— Ещё в студенчестве, — продолжал профессор Гуляев, — я заинтересовался бытом и культурой тлинкитов. Это чрезвычайно самобытный народ, живший здесь задолго до появления европейцев. Тлинкиты были не только охотниками и рыболовами, но и искусными металлургами. Вот, взгляните.

Он кивнул на журнальный столик, где лежал широкоформатный фотоальбом, раскрытый на середине. На цветном снимке диагонально располагался кинжал. Ну, или боевой нож. Короткое лезвие постепенно сужалось от рукояти к острию.

— Когда вы позвонили, — сказал профессор, — я не удержался и начал вновь пересматривать фотоматериалы. Конкретно этот нож, кстати, я лично держал в руках, будучи куратором тематической выставки. Продольное ребро на клинке, деревянная рукоять в обвязке из полосок животной кожи. И, конечно, навершие бросается в глаза сразу.

Рукоять увенчивалась штуковиной в форме головы какой-то тварюги. Та смахивала на хищную птицу с загнутым клювом, но виднелись и зубы, чётко прорезанные.

— Милая птичка, — прокомментировал я. — Или это какой-нибудь динозавр?

— Нельзя сказать однозначно, — усмехнулся профессор. — Птицы в тлинкитских мифах присутствуют, разумеется, но центральное место там занимает ворон, а это явно не он. Я веду к тому, что тлинкитская культура сама по себе — увлекательнейшая тема. Однако, продолжая исследовать острова, я попутно наткнулся и на другие вещи, которые меня удивили… Впрочем, простите, я излагаю слишком пространно, у вас иная специфика…

— Нет-нет, — сказал я поспешно, — мне очень интересно. Можно с подробностями, они тоже пригодятся.

Профессор задумчиво пожевал губами. Закрыл альбом, поставил его на полку и прошёлся по комнате.

— Я собирал фольклор и предметы материальной культуры, — вновь заговорил он. — Ради этого много ездил по островам, забирался в глушь. Общался не только с коренным населением, но и с другими жителями, потомками тех, кто прибыл из материковой России. Речь заходила о разном, не только о культурном наследии… А вы понимаете, вероятно, что люди, живущие уединённо, вдали от города, имеют особый менталитет. Они не всегда идут на контакт, но если уж получается их разговорить, то можно услышать прелюбопытные вещи…

— Какие же, например? — осторожно подбодрил я, когда он умолк.

— Наряду с древней мифологией есть ещё и современные… Не то чтобы мифы, нет, скорее наблюдения практического характера. Этакие, знаете, заметки натуралиста, не зафиксированные в отчётах. Заметки эти, повторюсь, не привязаны к конкретной культуре. И русские рыбаки, и тлинкиты рассказывали мне, например, что избегают некоторых межостровных акваторий. Иногда причины банальны — там попросту мало рыбы из-за чего-то, а к некоторым островам ограничен доступ. Отголоски таких историй докатываются и до городов, в искажённом виде…

— Нуль-Остров?

Профессор хмыкнул:

— Да, в том числе. Что вы о нём слышали, позвольте полюбопытствовать?

— То, что он существует, — ответил я. — И якобы там исчезают люди. Но про исчезновения — судить не берусь, подтверждений нет. Прочёл на городском форуме, где смакуют конспирологические теории.

— Кажется, представляю, о каком форуме идёт речь. Изредка я тоже туда заглядываю, для смеха. Там иногда мелькают и реальные факты, но они причудливо преломляются через призму обывательских представлений. Про Нуль-Остров, однако, мне ничего там не попадалось.

— Запись совсем недавняя, на днях появилась. Если у вас есть сеть…

— Да, пойдёмте.

Мы поднялись на второй этаж, вошли в кабинет. Между книжных полок на стенах висели фотки музейных редкостей — деревянные фигурки людей и птиц, гротескные, но не угловатые, а с преобладанием плавных линий, маски в таком же стиле, полуабстрактные изображения, вырезанные на древесной коре.

— Здесь у меня, как видите, только снимки, — сказал профессор. — Если мне попадались реальные артефакты, сделанные тлинкитами в старину, я сдавал их в музеи.

Сев за компьютер, он открыл нужный сайт. Я заглядывал через его плечо.

— Вот этот форум вы имели в виду? — уточнил профессор.

— Да, — сказал я, впиваясь взглядом в экран. — Но где сообщение про Нуль-Остров? Куда-то делось, хотя другие темы остались. Кто-то подчистил, значит…

— Причины могут быть разные, — спокойно сказал профессор. — От технической неполадки до личной неприязни модератора к автору того сообщения.

— Ну, теоретически да…

Развернувшись на крутящемся кресле, он с любопытством посмотрел на меня:

— А у вас есть другие предположения? В том числе, наверное, и о том, что являет собой Нуль-Остров в реальности?

— Ну, — пожал я плечами, — думаю, это научная база одного из концернов. Секретные разработки под приглядом правительства. Изобрели, похоже, такую дичь, что теперь боятся показывать…

Спохватившись, я добавил поспешно:

— Это моё личное мнение. Обывательское. И я ни в коем случае не говорю сейчас от лица конторы, где я работаю.

Профессор залился каркающим смехом:

— Ну-ну, не надо пугаться, молодой человек. Ничего особо крамольного вы сейчас не сказали. Таких разговоров — пруд пруди. И ваша гипотеза — вполне здравая. Но вы, в некотором роде, путаете причину со следствием.

— Простите, не понял.

— Сам я не посвящён в эту тайну, она слишком далека от моей специализации. Но, проанализировав сведения из открытых источников, я пришёл к определённому выводу. Он, в общем-то, очевиден. И вы придёте к нему же, если припомните ключевые факты из истории Островов. Подумайте на досуге. Ну, а пока не хочу вас больше пугать провокационными рассуждениями и отвлекать от вашего непосредственного задания. Поэтому — вот извольте.

Профессор достал из нагрудного кармана рубашки листок бумаги, сложенный вчетверо. Пояснил:

— Набросал перед вашим приходом список коллекций, частных и государственных, которые могли бы заинтересовать вашего фигуранта. Однако, если учесть те свойства его натуры, о которых вы мне поведали… В общем, скажу так. Если он и вправду авантюрист, который готов нарушить закон в погоне за уникальными артефактами, то вряд ли он пересёк полмира ради официальных коллекций. Я бы предположил, что он попытается достать нечто вне рамок традиционной археологии. Достать из самого сердца архипелага, образно говоря…

С полминуты я расшифровывал эту фразу, затем спросил:

— Вы считаете, что Синельников сунется на Нуль-Остров? Или в его окрестности?

Профессор пожал плечами.

Я подавил желание поскрести в затылке, после чего сказал:

— Погодите, но в таком случае ему надо знать, где этот остров находится. Вам известны координаты?

— Я их не знаю, — сказал профессор. — Несколько раз я оказывался вблизи акваторий и мелких островов, где были кордоны. Но это могли быть и вполне заурядные государственные объекты, пусть даже под охраной. А может, и частные владения. Всё-таки островов у нас — больше тысячи. Среди них неизбежно будут закрытые территории.

— Да уж. И где в итоге ловить Синельникова?

— Понятия не имею, — сказал профессор спокойно. — Я дал вам материал для анализа, а поимка — ваша профессия.

— Тоже верно, — признал я. — Как бы то ни было, спасибо за разговор. Было увлекательно.

— Не за что, — усмехнулся профессор. — Я подустал от преподавания, возраст уже не тот, но, как выясняется, я по-прежнему рад заинтересованным слушателям.

Мы распрощались, и я вернулся в машину.

Прокрутил в памяти услышанное.

Опять, значит, замаячил Нуль-Остров…

Теперь бы ещё понять тонкие намёки профессора на толстые обстоятельства. А конкретно — на то, что на этом острове спрятано. Профессор сказал, что всё очевидно. Но это — для него очевидно, а не для скромного пристава с амнезией…

Зазвонил мобильник, и Чон поинтересовался, как у меня дела. Я вкратце пересказал главное, и он, поразмыслив, выдал:

— Давай-ка встретимся возле малого порта. Расскажешь подробнее, заодно перекусим.

Через двадцать минут мы уже сидели с ним в забегаловке с пластиковыми столами, жевали сосиски в тесте и запивали колой. За окном просматривалась пристань для катеров. По воде стелился туман.

— Страшилки про закрытые острова, значит? — сказал Чон. — Доводилось слышать, конечно. Но конкретно про Нуль — не помню. Видимо, что-то новое. Они видоизменяются постоянно. Сомнительно всё это.

— Так я и не настаиваю.

— Но всё же давай допустим, что Синельников нацелился на какой-то определённый остров. Может быть, ему кто-то дал подсказку — верную или ложную, нам неважно. Он в этом случае должен озаботиться транспортом. Нужен катер.

— Ну, как бы да, — согласился я. — И что предлагаешь?

— Сделаем вот что. Я пошепчусь тут с ребятами, которые промышляют извозом. Их много, это проблема, но не все согласятся ехать непонятно куда. Так что круг сужается. И в водной полиции у меня есть приятель. В общем, попробую.

— Давай. А я тогда что?

— А ты навести коллекционеров из списка. Может, Синельников к кому-нибудь приходил. И предупреди, чтобы нам звонили, если придёт.

Мы снова разделились.

Найдя по карте нужные адреса, я завёл мотор.

Передышка с едой пошла мне на пользу. На свежую голову лучше думалось, и я мысленно вернулся к словам профессора.

«Вспомните ключевые факты из истории Островов», — сказал он.

И да, он был прав, вывод очевиден. Ближайшее к современности ключевое событие — архипелаг не продан вместе с Аляской.

А почему не продали? Наверняка потому, что здесь было нечто важное. Тот самый Нуль, например. И уже потом к Нулю присобачили секретную базу, где и колупается теперь «Оушен Сайбер Системс» со своими научниками. Причина и следствие — я смотрел на них, но не сразу расставил в нужном порядке.

И что же там такое запрятано?

Вряд ли какая-нибудь банальщина типа золотой жилы. Вокруг неё, может, и развели бы секретность, особенно в девятнадцатом веке, но научно-исследовательская база с этим уже не очень рифмуется…

Ломая над этим голову, я ездил по адресам.

Показывал коллекционерам фотку Синельникова, расспрашивал. Они отрицательно качали головами — нет, чувак, извини, такого не видели. Если вдруг, то свистнем тебе, да-да, вот прям сразу…

Заехал я и в музей. Полюбовался, пользуясь случаем, ножами тлинкитов, домашней утварью, корзинами и циновками. Увидел каноэ, гарпуны и рыболовные снасти. Да, было любопытно, но по работе — вновь ничего. Синельников сюда не заглядывал.

В сумерках мы встретились с Чоном возле конторы.

Он тоже за это время не узнал ничего полезного. Но сориентировал, кого надо, и теперь предстояло ждать, чем всё это обернётся. Шансы на успех, по мнению Чона, были невелики, но всё же имелись. Нельзя было исключать, что Синельников наймёт-таки катер.

Наши коллеги поработали продуктивнее.

Во второй половине дня, как выяснилось, они взяли-таки беглых уголовников, чьи рожи мы видели с утра на планёрке. У Шульгина теперь, правда, было перебинтовано предплечье (царапина, по его словам), а ещё один пристав получил, как выразились коллеги, «запреградную травму», словив пулю в бронежилет. Но серьёзных ранений не было, поэтому состоявшуюся облаву сочли успешной.

А вот насчёт Фролова, который скрылся в лесу на Адмиралтейском острове, по-прежнему было глухо. Егеря его выследить не смогли, в населённых пунктах он тоже не появлялся. Сказав об этом, Шульгин взглянул на меня, как будто именно я и был виноват.

Закончилась пятница, придвинулись выходные, но всех предупредили, чтобы не расслаблялись. За мной и Чоном всё так же оставался Синельников, а остальным предписали режим готовности на тот случай, если на свет выползет Фролов.

Все потянулись из здания на автостоянку.

Я некоторое время сидел за рулём, не заводя мотор и бессмысленно таращась перед собой. Слишком много всего случилось за эти неполные трое суток. И слишком много разрозненной информации втиснулось в мой невеликий мозг, который теперь пытался всё это переварить.

Из конторы вышла Ревякина и, не обратив на меня внимания, села в серебристый «фольксваген».

Вот, кстати, тоже. Вчера странный эпизод был и с её участием. В международном порту, у камер хранения, к которым она приглядывалась…

Ревякина вырулила с парковки и встроилась в вечерний поток машин. Повинуясь наитию, я поехал за ней.

Движение было плотное, с пробками. Хорошо ещё, что Новоархангельск не имел центрической планировки а-ля Москва. Здесь были пути объезда по параллельным улицам, и обходилось без километровых заторов.

Но продвигались мы медленно, и я не терял «фольксваген» из вида. Тот вскоре свернул с проспекта Столыпина и проехал несколько кварталов на север.

Ещё пара поворотов. Трафик здесь был уже не такой густой, и я приотстал, чтобы не мозолить глаза Ревякиной. Порадовался, что «форд» у меня неброский.

Увидев, что она паркуется у бордюра, я тоже затормозил. Между нами осталось полсотни метров. Уже стемнело, но улица была ярко освещена.

Из машины Ревякина почему-то не вылезала. Так мы простояли с минуту, я недоумевал. Затем наконец началась движуха.

Из офисного здания на противоположной стороне улицы вышел подкачанный мужичок, остриженный наголо. Он был в чёрной футболке, а куртку надевал на ходу. Я успел заметить у него на предплечье густое переплетенье татуировок.

Он перешёл дорогу, залез в «фольксваген» к Ревякиной, и тот сразу тронулся.

Я собирался ехать за ними, но, как назло, со мной поравнялся экскурсионный автобус, огромный и разноцветный. Он еле полз, и мне пришлось ждать. А за это время «фольксваген» скрылся.

Досадливо стукнув по рулю ладонью, я вылез из машины и направился к зданию, где до этого колбасился лысый.

Вывеска, к сожалению, ничем мне не помогла. Здесь располагалась не конкретная фирма или организация, а всякая мелочь россыпью, от копировальных услуг до скромного турбюро. Висело и объявление — есть, мол, пустые офисы, которые сдаются в аренду.

Чем тут занимался лысый мужик, оставалось только гадать.

Зато сразу вспомнилось, как позавчера за нами с Ревякиной гонялись такие же бритоголовые парни на внедорожнике. Пытались отбить у нас Новоземельцева.

Так, секунду.

Ревякина связана с бандюками? Что-то тут не рифмуется. Они ведь даже стреляли в нас, мы от них удирали.

С другой стороны, бандиты в нас тогда не попали. Может, тупо промазали, а может, и специально целились выше. Намекали, что надо остановиться.

Да и Ревякина в тот день собиралась ехать за Новоземельцевым в одиночку. И лишь в последний момент начальник управления навязал ей меня, только что зачисленного в отдел. Ревякина аккуратно пыталась от меня отбрыкаться, но ей не удалось.

Хорошо, а дальше? Ей пришлось срочно импровизировать, и она не решилась сдать Новоземельцева бандюганам, а меня завалить? Сочла это перебором и попыталась оторваться от лысых?

В итоге тех двоих повязали. Как-то сомнительно, что другие бандосы спустили бы такое Ревякиной и продолжили бы с ней спокойно общаться.

Или она такая незаменимая, что ей это сошло с рук? А те двое были просто расходным материалом? Может, теперь она как раз и приехала, чтобы изложить лысым главарям свою версию событий…

Почувствовав, что мозг у меня сворачивается в трубочку, я выругался сквозь зубы.

Что мне теперь со всем этим делать? Как поступить?

У меня своих проблем — выше крыши, а тут ещё эта хрень…

И да, теперь эпизод в порту выглядит ещё подозрительнее. Зачем она так настойчиво топталась возле камер хранения? Что высматривала?

Ещё раз ругнувшись, я покатил по улицам в сторону международного порта.

Припарковался, вошёл в просторный зал ожидания. Пассажиры бродили туда-сюда, дремали на пластиковых сиденьях, читали книжки.

Ладно, вот камеры хранения. Шесть блоков-шкафов с ячейками.

А вот перед этим блоком стояла тогда Ревякина. Но в итоге ничего не достала, а просто развернулась и вышла. Может, собиралась достать, но передумала. Или не собиралась, а просто что-то прикидывала…

Да ну, блин, бесполезно гадать. Ячейки как ячейки.

Хотя…

Идея, пришедшая мне на ум, заставила меня замереть.