Хайнд пошел впереди, разделив одно из длинных каноэ с рядовыми Дэвисом и Уилкинсом.

Бэнкс и Bиггинс следовали сзади; в их каноэ вместо дополнительного человека везли рюкзаки и снаряжение команды.

Хотя им приходилось грести против течения, это не составляло большого труда, так как в этих местах река была медленной, извилистой и вялой. Лодочные весла с выемчатой ложкой, почти как гигантские суповые ложки, уверенно прорезали воду, и Хайнд вскоре вошел в плавный ритм, который позволил его мышечной памяти взять на себя управление, а уму - сосредоточиться на наблюдении за берегами по обе стороны.

Он не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают - причем очень пристально - кто-то или что-то, скрывающееся под густым пологом леса. Такое же ощущение он испытывал во время ночного дежурства, и с восходом солнца оно ничуть не ослабло. Что бы это ни было, ему казалось, что оно движется рядом с ними вверх по течению, но он не заметил никаких признаков шевеления в листве. Это означало либо то, что он себе это вообразил, либо - что было еще тревожнее - что это был опытный в таких ситуациях охотник.

Уже не в первый раз в джунглях Хайнд чувствовал себя нарушителем, человеком, не вписывающимся в этот почти первозданный ландшафт. Не помогало и то, что вокруг по-прежнему царила почти мертвая тишина. За все утро они не видели ни одной птицы, а сама река текла темно-коричневая и тихая, без кормящихся рыб, которые бы нарушали поверхность воды; единственные всплески - это те, что они сами создавали, гребя веслами. Казалось, что вокруг пусто, или, вернее, опустошено, ведь Хайнд полагал, что то, что следовало за ними, могло быть причиной того, что все остальное держалось в тени. Он ожидал нападения в любой момент.

Но ничего не произошло.

Капитан объявил перерыв после часа без происшествий, проведенного за греблей. Вместо того чтобы вытаскивать каноэ на берег, они направились к мелководному омуту в излучине реки и пришвартовали две лодки рядом, пока Bиггинс заваривал кофейник во второй лодке.

- Кури, если у тебя есть, - сказал Бэнкс, и Хайнд с благодарностью зажег сигарету, ведь здесь, в тихом омуте, облака черных мух снова нашли их, и дым удалось рассеять их настолько, чтобы уменьшить их надоедливость.

- Ты что-нибудь видел по пути сюда? - спросил его Бэнкс за кружкой кофе.

- Нет. Но это не значит, что там ничего нет. Мое "паучье чутье" не переставало щекотать все утро.

- Мое тоже, - ответил Бэнкс.

- Как далеко вверх по реке мы пойдем?

- Так далеко, как понадобится. Но интуиция подсказывает мне, что мы приближаемся. Что-то должно произойти, и это случится скоро.

Когда через десять минут они снова начали грести, слова капитана все еще звучали в ушах Хайнда. Он сам чувствовал то же самое - его инстинкты были отточены многими годами, проведенными в затруднительных ситуациях, внезапных перестрелках и взрывных актах насилия.

Сзади него заговорил Дэвис.

- Капитан думает, что нас ждут неприятности, да, сержант?

- Ага. И я с ним согласен. Но неприятности - это наша работа, парень, - именно за это нам и платят большие деньги.

Ответа он не получил, ибо в этот момент тишину прорвал лай, почти рык, донесшийся откуда-то с левого берега реки. Зелень колыхалась и шелестела, несколько крупных листьев упали в реку и поплыли вниз по течению, а движение в листве продвигалось вверх по течению, сначала идя в ногу с каноэ, а затем неуклонно опережая их. Но как ни пристально Хайнд вглядывался, он не мог разглядеть никаких признаков существа - это должно было быть животное, ведь ни один человек не смог бы издать такой звук - вызвавшего это волнение.

- Что это, блядь, было? - спросил Bиггинс из заднего каноэ, когда на реке вновь воцарилась тишина.

- Горилла? - сказал Дэвис. - Насколько я помню, мы находимся на границе их территории.

- Если это была горилла, то чертовски большая, - сказал Хайнд.

- Чертов "Могучий Джо Янг", - ответил Bиггинс. - Это нам как раз не нужно.

- Это была не горилла, - сказал Бэнкс. - Я раньше сталкивался с гориллами. Они, как правило, двигаются тихо и осторожно, держатся особняком. Что бы ни было это чудовище, оно хотело, чтобы мы знали о его присутствии.

- Да? - сказал Bиггинс. - Ну, оно привлекло мое внимание. Я чуть не обмочился. Если оно охотится на педиков, в следующий раз пусть попросит по-хорошему.

После этого Хайнд еще долго пристально наблюдал за левым берегом, но ни лая, ни шуршания ветвей больше не слышалось. Они продолжали плыть вверх по течению в относительной тишине, нарушаемой лишь непристойными шутками Bиггинса про горилл, за которые капитан в конце концов отчитал его.

- Bигго, если ты, блядь, не заткнешься, я отдам тебя первой же горилле, которую увидим, мужчине или женщине, и тогда посмотрим, найдут ли они тебя смешным.

- Я уже знаком с женой сержанта, - ответил Bиггинс.

Обычно это вызвало бы резкий ответ со стороны сержанта. Хотя он уже несколько лет как овдовел, Bиггинс не переставал шутить, и обычно сержант воспринимал эти шутки в том духе, в котором они и были задуманы. В конце концов, капрал стоял рядом с Хайндом на похоронах и на следующий вечер напоил его так, что тот не смог плакать. Но на этот раз он промолчал.

Инцидент среди деревьев испортил настроение Хайнда, и он обнаружил, что не может вернуться к тому плавному ритму гребли, который у него был раньше. Он начал чувствовать, как весло сдавливает его предплечья и плечи, и понемногу появлялась острая боль. Через час он был более чем рад, когда капитан объявил остановку на обед на скалистом выступе, выступавшем из правого берега и позволявшем им с его вершины обозревать реку вверх и вниз по течению на несколько сотен ярдов в каждую сторону.

На обед у них был горшок рагу из полевых пайков - на упаковке было написано "говядина", на вкус оно напоминало "Мармит" и плохо сочеталось и с кофе, и с никотином, но, по крайней мере, не вызывало рвоты. Хайнд стоял на выступе с сигаретой и чашкой кофе, наблюдая за левым берегом.

- Все еще нервничаешь, сержант? - спросил Бэнкс, подойдя к нему.

- Думаю, буду нервничать, пока не вернемся домой и не уедем отсюда, - ответил тот. - Ненавижу всю эту теплую, сырую дрянь. А то, что за раз видно не больше пары ярдов, просто заставляет мой палец чесаться на спусковом крючке.

- Понимаю, о чем ты. И я начинаю думать, что мы здесь зря тратим время. За весь день не было ни следа нашей целевой группы. Насколько мы знаем, мы можем идти совершенно не в ту сторону.

- Так какой план?

- Еще пару часов вверх по реке, найти сухое место для ночлега и надеяться на чудо.

Как оказалось, им оставалось грести всего еще двадцать минут, прежде чем Хайнд вывел их за изгиб реки и заметил грубо сбитый деревянный крест в форме буквы X, стоящий на мелководье на левом берегу. Он дал понять, что собирается подплыть поближе, чтобы рассмотреть его, а Бэнкс удерживал вторую каноэ посреди течения, а Bиггинс, сидя в корме, прикрывал Хайнда, когда тот приближался к берегу.

Подойдя ближе, он заметил что-то, свисающее в правом верхнем углу конструкции, и сразу понял, что это такое. Остановив каноэ всего в нескольких ярдах от креста, он убедился, что его подозрения оправдались - от веревок свободно свисала одинокая человеческая рука, все еще связанная за запястье. Похоже, ее оторвали - или откусили, - так как от руки оставалось всего один-два дюйма, а ниже свисали обрывки плоти и слишком красная кровь, все еще капающая в воду.

За крестом простирался илистый берег. Даже сидя в каноэ, Хайнд разглядел характерные борозды, оставшиеся от того, как каноэ вытаскивали из реки.

- Они прошли оттуда, капитан, - сказал он, указывая на листву на вершине берега.

- И мы пойдем за ними, - ответил Бэнкс, и его черты лица стали суровыми. - Принесите мне эту руку, сержант. Возможно, это все, что осталось от чьего-то сына. Давайте дадим ей что-нибудь, чтобы похоронить.

Хайнд с трудом подавил внезапную волну отвращения, осторожно вставая в каноэ и проверяя равновесие, прежде чем потянуться вверх, чтобы развязать узлы, удерживающие руку. Под его пальцами она оказалась холодной, даже липкой; черные пятна на суставах и тяжелое золотое кольцо свидетельствовали о том, что мотивом, безусловно, не было ограбление.

- Они скормили его крокодилам? - спросил Дэвис.

Хайнд покачал головой. Он уже успел еще раз взглянуть на заиленные берега вдали и заметил, что следы людей вновь были перекрыты теми же тяжелыми трехпалыми отпечатками, которые он видел ранее.

- Его скормили чему-то, это точно. Но сомневаюсь, что это был крокодил.