Ростислав жил в том же навороченном пригороде, что и профессор Гуляев. На западном берегу, почти у воды. Двухэтажный особняк смотрелся изящно, даже чуть с перебором, на мой взгляд. Кирпичные башенки, тёмно-красные, можно было бы спроектировать и попроще. Жаль, что меня никто не спросил.
Наталья заранее предупредила меня, что парадный прикид не требуется (можно подумать, я бы припёрся в смокинге). Так что приехал я в джинсах и в обычной рубахе. Сама Наталья была в джинсовом же мини и в тёмной водолазке. Её наряд дополняли короткие сапоги, как у гламурной ковбойши.
Нам открыла Снежана.
Имя ей подходило. Блондинка с прямыми волосами до талии, длинноногая фитоняша в светлом коротком платье. Красивая, без лягушечьих губ, раздутых силиконом, но слишком уж царственно-холёная, на мой вкус.
— Рада познакомиться, Александр, — сказала она. — Спасибо, что выбрал время.
— Ну, не настолько я занятой человек.
Дом не был захламлён, подчёркивалось пространство. Мягкая мебель — простая геометрически, современного вида. Светлые стены, дипломы в рамках, кубки и спортивные грамоты, художественные фотопортреты хозяев.
Со второго этажа спустился Ростислав. Мы сели в гостиной вчетвером, потрепались на отвлечённые темы. Заговорили и о работе.
— Спасибо, Ростислав, — сказал я. — Того парня мы поймали сегодня. Не буду врать, что поймали именно благодаря твоему рассказу, но разговор мне всё равно пригодился. Хотя бы для расширения кругозора.
— Рад помочь бравым приставам, — хмыкнул он. — И о чём же рассказал ваш беглец? Он проник-таки на таинственный остров?
— До острова не добрался, а после задержания замолчал. Он знал, что вокруг той базы — какая-то аномалия. Надеялся, что найдутся и материальные артефакты, пригодные для коллекции. Но как они должны выглядеть, он так и не объяснил. А у тебя, Ростислав, есть догадки? Для работы мне это уже не надо, но интересно.
— По-моему, Александр, ты знаешь об этом уже больше меня.
— Ну, я разговариваю я людьми, — пояснил я скромно. — Выслушиваю гипотезы.
— И какая гипотеза сейчас на вершине твоего рейтинга? — спросил он. — Поделись, будь добр. Если это не информация с грифом «совершенно секретно».
— Лидера определить затрудняюсь, но как тебе такое — на острове лежит корабль пришельцев, а его изучают?
Наталья покосилась на меня слегка ошарашенно, Снежана аристократически изогнула бровь, а Ростислав усмехнулся.
— Как ты догадываешься, — сказал он, — мимо подобной версии пройти трудно. У нас в курилках, когда я работал в «Оушен», она возникала периодически. Ты воспринимаешь её всерьёз, Александр?
— Скорее нет, чем да. Она слишком попсовая. А про метеорит — слишком скучная. Если накинешь мне ещё варианты, рад буду выслушать.
Ростислав отрицательно качнул головой, опять со смешком:
— Ничего конгениального. Чаще всего я слышал, что искажения — природного свойства. Как магнитные аномалии в районе Алеутской дуги, к примеру. Сначала все эти разговоры меня почти завораживали, но потом надоели. Идут по кругу. Так что из «Оушен» я уволился без особого сожаления. Мне стало там душновато.
— Да, — сказала Снежана, — сейчас Ростислав всё решает сам в своём бизнесе. Риски выше, конечно, но он старается. Многие говорят, что именно в ай-ти сейчас — самые большие возможности. А ты, Александр, с этим согласен?
— Пожалуй, да, — сказал я.
— Ростислав мне пересказал кое-что из вашего разговора насчёт новых компьютеров и устройств. Ты упоминал, например, смартфоны, но термин не на слуху. Для меня, по крайней мере. Боюсь показаться дурой, но…
— Прекращай кокетничать, — сказала Наталья. — Кем-кем, а дурой тебя никто не считает. Слово «смартфон» я тоже не слышала, между прочим.
— Если я понял правильно, — сказал Ростислав, — Александр имел в виду гибрид телефона и цифрового блокнота, но с футуристическими добавками.
— Что-то типа того, — сказал я. — Мобильник с большим экраном, четыре-пять дюймов в диагонали. Тонкий и плоский. Можно звонить, а можно в интернете сидеть. Но это как ориентир на будущее. Сейчас такое ещё не сляпаешь, как я подозреваю. Нет нужных микросхем и софта. Ну, и батареек, наверно, тоже, я не специалист.
— Четыре дюйма? — переспросила Снежана, отмерив пальцами соответствующий отрезок. — Но это много. Сейчас идёт миниатюризация, разве нет? Появились вот изящные телефончики, раскладные. И даже разноцветные, хотя это уже больше баловство…
— Ну, почему обязательно баловство? — пожал я плечами. — Сейчас как раз наступает золотое время для всяких раскладушек, слайдеров и так далее. Дизайн разный, цвет тоже. Это прикольно, мне лично нравится. Но, если хочешь прогноз, продлится это недолго, несколько лет. И миниатюризация пойдёт вспять. На маленьком экранчике неудобно сёрфить. Фильмы смотреть — тем более.
Я рассказывал, не видя в этом проблемы. Это альтернативный мир, мои знания здесь — всего лишь вероятности, тренды. Я мог бы их сохранить в секрете, но нафига? Чтобы забабахать собственный бизнес? Нет такого желания. Судя по обмолвкам из снов, я это уже попробовал там, в Москве, но не преуспел. Просто не моё, очевидно. Если Ростислав найдёт в моих рассуждениях рациональные зёрна и сможет их использовать — на здоровье, не жалко. Если сочтёт всё глупостью — сам дурак…
— Смотреть фильмы? — переспросил тем временем он. — Прямо с телефона? Сама идея, конечно, не сверхоригинальная, но… Да, уже есть сотовые с цифровой фотокамерой, скоро можно будет снимать и видео. Но просматривать? Проще подключить к телевизору или хотя бы к лэптопу, как логика подсказывает…
— Представь — ты в аэропорту, ждёшь посадку. Лэптоп в багаже или вообще дома, в кармане только смартфон. Взял, наушники подключил и смотришь. Для этого и нужна большая диагональ. А то и вообще планшет, вот такой примерно.
Я очертил в воздухе размер и добавил:
— Всё сказанное — просто прогноз, мой личный. Мне кажется, так и будет, но я могу ошибаться. Поговори с аналитиками, которым ты доверяешь.
Разговор ушёл в сторону. Снежана с Натальей начали вспоминать каких-то общих подруг из университета, и Ростислав сказал:
— Девочки, мы вас оставим на какое-то время, не возражаете?
Снежана махнула нам снисходительно — да, шуруйте, мол. Она пересела ближе к Наталье, а Ростислав кивнул мне на лестницу.
Оказавшись на втором этаже, мы вышли на веранду. С неё открылся вид на ночной залив. В отдалении полз паром, унизанный огоньками. Вверху между тучами виднелись прорехи, мерцали звёзды. А ближе к дому росли кусты, заполняя отлогий склон. Их подсвечивали редкие фонари.
— Ты мне предложил поговорить с аналитиками, — сказал Ростислав, опёршись предплечьями на перила. — Но, видишь ли, Александр, я кое с кем уже посоветовался. Вот прямо вчера, после нашего разговора. То есть сначала я просто повеселился, выслушав твои заявления, но чуть позже засомневался. И попросил о встрече одного человека. Он, к сожалению, не наш штатный сотрудник, а сторонний специалист. Но он знает рынок, а главное — имеет чутьё. Один из немногих, кому я действительно доверяю.
— И как он отреагировал?
— Он задумался. А это, поверь мне на слово, показатель серьёзный. Сейчас, если ты не в курсе, преобладает мнение, что будущий хит продаж — это digital assistant, известный у нас как цифровой блокнот, в комбинации с телефоном. Ещё даже термин, собственно, толком не устоялся…
— Коммуникатор? Ну, как бы да. Вполне рабочая штука. Но его логическое развитие — это то, что я тебе описывал. Грань между коммуникатором и смартфоном постепенно сотрётся. Оба будут звонить, лазить в интернет и снимать видосы.
Мы помолчали, глядя на море, затем Ростислав сказал:
— Меня удивляет твой уверенный тон. Будь я параноиком, заподозрил бы, что тебя ко мне подослали, чтобы сбить с толку. Но я ещё не настолько крупная рыба на этом рынке, чтобы ради меня затевать подобную комбинацию…
— Ну, не знаю, как доказать, что я не верблюд.
Взглянув на меня с лёгким недоумением, он поинтересовался:
— Так всё-таки откуда у молодого пристава столь детализированные прогнозы?
— Элементарно же. Я пришелец из параллельного мира, где всё это уже проходили.
Он коротко хохотнул:
— Да, это многое объясняет. Ладно, пришелец, скажи мне вот что. Как скоро рынок дозреет до тех новаций, что ты описывал?
— К концу нулевых примерно, — сказал я. — А до этого будут либо обычные телефоны, либо «цифровые блокноты» со встроенной звонилкой и с настоящими кнопками. У нас в параллельном мире так было, по крайней мере.
Мы вернулись в гостиную. Посидели ещё немного все вместе, после чего мы с Натальей откланялись.
— Ну, Александр, — улыбнулась Наталья, когда мы сели в машину, — ты меня удивил. Чтобы Ростислав прислушался к случайному мнению касательно его бизнеса — это почти из области фэнтези.
— Стараюсь, — сказал я скромно.
Доставил её домой. На прощанье мы с ней поцеловались уже менее формально. Договорились встретиться на днях снова.
Вечер был уже поздний, но в сон меня не клонило. Я покопался в памяти и прикинул, могу ли я сделать что-нибудь содержательное.
И да, кое-что в голову пришло.
Я вспомнил свой разговор по телефону с Иксом, чей номер был у Синельникова. Где этот Икс обитает, мы приблизительно засекли. И теперь я решил поехать и глянуть, хотя бы в общих чертах.
Конечно, с практической точки зрения это не имело большого смысла. Во-первых, я всё равно не знал точный адрес, а во-вторых, мы уже завершили дело. Синельникова поймали, а Икс не интересовал Службу приставов.
Но он интересовал меня — как участник непонятных движений вокруг моей персоны. Пусть даже участник косвенный и не знающий меня лично.
Дороги уже были свободны, и я доехал быстро. Нужный район, признаться, несколько удивил меня. Я уже бывал на окраинах к северу от сопки Верстовой (в первый день работы, с Ревякиной), поэтому ожидал увидеть панельные обшарпанные скворечники. Но те сосредоточились в отдалении, а я попал в чистенький и компактный микрорайон с нарядными многоэтажными башнями.
Люди здесь обитали явно небедные. Соответственно выглядели и легковушки на стояночных местах, красиво размеченных вдоль газонов. Паркетники последних моделей, представительские седаны. Попался даже один спорткар, приземисто-обтекаемый.
Моя тачка на этом фоне напоминала сорняк в розарии. Но всё-таки я припарковал её на свободном месте. Сверился с картой. Карандашом я заранее отметил участок, в котором Икс находился, когда я ему звонил.
Я вылез, прошёлся. Окинул взглядом многоэтажную башню, которая, судя по результатам пеленга, подходила больше всего. Стеклянные эркеры, безупречная кирпичная кладка, мягкий свет в окнах.
Икс почему-то так и не выглянул, не помахал мне с балкона. Осталось разве что покричать ему: «Выходи, гадёныш», но я как-то постеснялся.
Единственный внятный вывод из моих наблюдений состоял в том, что Икс — обеспеченный человек. Коллекционер? Ну, может, и так, но это уже гадание…
Вернувшись в тачку, я вырулил со двора. Микрорайон приютился чуть на отшибе, у подножья горы, и гладкая дорога вела от него к шоссе, плавно загибаясь.
Следом за мной из микрорайона выехал серебристо-серый хетчбэк, маленький и скромный. Я усмехнулся — всё же я не единственный бедный родственник в этом заповеднике изобилия.
А хетчбэк — как у Ревякиной, кстати. Гм…
Чтобы попасть домой, мне требовалось обогнуть Верстовую, от её северного подножья к западному. Я покатил с нарочитой неторопливостью. Хетчбэк повторял за мной повороты. Номер я рассмотреть не мог, но уже почти не сомневался — это моя рыжая коллега. На прошлой неделе, значит, я за ней проследил, а теперь она за мной. Весело живём, фиг ли…
На глаза мне попался узкий проулок, и я свернул туда. Через полминуты за мной свернул и хетчбэк, свет фар мазнул по кирпичному торцу дома. Последние сомнения улетучились.
Я вылез из машины и зашагал к хетчбэку. Навстречу выскочила Ревякина и наставила на меня пистолет:
— Стой на месте, Комлев!
— Вот это поворот, — сказал я, приостанавливаясь. — Так, значит, ты с ними всё-таки? Зря я не стуканул тогда Шульгину.
— Не заговаривай мне зубы. И я сказала — не двигаться!
— А иначе что? Вальнёшь меня прямо здесь?
— Вопросы буду задавать я, — сказала Ревякина. — И да, если вынудишь, пулю тебе влеплю, продажный урод…
— Ты берега не попутала? — спросил я. — Давай без гнилых наездов. Расскажи лучше, что тебе передали через ячейку в порту. И что за лысый хрен с татуировками садился к тебе в машину…
— Следил за мной? — яростно прошипела она. — Ублюдок…
— А ты за мной не следила? Или сюда заехала по чистой случайности?
— Я сразу поняла, что вокруг тебя — какая-то вонь. А сегодня в обед я видела, как с тобой здоровался Кулебякин, адвокат криминальных кланов. Только не ври мне, что ты его не знаешь…
— Кулебякина знаю, — подтвердил я. — Вчера только познакомились, и он сразу пытался сунуть мне взятку. Может, всерьёз, а может, подстава. Если не веришь, спроси у Чона, я ему говорил.
— А после работы ты ездил к бывшему сотруднику «Оушен»…
— Ездил, да. И что в этом криминального? Я встречаюсь с девчонкой, которая знает его жену, ещё с университета. И, кстати, тоже можешь спросить у Чона. Та барышня, с которой я был в машине, его двоюродная сестра. Ну, так получилось.
— Да наплевать, как ты это маскируешь! Ты в течение суток общаешься с человеком от криминала и с экс-менеджером концерна!
— Ну, это может вызвать вопросы, — согласился я. — Но у меня ощущение, что ты в это вкладываешь некий конкретный смысл. Расшифруй.
Такая постановка вопроса, кажется, несколько удивила Ревякину. Или, может, мой тон прозвучал не так, как она ждала. Пистолет она так и не опустила, но явно заколебалась. Я молча ждал.
— Стой возле своей машины, — определилась Ревякина наконец. — Не дёргайся и не приближайся, иначе выстрелю. И я не блефую, Комлев.
— Как скажешь.
Я попятился к «форду». Она вытащила мобильник и набрала номер, проделав всё это левой рукой. А в правой держала «вальтер», целясь в меня.
— Привет, Чон, — сказала она. — У меня вопрос…
Разговаривали они около минуты. Затем Ревякина спрятала телефон, опустила ствол, но по-прежнему смотрела враждебно.
— Зачем ты за мной следил? — спросила она.
— Пятый блок в камере хранения, пятнадцатая ячейка, — ответил я. — Такие же цифры Фролов оставил в записке. Мне пришло в голову, что это — шифровка для крота в службе приставов. Я заметил тебя возле ячеек и предположил, что крот — это ты. Поэтому проследил. И увидел тебя с лысым чуваком бандитского вида.
— Это мой парень, он тату-мастер! А ты — придурок! У него своя студия, он сейчас ищет новое помещение. Мы два года встречаемся, его знают в отделе…
— Упс, — сказал я. — Но что-то такое я допускал, поэтому не говорил никому. А с камерой хранения что?
— Подумала то же самое, что и ты, решила проверить. Пересказала всё Шульгину, он согласовал с портовой охраной, и ячейку открыли. Там было пусто.
Я раздражённо подумал — а Шульгин, значит, тот ещё махинатор. Когда я ему докладывал, он уже знал, что в ячейке ничего нет, но мне не сказал. Да, явно у него были какие-то подозрения на мой счёт. И до сих пор сохранились, скорей всего…
— Ладно, — сказал я, — рад, что ты не крот. Действительно рад, я не издеваюсь. А ты за мной почему следила?
— Тебя к нам в отдел засунули через голову Шульгина. А через неделю я вижу вдруг, что ты знаком с Кулебякиным, с адвокатом этим. После работы поехала за тобой. Ты зашёл в особняк с девицей, я позвонила в отдел дежурному, попросила пробить мне адрес…
— Ну да, и тебе сказали, что Ростислав — экс-менеджер «Оушен». Почему это настолько принципиально?
Поколебавшись, она всё же ответила:
— Это не совсем наша компетенция, но у меня есть друзья в полиции, в отделе борьбы с организованной преступностью. В общем, в городе действует сравнительно новая группировка. В ней есть и уголовники, и бывшие корпораты. Ядовитая смесь. Запускают щупальца и в концерны, и в государственные структуры. Многие криминальные вещи, которые сейчас происходят, связаны с этой группой. Многие ниточки ведут к ней. Я не удивлюсь, если и Фролов, например, с ней связан. А если окажется, что и ты всё-таки замешан, я тебя лично зарою в землю.
Выплюнув это, Ревякина села в свою машину и укатила. А я остался в полутёмном проулке.