Окончательно я проснулся в понедельник, к утру.

Залил кипятком растворимый кофе, встал у окна. Смотрел на дождливый город, прихлёбывал горьковатый напиток и осмысливал сон.

Итак, люди на смотровой площадке были не из «Ситка Дайнемикс». Но они знали, что Комлев пробовал законтачить с этим концерном. На этом, собственно, и сыграли, заманив его на площадку.

Да, информированные ребята.

Наверняка та самая группировка, где состоят и бывшие сотрудники корпораций, и уголовники. Самая мощная сейчас в городе.

Выкрали, очевидно, наработки одного из концернов и сделали вот такую штуку, способную стереть память. Но перестарались с воздействием. Стёрли не полчаса, а всё сразу. Всю личность Комлева.

А затем в его тело случайно затянуло меня — с другой хронологической ветки. Физически ведь человек тот же самый, полная совместимость…

Вот только в голове у здешнего Комлева была к тому времени пустота.

И меня не вытолкнуло обратно в Москву через несколько часов, как планировалось. Я застрял в его теле, которое потеряло хозяина.

А эти ушлёпки через несколько дней меня проверяли. Прислали нового мужика, якобы из «Ситка». Он со мной пообщался и констатировал — я ничего не помню. Они все выдохнули с облегчением, надо полагать.

Но расслабились они рано.

Я здесь — единственный человек, к которому липнут «вкрапины», потому что я весь пропитан квантами будущего. И через аномалию я узнал, как всё было на самом деле. Такого эти уроды, естественно, предусмотреть не могли…

Обязательно выясню, почему эти «вкрапины» так работают и что они вообще собой представляют. Но это — позже. А для начала…

Сцапав мобильник, я набрал номер, полученный от Ростислава в пятницу и принадлежащий начальнику службы безопасности «Оушен Сайбер Системс».

— Господин Дольников, — сказал я, — прошу извинить за ранний звонок. Моя фамилия Комлев, я пристав, и у меня есть сведения, которые помогут разоблачить преступную группировку, имеющую кротов в концернах и госструктурах.

— Вы говорите от имени своей службы? — спросил он после секундной паузы.

— Готовлю доклад начальству. Надеюсь, мы скоординируем действия.

— У вас есть имена кротов, работающих в нашем концерне?

— Давайте созвонимся ещё раз, через пару часов. Надеюсь, тогда получится обсудить всё конкретнее.

Завершив разговор, я погнал на службу. А как только доехал, сразу пошёл к Овчинникову, начальнику управления.

— Шеф, — сказал я, — есть крутая тема. Можем пощипать группировку, которая кошмарит концерны и лезет к нам.

Смерив меня взглядом, он поинтересовался:

— Комлев, ты вчера пил?

— Ни грамма. И позавчера тоже. Но на меня выходили люди, которые предлагали мне сливать информацию за деньги. Троих могу опознать, если их задержат. Ну, или с художником поработаю, пусть портрет нарисует. Предлагаю не медлить. Я уже позвонил начальнику безопасности «Оушен», предварительно сориентировал, без подробностей.

Овчинников приподнялся, упёршись в столешницу мощными кулаками. Лицо у него налилось багрянцем. Он стал похож на быка, и я всерьёз испугался, что он сейчас ринется на меня прямо через стол и затопчет. Я рефлекторно чуть сдвинулся на стуле назад.

Но, к счастью, обошлось.

Опустившись в кресло, Овчинников нашарил бутылку минеральной воды, свернул с неё крышку. Вода злобно зашипела и брызнулась, но он не обратил внимания. Присосался к горлышку, сделал пару глотков. Цвет его лица понемногу вернулся к норме.

— Комлев, — сказал он, — ты понимаешь, что за такое вылетают со службы?

— Да, — сказал я. — Готов написать заявление по собственному желанию. Но всё-таки сначала, по-моему, имеет смысл накрыть этих козлодоев.

Честно говоря, я и сам не планировал оставаться. За эти дни я понял — работа не для меня. В московской реальности (теперь это вспоминалось почти отчётливо) я не имел отношения к силовым структурам, ни разу в жизни. А пистолет держал только в тире…

Но прежде чем покидать Службу приставов, я хотел выжать максимум из сложившейся ситуации. И да, я решился на авантюру.

Овчинников молчал долго. Затем опять отхлебнул воды и сказал негромко:

— А Яшка меня ведь предупреждал…

— Гм. Яшка? — переспросил я.

— Яков Леонтьевич, твой бывший начальник в Южном. Сказал, что толк из тебя, пожалуй, может и выйти, если привыкнешь голову использовать чаще…

От комментариев я предпочёл воздержаться. Овчинников же спросил:

— Кто именно к тебе обращался? Кто пытался купить?

— Было два случая, — сказал я. — Сначала выдавали себя за безопасников из «Ситка Дайнемикс», но это было враньё. Они даже документы не показали. Хотели, чтобы я сливал им инфу. Причём обещали влезть мне в мозги и что-то там подкрутить, чтоб меня нельзя было расколоть при проверке на полиграфе… Да, понимаю, звучит как бред, но я сейчас не выдумываю, честное слово…

На этот раз Овчинников, к моему удивлению, не разозлился.

— Слышал я про такое, — сказал он хмуро. — Знакомый из жандармерии говорил. Пока, дескать, такой техники ещё нет, но в принципе…

— Уже есть, — сказал я. — Я видел фургон, в котором они перевозили свою бандуру. Запомнил номер.

— Ну, предположим. А второй случай?

— Там тоже странно, — сказал я. — Адвокат Кулебякин позвал на ужин, расспрашивал о моих разговорах с теми, которые якобы из «Дайнемикс». Тоже предлагал деньги. Я отказался, но толком так и не понял — это серьёзно было или подстава…

— Так, Комлев, теперь внимательно. Как выглядели люди, которые выдавали себя за сотрудников «Ситка»? Я сейчас не про лица, а про общее впечатление. Похожи на уголовников?

— Не особо. И совершенно не удивлюсь, если раньше эти уроды действительно работали на какой-то концерн. Может, не конкретно на «Ситка», а, например, на «Оушен». Наверняка ведь это та самая группировка, в которую входят экс-сотрудники корпораций. Ну, типа, ренегаты. Переметнулись в друзья к бандитам…

— Да, группировка такая есть, — подтвердил Овчинников. — Но я бы не сказал, что внутри неё — великая дружба. Это змеиное кубло, Комлев. У бывших корпоратов и у бандитов — ситуативно общие цели, но они там грызутся между собой с надрывом, только клочки летят. Буквально друг у друга из пасти вырывают кусок.

Когда до меня дошёл смысл последней фразы, я замер.

Обрывки информации, накопившиеся за эти неполные две недели, теперь сцеплялись у меня в голове, как фрагменты пазла.

Если внутри этой группировки есть две конкурирующие подгруппы, то очень многое теперь видится в ином свете…

— Шеф, — сказал я, — вы помните записку Фролова? Ну, «пять-пятнадцать»? Все ведь заметили — слишком уж нарочито она смотрелась. Даже для шифровки сообщнику, я имею в виду. Зачем настолько экзотический способ? Фролов ведь перед этим был в интернет-кафе, мог написать всё на почту. Меня это смутило ещё тогда, но я в итоге подумал — мы застали Фролова почти врасплох, он не ожидал, что мы придём так быстро, поэтому импровизировал на ходу. А теперь вот, если подумать лучше…

— Не тяни, Комлев, — поморщился Овчинников. — Если есть что сказать, говори по делу и внятно.

— А вдруг записка — это была подстава для чужого крота? Предположим, Фролов и крот работали на экс-корпоратов, без личного знакомства друг с другом. А уголовники об этом узнали. И вот уголовники перекупают Фролова или прессуют его через шантаж, чтобы он подставил крота. Фролов оставляет свою записку. Расчёт на то, что крот побежит к ячейкам в порту. А там уголовники заснимут его на видео и сдадут. Или просто выяснят его личность, чтобы потом взять его под контроль…

— Переусложняешь, Комлев.

— Да нет же, шеф! То есть я согласен, выглядит сложновато с этой подставой, но зато в общем теперь понятнее. Крот, видимо, не купился, не побежал открывать ячейку. И тогда уголовники подкатили ко мне через адвоката. Может, решили, что крот — это я и есть. Я ведь имел контакты с бывшими корпоратами… И если б я взял у адвоката конверт, меня сразу повязали бы парни из отдела борьбы с коррупцией. Или, может, уголовники засняли бы взятку, а потом бы меня доили и шантажировали…

Овчинников посмотрел на меня в упор:

— Почему ты с этим пришёл ко мне, а не к Шульгину, твоему непосредственному руководителю?

— Ну, во-первых, если у нас будет координация с «Оушен», то нужен ваш начальственный статус. Сильно подозреваю, что именно из «Оушен» многие из этих ребят. Раньше там работали, я имею в виду…

— А почему не в «Ситка»? — спросил Овчинников.

— Утверждать не могу, конечно, но такое у меня ощущение. По-моему, у них в «Оушен» ещё есть кроты, и они не хотят, чтобы этот концерн трясли. Поэтому переводят стрелки на «Ситка».

— Хм. Ладно, прикину. И договаривай насчёт Шульгина. Ты сказал «во-первых». Значит, должно быть и «во-вторых».

— Да, к сожалению, — подтвердил я. — Просто не знаю, как Шульгин отнесётся ко всему этому. Он меня недолюбливает, потому что меня сюда пропихнули в обход него. И вообще… Понятия не имею, кто крот в отделе, поэтому я решил контактировать напрямую с вами…

— А если крот — это я? — невинно спросил Овчинников.

— Тогда вообще пофиг, вся моя возня бесполезна. Но я надеюсь, это не вы.

Он хмыкнул:

— Ну, и на том спасибо. Так-то насчёт того, что кто-то из наших скурвился, была у меня мыслишка… И я не исключал, что тебя задействую, но не было конкретного плана…

— Серьёзно? Ну, вот вам шанс. Подумайте, шеф, как круто будет выглядеть в новостях, если всё получится. Совместная операция — приставы, отдел по борьбе с коррупцией и концерны. И вы как главный координатор.

— Оставь свои детские уловки. Но да, идти сейчас на попятный — не вариант. Значит, говоришь, Дольникову из «Оушен» ты уже позвонил?

— Да, предупредил его, что согласовываю план с руководством.

— Согласователь, чтоб тебя… Ладно, сейчас сгоняешь в полицейское управление, я их предупрежу. Там у них есть хороший рисовальщик портретов. Дашь ему описание тех, которые на тебя выходили. А я пока пообщаюсь с Дольниковым…

С художником я поработал успешно.

Пожилой дядечка задавал мне вопросы и рисовал карандашом на листе. Показывал мне, а я говорил, где подкорректировать. В результате мы получили три чёрно-белых портрета, где было явное сходство с искомыми персонажами. Первый — тот хрен, с которым молодой Комлев общался на смотровой площадке. Второй — техник из фургона. А третий — тип, говоривший со мной в кофейне и проверявший, что я запомнил.

С рисунками я вернулся к Овчинникову.

— Ну, раз такое дело, — пробурчал тот, — скопируй эти художества и езжай к Дольникову в «Оушен». Покажи ему. Он предупредит охрану, тебя пропустят.

И я поехал в деловой центр.

Фасад стеклянной высотки, где разместилась штаб-квартира концерна, имел оттенок здешнего моря в погожий день, тёмно-синий. В фойе меня тормознули мордовороты в костюмах, но я представился и поднялся на лифте.

Дольников, начальник их службы безопасности, выглядел как интеллигентный тираннозавр. Было ощущение, что в любую секунду он может ощерить пасть, полную клыков. Хотя разговаривал он со мной достаточно вежливо.

— Насколько я понимаю, господин Комлев, — сказал он, — именно вы являетесь инициатором операции?

— Ну, просто я оказался в центре событий, так получилось. Поэтому меня теперь и задействуют. Я запомнил лица подозреваемых. Вот, взгляните.

Он просмотрел рисунки и подтвердил бесстрастно:

— Да, эти люди у нас работали. Благодарю за бдительность. Полагаю, дальнейшую координацию мы будем осуществлять непосредственно с вашим руководством.

Я попрощался и вышел.

Главного я добился — тираннозавр запомнил меня в лицо и удостоверился, что я играю в предстоящей движухе важную роль, а начальство мне доверяет.

Как только я вернулся в контору, Овчинников мне сказал:

— Не теряем время. Синхронизируем действия с антикоррупционным отделом. Как раз сегодня они будут задерживать фигуранта из министерства коммерции, которого ты выслеживал в Верстовых Столбах. Всё это теперь оформляется как общая операция.

— Вот это правильно, — сказал я.

— Угу, твоё одобрение всем чрезвычайно важно. Руководители ведомств ночью не спали, ждали, что ты похвалишь.

— Ну, я не претендую…

В дверь постучали. Приехали полицейские из отдела борьбы с коррупцией. Овчинников вместе ними принялся меня инструктировать.

А затем наконец-то мы приступили к делу.

В обеденный перерыв я подъехал к небольшому кафе недалеко от центра. Под курткой у меня был прикреплён микрофон, а из припаркованного поблизости внедорожника велась оперативная съёмка.

Из кафе вышел тот самый хрен в костюме, который заманил молодого Комлева на смотровую площадку. Его фамилию нам сообщили из «Оушен», как и мобильный номер. А отследить местоположение было уже несложно.

— Привет, ушлёпок, — сказал я, выбравшись из машины и заступая ему дорогу.

Самообладание он имел впечатляющее. Дёрнулся чуть заметно, а затем произнёс почти ровным голосом:

— Вы, кажется, обознались.

Он попытался обойти меня, но я придержал его за рукав:

— Не так быстро. Как ты говорил в тот раз? «Информация — самый ценный ресурс, основополагающий капитал». Я правильно процитировал? И всё остальное тоже могу дословно. Причём не только тебе, но и другим заинтересованным лицам.

Зыркнув по сторонам, он сказал негромко:

— Цитируй кому угодно. Будет всего лишь тупой поклёп.

— А если у меня в момент нашей встречи был включён диктофон?

— Блефуешь.

— Проверим?

Тут он завис. Диктофон и впрямь объяснил бы мою нынешнюю осведомлённость. Это было самое очевидное из того, что он мог бы предположить.

— Ладно, — сказал он. — Чего ты хочешь?

— Вопрос отличный. Я тоже долго об этом думал. Первое побуждение было — всадить тебе пулю в лоб. Или сдать в полицию. Но я удержался, пораскинул мозгами и соглашаюсь на компромисс. Ровно через час ты приедешь в международный порт. Встречаемся в терминале, под справочным табло. Место людное, и дурить там ты, надеюсь, не будешь. При тебе должна быть наплечная спортивная сумка, в ней — сто тысяч рублей.

— Это нереально, — сказал он быстро. — Я столько не соберу за час.

— А ты постарайся. Будем считать это первым взносом. Если ты не появишься, то я прямо оттуда звоню в полицию. Твоё имя я уже выяснил, как ты понимаешь.

Развернувшись, я направился к своей тачке.

Он меня не преследовал. Постоял в раздумьях на тротуаре и укатил на своей машине. А в ней уже имелись жучки, включая и запись голоса. К этому прилагалось наружное наблюдение, которое обеспечил антикоррупционный отдел.

Я сразу поехал в порт. Припарковал машину и вошёл в терминал. Догадывался, что за мной наблюдают полицейские в штатском, но так и не опознал никого уверенно. Впрочем, неудивительно. Откуда бы у меня взялись шпионские навыки?

Некоторое время пришлось помаяться в ожидании. Наконец подошёл назначенный срок. Меня распирало от нетерпения. Это козёл придёт-таки? Или уже фигачит на катерке подальше от островов, куда-нибудь в Штаты или в Канаду?

Он всё не появлялся.

С улицы в зал вошла блондиночка-секси в шикарном мини и в приталенном плащике, глянула на меня с интересом. У меня промелькнула мысль — это не ко мне ли случайно? Ну, типа, соблазнить, склонить к новому соглашению…

Метрах в двух от меня вдруг вскрикнули.

Субтильного паренька в мешковатой куртке, который напоминал автостопщика, сшиб с ног какой-то мужик — эффектным броском, как в регби. Ещё один мужик подскочил с другой стороны. Вдвоём они попытались зафиксировать паренька, но тот извернулся.

Неуловимым движением «автостопщик» срубил одного из нападавших подсечкой, второго же перебросил через себя. Вскочил — но тут со спины подоспел ещё один тип, который, недолго думая, двинул парню по темечку рукояткой массивного пистолета.

Поблизости завизжала какая-то дородная тётка. Тип с пистолетом гаркнул:

— Полиция! Всем спокойно!

Он показал жетон. Тётка недоверчиво замолчала.

«Автостопщик» со стоном пошевелился. Ему поспешно защёлкнули наручники за спиной. Оперативник, надев перчатку, подобрал что-то с пола, показал мне. Это было похоже на миниатюрное шило, игла блестела.

— Царапнул бы — и кранты тебе, — сказал мне оперативник. — Сердечный приступ или вроде того.

Я нервно сглотнул. Зеваки таращились на нас с разных сторон.