Рано утром во вторник я смотрел телевизор.

— Благодаря скоординированным действиям правоохранительных органов, — говорила дикторша, — в столице задержаны несколько человек, которых подозревают в причастности к разветвлённой преступной группе. Эта группа пыталась повлиять на работу крупных концернов и государственных ведомств. Пресечь её деятельность помогла служба безопасности концерна «Оушен Сайбер Системс». Пресс-секретарь концерна прокомментировал ситуацию для нашего канала.

В кадре появился серьёзный парень в стильных очках.

— Наш концерн неуклонно придерживается курса на сотрудничество с органами правопорядка, — заявил он. — Узнав о планируемых мерах против преступной группы, мы без колебаний предложили содействие. Мы рады возможности сделать бизнес-пространство чище. «Оушен Сайбер Системс» остаётся ключевым игроком как в научной сфере, так и в экономике Островов. Мы чётко осознаём эту нашу роль и относимся к ней с полной ответственностью.

— Оперативные мероприятия продолжаются, — добавила дикторша. — Важный вклад внесла также Служба приставов.

На экране возник Овчинников и высказался в том духе, что мы, мол, бдим, не допустим, прижмём злодеев, а с нормальными чуваками будем сотрудничать.

Камера вновь переключилась на студию. Дикторша отвлеклась от телесуфлёра, держа в руке лист бумаги.

— И вот буквально только что, — сказала она, — пресс-служба МВД подтвердила, что эти задержания непосредственно связаны с тем арестом, о котором мы сообщали вечером накануне. Напомню, в Новоархангельске арестован референт министра коммерции. И, как считает следствие, он имел отношение к упомянутой группировке…

У меня зазвонил мобильник.

— Смотрю сейчас телевизор, — поведал мне Ростислав, будущий магнат ай-ти-индустрии. — Я правильно понимаю, что без тебя там не обошлось? Ты поговорил-таки с Дольниковым из «Оушен»?

— Ага, пообщались. Ну, я подсуетился по мере сил.

— Да, это заметно. А как ты сплавал на выходных?

— Подошёл к Нуль-Острову, — сказал я. — Посмотрел на «вкрапины». Это такие круглые кляксы, бегают по воде. Сундуков с дублонами не содержат.

— Очень обидно, — хмыкнул Ростислав в трубку. — Мне бы не помешал богатый соинвестор. Планы серьёзные, как ты понимаешь. Что собираешься теперь делать? На повышение пойдёшь после вчерашнего?

— Нет, я увольняюсь.

Он явно удивился:

— С чего вдруг? Как раз-таки для карьеры сейчас — удачный расклад.

— Там разные обстоятельства, — сказал я. — Долго пересказывать. Осмотрюсь, подберу что-нибудь другое.

После секундной паузы он сказал:

— Хотелось бы пообщаться с тобой ещё по той теме, которой я занимаюсь.

— Ты издеваешься? — сказал я. — Куда тебе ещё больше?

— Есть один аспект, который мы не затрагивали, — сказал Ростислав. — Буду благодарен, если найдёшь возможность.

— Ладно, подъеду, когда смогу.

А пока я отправился на работу.

Перед летучкой подошёл к Шульгину, показал ему заявление об уходе. Он прочитал и молча кивнул. С удовлетворением, как мне показалось.

Затем я отнёс бумагу Овчинникову. Тот бегло взглянул, поморщился:

— Прекращай кокетничать, Комлев. Работай дальше, просто учти на будущее — таких взбрыков, как вчера, я больше не потерплю. Три шкуры спущу, если повторится. Вчера тебе повезло, но впредь подобные действия согласовывай со мной заблаговременно, а не задним числом. Усёк?

— Да, шеф, извините. Но насчёт заявления — я это серьёзно. Такая служба — не для меня. Спасибо, что пригласили в столицу — работа здесь интенсивная, и я быстрее определился. И да, вчера мне действительно повезло, вы совершенно правы. Но вряд ли я буду дальше так же полезен.

— Что за капризы, Комлев?

— Я всё обдумал, — терпеливо повторил я. — Это не каприз, я даю вам слово. Если не возражаете, останусь до послезавтра. Ну, чтобы до зарплаты за две недели. А потом ухожу. И, кстати, по телику вы сегодня смотрелись круто. Внушительно.

Он скривился, но подписал-таки заявление.

Никаких задач на планёрке мне не поставили. О моём увольнении, впрочем, тоже не объявили. Шульгин, похоже, хотел, чтобы я тихонько досидел оставшиеся два дня. Меня это совершенно устраивало.

К нам заявились следователи из отдела борьбы с коррупцией. Я дал им подробные показания. Пересказал и то, что выудил из памяти молодого Комлева, и свои личные разговоры с вербовщиками из банды. О том, что я из параллельного мира, упоминать не стал, разумеется.

Во второй половине дня от меня наконец отстали.

Выйдя на улицу, чтобы никто мне не помешал, я позвонил Дольникову, начальнику службы безопасности «Оушен Сайбер Системс».

— Это Комлев опять, — сказал я. — Извините, что отрываю.

— Слушаю вас, — сказал он с олимпийским спокойствием.

— Две недели назад я участвовал в задержании одного из ваших научников. Он нарушил контракт, попытался скрыться, и на него был выдан государственный ордер. Новоземельцев его фамилия.

— Да, я понимаю, о ком вы.

— Ага, отлично, — сказал я. — Хотелось бы и ему задать несколько вопросов. Вы не могли бы разрешить мне с ним повидаться? Если не ошибаюсь, он в закрытом посёлке, принадлежащем концерну.

Две-три секунды Дольников размышлял.

Мне, в общем-то, был понятен ход его мыслей.

Теоретически тот арест мог быть связан с нынешней серией задержаний, хотя бы косвенно. В этом смысле мой интерес выглядел логично. Но приставы не занимаются следствием. Вопросы Новоземельцеву, если бы таковые возникли в рамках этого дела, должен был задавать не я, а другие люди.

С другой же стороны, мой вчерашний звонок обернулся выгодой для концерна. Тот ловко пропиарился — помог, дескать, правоохранительным органам. И избежал скандала из-за бывших сотрудников, которые стали мафией.

— Хорошо, — сказал Дольников. — Завтра в час дня вы можете подъехать в посёлок.

Он дал мне координаты.

Спрятав мобильник, я выдохнул с облегчением. Удалось-таки…

Да, понятное дело, завтра нашу беседу с Новоземельцевым тихонько подслушают безопасники «Оушен». Но что ж делать? Придётся подбирать выражения аккуратно…

И я вернулся в отдел.

А когда рабочее время кончилось, меня перехватил на выходе Булкин.

— Короче, Комлев, — сказал он, ухмыляясь. — Слухи дошли, что ты вчера отличился. И, между прочим, за перевод в столицу из своей глухомани ты до сих пор не проставился. Непорядок. В общем, сегодня вечер свободный, надо использовать. Тут рядом бар, где мы собираемся. С тебя пиво. И, если что, отговорки не принимаются.

Я подумал — а почему бы и нет?

Денег у меня оставалось совсем чуть-чуть, но и до зарплаты — рукой подать. А вчерашний успех отметить действительно не мешало бы…

— Убедил, — сказал я, — веди.

— Вот, давно был так.

Хлопнув меня по плечу с размаху, довольный Булкин кивнул на выход. Мы с ним спустились по лестнице в вестибюль.

А дальше произошла какая-то дикость.

Из коридоров слева и справа выскочили коллеги, скрутили Булкину руки. Прижали его к стене, а меня оттёрли.

— Вы охренели? — заорал Булкин.

— Молчать, — спокойно сказал Шульгин, надев на него наручники.

Я ничего не понял. Взглянул на Чона, и тот спокойно кивнул:

— Он крот, Александр. Мы сегодня узнали. Антикоррупционный отдел сообщил нам по результатам допросов.

— Вы чё — больные? — дёрнулся Булкин. — Это брехня всё!

— С тобой, скотина, мы позже поговорим, — сказал ему Шульгин ровно. — Не трать энергию попусту.

Булкина затолкали в зарешеченный изолятор на первом этаже.

— Ни фига себе, — сказал я. — То есть ему приказали меня заманить куда-то?

— Возможно, — сказал Шульгин. — Сейчас подъедут ребята из антикоррупционного отдела, тогда и спросим. Но, думаю, это была его личная инициатива. Тот человек из банды, который его курировал, арестован. Булкин остался без связи с ними, не знал, что делать. Занервничал и решил тебя подпоить, скорей всего, чтобы ты ему рассказал подробности.

Допрашивать Булкина, по словам Шульгина, должны были без моего участия. Я особо и не напрашивался. Вышел из здания и сел в свой невзрачный «форд».

При этом задумался — если у этой шайки экс-корпоратов уже был крот, то зачем пытались завербовать молодого Комлева? По принципу «чем больше, тем лучше»?

Впрочем, со следующего года ведь запланированы проверки на полиграфе. Значит, кроту нужен блок в мозгах. А технология для этого блока — пока экспериментальная, поэтому испытывать её сразу на действующем кроте они опасались, он слишком ценен. В итоге вышли на Комлева…

Мерзкая история.

Юридически «тот» Комлев не пострадал. Доказать, что его сознание стёрлось, было невозможно, увы…

Но банду всё-таки придавили — её участники раскололись по другим эпизодам. Улики против них, насколько я понял, были и раньше. Моя вчерашняя эскапада лишь дала повод, чтобы ускориться и связать разные дела воедино.

Благодаря прослушке, кроме того, появился шанс доказать, что именно эта группа наняла киллера, который подбирался ко мне в порту…

Шестерёнки юстиции закрутились, короче.

А я пока вернулся к другим проблемам и позвонил Ростиславу.

— Да, — сказал тот, — я в офисе. В эти дни работаю допоздна.

Мы снова с ним встретились в кафетерии с панорамным окном.

— Работаю с твоей информацией по мобильным устройствам, — сообщил Ростислав. — Советуюсь с людьми и всё больше склоняюсь к мысли, что многие из этих идей могут оказаться доходными. В связи с этим хочу рискнуть и пересмотреть некоторые планы. Всерьёз задумался о поиске соинвесторов. Один кандидат, собственно, имеется, причём очень реальный. Тоже наследник увесистого семейного капитала. Мы с ним давно знакомы. И даже обсуждали сотрудничество, но чисто гипотетически.

— Он тоже из ай-ти-бизнеса?

— Да, — сказал Ростислав. — Правда, у него несколько другие приоритеты. По образованию он технарь, а по призванию — скорее художник или фотограф. И он хотел производить компьютеры с соответствующим уклоном. Мощные рабочие станции с продвинутой графикой. Можно было бы создавать, например, фотореалистичные пейзажи. Сделали прототип машины. Но оказалось, что на такую технику нет серьёзного спроса. Продукт не дошёл до рынка, по сути. Остановились вовремя и не разорились, хотя понесли убытки.

— Короче, деньги у твоего приятеля ещё не закончились, — констатировал я. — Но он не желает вбухивать их в твою затею, жадюга.

Ростислав усмехнулся:

— Примерно так. Хотя я употребил бы не столь прямую формулировку.

— А что конкретно ты ему предлагал? Смартфоны клепать совместно?

— Опять-таки — не настолько в лоб, — сказал Ростислав. — Выкладывать все карты на стол я не тороплюсь. Пока только обозначил намёками кое-что из того, что мы с тобой обсуждали. Но, у сожалению, это не совсем то, чем он увлечён. И я теперь думаю, как его заинтересовать.

Я порылся в памяти, потянул цепочку ассоциаций. Это сработало не мгновенно, но Ростислав терпеливо ждал.

— Ну, кое-какие мыслишки есть, — порадовал я.

— Поделишься?

— Поделюсь, но надо ещё обдумать и припомнить детали. Правда, получится отклонение сильно в сторону от смартфонов. На текущем этапе, по крайней мере.

— Если мы рассуждаем абстрактно, то компания широкого профиля — перспектива заманчивая, — сказал Ростислав. — Я бы расширил бизнес, пригласил новых специалистов. Но, как ты понимаешь, для этого нужны деньги, а главное — уверенность в тех идеях, которые мы хотим реализовать. Ты, кстати, не передумал увольняться из приставов?

— Заявление подано, — сказал я.

— Если идеи у тебя не иссякли, то я бы пригласил тебя на работу.

— Как вариант, — согласился я. — Но сначала мне надо кое-что прояснить. Завтра у меня важная встреча. После неё, надеюсь, появится больше ясности. Я тебе позвоню.

День выдался утомительный, поэтому я, доехав домой, заснул почти сразу. И ничего мне на этот раз не приснилось. Я не запомнил, во всяком случае.

В среду утром я занимался бюрократическими вопросами, оформлял своё увольнение. Затем поинтересовался у Шульгина, можно ли вернуться с обеда позже. Шульгин ответил коротко — да. А между строк читалось — можешь вообще не возвращаться, никто возражать не будет.

И я поехал в посёлок, принадлежащий «Оушен Сайбер Системс». На северо-восток от Новоархангельска, в сторону горных кряжей.

Посёлок приютился километрах в семи от города, за небольшим перевалом, и в глаза не бросался. От шоссе ответвлялась узкая асфальтированная дорога, которая петляла сквозь ельник и упиралась в шлагбаум.

Я предъявил жетон. Охранник ткнул пальцем в домик неподалёку — самый обычный, с покатой крышей и светлым сайдингом. Остальные дома смотрелись примерно так же. Встреть я такие на окраине города, не обратил бы внимания. Кое-где торчали кусты и вездесущие ёлки.

Домик оказался административным. Дядя в костюме указал мне на комнату, и я сел за стол, стоявший посередине. А через минуту вошёл и Новоземельцев, одетый в джинсы, футболку с принтом и короткую куртку.

— Комлев? — вытаращился он на меня.

— Привет, — сказал я, — присаживайся. Дверь только прикрой, пожалуйста.

Процентов на девяносто я был уверен, что безопасники «Оушен» слушают нас через аппаратуру, а то и пишут. Но при закрытой двери общаться было комфортнее.

— Сразу, чтоб не забыть, — сказал я, пододвигая к нему бумажку. — Вот тебе номер моей мобилы.

— Зачем он мне?

— Ну, пусть будет, — ответил я. — А вообще, за эти дни многое случилось. Гонялись за чуваком, который повёрнут на всяких редкостях. Он пытался доплыть на катере до Нуль-Острова. Координаты я теперь знаю, был в том районе. Видел кляксы в проливе. Они — не тайна, насколько я понимаю, а побочный эффект, безвредный для местных. Теперь вопрос — эти кляксы входят в твою подписку о неразглашении? Если входят, не отвечай. Но если вдруг нет, ты мог бы мне рассказать, что это вообще за хрень?

— И с чего вдруг, Комлев, я буду тебя развлекать рассказами?

— Справедливо. Может, я могу что-то для тебя сделать? Ну, типа, привезти тебе что-нибудь из города? Подскажи мне сам, а я постараюсь.

Новоземельцев хмыкнул:

— Шапку-невидимку мне привези, чтоб я отсюда смылся. Слабо?

— Шапку-невидимку не обеспечу, — признал я. — Слушай, а зачем ты в концерн устроился, если здесь так хреново? Я без издёвки спрашиваю. Реально не понял.

— Да потому что дурак был, — ответил он. — Два года назад университет окончил с отличием, и мне с ходу — предложение от концерна. Деньги очень серьёзные, тема мощная, бонусы. Ну, я и купился. Так-то неплохо оказалось, но этот корпоративный идиотизм… Ни пикнуть, ни вякнуть без разрешения, секретность на каждый чих…

— Но это ведь в договоре было заранее? Ты подписывал?

— Ну, а как же, — кивнул он вяло. — Подписывал. Говорю же — дурак был. А через год уже затошнило от всего этого… Но хоть тема была действительно интересная с этим островом, спору нет… А в итоге — пшик…

— Поясни, — сказал я. — Что значит — пшик?

— Да буквально вот на прошлой неделе выяснилось, — поморщился он. — Думаешь, меня здесь из-за секретности сейчас держат? Хрен. Единственная причина — чтоб неповадно было. А так все мои секреты с острова никому больше не нужны. Прикладное значение — нулевое, как оказалось. Не в ту сторону копали…

Новоземельцев устало махнул рукой. Я глянул на дверь, но никто не вламывался и не пытался его заткнуть.

— Погоди, — сказал я, — но там ведь действительно аномалия…

— Аномалия есть, конечно, — пожал плечами Новоземельцев. — Вышла на пик как раз в эти дни, и её природу мы поняли. С точки зрения фундаментальной науки — результат потрясающий. Если не сегодня, то завтра по телевизору сообщат, похвалятся, какие мы молодцы. В газетах напишут. Но спонсоры-то наши ждали не этого… А знаешь что самое смешное? Я ведь слинять пытался именно потому, что думал — гипотеза подтвердится, и прикладной проект раскрутится на полную катушку, а в результате меня из «Оушен» не отпустят до пенсии. Но получилось вон как…

— Можешь мне хоть на пальцах объяснить? — попросил я. — Сам ведь не догадаюсь, я человек простой.

Новоземельцев заржал:

— Смотри телевизор, Комлев, повышай образованность. Гарантирую — объявят вот-вот. А я прекращаю дозволенные речи, иначе меня мягко пожурят.

Он встал и шагнул к двери. Я спросил:

— А если тебе предложат работу за пределами «Оушен», согласишься?

— Да я хоть сейчас готов, — осклабился он. — Но кто ж меня пустит?

Дверь за ним захлопнулась, а я буркнул:

— Ну, мало ли… Поглядим…