Геннадий Фролов шёл в ногу с прогрессом и обзавёлся собственным сайтом. Чёрные строчки на сером фоне. Ни одной фотографии, только текст.

Сверху — описание деятельности: «Услуги частного детектива. Полная конфиденциальность. Профессионализм. Индивидуальный подход. Условия обсуждаются лично с каждым клиентом». Ниже — контактная информация: имя, адрес и сотовый телефон. Затем то же самое по-английски.

Оценив этот шедевр веб-дизайнерской мысли, я удержал скупую ностальгическую слезу, а затем подумал — ну, в общем-то, не так уж и плохо смотрится по нынешним временам. Сейчас само по себе наличие сайта — уже заявка на некий статус, независимо от дизайна. Голая функциональность никого не смутит…

Впрочем, некий элемент креативности на странице всё же присутствовал. В самом низу, курсивом — то ли рекламный слоган, то ли девиз: «Волка поросёнком не стравишь». Фролов, типа, намекает, что он крут, как волк, в своей профессии? Хм…

Тот факт, что я нашёл сайт Фролова, на сенсацию не тянул, конечно. Наверняка страницу уже видели приставы, жандармы и прочие неравнодушные граждане.

Поэтому я вернулся в поисковик и стал проверять, где ещё мелькал Геннадий Фролов. Нашлось на удивление много, но вскоре я разобрался — это уже другой человек, не тот, который мне нужен. Советский однофамилец-тёзка, партийный функционер, член ЦК. Из тех, чьё имя не особо гремит, но постоянно упоминается в официальной хронике. Что-то вроде: «В президиуме съезда присутствовали…»

Не удержавшись, я минут на десять залип на сайте газеты «Правда». Эх, ностальгия во все поля! Центнеры с гектара, надои, тонны угля и стали…

Спохватившись, я вернулся к работе, проверил другие ссылки. Нет, ничего полезного для меня. Искомый Фролов из Новоархангельска упоминался в сети единственный раз — на собственном сайте, который я уже видел.

Я снова зашёл к нему на страницу, перечитал написанное. Опять зацепился взглядом за слоган про волка, свина и их непростые взаимоотношения.

Выглядит как охотничья поговорка. А ну-ка…

Через поисковик я вышел на региональный форум, посвящённый охоте. Тот оказался международным — в общую ленту народ писал и по-русски, и по-английски. Архипелаг, как я прочёл, славился своей фауной, охотники сюда приезжали даже из-за границы. Здесь, например, водились чернохвостые олени, снежные козы, медведи-барибалы, а также бурые мишки, какой-то местный подвид. И волки, кстати, тоже наличествовали не вполне заурядные — тёмного окраса, некрупные, но зато любящие сплавать с одного острова на другой за добычей.

Форум, однако, не отличался громадным количеством посетителей. Всё-таки интернет был ещё не тот.

Я просмотрел сообщения за эту неделю, их набралось всего-то десятка два. И одно меня заинтересовало. К юзеру с никнеймом Grey Wolf обращался Тёртый Калач: «Привет. Куда подевался? Звоню, у тебя сотовый выключен. Буду в Новоархангельске к выходным, если что». Запись была вчерашней, а сегодня Grey Wolf ответил: «Не в этом раз, извини. В отъезде».

Да, любопытно.

У Фролова на сайте — поговорка про волка, а у этого чувака — волчий псевдоним.

При этом Grey Wolf в отъезде, Фролов в бегах.

Скорей всего, совпадение, но…

Можно ведь пробить по ай-пи, откуда залогинился тип на форуме…

— Чем порадуешь, Комлев?

Возле меня остановился Шульгин.

— Быстро вы вернулись, — сказал я.

— Да там и разговора особо не получилось, — буркнул он недовольно. — Селивёрстов не знает, где прячется Фролов. Ну, то есть говорит, что не знает. По-моему, даже не врёт. А ты что нашёл?

— Есть одна догадка. Фролов охотой не увлекается, вы не в курсе?

— Да, есть такое дело, — подтвердил подошедший Булкин. — Сослуживец его нам рассказал, вот только что. Хотя сам этот сослуживец — не охотник. Ну, и с Фроловым давно не пересекался.

— По-моему, — сказал я, — Фролов сегодня заглядывал на охотничий форум. Если узнать, с какого компьютера…

Говоря это, я показал на сайт. Шульгин присмотрелся и сказал мне:

— Пошли со мной.

Мы отправились к штатному айтишнику. Тот понял задачу и получил живительный пендель для ускорения.

Когда мы от него вышли, я спросил Шульгина, что слышно по остальным зацепкам. Оказалось — ничего ценного. У бывшей любовницы Фролов тоже не появлялся. Полиция организовала засаду у него в офисе и в квартире, но на успех никто не рассчитывал.

Заодно я поинтересовался у Шульгина:

— А про Нуль-Остров вы слышали что-нибудь?

— Это что за хрень?

Я рассказал ему об обмолвке Новоземельцева. Шульгин отмахнулся:

— Может, действительно какая-то база. Нас не касается. Не трать больше время.

С этим я был согласен. К нынешнему делу Нуль-Остров, чем бы он ни был, отношения не имел. Но зарубку в памяти я всё-таки сделал. Интуиция говорила, что эта информация может мне пригодиться.

Люди возвращались в отдел, готовился новый мозговой штурм. Другие дела пока отложили, Фролов был приоритетной целью. Шульгин отлучился из помещения и снова вернулся:

— Итак, коллеги, ситуация на данный момент. Свой сотовый телефон Фролов не включает со вчерашнего дня. Отследить нельзя. Ни в аэропорту, ни на морском вокзале наш фигурант не светился. Есть вероятность, что он ещё в стране. Мог, естественно, уйти и на катере, нелегально. Но, может, и не ушёл. Ни от штатовской, ни от нашей береговой охраны сигналов, по крайней мере, не поступало. Есть смутная наводка…

Шульгин, взглянув на меня, сделал едва заметную паузу и продолжил:

— Не исключено, что Фролов сегодня выходил в интернет. Компьютерщики смогли отследить, откуда. Интернет-кафе на окраине Ангуна. Я только что связался с местной полицией, они там покажут фото Фролова. Если это и правда он, то отправимся. Если есть другие идеи, то говорите.

Последовало несколько реплик, но не особенно содержательных. Я помалкивал, не имея в активе больше ничего умного. Летучка закончилась, кто-то вышел, кто-то сел за компьютер. Я тоже уселся на своё место, ощущая усталость. Башка гудела. Я ведь сегодня даже не пообедал, мотаясь в перерыве то в банк, то за новой симкой…

Чтобы не расслабляться, я посмотрел в сети, что это за Ангун такой.

Город располагался к северо-востоку от Новоархангельска, километрах в пятидесяти, на Адмиралтейском острове. Население — чуть меньше ста тысяч, название — из туземного языка. Есть рыбоконсервный и деревообрабатывающий завод.

Если брать остров в целом, то главный ресурс там — лес. Контролируемая вырубка, заповедники и охотхозяйства. Мизантроп-охотник Фролов, если там заныкается, будет чувствовать себя замечательно…

Хотя и серьёзная промышленность до Адмиралтейского острова добралась. Десять лет назад начали разрабатывать месторождение серебра, оно уже вышло на пятое место в мире по объёму добычи. Нехило, кстати. А золотишко там — побочный продукт…

Увлёкшись справочным чтивом, я вновь задумался над вопросом — почему здесь не сохранилась старая орфография? И, раз уж начальство меня пока не пинало, решил загуглить. Ну, то есть поюзать местный поисковик, который just_find_it.

Как выяснилось, реформа правописания случилась здесь раньше, чем в моём мире. Соответствующий закон был опубликован в конце шестнадцатого года, ещё до отречения императора. Чиновникам и газетчикам приказали писать по-новому, в том числе и в заморских владениях.

История в глобальном масштабе к тому моменту почти не отличалась от версии, которую помнил я. В семнадцатом царя свергли, а к концу года власть взяли большевики. Но небольшие отличия постепенно накапливались, даже если вынести за скобки Русские Острова. Особенно ко второй половине двадцатого века вся эта дивергенция стала явной для стороннего наблюдателя, то бишь для меня. В хрониках всё чаще мелькали незнакомые мне фамилии. Перестройка в Союзе не состоялась. После Андропова генсеком стал не Черненко, а некий Лебедев, чей портрет был мне незнаком от слова «совсем»…

— Внимание! — громко сказал Шульгин. — В Ангуне опознали Фролова. Видели его в интернет-кафе, потом на остановке автобуса. У местной полиции есть соображения, где он мог залечь. Обещают более точную информацию в течение часа. Как раз туда доберёмся, если не мешкать. Значит, Чон, Булкин, Смирнов, Хоменко…

Поколебавшись, Шульгин добавил:

— И Комлев. Собираемся, быстро.

Вскоре мы уже ехали на микроавтобусе с мигалкой в аэропорт. В дополнение к пистолетам мы получили полуавтоматические винтовки американского производства, кольтовские. Бронежилеты тоже были при нас.

Аэродром находился к западу от жилых кварталов, на небольшом островке за узким каналом. Мы миновали автомобильный мост и вскоре уже подъехали к взлётно-посадочной полосе, где нас дожидалась «сессна».

Полёт продолжался совсем недолго, меньше четверти часа. Мы пролетели над Гаваньской сопкой, а Верстовая осталась справа. Дальше пошли горные массивы — хвойные склоны и скальные хребты. Они были не очень высокие, километр с копейками, но кое-где на вершинах всё-таки лежал снег. Когда горы кончились, мы наискосок перелетели узкий пролив, тянувшийся с севера на юг, и приземлились в Ангуне.

Нас встретил офицер городской полиции. Полицейские звания, как я уже выяснил, представляли собой коктейль из американских и дореволюционных русских реалий. Полиция делилась на патрульную и сыскную службы. Патрульных называли городовыми по старой памяти, а сотрудников сыскной службы (внезапно) сыщиками. Руководители соответствующих отделов в полицейских участках имели звание лейтенанта, как в Штатах. А глава участка был капитаном.

Так вот, нас встретил лейтенант в штатском. Он сказал Шульгину:

— Отследили вашего парня. На дальних выселках, похоже, залёг. Он там уже примелькался — приезжает не первый год, хоть и довольно редко. Домик снимает под чужим именем, ходит иногда на охоту.

— Местные его не предупредят?

— В посёлке я с народом не говорил, только с исправником. Он вас по пути встретит, подскажет, что там и как. Поддержка потребуется?

— Если сведения точные, то справимся сами.

К нам присоединились двое приставов из местного управления и кинолог с овчаркой. На микроавтобусе мы доехали до окраины города. Там нас, как и было обещано, перехватил исправник. Внешне он, впрочем, больше напоминал шерифа — в шляпе и с латунной бляхой на куртке. Ездил на внедорожнике.

— В общем, так, — сказал он. — Если ваш бирюк ещё в лес не сдёрнул, то, глядишь, и возьмём. С двух сторон подъедем, там две дороги. Правда, одна из них — не прямиком к его дому, сотня шагов ещё через лес. Серёга покажет.

Шериф (ну, то есть исправник) кивнул на своего помощника, парня лет двадцати. Между ними угадывалось фамильное сходство. Отец и сын, очевидно.

Мы разделились. Исправник влез в микроавтобус, а мне и Булкину Шульгин приказал садиться во внедорожник, к Серёге. Нам предстояло подстраховать основную группу.

Пока мы ехали, зашло солнце. Сумерки опустились на остров. Высокий ельник, подступивший к обочинам, наполнился темнотой и выглядел теперь жутковато. Наши машины как будто двигались по ущелью.

Километра через четыре Серёга свернул на узкую боковую дорогу. Та загибалась плавной дугой. Ещё через пару километров свет фар выхватил из тьмы дощатую постройку без окон — склад или что-то вроде того. Серёга затормозил, заглушил мотор и жестом показал, что надо идти за ним.

Мы обогнули постройку. Видимость была почти нулевая. Тропинка вела сквозь заросли. Серёга включил фонарик, а нам не разрешил, гад. Луч он направил почти вертикально вниз, себе под ноги. Пахло намокшей хвоей.

Среди деревьев наконец-таки проблеснули огни — фонарь на столбе и освещённые окна крошечного посёлка. Полтора десятка домов, с единственной улочкой.

Дом, на который нам указал Серёга, выглядел невзрачно. Одноэтажный, приплюснутый, с облицовкой то ли из пластика, то ли из старых досок — в темноте я не понял. Мы к нему приближались сзади, с чёрного хода. Единственное окно было задёрнутой занавеской, свет внутри не горел.

Серёга выключил свой фонарик заранее, чтобы не выдать нас. Мы были уже на заднем дворе, но тот зарос кустарником. Казалось, подлесок подкрадывается к дому за компанию с нами.

Булкин показал знаками, что надо рассредоточиться, а не стоять всей кодлой напротив задней двери. Мы с Серёгой разошлись в стороны.

Я спрятался за кустом и рефлекторно посмотрел на часы, но ничего не увидел. Подсветки на циферблате не было, а свет с улочки до меня едва доползал. Но, по моим ощущениям, оставалась ещё пара минут до назначенного момента, когда основная группа должна была приступить.

Накрапывал дождь. Я смотрел на дом, и меня захлёстывало ощущение ирреальности. Вчера я очнулся в незнакомом городе, а сегодня сижу в кустах возле какой-то халупы, подстерегая беглого чувака…

Почему-то мне представлялось, что я услышу автомобильный мотор, а затем Шульгин гаркнет в матюгальник что-нибудь приличествующее случаю. Выходи, мол, Фролов, паскуда, с поднятыми руками, дом окружён…

Но получилось иначе.

С улицы раздался удар и треск. В тишине это прозвучало оглушительно громко, а миг спустя я сообразил — парадную дверь высадили компактным тараном. Дом наполнился топотом, резкими голосами. В окнах замелькал свет фонариков. Я ждал выстрелов, но их не последовало.

Затем задняя дверь приоткрылась, и голос Шульгина произнёс:

— Заходите, парни.

Мы вошли в дом. Там уже зажглись обычные лампы. Приставы, вошедшие раньше нас, осматривали жилплощадь — две комнатёнки с микроскопической кухней. Дощатый пол, фанерная мебель и переносной транзисторный приёмник в пластиковом корпусе, с выдвинутой антенной. Фролова не было.

Шульгин потрогал эмалированный чайник на плите:

— Ещё тепловатый. Ушёл, похоже, недавно, минут пятнадцать. Пешком. Он здесь без машины, приехал днём на автобусе.

— Ушёл, на ночь глядя? Кто-то предупредил? — сказал я вслух то, о чём все подумали.

— Сотовый здесь не ловит, а городского нет, — сообщил исправник. — Если и предупредили, то лично. Потолкую-ка я с народом. Может, кто чего и подскажет. Серёга, давай за мной.

Кинолог тем временем тоже не прохлаждался. Но его пёсель остановился, едва отойдя от дома. То ли Фролов сбил след, то ли дождь мешал — я толком не понял.

Булкин спросил:

— Ну, и что теперь?

— А хрен его знает, — с досадой сказал Шульгин. — Мы не егеря, чтобы ночью его искать среди ёлочек. Да и днём от нас толку мало. Остров — четыре тыщи квадратных вёрст, процентов на девяносто — лес, а Фролов — охотник.

— Я бы на его месте шёл на восток, — сказал один из местных приставов. — В поперечнике остров — узкий. Выйти на берег, чтобы на лодке в Штаты, через пролив.

— Вариант самый очевидный, — кивнул Шульгин. — Но Фролов, к сожалению, не дурак. Понимает, как мы будем рассуждать. Лесную-то службу мы предупредим, береговую охрану тоже, но это — так, наудачу…

Из смежной комнатки Чон окликнул Шульгина:

— Дмитрий, посмотри.

Все переместились туда, столпились перед столом в углу. На столе лежал помятый буклет с расписанием паромов и самолётов, карманный календарик и вырванный из блокнота листок с корявой пометкой карандашом — 5:15.

— Если это реальный рейс, успеем проверить, — заметил Булкин.

— Именно что «если», — буркнул Шульгин. — Написал как будто специально для нас. Понимает ведь — проигнорировать мы не можем, потратим время, ресурсы…

Других плодов обыск не принёс. Фролов, судя по всему, собирался в спешке, но без паники. Или, может, у него заранее всё было готово на такой случай. Рюкзак какой-нибудь у двери — взял и до свидания…

Снова пришёл исправник со своим помощником, доложил:

— Соседи рассказали — Семёныч, местный дедок, с полчаса назад приехал из города и сразу зашёл к Фролову. Зачем заходил — не признаётся, но и так ясно.

— Думаешь, сообщник?

— Навряд ли, — сказал исправник. — Скорей всего, просто видел в городе, как полиция про Фролова расспрашивает. Ну и предупредил. Полицию здесь не любят.

— Ты деду объяснил, что ему могут соучастие припаять?

— Да ему всё похрен. Молчит, как сыч.

— Давай я попробую.

Шульгин отправился к деду, но вернулся быстро. Махнул рукой:

— Без толку. Ничем не проймёшь. Ну, мы-то его задержать не можем, не наша компетенция. Пусть полиция и жандармы его трясут. Если что, нам скажут. А здесь — сворачиваемся.

Дальнейшие поиски беглеца предстояло координировать местным приставам. Егеря должны были подключиться.

Мы сели в микроавтобус.

Пока мы катили к городу, я раздумывал о найденной записке Фролова. Да, выглядела она слишком нарочито, но мне почему-то чудилось, что это не просто отвлекающий манёвр, а нечто более хитрое.

Я заметил, как Шульгин искоса посмотрел на меня, цепко и внимательно.

Может, и я у него под подозрением?

Ну, вообще-то резонно. Вчера появился я, и вчера же забурлило дерьмо в двух концернах сразу. То есть оно, естественно, бурлило и раньше, но выплеснулось наружу сейчас. Дошло до стрельбы, причём стрелял тоже я, пусть и не по людям.

А может, я действительно с этим связан каким-то боком, просто забыл вместе с остальной биографией?

Вот же блин…

Да, надо бы выяснить, как я оказался на той горе. Прямо очень надо.