Ничего важного мне в эту ночь не приснилось. Повторились лишь последние секунды из предыдущего сна — мерцающая линза, дезориентация и беспамятство. А затем я увидел себя в машине, на смотровой площадке. Моё «будущее прошлое» состыковалось с началом моей истории здесь, в Новоархангельске.

Значит, через сны я уже не выясню, почему угодил сюда, а не в Москву нулевых, как было запланировано. Если хочу с этим разобраться, то копать надо здесь. И вопрос с Нуль-Островом становится ещё более актуальным…

Приехав на работу, я первым делом узнал, что меня желает видеть Овчинников. Я несколько напрягся. Что ему надо? Вызывал ведь уже, буквально позавчера…

Разрешив мне сесть, он мрачно уставился на меня. Я покорно ждал. Через полминуты вошла Ревякина, покосилась на меня неприязненно. Тоже села.

— И чего молчим? — поинтересовался Овчинников. — Рассказывайте, что делали вчера вечером в Верстовых Столбах.

Я не сразу понял, что за столбы такие. Затем дошло — название микрорайона с жилыми башнями, видимо.

Мы с Ревякиной невольно переглянулись. Она поморщилась. Я её понимал — если она сейчас скажет, что следила за мной, то начнётся долгое разбирательство. Возникнут вопросы, причём не только ко мне, но и к ней. Короче, она сейчас оказалась перед той же дилеммой, что и я в свой прошлый визит к Овчинникову.

— А вы откуда знаете, шеф? — спросил я с наивным видом.

— А у меня работа такая, Комлев. И не увиливай, отвечай.

— Ну, мы ведь на днях запеленговали, что в том районе сидит мужик, с которым был как-то связан Синельников. Я решил посмотреть на месте. Но я ещё недостаточно знаю город, поэтому попросил Альбину помочь…

— Синельников арестован, дело закрыто! — рявкнул Овчинников. — Тебе больше заняться нечем? Могу посадить в чулан, и будешь до пенсии перебирать бумажки. Этого хочешь? А ты, Ревякина, чем вчера думала, когда соглашалась?

— Извините, шеф, — сказала она. — Но мы ведь там ничего не делали. Просто съездили, осмотрелись…

— Да, осмотрелись вы хорошо, — язвительно буркнул он. — Поэтому мне с утра звонят из полиции, из их управления по борьбе с коррупцией. И спрашивают, почему перед домом, за которым они следят, ошиваются мои люди. И не собираемся ли мы, часом, сорвать масштабную полицейскую операцию.

— А за кем там конкретно слежка? — заинтересовался я.

— Тебе устно доложить, Комлев, или отчёт составить в трёх экземплярах? Может, ещё как-нибудь развлечь? Ты подсказывай, не стесняйся.

— Ну, я не в этом смысле, — сказал я. — Но согласитесь, странное совпадение. По-моему, есть немалая вероятность, что наш Икс и их фигурант — это одно лицо.

— Даже если так, тебя это не касается. Значит, слушайте. К десяти подъедут ребята из полиции, я разрешил им с вами поговорить. Дадите им весь расклад, с подробностями. Доходчиво выражаюсь?

Мы с Ревякиной вышли. Она сказала:

— Ну вот чего тебе, Комлев, не сиделось на юге? Как только ты к нам припёрся, началась нервотрёпка, изо дня в день…

— Задаю себе тот же самый вопрос, пока без ответа.

Двое из полиции прибыли ровно в десять. Обоим было под сорок. Один носил костюм с галстуком, другой — джинсы и свитер. Им предоставили отдельное помещение для разговора с нами.

Увидев того, который в костюме, Ревякина усмехнулась:

— Сколько лет, сколько зим. С коррупцией, значит, борешься теперь, Тёма? Ну-ну.

— Тружусь помаленьку, — сдержанно кивнул тот. — Рад видеть, Альбина. Но предлагаю сразу перейти к делу. Расскажите, что вы искали вчера в Верстовых Столбах.

— Вот он вам расскажет, — кивнула Ревякина на меня. — Это по его делу.

Визитёры повернулись ко мне, и я приступил:

— На прошлой неделе мы гнались за одним беглецом. Он выбросил сумку. В сумке лежал отключённый сотовый. Единственный номер в списке контактов обозначен как Икс…

Дослушав, гости переглянулись.

— Предыстория интересная, — сказал Тёма. — Но в чём был смысл вашего вчерашнего пребывания в том районе?

— Да не было особого смысла, — сказал я. — Просто обидно, что такая зацепка пропадает впустую. Хотелось глянуть, что там за люди живут. Лично я надеялся, что придёт какая-нибудь идея, когда окажусь на месте. А кого вы пасёте в этих Столбах?

— Закрытая информация.

— Ой, да ладно, Тёма, не выкаблучивайся, — сказала Ревякина. — Мы с вами поделились, хотя были не обязаны. Одолжение сделали, собственно говоря. Или мы, по-твоему, должны у вас спрашивать разрешение, чтобы заехать в жилой район по своим делам? Даже не рассчитывай. И не будь козлом, объясни нормально.

Ревякина с Тёмой некоторое время сверлили друг друга взглядами.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Но только в двух словах. У нас в разработке — парень из министерства коммерции. За ним установлено наружное наблюдение. Есть подозрение, что он связан с криминалом. Готовится задержание. И тут вдруг вокруг его места жительства начинаете крутиться вы двое, что-то высматриваете. Естественно, мы насторожились.

— Как будете его брать, поищите у него левые мобильники, — сказал я. — Может, он действительно Икс.

— Благодарим за совет, — очень вежливо произнёс полицейский в свитере. — Примем во внимание. А пока, думаю, пора закругляться. Спасибо за пояснения. И огромная просьба — не предпринимайте больше шагов в этом направлении. Вы можете спугнуть нашего фигуранта.

Мы вышли с Ревякиной в коридор и, посмотрев друг на друга, молча разошлись по своим рабочим местам.

А после обеда я взял из гаража минивэн и поехал в аэропорт. Пора было встречать гостей из страны Советов.

Припарковавшись, я прошёл в терминал прибытия. Аэропорт не выглядел огромным. Размером, пожалуй, с Внуково до реконструкции. Иностранцев в Новоархангельске было много, но крупным международным хабом он не считался.

— Совершил посадку самолёт авиакомпании «Аэрофлот»… — заговорила дикторша. — Встречающие приглашаются в зал прилёта…

Мои «клиенты» прилетели транзитом через Нью-Йорк. Нехилый вояж вообще-то, через половину земного шара. Сначала над Европой, затем над Атлантическим океаном, а под конец над Америкой.

Я заранее подготовил опознавательную табличку. Ну, то есть распечатал на альбомном листе надпись крупным шрифтом: «МВД СССР». Был, правда, соблазн написать что-нибудь из серии: «Если кто-то кое-где у нас порой», но я удержался. Вряд ли моё начальство оценило бы подобную креативность, если бы дошли слухи. Да и не имелось гарантии, что соответствующая песня с цитатой в этой реальности существует.

Широкие стеклянные двери мягко скользнули в стороны. Начали выходить пассажиры, таща наплечные сумки и катя чемоданы на колёсиках. Уроженцы Союза опознавались сразу, не только по одежде (ярких цветов было маловато), но и по выражению лиц. Народ прилетел как будто на другую планету. Вертели головами, широко распахнув глаза, несмотря на усталость от перелёта.

Ко мне направились четверо. Двое были в коротких куртках из нейлона и в строгих джинсах, крепкие и спортивные. Оперативники, видимо, которым и предстояло взять Синельникова за шкирку и доставить в Москву. Двое же других — в плащах и костюмах с галстуками. Чиновники, ясень пень.

— Приветствую, товарищи, — сказал я. — Добро пожаловать на загнивающий Запад.

Оперативники хмыкнули, полноватый мужик в плаще рассмеялся, а его коллега, более подтянутый, зыркнул на меня подозрительно. У меня возникло ощущение, что я только что был взят на карандаш, занесён в графу кандидатов на строгий выговор и лишён тринадцатой зарплаты. Хорошо хоть, зарплату мне выдавал не он.

Я представился и повёл их к автостоянке. Сказал попутно:

— Сейчас везу вас в гостиницу. К нам в контору вы завтра утром, наверно? Ну, чтобы отдохнуть с дороги нормально.

— Отдых не требуется, — сказал строгий чиновник. — Отвезите нас сразу по месту службы, мы переговорим с вашим руководством.

— Да бросьте, Фёдор Степанович, — сказал его весёлый коллега. — Аврала нет, торопиться некуда. Обустроимся, а завтра уже, на свежую голову…

— Давайте обойдёмся без споров, Илья Семёнович. Я глава делегации, и вопросы организационного характера — в моей компетенции.

Полноватый Илья Семёнович вздохнул укоризненно, но дискуссию прекратил. Зато сразу застолбил место рядом с водителем, когда мы добрели до машины.

Мы погрузились в минивэн и выехали из аэропорта. Открылась панорама столицы, с деловыми центром посередине и с двумя сопками по бокам. Илья Семёнович вертел головой и задавал мне вопросы. Его попутчики, устроившись позади нас, молчали.

Припарковавшись возле конторы, я пригласил:

— Пойдёмте. Отведу вас к начальнику управления. Сам я — в отделе розыска. Как понадоблюсь, позовите.

Вся их четвёрка зашла в кабинет к Овчинникову, а я сел за компьютер. Вновь пожалел, что до видеохостингов здесь ещё не додумались. Посмотрел бы сейчас какие-нибудь приколы, чтобы скоротать время…

— Как успехи в извозе, Комлев? — поинтересовался Булкин, проходя мимо.

— Совершенствуюсь, — сказал я. — Учусь не хамить клиентам.

Булкин свалил, поржав надо мной. А минут через двадцать ко мне зашли оба оперативника из Союза.

— Быстро вы, — сказал я.

— Ну, а чего тянуть? — сказал тот, что был помладше. — Наша задача — этого перца отконвоировать. Все бумажки уже заранее подготовлены, нам только расписаться, по сути. Завтра уже обратно.

— Вы ж вроде на несколько дней? — удивился я.

— На несколько — это те, — ткнул он большим пальцем через плечо, в направлении кабинета, где ребята при галстуках общались с Овчинниковым. — Они прилетели, чтобы разговоры разговаривать. А мы — люди подневольные. Метнулись сюда, метнулись обратно. Ноль романтики. До гостиницы нас подбросишь?

— Естественно, я же к вам прикреплён. Поехали?

— Да. И, кстати…

Оперативник прервался на полуслове, потому что в отдел заглянул Илья Семёнович, всё такой же неунывающий.

— Ну что, коллеги, — сказал он, — отправляемся заселяться?

— А ваш четвёртый? — спросил я.

— Фёдор Степанович пока остаётся, у него есть срочные темы для обсуждения.

— Ну, как знаете.

Я довёз их до гостиницы. Весельчак в плаще, записав мой сотовый, забрал свои вещи и скрылся в вестибюле. А оба оперативника задержались в машине.

— Слушай, Александр, — сказал мне молодой, — а шмотки где лучше посмотреть, чтобы не слишком дорогие? А то, если вернёмся без ничего, нас жёны домой не пустят.

— Вам джинса нужна? Да в любом торговый комплекс зайдите или в универмаг. Ну, или в фирменный, если нужен вот прям аутентичный «левайс» из Штатов. Но в фирменном, наверно, дороже, я не интересовался. Если б ты спросил сразу, я б в интернете глянул.

— Не-не, спасибо. Глянем в универмаге.

— Один мы только что проезжали, — подсказал я. — С полкилометра, могу подбросить. Тачка казённая, бензин прилагается.

— Мы пройдёмся, — сказал оперативник постарше. — Заодно и город посмотрим.

— Дело хозяйское, — пожал я плечами. — Слушайте, а здешние рубли у вас есть? Насколько я понимаю, командировочных у вас — кот наплакал. Может, хоть на обмен притащили что-нибудь? Ну, там, водку московскую, икру чёрную. Я бы точно привёз, если б знал заранее, кому сдать…

Сообразив, что слегка увлёкся, я спохватился:

— Ну, это я чисто гипотетически. Не сочтите за провокацию.

Старший оперативник усмехнулся:

— А ты, я смотрю, имеешь представление о наших реалиях? Любопытно. Но твои сведения несколько устарели. Правила в последние годы смягчились. Командировочные — копеечные, ты прав, но кроме них можно поменять на валюту деньги из личных средств. Лимит — пятьсот наших рублей на ваши. Курс — один к одному, искусственный.

— Ишь ты, — удивился я. — Ну, на пять сотен — да, шмоток наберёте.

— А если технику? — спросил молодой.

— С ней сложнее, — сказал я. — Ди-ви-ди-плеер сотни на три-четыре потянет, если не слишком брендовый. А мобильник — сотни полторы-две, но надо ещё смотреть, чтобы к договору не был привязан. Про такие подробности сразу спрашивай, если берёшь трубу. Не ведись на ценник.

— Гм, надо прицениться.

Они вылезли из машины, а я вернулся в контору. Колбасился там до вечера, пока железобетонный Фёдор Степанович не закончил переговоры и не изъявил желание тоже отбыть в гостиницу. Я отвёз его, и он на прощание предупредил, что завтра за ним надо заехать в полвосьмого утра. «Чё ж тебе не спится-то?» — подумал я мрачно, но вслух вежливо пообещал, что заеду, мол, не извольте беспокоиться.

В очередной раз за этот день я завёл мотор. Уже опустились сумерки. Движение уплотнилось, и красные стоп-сигналы машин впереди меня мерцали в дождевой пелене. По лобовому стеклу елозили «дворники», размазывая капли.

Я включил радио. Зазвучал тихий блюз — гитара и саксофон, без слов. Дожидаясь, когда на светофоре загорится зелёный, я отрешённо слушал. Подкралась грусть, впиталась в меня, промозглая и сырая.

Неделя прошла с тех пор, как я появился здесь и занял чужое место. Неделя беготни и вопросов, с редкими проблесками воспоминаний обо мне прежнем. С попытками разобраться, что происходит в этом офшоре, который прячется у Аляски под боком…

Сзади бибикнули, и я поехал дальше.

Сдал минивэн в гараж, взял свой «форд». И опять поездка по мокрым улицам.

Дома я пощёлкал телеканалы и провалился в сон. Приснилась какая-то ерунда, забывшаяся мгновенно, а картинки из будущего так и не появились, даже под утро.

На следующий день я спозаранку отвёз Фёдора Степановича в министерство юстиции. Насколько я уяснил из контекста, он занимался вопросами не столько по выдаче Синельникова, сколько по общим схемам взаимодействия. До разговоров со мной он, впрочем, не снисходил, молчал всю дорогу.

А вот Илья Семёнович от моих услуг отказался. Сказал, что поездит на общественном транспорте. Чем он занят конкретно, понять было сложновато. Сам он назвал себя аналитиком. «Шпиён, в смысле?» — хотел спросить я, но вновь проявил похвальную сдержанность.

Зато с оперативниками я пообщался нормально. Они рассказали мне, что затарились вчера на все деньги, поймав удачную скидку, так что жёны при встрече не влепят в лоб сковородкой. Парни оставили мне свои контакты на случай, если окажусь вдруг в Москве, а также имейлы с доменными именами su.

Они вдвоём вывели Синельникова из здания. Я ждал за рулём.

Увидев меня, Синельников буркнул:

— Опять ты, Комлев?

— Мне твоя физиономия тоже поднадоела, — ответил я. — Может, напоследок расскажешь, как выглядят вкрапины?

— Отвали. Свой шанс ты прощёлкал.

— А Икс из твоего телефона работает не в министерстве коммерции?

Я специально обернулся к Синельникову, отслеживая реакцию. И, кажется, на миг он напрягся, хотя тут же принял индифферентный вид. Больше он на мои вопросы не отвечал.

Мы доехали до аэропорта. Парни из Союза, пожав мне руку, увели Синельникова через служебный ход на досмотр. Улетали они опять на обычном лайнере — такое практиковалось, оказывается, если перевозимый персонаж не считался склонным к насилию. Его заводили в салон заранее и сажали на самый последний ряд, с конвоирами по бокам. Плюс ещё наручники.

Отлёта я ждать не стал, поехал в министерство юстиции. В машину ко мне сел Фёдор Степанович, и я повёз его в МВД. Поскольку заданий у меня больше не было, я так и остался на тамошней парковке. То слушал радио, то читал свежий номер «Новоархангельских ведомостей». Газета мне нравилась — цветная печать, стильные шрифты без налёта ретро, понятная инфографика.

«Вчера в Новоархангельске состоялось внеочередное заседание Особого Совета, — прочёл я в передовице. — Президент Иван Перегудов за закрытыми дверями общался с главами ведущих концернов. Ни участники встречи, ни их пресс-службы не сообщили, о чём шла речь. Но, как утверждает источник „Ведомостей“ в правительственных кругах, предметом переговоров стали исследовательские программы, реализуемые на Островах и обещающие научный прорыв…»

Высказаться конкретнее инсайдер не пожелал. Нуль-Остров не упоминался, но я и так был уверен, что дело в нём.

Чтобы разобраться с Нулём и «вкрапинами», мне тоже нужен был информированный источник. Вот только где его взять?