За дверью скрипнула половица. Кто-то выглядывал оттуда в глазок.

— Служба приставов, — сказала Ревякина. — Открывай.

— Удостоверьте личность, — потребовали из-за двери после паузы.

Поднеся к глазку свой жетон, Ревякина буркнула:

— Не тяни резину, Новоземельцев. Иначе сочту за сопротивление.

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Выглянул щуплый парень в толстовке и мешковатых джинсах. Близоруко прищурился, бросив взгляд мимо нас на лестницу:

— Вы одни?

— Нет, с нами флагманский крейсер военно-морского флота, — уточнила Ревякина. — А кроме тебя в квартире кто-нибудь есть?

— Нет, но…

— Отойди на два шага.

Держась левее от дверного проёма, Ревякина распахнула дверь шире и заглянула внутрь. В руке у неё был «вальтер». Я стоял справа, тоже вытащив пистолет.

Квартира действительно пустовала, если не считать Новоземельцева. Я проверил кухоньку и санузел. В единственной жилой комнате стояла продавленная тахта, на ней — ноутбук. В углу валялась расстёгнутая спортивная сумка.

— Пенёк ты, Новоземельцев, — констатировала Ревякина. — Если уж линять, то подальше. В Штаты, например. А ты здесь торчишь. Думаешь, очки снял — и всё, никто теперь не узнает? Заведи руки за спину, у нас ордер на твой арест.

— Это произвол, — сказал Новоземельцев. — Вся ваша юстиция — послушный придаток корпоративно-финансовой олигархии.

— Ага, — сказала Ревякина, защёлкнув наручники у него за спиной. — Что в сумке?

— Личные вещи!

— Комлев, проверь.

Я заглянул в сумку — скомканная одежда. Закрыл ноутбук и сунул туда же.

— Несите аккуратно, — сказал Новоземельцев, — техника хрупкая.

— Мы тебе не носильщики, — сказала Ревякина, — сам потащишь.

Сумку она навьючила на него, перекинув ему ремень через голову.

Мы вышли на лестницу и двинулись вниз. Новоземельцев сказал:

— Послушайте, у меня есть сбережения. Небольшие, но…

— Взятку нам предлагаешь? — заинтересовалась Ревякина.

— Это не взятка, просто я даю вам возможность поступить справедливо…

— Заткнись уже, надоел.

Мы вышли во двор и зашагали к «фольксвагену». Когда проходили мимо мусорного контейнера, Новоземельцев заметил:

— Вообще-то ноутбук уже старый, ничего ценного. Можно выбросить?

— Размечтался.

Мы подошли к машине. Усадили Новоземельцева сзади, сами опять устроились впереди. Ревякина завела мотор, мы выползли со двора

Навстречу нам, с улицы во двор, свернул джип, едва не зацепив нас. В джипе сидели двое жлобов с бритыми головами. Они синхронно уставились на нашу машину.

Когда мы их миновали, я обернулся, следя за джипом. Тот резко затормозил и дал задний ход, разворачиваясь на улице. В него чуть не врезалась случайная легковушка. Она вильнула и съехала на обочину.

Бритый жлоб, сидевший на пассажирском сиденье, высунулся из джипа. В руках он держал обрез и глядел на нас.

— Да вы издеваетесь, — сказала Ревякина, наблюдая за этим в зеркало.

Мы прибавили газу. Джип рванул следом.

— Надо быстрее! — пискнул Новоземельцев. — Они за мной!

— Кто бы мог подумать, — процедила Ревякина.

Мы обогнали какую-то развалюху. Джип сделал то же самое. Стрелка на спидометре нервно сдвигалась вправо.

Асфальт блестел под дождём. Ревякина кусала губу, её пальцы впивались в руль. Джип не отставал. Здоровяк с обрезом всё ещё торчал из окна, прицеливаясь.

— Пригнись, — сказал я Новоземельцеву.

Грохнул выстрел из джипа. Пуля прошла над нами.

Впереди мигнул светофор, зелёный погас. Ревякина не сбавляла скорость — хотела шмыгнуть на красный. Но слева по поперечной улице выдвинулась фура с прицепом, загородив дорогу.

Ревякина чертыхнулась, ударив по тормозам, и нас занесло на мокром асфальте. Чудом не впечатались в фуру — встали параллельно ей, поперёк нашей полосы, пассажирским сиденьем к джипу.

Тот тоже затормозил, пошёл по дороге юзом. Остановился боком, метрах в пяти от нас. Напротив меня оказалась дверь, из которой наполовину свесился жлоб с обрезом в правой руке. А левой он цеплялся за ручку внутри салона, чтобы не выпасть.

Я выскочил из «фольксвагена», достав пистолет и гаркнул:

— Брось ствол!

Лысый акробат поднял голову, сфокусировал взгляд на мне. Его рука дёрнулась, чтобы вскинуть обрез.

Я выстрелил правее него, три раза подряд — в переднее колесо, в мотор под капот. Джип перекосился, просел.

— Бросай! — крикнул я, смещаясь при этом вправо, чтобы контролировать и водителя. — Башку снесу нафиг!

Жлоб бросил-таки обрез — либо оценил моё красноречие, либо трезво прикинул шансы, увидев, что из «фольксвагена» выпрыгнула ещё и Ревякина, тоже с «вальтером». Она заходила слева.

Водитель джипа тем временем приоткрыл свою дверцу и начал вылезать. При этом он сунул руку за пазуху.

Я пальнул ещё дважды — в лобовое стекло, посредине, между жлобами. Водитель замер, наполовину выбравшись из машины.

Держа его на прицеле, я обошёл джип спереди. Приказал:

— Оружие достань очень медленно, положи на асфальт. И сам — мордой в землю.

Водитель жёг меня взглядом, но подчинился. Ревякина занялась пассажиром. У неё оказались запасные наручники, на этот раз пластиковые стяжки.

Я отпихнул пушку водителя в сторону, надел на него наручники. Предупредил:

— Лежать.

Ревякина, стоя по другую сторону джипа, говорила в телефонную трубку:

— Угол Третьей Восточной и Лесного проезда. Нападение на приставов. Подозреваемые задержаны, пострадавших нет, но движение перекрыто…

Я с шумом выдохнул, вытер лоб.

Было жарко, несмотря на стылую морось.

Прибыли патрульные полицейские, сверкая мигалками и квакая сиренами. Машины у них были тёмно-синие, с белыми дверями. Нарисовались и менты в штатском. Точнее, копы — тут ведь всё было на американский манер, а милиции отродясь не водилось.

Нам с Ревякиной пришлось несколько раз подряд повторить, как всё происходило. Новоземельцева тоже спрашивали, особенно насчёт лысых киллеров, но он упрямо твердил, что видит их в первый раз.

Наконец от нас отцепились.

Мы снова сели в «фольксваген» — я, Ревякина и Новоземельцев. Сопровождать нас должен был патрульный автомобиль, во избежание повторных эксцессов.

— Пить хочу, — сказал я.

Ревякина дала мне пластиковую бутыль с минералкой. Я сделал несколько жадных глотков. Пузырьки ударили в носоглотку, я крякнул и заморгал. Полегчало, но пальцы ещё подрагивали.

— Весело тут у вас, — сказал я.

Ревякина хмыкнула, обернулась к Новоземельцеву и спросила:

— Так что это за уроды?

— Не знаю! Сказал уже десять раз! Бандиты какие-то! Может, их специально наняли!

— И кто нанял? Твои работодатели, что ли?

Новоземельцев мрачно пожал плечами. Ревякина поинтересовалась:

— Чем же ты таким занимался, мил человек, в своей «Оушен Сайбер Системс»? Бомбы изобретал?

— Да какие бомбы? — возмутился он. — Технологии для гражданского сектора, но очень перспективные! С новой теоретической базой, квантовые исследования! Но это пока на предварительной стадии, вы всё равно не поймёте…

— Где уж нам, — сказала Ревякина.

Мы покатили по улицам. Через пару минут Новоземельцев спросил:

— Куда вы меня везёте?

— В наш изолятор, — отозвалась Ревякина. — До завтра перекантуешься, а утром — конвойный транспорт. Острожный остров. Это если следак тебя в городе не задержит. Не знаю. Наша задача была — поймать, мы поймали.

Новоземельцев молча кивнул и сник.

Мы припарковались возле нашей конторы. Ревякина жестом попросила меня следовать за ней, захватив и Новоземельцева. Мы пересекли вестибюль, свернули налево. Там располагались камеры, отгороженные от коридора решётками. В торце была ниша, где сидел контролёр и выдавал ключи.

Когда мы дошли до этого ключника, у Ревякиной зазвонил телефон.

— Да, шеф, уже привезли, — ответила она в трубку. — Что? Поняла, сейчас поднимусь.

Убрав сотовый в карман, она недовольно сказала мне:

— Шеф требует срочно. Закончи тут без меня.

Ревякина ушла на второй этаж. Я расписался в журнале, проставил время. Сдал на хранение сумку Новоземельцева, а его самого препроводил в камеру. Задвинул за ним решётку, повернул ключ в замке.

И тут в коридор из вестибюля свернули два чувака в безупречных серых костюмах, подтянутые и крепкие, похожие друг на друга — если не чертами лица, то манерой двигаться и держаться.

Заметив Новоземельцева, они остановились рядом со мной и быстро переглянулись. Тот из них, что выглядел чуть постарше, сказал мне вежливо:

— Добрый день. Служба безопасности концерна «Оушен Сайбер Системс». Благодарим вас за оперативное задержание нашего подопечного. Мы хотели бы с ним переговорить.

— Извините, — сказал я, — но здесь государственное учреждение, а не частное. О вашем визите меня не предупреждали.

— Вы совершенно правы, — спокойно произнёс он, — но между руководством концерна и вашим управлением есть договорённость по этому конкретному делу. Мы не вмешиваемся в работу государственных органов, однако имеем право на разговор с нашим бывшим сотрудником без свидетелей, прежде чем он будет отправлен в исправительное учреждение.

Новоземельцев слушал, забившись в угол. И нервно выкрикнул, когда визитёр умолк:

— Не слушай их, Комлев! Не впускай ко мне! Говорить не буду, пусть идут лесом!

Человек из концерна повернул голову и взглянул на Новоземельцева с укоризной. Тот передёрнулся, вжался в стену ещё сильнее.

— Впустить не могу, — сказал я. — Но, может, я недостаточно информирован. Подождите, пожалуйста, свяжусь с Овчинниковым. С начальником управления.

— Разумеется, — сказал визитёр. — Мы вас не торопим.

Я отошёл на пару шагов, удерживая их в поле зрения. Достал сотовый:

— Шеф, Комлев беспокоит. Тут люди из концерна, требуют допустить их к Новоземельцеву. Говорят, есть договорённость.

Овчинников издал непонятный сдавленный звук. По-моему, сдержал мат. Несколько секунд помолчав, сказал:

— Передай им трубку.

Я передал. Чувак из концерна выслушал, держа покерфейс. Вернул мне мобильник и произнёс тем же ровным голосом:

— До свиданья.

Гости удалились по коридору, свернули к выходу. Новоземельцев в камере обессиленно сел на узкий лежак. Опёрся на колени локтями, опустил голову и пробормотал:

— Спасибо, Комлев.

— Не за что, — сказал я. — Нехорошие дядьки?

Он лишь махнул рукой. Я пожал плечами:

— Ладно, Новоземельцев, бывай.

Отдав ключ от камеры контролёру, я пошёл на второй этаж. Из кабинета начальника как раз вышла Ревякина и сказала мне:

— Твоя очередь.

Постучавшись, я шагнул в кабинет. Овчинников уставился на меня неприветливо, как будто пытался расплющить взглядом.

— Садись. Рассказывай.

Я старался говорить коротко и по делу. Выслушав, он мрачно сказал:

— Ты пять раз выстрелил в их машину. Зачем?

— Не было уверенности, что к вежливой просьбе они прислушаются.

— Но Ревякина обошлась без стрельбы.

— Да, я пока не достиг такого уровня мастерства.

Он долго молчал, и я решился спросить:

— А эти два бобика из концерна, которые сейчас приходили… У них действительно была с нами договорённость? Какие-то они мутные…

— Договорённость была, — сказал он, скривившись. — Но обстоятельства изменились, как ты заметил. Кто-то пытался убить задержанного, и мы не знаем, кто именно. Я объяснил парням из концерна, что опять подключилось следствие, и решает теперь оно. Ты правильно сделал, что позвонил мне.

— Ну, они как-то очень борзо нарисовались. Это вообще нормально, что бизнес вот так влезает? Пусть даже бизнес очень большой?

Овчинников, как мне показалось, взглянул на меня не без любопытства.

— Забавные вопросы ты ставишь, Комлев, — сказал он. — Нет, я всё понимаю, ты из провинции, там нравы простые. Бандюки деревенские, браконьеры. Но здесь — не там. Историю-то ты в школе учил? Республика наша откуда выросла?

— Ну, — сказал я, вспоминая прочитанное в сети накануне, — если исторически, то всё проросло из Российско-Американской компании. Она здесь рулила раньше.

— Вот именно. Сибирские купчики, петербургские бюрократы. При царе-батюшке Петербург купцов поприжал, но потом царя скинули, как ты знаешь. Поводок оборвался. И сейчас — вопрос философский, кто у нас рулит. Вроде и государство, но… В Южном у вас опять-таки это не особо заметно, подозреваю. А вот в столице — очень и очень. Надо всё время…

Начальник изобразил руками весы, которые балансировали в шатком подобии равновесия. Резюмировал:

— Политика, Комлев.

— Понял.

— Но молодец, что не постеснялся спросить. Лучше дурачком показаться, но сделать правильно. Если что непонятно, спрашивай у коллег.

Овчинников замолчал, что-то быстро прикидывая в уме, а затем сказал:

— Или вот что, Комлев. Если вопрос серьёзный, обращайся напрямую ко мне. С ерундой не лезь, но если что-то скользкое, как сегодня…

У меня было впечатление, что он недоговаривает. Меня это несколько напрягало, но я не стал допытываться, естественно. Кивнул молча.

— По сегодняшним событиям — жду письменный отчёт, — добавил Овчинников. — И да, скоро вернётся Шульгин, глава твоего отдела. Текущие задачи тебе будет ставить он. Врабатывайся в команду. Свободен, Комлев.

Я вернулся в общую комнату. Там Ревякина разговаривала со светловолосым Булкиным и азиатско-индейским Чоном. Все они повернулись ко мне, когда я вошёл.

— Так-так, — ухмыльнулся Булкин. — С почином, наш юный друг. Нам Аля как раз рассказывает про твои призовые стрельбы.

— Слава идёт впереди меня, — сказал я. — Хотя вообще-то мне обещали, что с этим Новоземельцевым всё будет тихо-быстро, раз плюнуть.

Ревякина, кажется, немного смутилась, Булкин заржал. Чон слушал бесстрастно.

— Ближе к выходным надо бы собраться, — заметил Булкин, выразительно щёлкнув себя по горлу. — Отметить пополнение в штате.

— Я не смогу, — сказала Ревякина, — у меня на пятницу планы. И на субботу тоже.

— Алечка, — сказал Булкин проникновенно, — без тебя праздник будет пресен.

— Сочувствую. И вообще, не отвлекайте меня, мне надо отчёт писать. Тебе, Комлев, тоже, не расслабляйся.

Булкин и Чон куда-то свинтили, Ревякина уселась за комп. Я попросил её подсказать насчёт оформления. Она глянула подозрительно, но всё-таки подсказала.

Я долбил по клавиатуре, излагая события. Вновь и вновь прокручивал в памяти сцену у перекрёстка и укреплялся в мысли — стрелять мне доводилось и прежде, причём не раз, но вряд ли в людей. Может, в тире где-нибудь…

А если бы тот хрен в джипе успел на секунду раньше? Наставил бы обрез на меня, готовясь спустить курок? Я выстрелил бы в него? Вопрос, блин…

— Ревякина, — сказал я, — а всё-таки есть догадки, что это были за отморозки? Местные, залётные?

— Отморозки? — переспросила она. — Дурацкое слово. Первый раз слышу.

— Ну, ты меня поняла.

— Из какой-то банды, скорей всего, как Новоземельцев и говорил. Наёмные исполнители. Пусть копы разбираются, а у нас тут не следствие.

— Тоже верно.

Ревякина ушла на обед, а я дописал отчёт. Неожиданно для себя задумался над вопросом — а почему на клавиатуре отсутствует буква «ять»? Революция сюда ведь не доплеснула, то есть, по логике, должна была сохраниться дореволюционная орфография. Или я чего-то не понимаю? Почему вообще я вижу здесь нестыковку? Надо бы прояснить…

Вернулась Ревякина, причём не одна, а в компании с мужиком чуть за сорок. Он был среднего роста, с русыми волосами и водянисто-серыми глазами слегка навыкате. На меня смотрел цепко и без приязни.

— Шульгин, — представился он, — руководитель отдела. А ты, значит, Комлев? Уже оформился? Быстро подсуетились…

— С этим проблема? — спросил я.

— Да как тебе сказать? Овчинников меня предупреждал, конечно, на днях. Поставил, можно, сказать перед фактом. Мне даже интересно — как это у тебя получилось?

— Хотите верьте, хотите нет, но сам удивляюсь.

— Сразу предупреждаю, Комлев, не надо со мной хохмить. Работаешь чётко под моим руководством, выполняешь инструкции. Это главное. Позже поговорим подробнее.

Первый рабочий день меня утомил, хотя ещё не закончился. Пройдя в туалет, я ополоснул лицо холодной водой. А когда поднял голову, застыл перед зеркалом.

Я наконец-то понял, что меня смущало в собственном отражении.