь Юньчжун сказал:

– Возможно, то, о чем ты сказал, не связано с текущим инцидентом. К тому же все неопределенно, и мы не можем знать наверняка. Шанс всегда есть. Чтобы причинить вред Чжо Юнь, у девочки должен был быть мотив. Однако у сестры главы Чжо добрейший характер, кого она могла задеть?

Юй Ду горько усмехнулся. Он хотел было что-то сказать, но сдержался.

– Ты что-то знаешь об этом, брат? – Син Сюань заметил усмешку Юй Ду.

Глава школы Наньхуа на миг задумался и решил, что чужаков здесь нет, а скрывать свои предположения больше нельзя. Он рассказал все, что видел и слышал, и поделился мыслью, что у Чун Цзы были скрытые намерения.

Минь Юньчжун и Син Сюань были ошеломлены.

– Это очень серьезное дело. Я просто предполагаю, не могу знать наверняка, – покачал головой Юй Ду. – Такой расклад мог бы объяснить смерть девы Юнь. Девочка всегда была под защитой Иньфаня, он ее избаловал. Боюсь, она могла быть совращена внутренним демоном. Не исключено, что она застала деву Юнь врасплох и воспользовалась моментом.

В зале воцарилась тишина.

Меч Пагоды Будды обрушился на стол, превратив его в пыль.

– Порочное существо! Как… как у нее могли возникнуть подобные мысли?! – взревел Юньчжун, позеленев от злости. – В этом деле нельзя полагаться на одни лишь предположения! Может быть, ты преувеличиваешь?

– Если бы в ее сердце не было того, чего она не может объяснить, разве бы она не защищалась? Думаю, Иньфань и сам все понимает, поэтому отказывается ее допрашивать. Как бы то ни было, он решил передать дело на суд школы Цинхуа, нам не следует вмешиваться.

– Все-таки они учитель и ученица, – попытался уговорить Син Сюань. – Девочка еще мала, временное помутнение. Наверняка ничего серьезного.

– Мы не будем попустительствовать такому! – не согласился с ним Минь Юньчжун.

Если подозрения Юй Ду оправдаются, проблема будет не только в том, справедливо обвинение или нет. Затронуты сами основы морали. Если слухи распространятся, позор ляжет не на одну школу Наньхуа, окажется запятнана честь Ло Иньфаня. Бессмертные не могут позволить себе породить еще одного Темного нарцисса, иначе станут посмешищем во всех шести мирах. Изначально они хотели спасти Чун Цзы жизнь, но, если на кон будет поставлено доброе имя других людей, ей придется сдаться.

Восточное море бурлило. Вода и небо слились в одно целое. Ван Юэ стоял на берегу.

– Хозяин, он действует слишком быстро, – раздался голос, но рядом никого не было.

– В двух жизнях учитель и ученица. Это был его план. Он хотел разбудить в ней темный дух. Нельзя же позволить ей вырасти благовоспитанной последовательницей школы бессмертных.

– Он слишком спешит. Все может выйти совсем не так, как он хотел.

– Действительно, риск велик.

– Тело, прошедшее сквозь перерождение, утрачивает способность к предвиденью. Хозяин, вы многого не знаете. Возможно, вас беспокоят головные боли?

– У меня болела бы голова, если бы я знал все.

– Ло Иньфань отправил ее в школу Цинхуа. Хозяин, вы не беспокоитесь?

– Он не захотел разобраться с ней собственноручно, потому что не смог бы этого вынести, – протянул Ван Юэ. – Что ж, я не верю, что Ло Иньфань позволит ей умереть.

– Однако он Ло Иньфань. Все возможно.

– Все возможно, но ничего не предопределено.

– Да, хозяин.

Тюрьма в школе Наньхуа оказалась не такой уж ужасной. Не было ни крыс, ни тараканов, ни ядовитых насекомых, лишь вечная тьма. Но для ученицы школы бессмертных она не могла быть непроглядной. Если бы не ужасные пытки, Чун Цзы даже могла бы вставать и ходить по камере.

На стены тюрьмы наложили заклинания, сама же решетка была сделана из обычных железных прутьев с палец толщиной. Это было временное место заключения для демонов и нечисти. Даже самые могущественные из них не смогли бы сбежать отсюда.

Чун Цзы стало немного лучше, и она переползла к стене.

В последнее время ее перестали допрашивать, возможно, потому что прошлые пытки не дали результатов. Хорошо, что наставник не пришел, иначе она могла бы не выдержать. Чтобы заставить ее говорить, они пытались затуманить ей разум, но девушке во что бы то ни стало нужно было сохранить ясность сознания.

– Чун Цзы… – прошептал кто-то.

– Брат Му? – Чун Цзы прищурилась, стараясь разглядеть кого-то в темноте. – Брат Цинь!

Цинь Кэ опустился на колени и протянул к ней руку. Она потянулась к нему, едва сдерживая слезы.

– Брат, как ты сюда пробрался? Бессмертный надзиратель Минь знает?

Цинь Кэ схватил ее хрупкую, худую руку. Сердце сжалось. Он тут же поспешил поделиться с ней духовной энергией.

– Ты можешь еще потерпеть?

– Спасибо, брат, – прошептала Чун Цзы. – Со мной все в порядке. Брат Му уже передал мне лекарство.

Цинь Кэ помолчал, а затем спросил:

– Это дело как-то связано с тобой?

– У меня и в мыслях не было ее убивать! – Чун Цзы почувствовала, как раскалывается голова. – Я действительно не знаю!

За время заключения ей постоянно задавали подобные вопросы. Зачем она пошла на пик Пурпурного бамбука? Убила ли деву Юнь? Почему находилась там? Что делала?

У нее был лишь один ответ: «Я не знаю».

Это не было ложью, девушка и правда ничего не помнила. Последнее воспоминание – как она заснула на руках у Янь Чжэньчжу. Когда Чун Цзы очнулась, то обнаружила, что она уже не на пике Нефритового рассвета, а во дворце Чунхуа. Перед ней лежало тело Чжо Юань – женщина была убита одной из самых распространенных техник магии бессмертных.

Еще в голове звучал странный завораживающий голос.

– Не знаю, зачем я вернулась. – Чун Цзы дернула себя за прядь волос. – Помню лишь, как кто-то разговаривал со мной во сне. А дальше темнота.

Цинь Кэ тут же уточнил:

– Что тебе говорили?

«Что говорил тот голос?» Чун Цзы плотнее сжала губы, не издав ни звука.

Он подстрекал: «Не будь Чжо Юнь, он бы не прогнал тебя…»

Он искушал: «Что есть мораль? Разве ученик и учитель связаны родственными узами? Если послушаешься меня, он тебя полюбит».

Он подгонял: «Найди Чжо Юнь! Убей ее! Он будет твоим!»

Конечно, Чун Цзы не собиралась следовать велениям голоса. Дева Чжо спасла ей жизнь, и, даже если бы у ученицы не осталось ни капли совести, она ни за что бы не предала своего наставника. Он воспитывал, учил ее. Сотвори она что-то подобное, то была бы недостойна называться его ученицей! К тому же он любил деву Юнь. Одного этого было достаточно, чтобы никогда не причинять ей зла.

Проблема в том, что Чун Цзы могла бы поручиться за свои действия, если бы она была в ясном уме, однако разум ее оказался затуманен.

Это была запутанная история, которая нуждалась в тщательном расследовании. Но как рассказать о ней бессмертному надзирателю Миню и остальным?

Слова Янь Чжэньчжу, сказанные той ночью, прояснили сознание. Она и правда вела себя слишком легкомысленно: легко любила, легко давала волю своему нраву, считала, что сама ответит за свои поступки. Совершенно не думала, какой позор может навлечь на своего наставника. Как другие люди будут смотреть на него? Каково ему будет узнать, что ученица, которую он воспитывал и защищал, отбросила стыд и основы морали?

Чун Цзы опустила глаза.

– Я не помню.

– Попробуй вспомнить. Может быть, есть какая-то зацепка? Хоть что-то, что поможет очистить твое имя. – Подбадривая, Цинь Кэ сжал ее руку. – Бессмертный надзиратель Минь был вынужден подвергнуть тебя пытке. Он хочет спасти тебе жизнь. Если скажешь правду, уважаемые наставники обязательно поверят.

Чун Цзы лишь покачала головой, слезы продолжали течь по щекам.

Наставник рассказывал, что, если во время совершенствования на сердце рождается навязчивая идея, она может переродиться во внутреннего демона. В сердце Чун Цзы зародились греховные помыслы в отношении учителя и зависть к деве Юнь… Тот голос мог быть ее внутренним демоном. Как узнать наверняка? Возможно, она правда убила деву Юнь?

Цинь Кэ долго смотрел на нее, а затем сказал:

– Здесь только мы с тобой. Если доверяешь своему брату, расскажи все, что знаешь. Ты правда ничего не помнишь?

Чун Цзы отвернулась, смутившись под его взглядом.

– Не помню.

Ее пульс изменился, она явно лгала и переживала. Цинь Кэ обычно было трудно вывести из себя. Но сейчас…

– Как ты можешь что-то скрывать при таких обстоятельствах? Знаешь, какими могут быть последствия?! Почтенный уже распорядился передать тебя в школу Цинхуа! До сих пор надеешься, что он тебя спасет?

– Прости меня, брат Цинь. Прости… – Чун Цзы крепко сжала обе его руки. – Не переживай за меня. Я… я не боюсь.

Цинь Кэ сбросил с себя ее руки, встал, сделал несколько шагов, но остановился.

– Что я могу для тебя сделать?

– Брат Цинь, можешь ли ты использовать заклинание Очищения?

Она не могла сейчас применять магию и не хотела в последний раз предстать перед наставником в таком виде. Ее несправедливо обидели, но она продолжает думать о таких вещах. Цинь Кэ помрачнел, не зная, что сказать.

Ло Иньфань ясно выразил свою позицию по данному вопросу, теперь всеобщее внимание было обращено к школе Цинхуа.

Школа Наньхуа добровольно согласилась выдать предполагаемую преступницу. На первый взгляд решение подходящее, однако, если вдуматься, оно все равно портило дружеские отношения между школами. Все же положение девушки было особенным, нельзя горячиться. Но и просто так отпустить ее – значит предать память невинно убиенной сестры. Дело было очень деликатным, поэтому глава Чжо Яо не поехал в школу Наньхуа лично, а отправил вместо себя Чжо Хао. Правда, все и так понимали, чем это все в конце концов закончится.

Ло Иньфань стоял у пика Пурпурного бамбука лицом к обрыву. Хотя его лицо было скрыто, силуэт выглядел грустно и одиноко.

– Цинь Кэ приветствует почтенного.

– Если собираешься просить за нее, не стоит тратить время.

– Лишь хочу узнать: почтенный, вы правда верите, что убийство совершила она?

– Факты и вера – разные понятия, – холодно произнес Ло Иньфань.

– Значит, вы отдадите ее школе Цинхуа?

– Она ученица дворца Чунхуа, и мне решать ее судьбу.

– Вы уже убили одну и совершили ошибку. Неужели и в этот раз сделаете то же самое? Во всем мире бессмертных лишь вы, почтенный, готовы выдать ученика ради сохранения дружеских связей.

Цинь Кэ сжал кулаки, развернулся и ушел.

Ло Иньфань даже не посмотрел ему вслед, будто превратившись в каменное изваяние.

На пике Нефритового рассвета Чжо Хао улыбнулся, сложил веер и подошел к каменному столу.

Стол был уставлен волшебными фруктами и вином. Цинь Кэ встал, приветствуя молодого господина, и предложил ему сесть.

Чжо Хао не стал отказываться.

– Брат Цинь, ты ведь не просто так меня угощаешь?

Молодой человек молча взял кувшин и наполнил чаши.

– Дева Юнь – моя тетя, – негромко произнес Чжо Хао, разглядывая вино. – Ты же знаешь, какой она была. Лечила людей, спасала жизни. Была добра и сострадательна. Ею восхищались и в мире людей, и в мире бессмертных. Теперь она умерла. Умерла странно. Я не могу предать ее память.

– Понимаю. Ты в трудной ситуации. – Цинь Кэ помолчал, а затем, чувствуя неловкость, продолжил: – Я только надеюсь, что ты проявишь милосердие и сохранишь ее души.

Чжо Хао поставил чашу и прямо посмотрел на Цинь Кэ.

– Души моей тети рассеяны.

– У нее не было причин вредить деве Юнь. Тем более дева Юнь спасла ей жизнь. Ты разбираешься в людях и уже встречал ее однажды, должен был понять.

– Ситуация тоже кажется мне странной, но многие видят лишь то, что лежит на поверхности. Считаешь, что почтенный позволил несправедливо обвинить свою ученицу?

– Такое уже случалось.

Чжо Хао долго смотрел на него, а затем отодвинул чашу с вином.

– Ты редко просишь, ради нашей дружбы я не стану отказывать. Однако это дело чрезвычайной важности, и у меня есть свои обязательства.

Цинь Кэ молчал.

– Возможно, они немного похожи, но все же это разные люди. – Чжо Хао встал и хлопнул Цинь Кэ по плечу. – Ты сделал все, что мог.

– Я знаю ее характер. Среди бессмертных есть лазутчик. Школа Наньхуа уже предала одну ученицу, нельзя допустить повторения трагедии.

– Под этим небом слишком много несправедливости. Ты свыкнешься, когда увидишь больше.

Покинув пик Нефритового рассвета, Чжо Хао отправился к главной вершине пика Пурпурного бамбука. Зайдя в галерею, он остановился и бросил взгляд на вершину, заросшую пурпурным бамбуком.

Внешность, слова, поступки – все отличалось. Вот только нечто едва уловимое невольно делало их похожими. Той снежной ночью в школе Тяньшань, под цветущими дикими сливами, эта девушка прошептала «прости», но ему показалось, что извиняется другая… Неужели Цинь Кэ так взволнован, поскольку чувствует что-то подобное?

Может быть, стоит провести более тщательное расследование?

Чжо Хао отвел взгляд и продолжил путь.

Что тут расследовать? Даже если откроются новые обстоятельства, сможет ли это вернуть Чжо Юнь? Даже великий бессмертный смог отказаться от своих учениц. Одну он убил собственноручно, разве рискнет спасти вторую? И какое ему, Чжо Хао, дело до чужой ученицы? Какая польза от ее спасения? Лишние хлопоты!

Незаметно для Чжо Хао тропа вильнула и изменила направление, устремляясь к пику Касающемуся облаков.

Осознав это, Чжо Хао удивился. Он хмыкнул, но назад не повернул.

Кто мог использовать технику иллюзии в школе Наньхуа, одурачить его и остаться незамеченным?

– Пойти на такие ухищрения ради ученицы? – Чжо Хао раскрыл веер, взмахнул им пару раз и сделал шаг вперед. – Что ж, я подчинюсь и сам взгляну на нее.

Тропинка привела молодого человека к тюрьме бессмертных. Место оказалось глухим и безлюдным, к тому же Минь Юньчжун покинул пик, чтобы разобраться с делами. Вход охраняли две ученицы, Чжо Хао был с ними хорошо знаком, и они не стали его останавливать. Чун Цзы скоро выдадут школе Цинхуа – какая разница, когда Чжо Хао ее увидит?

Каменные ступени вели вниз, в темную камеру. За железными прутьями лежала девушка. Казалось, будто она спит.

Чжо Хао пригляделся и был поражен. И дело не в том, что ее красивое лицо ныне стало худым и изможденным, не в глубоких рубцах от плети. Был другой признак, поразительный и необъяснимый.

Над девушкой мерцала пятицветная аура. Печать Золотого бессмертного.

Зачем накладывать печать на простую ученицу? Что скрывается за ней?

Чжо Хао считал, что его заманили сюда, дабы показать трагичное положение ученицы и вызвать жалость. Но теперь… Кажется, кто-то хочет, чтобы Чжо Хао узнал, что скрывает эта печать.

Он взял себя в руки, сложил веер и, нахмурившись, подошел к ограждению.

Вдруг резко открылось Небесное око… Духовная энергия девушки угасала, она была слабой, истощенной – видимо, из-за нервного напряжения и пыток. Вот только странным было не это. Кроме духовной энергии неба и земли по ее жилам текла и другая, темная и мутная!

Миг, и Небесное око закрылось. Печать и темный дух снова стали невидимы.

«Что это было?!» Чжо Хао отшатнулся, с трудом переставляя ноги. Его тело словно застыло, он попросту не смел поверить своим глазам.

«Темный дух! Это темный дух!»

Ее лицо было бледным, на нем были отчетливо видны царапины. Все то же упрямство, что и тогда.

«Это она! Она!» Чжо Хао резко шагнул вперед и потянулся к ней, но, не успев коснуться, отдернул руку. Он замер, вцепившись в железные прутья.

Радость мгновенно сменилась печалью. Ему мучительно захотелось сбежать.

Имя, посох Сияния звезд, статус ученицы почтенного, его бережное к ней отношение – теперь все встало на свои места!

«Зачем ему открыли эту тайну? Что это значит?

Мольба о милосердии?

Только что он должен сделать?»

Больше десяти лет назад Чжо Хао наблюдал, как она загоняет себя в угол, не в силах ничего поделать. Сейчас, когда его жизнь – полный хаос, вдруг появляется некто и сообщает, что все это фарс, что мертвые не мертвы, а живые – обмануты. Эта девушка, которая лежит перед ним, та самая? Та, кого он так искренне любил в молодости? Та, кого отчаянно хотел защитить? Его маленькая госпожа?

«Лучше бы он ничего не знал! Лучше бы ничего не видел!

Кто за этим стоит?»

Чжо Хао крепко сжал в руке веер. Его духовная сила вышла из-под контроля, превратив опахало в пепел.

Значит, величайший бессмертный, самый благородный, самый беспристрастный, самый выдержанный, солгал, чтобы спасти свою ученицу! Разве ему продолжат доверять, если вскроется истина? Он обманул весь мир бессмертных!

Рожденная с темным духом, хозяйка демонического меча… Почему Ло Иньфань пошел на такой риск?! Когда он убил ее собственными руками, многие тихо выдохнули. Кто бы мог подумать, что все так обернется.

Раскрыв тайну, Чжо Хао поставил на кон свое положение. Самый знаменитый, самый почитаемый из бессмертных решил, что все просчитал: Чжо Яо, который не смог бы прийти, сам Чжо Хао, влюбленный и не забывший об этой любви… Любовь… верно. Но и боль! Боль, которая была невыносимой.

Темный дух не рассеялся после перерождения, однако почтенный осмелился сохранить ей жизнь и скрыть энергию печатью. Неужели он не боится предсказания, которое гласит, что в третьей жизни она станет демоном? Если Верховный демон возродится и снова устроит великое бедствие, он станет главным соучастником! После смерти девы Чжо Юнь почтенный выбрал молчание и не стал настаивать на тщательном расследовании, позволив Чун Цзы остаться несправедливо обвиненной. Боялся ли он, что во время расследования ее темный дух обнаружат? Или его беспокоило, что, скрыв энергию инь, он совершил ошибку, исправить которую должны были другие? Чжо Хао медленно отступил. Усмехнувшись, он покинул тюрьму бессмертных.