Мои две недели в приставах завершились.

Бумаги об увольнении я оформил, оружие сдал в хранилище, как и бронежилет. Зарплату пообещали сбросить завтра на карту, в том числе и надбавку за сверхурочные.

Прощальную вечеринку я не устраивал, атмосфера была не та. Шульгин мне не слишком симпатизировал, Ревякину я бесил, а Булкин оказался и вовсе мафиозным кротом. Разве что с Чоном я бы выпил пивка, но с ним я и не прощался, поскольку к его сестре у меня имелся романтический интерес.

Оглядев контору в последний раз, я поехал в деловой центр, к Ростиславу.

— Сразу вопрос, — сказал я. — Если ты действительно готов расширяться, то можешь взять на работу парня из «Оушен»? Он бывший исследователь, был даже на Нуль-Острове, но его научную тему теперь прикрыли.

— Думаю, такой человек будет нам полезен, — подтвердил Ростислав. — Но по поводу расширения — ясности пока нет. Мой приятель всё ещё сомневается, инвестировать ли семейные деньги. Ты обещал, что подашь идею…

— Ладно, — сказал я. — Значит, приятель твой хочет делать акцент на графику? Объясни ему, например, что бывают графические планшеты, можно рисовать стилусом прямо по экрану.

— Да, ты их упоминал, я помню. И этот аргумент я ему привёл. Но всё-таки ему хочется пустить в дело те наработки, которые у него уже есть. Рабочие станции, на которых можно создавать нечто фотореалистичное. А я не вижу рыночных перспектив. Эти станции — дорогие и специфические, их просто не купят обычные потребители.

— Это да, — согласился я. — Такой товар надо предлагать другим покупателям. А для этого нужен способ продемонстрировать технологии.

— И как это сделать?

— Компьютерные мультфильмы.

Ростислав взглянул на меня с недоумением:

— Что ты имеешь в виду?

— Все мультики пока делаются традиционным способом, даже самые дорогие. Как тот диснеевский, который сейчас в прокате, про динозавра. Садятся мультипликаторы и рисуют. Это прикольно, но прошлый век. Можно по-другому. Визуализация модели, заданной на компьютере. Рендеринг — дарю термин, если его ещё не придумали. Ну и, естественно, нужен интересный сюжет, который позволит художниками развернуться.

— Гм. Полагаешь, это может принести прибыль?

— При наличии хорошей истории — запросто. Сотни миллионов навара.

— Ты, как всегда, рассуждаешь лихо, — слегка растерянно сказал Ростислав. — Но даже боюсь представить, сколько организационный усилий и денежных вливаний может потребоваться… И совсем не уверен, что это реализуемо в принципе…

— Дело твоё, — сказал я. — Разве я обещал, что ты вложишь две копейки, а получишь три миллиарда? Так это не работает. Но вообще — идея осуществимая.

В памяти у меня был пример студии «Пиксар». Когда Джобс купил её у Лукаса в середине восьмидесятых, в планах была сначала именно демонстрация технологий. И уже потом сделали акцент конкретно на сторителлинг. «Историю игрушек» забабахали только к девяносто пятому году, а дальше пошло-поехало.

Кстати, в здешней реальности я ничего не слышал о Стиве Джобсе. Он либо вообще не родился, либо не раскрутился в качестве бизнесмена. Может, как раз поэтому и «Пиксар» не стал знаменитым…

— Всё это надо очень серьёзно обдумать, — заявил Ростислав.

— Само собой, — сказал я. — Ты просил идею? Вот, я тебе её предоставил. А что с ней делать, решать тебе. Но парню из «Оушен» я могу предлагать работу в твоей компании, правильно ведь я понял?

— Да, предлагай… — сказал Ростислав рассеянно. — А я буду думать…

Прошла ещё одна ночь, наступил четверг.

Я, как барин, проснулся поздно — на службу идти не требовалось. Налил себе кофе и включил телевизор.

Бойкая репортёрша в кадре восторженно говорила:

— Впервые мы ведём репортаж отсюда, с научной базы концерна «Оушен Сайбер Системс». Прежде на этот остров прессу не допускали…

У неё за спиной виднелись постройки — прямоугольные призмы высотой в пару этажей, совершенно непрезентабельные. Я утвердился в мысли, что основные мощности находятся под землёй. Репортёрша тем временем не смолкала:

— Масштабный исследовательский проект, осуществлённый здесь, дал ценнейшие научные результаты. Учёные приблизились к пониманию фундаментальных свойств пространственно-временного континуума, в том числе на квантовом уровне. Эти данные послужат основой для дальнейших исследований как на Островах, так и за границей — руководство концерна в этом уверено…

Репортаж продолжался ещё какое-то время, но я так и не понял, чем же конкретно занимались на острове. Журналистам скормили общую информацию, предельно размытую.

Но Новоземельцев был прав — секретность закончилась хотя бы частично. По крайней мере, само существование базы перестало быть тайной.

Я набрал номер Дольникова, главного безопасника «Оушен».

— Здравствуйте, снова Комлев, — сказал я. — Прежде всего, спасибо, что разрешили вчера заехать в посёлок и пообщаться с вашим сотрудником. Ещё буквально один вопрос, если вы позволите, и больше я вас не побеспокою.

На его месте кто-то другой уже застонал бы, обложил бы меня в три слоя или просто бросил бы трубку. Но этот человек со стальными нервами произнёс:

— Говорите.

— Новоземельцев сказал, что его тема больше не актуальна и он вам уже не нужен. А сам я только что видел по телевизору, что программу на острове закрывают. Может, Новоземельцеву разрешат расторгнуть контракт? С оговорками о неразглашении, если они ещё требуются.

— Зачем это вам? — поинтересовался Дольников сухо.

— Ухожу в бизнес, где нужны технари. Стартап, который несравним по масштабам с вашим концерном.

Я подозревал, что Дольников и так знает, с кем я контактирую, поэтому сообщал ему реальную информацию, хоть и урезанную.

— То есть, — сказал он, — в приставах вы больше не числитесь?

— С сегодняшнего дня — уже нет.

— Тогда я тоже хотел бы задать вам один вопрос. Ваш отдел на днях арестовал человека, пытавшегося проникнуть на нашу базу. Этот человек был шпионом, присланным из Союза?

Поколебавшись, я всё-таки ответил:

— Не знаю. Честно, не знаю. Сам он сказал мне с глазу на глаз, что работает на себя.

— Вы ему поверили?

— Затрудняюсь ответить. Склоняюсь к мысли, что он скорее адреналиновый наркоман, чем шпион, но это моё личное впечатление.

— Что ж, спасибо, что поделились, — обронил Дольников.

— А насчёт Новоземельцева? Я могу рассчитывать на положительное решение?

— Ваша просьба будет рассмотрена, — сказал он и отключился.

Я вышел на улицу, позавтракал пирожками и сунул карточку в банкомат. Зарплата за две недели пришла, ура. Полторы тысячи рублей с небольшим.

Позвонив Наталье, я рассказал ей свежие новости о своих карьерных телодвижениях и позвал на свиданье. Она сказала, что у неё сегодня, завтра и послезавтра работа (какие-то рекламные вывески), причём допоздна, но в воскресенье она готова.

Весь день я страдал фигнёй, а под вечер у меня запиликал сотовый.

— Комлев? — спросил из трубки Новоземельцев.

— Он самый, — подтвердил я. — Откуда звонишь?

— Из города. В посёлке мне дали пинка под зад. Сказали, что «Оушен Сайбер Системс» не нуждается больше в моих услугах. Можно подумать, я сам не знал! Но я был уверен, что будут держать из принципа… Комлев, как ты это провернул? Я что-то не понимаю…

— Долго рассказывать, — сказал я. — Насчёт новой работы — предложение в силе. Она ведь тебе нужна?

— Да уж, не помешала бы. В «Оушен» штраф некислый навесили, сбережения все ушли, я ещё и должен остался. Ну, хорошо хоть, что у меня квартира в Новоархангельске…

— А ты не на базе жил?

— Нет, последний год — в городе, — сказал он. — Мы тут работали с данными, которые приходили с острова.

— Ясно. Ну, давай тогда завтра встретимся. Познакомлю тебя с новым работодателем.

Ростислав мне в этот день так и не позвонил. Очень уж глубоко задумался, видимо.

С утра в пятницу я заехал за Новоземельцевым, жившим к северу-западу от меня. Он сел ко мне в машину и поинтересовался:

— А что за работа хоть? Вчера я на нервах был, даже не догадался спросить.

— Ай-ти. Компания «Диджитал Сибёрд», стартап. Конкретнее обсудишь с владельцем. Предварительно он сказал, что варианты должны быть.

Мы покатили в сторону стеклянных высоток. Когда мы остановились на очередном светофоре, я сказал:

— В новостях показывали Нуль-Остров, но я так и не допёр, что там за аномалия. А я ведь за эти дни наслушался всякого. Мне на серьёзных щах, например, задвигали версию, что там спрятана летающая тарелка…

— Расслабься, тарелки нет, — сказал Новоземельцев. — Аномалия имеет земное происхождение. Я попытался бы тебе объяснить, но это довольно трудно без специальных терминов.

— С терминами не надо. Я уже пробовал проконсультироваться с физиком, и у меня мозги чуть не закипели от выражений типа «отрицательная плотность энергии». Лучше бы сразу обматерил…

Новоземельцев посмотрел с интересом:

— А ты, я смотрю, действительно много выяснил.

— Да, но толку-то? Всё равно ведь не понимаю, что это значит.

— Ладно, — сказал он. — Попробую в более популярном ключе. Кротовые норы — про них ты слышал, надеюсь? Они же — червоточины, wormholes?

— Да, — заявил я гордо, — даже кино смотрел. Звездолёт ныряет в эту нору, а выныривает на противоположном краю галактики. Круто было бы.

— Вот на такой эффект мы и рассчитывали, если говорить грубо. И наши спонсоры, включая правительство, уже предвкушали. При этом не забывай — аномалия очень долго выходила на пик. Электромагнитные отклонения фиксировались ещё при царе, но более сложные флюктуации начались вот только недавно. А окончательно мы всё поняли на прошлой неделе.

— И что вы поняли?

— Континуум внутри аномалии искривлён. Но это касалось скорее времени, чем пространства.

— Так, погоди, — сказал я. — У вас там машина времени?

Новоземельцев вздохнул:

— Не надо всё представлять как в сборнике трэш-фантастики. На острове нет машины, чтобы сгонять на ней в гости к Ивану Грозному. Такие перемещения на физическом уровне вообще невозможны, судя по нашим данным. Спонсоры не обрадовались, конечно, когда им всё это объяснили. Ни прыжков через космос, ни турпоездок в прошлое. Финансовых выгод — ноль. Жаль, я не присутствовал на этом объяснении, а то хоть поржал бы…

— Да уж, — сказал я, — спонсоров хорошо понимаю. Ладно, машины времени у вас нет. Но в чём тогда прикол с этой червоточиной? Зачем с ней возиться?

— Гм, как бы объяснить тебе понагляднее… Вот представь, ты стоишь возле шахты лифта. Перед тобой — не глухая дверь, а решётка. Внутрь не войдёшь, но чувствуешь, как оттуда идёт сквозняк. И можешь заглянуть на какую-то глубину или на какую-то высоту. Это очень важно и интересно для понимания общих свойств, но в практическом отношении ничего тебе не даёт. Вот примерно так…

Некоторое время я рулил молча, затем спросил:

— Эта червоточина-шахта — чисто природная?

— Хороший вопрос. В официальных отчётах мы написали — да. И действительно, на это похоже. Хотя лично у меня, например, сомнения есть, но я их не высказывал. Хватит с меня уже выступлений…

— А неофициально как ты всё это видишь? — спросил я. — Без протокола?

— Не знаю. Просто есть некоторые выкладки, которые трудно интерпретировать. При желании можно предположить, что действовали две встречные силы. Одна из отдалённого будущего, другая из глубокого прошлого. И столкнулись они примерно сейчас. Но это спекуляции, от них толку нет.

Я снова завис:

— Секунду. Две разумные силы?

— Повторяю — не знаю.

— Опять запутался, — признал я. — Из будущего — окей, потомки изобрели… гм… хроноквантовый бур. И стали бурить оттуда. А из прошлого кто? Разумные динозавры?

— Нет, — усмехнулся Новоземельцев, — динозавры вне подозрений. Шахта начинается, по косвенным данным, на глубине примерно в сорок пять тысяч лет. Динозавров уже и в помине не было. Это было межледниковье в Северной Америке. Потепление между похолоданиями. И нет, я не говорю, что тогда здесь имелась цивилизация с техническими возможностями. Я бы предположил, что в прошлом как раз-таки была чисто природная аномалия, без участия человека. Геофизическая. И вот она стала ориентиром, чтобы…

— Чтобы бурить к ней туннель из будущего? — подсказал я с энтузиазмом.

— Да, пусть будет так, — махнул он рукой. — Но это бездоказательная гипотеза, Комлев, пойми. Научный фольклор, по сути.

— Ясно, учту. А бурильщики? Они из какой эпохи?

— Если считать от нас, то примерно тысяча лет вперёд.

Кивнув, я попытался осмыслить то, что услышал.

Ладно, допустим, сорок пять тысяч лет назад существует природная аномалия. От неё исходит некий поток. Эту аномалию замечают из будущего и начинают «бурить» навстречу. Сначала «бур» движется легко, но в какой-то момент (сейчас) он начинает активно взаимодействовать с потоком из прошлого…

И именно это взаимодействие притягивает меня из Москвы, с соседней исторической ветки. Совершенно случайно. Москвичи-экспериментаторы ни о чём не подозревали. Их техника была совсем слабенькой по сравнению с «буром», который фурычит здесь…

Ну и ну.

Угораздило же меня…

— А «вкрапины»? — спросил я. — Ну, в смысле, кляксы, которые плавают вокруг острова. Побочный эффект?

— Да, он. Сквозняк из туннеля времени. Они нестабильны и распадаются при попытке их зафиксировать. Но они не играют самостоятельной роли — имеют ту же природу, что и пространство-время внутри туннеля. Мы убедились, что они безопасны, и больше ими не занимались. Думаю, в ближайшее время они просто рассосутся.

— Понял…

Мысленно же я констатировал — ну и ладно. Вам от них толку нет, а вот мне они пригодились. Я сам — ходячая аномалия, поэтому они ко мне липнут…

Мы с Новоземельцевым подкатили к нужной высотке. А через пару минут уже выходили из лифта на этаже, где был офис Ростислава.

— Приветствую, — сказал я, заглянув в кабинет. — Знакомься — Глеб Новоземельцев из «Оушен», про которого я тебе говорил. Можете пообщаться. А я не буду мешать, посижу в кофейне пока.

Я успел выпить две чашки капучино, любуясь городом с высоты. Затем в кофейню заглянул Ростислав, сел передо мной.

— Ну как? — поинтересовался я. — Взял Новоземельцева на работу?

— Да, взял. Займётся компьютерным моделированием — в компании есть соответствующий отдел, пусть и небольшой. Хотя у нас всё пока без размаха. И вот об этом я и хотел с тобой снова поговорить, Александр.

— Ну, излагай.

— Идея с компьютерными мультфильмами нравится мне своей необычностью, но пугает непредсказуемостью. И я пока не решился идти с ней к потенциальному соинвестору. Сначала я сам хотел бы определиться. Чтобы в такое ввязываться, мне нужно знать источник, откуда ты берёшь информацию. Пожалуйста, пойми меня правильно и не обижайся, но это слишком серьёзный шаг. Ключевой для моего бизнеса.

— Ростислав, — сказал я, — ну ёлки-палки. Я разве на чём-то настаиваю? Опасаешься рисковать — наплюй и забудь.

— И всё-таки, Александр. Крайне маловероятно, по-моему, что ты всё это выдумываешь экспромтом, из головы, и это меня смущает. А я ведь теоретически готов дать тебе серьёзную должность. Но для этого нужно заранее прояснить все вопросы.

— Какую должность?

— Ты мог бы совмещать креативные функции и организаторские. Конкретику мы обсудим. Но повторюсь — сначала хочу во всём разобраться.

Понять его было можно. И я даже был готов рассказать ему подробности о себе. Но как убедить его, что всё это — правда?

Хотя, с другой стороны…

— Давай-ка мы завтра, — предложил я, — устроим экскурсию. Морскую, на катере. К тому самому островку.

— Не очень понимаю — зачем?

— Посмотришь на кляксы. И убедишься, насколько я своеобразный чувак.