— Александр, ты говоришь загадками, — укорил Ростислав. — Или просто разыгрываешь меня, что более вероятно. Как эти кляксы связаны с твоими идеями по поводу цифровых технологий?

— Сами по себе кляксы — вообще никак, — сказал я. — Но они проиллюстрируют кое-что. Советую навести о них справки перед поездкой. Секретность уже снята, так что это будет несложно. Расспроси своих бывших коллег из «Оушен» или любых других консультантов. К Новоземельцеву лучше не обращайся, а то подумаешь, что мы с ним заранее сговорились. И да, аренда катера — за твой счёт, раз уж требуешь доказательств. Выехать предлагаю пораньше.

Поколебавшись, он сказал:

— Ну, если это не розыгрыш…

— Нет, без шуток.

Ростислав нахмурился, но кивнул.

А на рассвете в субботу мы с ним отплыли на арендованном катере и двинулись на юго-восток, к Нуль-Острову.

— Справки ты, надеюсь, навёл? — спросил я. — Общую ситуацию представляешь?

— Я смотрю новости и читаю газеты, — ответил он. — Кроме того, связался с одним инсайдером. Разговор, кстати, получился не таким уж простым. Да, режим секретности вокруг острова серьёзно ослаблен, но настроение в концерне — не то чтобы эйфорическое.

— Ну, это да, — усмехнулся я. — Результаты оказались такие, что в деньги с ходу не конвертируешь.

— Верно, — подтвердил Ростислав. — И, кроме того, просочились слухи, что нескольких экс-сотрудников задержали за связи с мафией. Служба безопасности обещает усилить бдительность. Насколько я понимаю, не исключается, что в концерне ещё работают люди, перекупленные кем-то со стороны. А все ведь смотрели репортажи про группировку, которую то ли полностью обезвредили, то ли нет. Обстановка нервная.

Дорога до острова заняла меньше времени, чем в мой прошлый вояж. Сейчас мы заранее знали, куда нам плыть.

И знали, похоже, не только мы. Катеров в проливе стало заметно больше — некоторые из них дрейфовали неподалёку от острова, другие причаливали. Скорей всего, журналисты. Ну, или приглашённые гости с научными регалиями. Хорошо хоть, обычные любопытствующие ещё не нахлынули — координаты острова не упоминались в тех репортажах, что шли сейчас по ТВ.

Наш капитан (на этот раз — сравнительно молодой и словоохотливый) к острову приближаться не стал. Но я попросил его выбрать место для дрейфа там, где чаще появляются кляксы.

— Ловить их собираешься, что ли? — Капитан усмехнулся. — Брось дурью маяться. Не поймаешь.

— Да, Александр, — поддержал Ростислав. — Как мне объяснили, эти пятна отталкиваются от судов с пассажирами, ускользают. Их можно зафиксировать только с помощью специальной аппаратуры, да и то ненадолго.

— Рад, что ты это выяснил, — сказал я. — Значит, оценишь фокус.

Кляксу мы ждали около получаса. И наконец она появилась — шла мимо нас от острова. Я подгадал момент, когда она, по моим расчётам, должна была нас «почуять», и щёлкнул пальцами для пущего драматизма.

Изменив курс, она повернула к нам.

— Ни хрена себе, — сказал капитан.

— Спокуха, — сказал я. — Она безвредная.

Клякса поднырнула под днище.

На циферблате часов замедлилась секундная стрелка, и всё на катере раскрошилось на «пиксели». На этот раз, впрочем, я заранее знал — это происходит лишь в моём восприятии.

Прошло несколько секунд, и клякса уползла дальше.

— Вот как-то так, — констатировал я. — Можем возвращаться.

Уважительно посмотрев на меня, капитан скрылся в рубке. Ростислав тоже пребывал под впечатлением:

— Как тебе это удалось, Александр?

— Я ничего не делал, она сама притянулась. Это из-за того, что на мне — тоже хронокванты из другого времени. Я тебе уже говорил — я из альтернативного мира, из две тысячи девятнадцатого года. Когда я рассказывал про смартфоны, я всего лишь описывал, как всё происходило у нас. Да, я понимаю, как дико это звучит, но других объяснений ты не услышишь. Как хочешь, так и относись к этому. Прошу только не рассказывать никому.

Ростислав таращился на меня, как на психа. Я лишь развёл руками.

По дороге домой мы с ним практически не общались.

Но к подобной реакции я заранее был готов, поэтому не скучал. Листал свежий выпуск «Голливудского репортёра» — неадаптированную американскую версию. Купил накануне вечером в журнальном киоске.

Как и ожидалось, ни малейших намёков на компьютерные мультфильмы я так и не обнаружил. Но и без них в журнале нашлось много интересного. Иногда попадались даже знакомые имена вроде Шона Коннери или того же Спилберга.

Центральной темой номера был новый фильм о Бэтмене, который собирались снимать. «Batman: Year One» — так он назывался. К моему удивлению, в этой реальности чувака в костюме летучей мыши эксплуатировали не так самозабвенно, как это было у нас. Здесь сняли всего два фильма в течение девяностых, которые стали кассовыми хитами. Нынешний проект анонсировали как приквел. И никаких «Бэтмена и Робина» или «Бэтмена навсегда».

Добравшись до Новоархангельска, мы распрощались с Ростиславом довольно сухо. Он переваривал моё заявление.

Чувствовал я себя лучше, чем в прошлый раз. Возможно, сказалась психологическая готовность к контакту с «вкрапиной». Или я просто адаптировался.

Но всё-таки ближе к вечеру началось головокружение, и я лёг пораньше. Рассчитывал вновь использовать сон, пропитанный хроноквантами.

Мне хотелось проверить — а не могу ли я благодаря этим квантам возобновить свою жизнь в Москве?

Вдоль нити памяти я скользнул в московский подвал, где надо мной замерцала линза с металлическими вкраплениями.

Меня опять потянуло в Новоархангельск, на склон горы. Но я удержался, шаря в пространстве-времени и нащупывая возможности.

Там, однако, всё было глухо.

Я больше не мог двигаться вперёд по московской линии времени. Либо вбок, на параллельную ветку с Русскими Островами, либо назад, вглубь своей же памяти.

Осознав это, я решил посмотреть в подробностях свой последний московский день.

Сосредоточил внимание нужными образом.

И увидел себя в спальном районе недалеко от МКАДа.

Двухкомнатная квартира с тесной прихожей и маленьким балконом. Плоский телеэкран на подставке, ноутбук на столе.

Я всё выключаю, беру с тумбочки смартфон и выхожу за дверь. Спускаюсь на лифте, сажусь в машину под старой липой.

На всякий случай смотрю в интернете пробки. Проехать можно, до часа пик ещё далеко. Торопиться некуда.

Рефлекторно листаю фотки в смартфоне. За одну цепляется взгляд — зима, заснеженная улица и стройная брюнетка, которую я обнимаю сзади.

Фотография давняя, и память подсказывает — мы с брюнеткой прожили вместе почти пять лет, затем разругались вдрызг. Но этот конкретный снимок мне нравится до сих пор, я не стал его удалять.

Детей у нас не было…

Завожу мотор, выруливаю на улицу.

Встречные машины, люди на тротуарах. Гаджеты и наушники. Светофоры и транспортные развязки.

Сворачиваю в промзону.

Подвал, инструкции, линза…

И снова дождь за тридевять земель.

Я долго лежал, уставившись в потолок. За окном начиналось утро.

Значит, моё сознание останется здесь, в островной столице…

А моё московское тело сидит под линзой с потухшим взглядом?

Или оно благополучно проснулось? И тогда получается, что моё здешнее сознание — просто копия, застрявшая в голове молодого Комлева?

Вряд ли я смогу это выяснить.

Да и как-то не тянет — не по себе становится…

Выбравшись из кровати, я пошёл заваривать кофе.

Первая половина дня прошла вяло, мне никто не звонил.

А после обеда я встречался с Натальей. Сходили с ней в ресторанчик, посидели спокойно, никуда не спеша. Отметили заодно завершение моей карьеры у приставов, которая получилась яркой, но скоротечной.

По улицам бродил мокрый ветер. Дожди усиливались.

Октябрь набирал обороты.

Началась новая неделя, и Ростислав дозрел-таки до очередного разговора со мной. Пригласил меня в офис ради такого дела.

— Твоё заявление ввело меня в ступор, — признался он, когда я приехал. — При других обстоятельствах я просто прекратил бы с тобой общение, но сейчас… Инсайдеры в «Оушен» говорят, что исследования и вправду касались природы времени. Побочные эффекты опять же… На этом фоне твоё признание, как ни странно, выглядит достовернее, чем остальные гипотезы, приходившие мне на ум. В общем, если вспомнить принцип Оккама…

— Поздравляю, — сказал я. — Вывод ты сделал. И что теперь?

— Сегодня еду к тому приятелю, про которого я тебе говорил. Предложу ему вложиться в создание компьютерной анимации, чтобы продемонстрировать технологии. Если честно, я думаю, он откажется, но хочу посмотреть на его реакцию. Я ведь правильно понимаю, что… гм… в твоём родном мире проект с мультфильмом был реализован успешно? Ты можешь назвать конкретные цифры?

— Вообще-то да, могу, — сказал я. — Интересовался кинопремьерами ещё с поздних восьмидесятых, когда в Союзе открылись видеосалоны…

— В Союзе?

— Угу. Сам я из Москвы. Никаких Русских Островов в нашем мире нет, их продали вместе с Аляской в девятнадцатом веке. А СССР распался в конце двадцатого, в девяносто первом году. В России капитализм.

Глаза у Ростислава стали по пять копеек. Он даже не нашёл подходящего комментария, поэтому я продолжил:

— А насчёт компьютерных мультиков — самый первый американцы сделали в девяносто пятом. Тридцать лимонов баксов стоило производство. Кассовые сборы — четыреста, если по всему миру.

— Окупаемость впечатляет, — проговорил Ростислав, усилием воли вернувшись к теме. — Но тридцать миллионов на производство — сумма гигантская. Одним соинвестором я точно не обойдусь. И в организационном смысле — масштаб работы просто невероятный, как я подозреваю…

— Ну, это да. Даже если есть и спецы, и техника, работа будет ползти улиточным темпом. В сутки им, если я не путаю, удавалось отрендерить секунд двадцать-тридцать.

— А содержание мультфильма ты помнишь?

— Честно говоря, смутно, — признался я. — Давно ведь смотрел, много лет назад. Тем более что конкретно этот мультфильм — не мой личный хит, мне больше другие нравятся. Но вообще сюжет там — про игрушки у мелкого пацана. Ковбой, астронавт и кто-то ещё, целая компания. Они, типа, живут своей жизнью, пока их никто не видит. Если ты ждёшь, что я тебе весь сценарий распишу, то фиг тебе, не рассчитывай.

— Чем больше я тебя слушаю, — сказал Ростислав, — чем меньше уверен, что надо за это браться. Но любопытно, как отнесётся ко всему этому мой приятель, так что поговорю с ним в любом случае. И тебе предлагаю со мной поехать.

— А в каком качестве?

— Назовём твою должность как-нибудь обтекаемо. Менеджер-аналитик, к примеру. Это будет официально, войдёшь в состав «Диджитал Сибёрд». А конкретно на этой встрече твоя задача — дать яркие детали, если наш собеседник заинтересуется и попросит. Если же нет, то оставим в покое мультики и сосредоточимся на мобильных устройствах.

— Окей, — сказал я, — давай попробуем.

Не откладывая, мне в офисе оформили все бумаги, так что я стал официальным работником ай-ти-бизнеса. Карьерист, блин…

А во второй половине дня мы сели с Ростиславом в его машину и отправились на переговоры. У него был внушительный «ягуар» со сдвоенными круглыми фарами впереди, тёмно-фиолетовый.

Приехали мы не в офис, вопреки моим ожиданиям, а в загородный дом, к которому прилагался большой участок земли. В моём представлении как-то так должна была выглядеть барская усадьба.

Дом оказался длинным и двухэтажным. Вокруг раскинулся сад, гектара на полтора. Деревья в основном были лиственные, с вкраплением хвойных. Ближе к крыльцу росли невысокие деревца в осенней раскраске, багряно-жёлтые, с гроздьями красный ягод. Местная разновидность рябины, как мимоходом пояснил Ростислав, заметив мой интерес.

Хозяину было около сорока — высокий блондин, спортивный и аккуратно причёсанный, в строгих брюках и джемпере.

— Познакомься, Арсений, — сказал ему Ростислав, — это Александр, менеджер из моей компании. Идею мы разрабатываем с ним вместе.

В гостиной имелся большой камин, в нём плясал огонь. Ветвистые оленьи рога были пришпандорены на стене. Мы сели в мягкие кресла.

— Арсений, — снова заговорил Ростислав, — мы давно знакомы, поэтому обойдусь без долгих вступлений. Ты ищешь способ придвинуть свой графический софт. Такой способ есть. Насколько он отвечает твоим представлениям о прекрасном и каковы рыночные шансы — вопрос отдельный. Мы, собственно, для того и приехали, чтобы всё это прояснить.

— Что ж, я весь внимание, — поощрил Арсений.

— Мы полагаем, что твоё ноу-хау можно использовать в кинобизнесе. Там оно привлечёт внимание всего мира. При правильном подходе, разумеется.

Стало тихо, только дрова потрескивали в камине. Арсений взглянул на нас испытующе, потёр подбородок и произнёс:

— Поправь меня, Ростислав, если я ошибся, но к числу киноманов ты вроде бы не относишься. И я не припоминаю ни одной киностудии среди твоих активов.

— Да, студию надо будет создать с нуля. Но нам не потребуются громадные павильоны или дорогостоящие экспедиции на натуру. В том-то и смысл, что главное будет сделано на компьютерах. С использованием твоих наработок.

— Гм. Скажу откровенно — пока не очень понимаю идею. Хотелось бы услышать подробности.

Посмотрев на меня, Ростислав кивнул, и я подключился:

— Представьте мультик, где персонажи выглядят трёхмерными, в кадре чувствуется объём. Асфальт во дворе зернистый, тени рельефные, кусты вокруг дома — не просто абстрактные зелёные пятна, а именно кусты, на которых ветер колышет листья. Кора деревьев — морщинистая, все поверхности у предметов имеют свою текстуру. А пейзаж в целом — почти как на фотографии. Фишка в том, короче говоря, чтобы показать на экране вещи, которые невозможно показать средствами обычной мультипликации.

По-моему, Арсений представил. Вид у него сделался задумчивый, снова повисла пауза. Наконец он сказал:

— Кое-что из этого действительно можно сделать на моих графических станциях. Но, например, колыхание листвы под ветром — это задача огромной сложности…

— Ну, зацикливаться на этом тоже не надо, — заметил я. — Основной акцент — на анимацию персонажей, конечно. Но в нужных моментах надо ввернуть какие-нибудь пейзажи или фактурные интерьеры, чтобы это запомнилось. Надо очень серьёзно заранее всё продумать, найти баланс. Чтобы техника всё это потянула, денег хватило, а картинка смотрелась круто. Подозреваю, что это иногда будут взаимоисключающие параграфы, но решение должно быть. И если деньги найдутся, то всё упрётся в сценарий. Нужна цепляющая история, эмоциональная, но с учётом всех технических заковырок.

Арсений встал и, засунув руки в карманы, прошёлся туда-сюда. Лицо у него при этом было сосредоточенное. В итоге он обратился ко мне:

— Вы прежде работали в кино, Александр?

— Нет, — сказал я. — Но это ведь — не кино в классическом понимании.

— Может быть, но я с первых же шагов вижу колоссальные трудности, как только пытаюсь представить себе конкретику производственного процесса…

— Само собой, возни будет много, — подтвердил я. — Персонажа надо сначала нарисовать вручную. Или фигурку сделать. Потом — компьютерную модель на этой основе. Систему движений надо запрограммировать, смоделировать освещение и так далее. При этом должно казаться, что эпизод снимает настоящая камера, которая движется. Ну, и рельеф поверхностей, блики и всё такое. Несколько отделов должно быть, которые разделят задачи.

Арсений опять задумался:

— Что ж, могу констатировать, господа, что вам удалось меня удивить. Не скажу, что с ходу готов вложиться в эту затею, но пища для размышлений тут определённо имеется.