Бэнкс позволил Хайнду руководить выгрузкой и размещением каноэ; отряд оттащил их далеко вглубь берега, нашел место, где были спрятаны каноэ тех, за кем они следовали, и продвинулся дальше, чтобы скрыть свои под листвой. После этого они вернулись к реке, пытаясь стереть все следы своих собственных шагов. Но грязь была настолько обширной, а следы их пребывания - настолько заметными, что прохождение отряда было бы достаточно легко отследить любому, кто знал, на что обратить внимание. Единственной надеждой Бэнкса было то, что их цель больше сосредоточена на том, чтобы добраться до места назначения, чем на беспокойстве о том, что за ними кто-то следит.

Четкий след вел на северо-запад, прочь от реки, и как только они спрятали каноэ, Бэнкс повел их вперед.

- Вы с Вигго идите в хвосте, сержант, - сказал он. - Прикрывайте нас.

Он заметил выражение в глазах Хайнда; сержант все понял. Все они слышали рыки в джунглях, все видели окровавленную руку - теперь лежавшую в полиэтиленовом пакете в рюкзаке Бэнкса - и все знали, что беспокоиться нужно не только о похитителях.

Первую минуту идти было тяжело, ноги вязли в грязи, а влажная листва при каждом шаге шлепала по ним, словно мокрая тряпка, но затем местность начала подниматься вверх от реки, и почва вскоре стала более твердой. Растительность по-прежнему была мокрой, но воздух стал менее душным, дышать стало легче, и Бэнкс смог перейти на давно отработанный ритмичный бег, который, как он знал, команда могла выдерживать часами напролет.

Кто бы ни был тот, кого они преследовали, он не заботился о том, чтобы скрыть свои следы; следы, как в обуви, так и босиком, можно было найти через каждые несколько ярдов. Бэнкс почти ожидал наткнуться на еще одну распятую фигуру на каждом повороте тропы - у него было ощущение, что первая была каким-то жертвоприношением, умилостивительным даром тому чудовищу, которое они слышали в джунглях. Но следовать им приходилось лишь по тропе и ряду следов, пока местность не стала подниматься еще выше, и они не начали подниматься по длинному склону, уходящему вверх и в сторону от реки, что вскоре вывело их над пологом джунглей на более высокие возвышенности.

Они пересекли высокий хребет, чьи зубчатые вершины тянулись далеко в северную даль. После тяжелого часа ходьбы тропа привела их на высокий горный перевал, с которого открывался вид на длинную, зеленую долину. В дальнем конце, примерно в трех милях от них, поднимался дым от нескольких костров внутри того, что выглядело как поселение на краю широкой круглой котловины, простирающейся дальше на северо-запад. Бэнкс спустил команду с гребня, понимая, что они будут заметны на горизонте, если кто-то будет за ними наблюдать. Они нашли скалистый выступ, лежавший в тени, и он велел остановиться там, собрав отряд вокруг себя.

- Десять минут передышки, ребята, - сказал он. - Мне нужно разобраться, что к чему, прежде чем мы пойдем дальше. Сержант, ты со мной.

Они прокрались вперед к самому краю уступа и прижались к земле, а Бэнкс, глядя в прицел винтовки, осматривал местность. Хайнд делал то же самое, стоя рядом с ним.

Город в дальнем конце долины, судя по всему, был укреплен: толстые каменные стены, увенчанные деревянными валами. С такого расстояния Бэнксу показалось, что это древнее каменное сооружение, которое выглядело здесь, в джунглях, совершенно неуместно. Но по всей Африке были разбросаны руины, давно утраченные из-за изменения характера землепользования и климата. Удивительным в этих руинах было огромное количество людей, которых можно было разглядеть поблизости; казалось, что за каменными стенами проживало несколько тысяч человек, а сам город представлял собой лабиринт построек - одни из камня, другие - более распространенные хижины в форме ульев. За пределами города его окраина упиралась в каменную стену, очерчивавшую край огромной круглой котловины. В стене были встроены массивные ворота: каменные столбы по обеим сторонам поддерживали пару огромных деревянных створок. Над воротами над котловиной возвышался балкон. Вдоль балкона тянулся ряд из полудюжины крестообразных конструкций, и даже с такого расстояния Бэнкс отчетливо разглядел бледные фигуры, висевшие на каждом из крестов.

Он отвел камеру назад, глядя на толпы людей, снующих между зданиями, и у него сжалось сердце. Он надеялся, что для освобождения пленников им придется справиться, может быть, с дюжиной повстанцев.

Нам предстоит пройти через целый город.

Они незаметно вернулись к месту, где находились остальные члены отряда, и Бэнкс вкратце рассказал им о случившемся.

- О прямом штурме не может быть и речи. Это должна быть операция под покровом темноты, и для этого нам придется дождаться наступления ночи. Это место подходит для ожидания не хуже любого другого, так что устраивайтесь поудобнее, ребята. Нам предстоит здесь немного задержаться.

Дэвис нашел укромное место, где они могли разжечь печку, не опасаясь быть обнаруженными, и вскоре заварил кофе. Бэнкс разрешил им покурить, и к ним снова присоединился Хайнд, когда они оба затянулись.

- Есть уже какие-нибудь идеи, что здесь происходит, капитан? - спросил сержант, понизив голос, чтобы слышали только они двое.

- Время кормления, - ответил Бэнкс. - Но черт меня побери, если я знаю, кто там ест. Хотя похоже на какой-то ритуал, не согласен?

- Ага. Религиозный, может? Ты же знаешь, как я ненавижу всю эту хрень.

- Если мы сможем сегодня ночью тихо пробраться туда и обратно, это не будет иметь ни малейшего значения.

Ни один из них этого не сказал, хотя оба понимали: проникнуть, возможно, будет просто, а вот вытащить освобожденных заложников из переполненного города, а затем вернуться через пересеченную местность к каноэ и спуститься вниз по реке - это будет непростая задача, даже если удача будет на их стороне.

- Дело может быстро пойти наперекосяк, капитан, - сказал Хайнд. - Вигго знает, в чем дело, но молодые парни...

- ...до сих пор отлично справлялись с момента вступления в отряд. Не начинай тут меня опекать, как мамаша. Мы все знаем, на что идем, когда записываемся - черт, ты сам мне это говорил в ту ночь, когда мы напились в фургоне в Норвегии. Это было не так давно, верно? Ты же не стал мягче со мной в своем преклонном возрасте, правда?

Он улыбнулся, но в ответ не получил ни улыбки. Что-то беспокоило Хайнда; они были друзьями слишком долго, чтобы это можно было легко скрыть. Но эта же дружба означала, что Бэнкс знал, когда нужно говорить, а когда - промолчать. Сейчас был именно такой момент, поэтому он замолчал и сосредоточился на сигарете, глядя вниз на долину.

К концу дня настроение сержанта так и не улучшилось. Бэнкс присоединился к нему, чтобы еще раз покурить на уступе, и они наблюдали, как солнце начинает свое путешествие к западу.

Хайнд первым нарушил тишину.

- Я скучаю по длинным, неспешным вечерам, как дома, - тихо сказал он. - А здесь в одну минуту еще день, а в следующую - уже ночь. Это не естественно.

- Готов к трубке и тапочкам, сержант? - спросил Бэнкс, но в ответ не услышал ожидаемого смеха.

- Может, и готов, Джон. Может, и готов.

Печаль в голосе старого друга на мгновение лишила Бэнкса дара речи, а потом ответить было уже слишком поздно, ибо тишину разорвал другой шум - тот же громкий лай, который они слышали на реке. На этот раз он смог более точно определить источник звука, поскольку он доносился из большого бассейна за городом - настойчивый, почти хриплый звук, на который почти сразу же ответил другой, а затем еще один, пока воздух не наполнился этой какофонией.

Последние лучи солнца исчезли с неба, и по всему укрепленному городу зажглись пылающие факелы, которые вскоре соединились, образовав процессию, извивающуюся между зданиями и направляющуюся к воротам и ряду распятых фигур над ними.

Время игры.