Москва, последние дни июля.
Зной отступил. Прохладно и облачно.
Мы снова подъезжаем к бетонному ангару в промзоне. Спускаемся по железной лестнице, заходим в подвал.
В центре помещения — агрегат, похожий на зубоврачебное кресло с нависшим гипертрофированным прожектором.
— Давай, Шурик, — говорит мне всё тот же собеседник, здешний руководитель, лицо которого я никак не могу запомнить.
Устраиваюсь в кресле. Надо мной нависает ячеистая круглая линза, чуть выпуклая, диаметром в пару метров. В стекле видны металлические прожилки.
Повернув голову, смотрю влево. Там у стены стоит длинный стол с компьютерными дисплеями, за ним — два ассистента. Один из них сообщает:
— Минутная готовность.
Руководитель проекта говорит мне:
— Шурик, ещё раз. Ключевые моменты…
— Хватит, — говорю я, — пять раз уже пережёвано.
— Надо акцентировать дополнительно — сейчас, непосредственно перед нырком. Тогда ты быстрее вспомнишь себя, очнувшись. Это как кнопка быстрого доступа, горячая клавиша. Итак, момент первый. Нам неизвестен способ нырнуть в прошлое физически. Можно только отправить туда сознание, в свой же молодой мозг, вдоль индивидуальной хронологической нити. Второй момент. Время неоднородно. Есть вязкие участки, заиленные. Нам с нашей техникой доступен сейчас только сентябрь двухтысячного. Там вязкость аномально снижается. Момент третий. Ты не пробудешь там долго, согласно нашим расчётам. Пять-шесть часов, затем тебя вытянет обратно, из прошлого в настоящее…
Металлические прожилки в линзе надо мной начинают слабо мерцать. Голос человека, дающего мне инструкции, звучит приглушённо, словно издалека. Я вынужден напрягаться, чтобы уловить смысл.
— Изменить течение времени ты не сможешь, оно упруго. Любые отклонения сгладятся. Но твоё сознание, образно говоря, пропитается прошлым. Когда вернёшься, мы сможем считать параметры. Это даст нам понимание хроноквантовых механизмов… А ты «тогдашний» продолжишь жить своей жизнью. Забудешь, что несколько часов в твоей голове гостил пришелец из будущего. Мозг это заретуширует…
Мерцание прожилок становится ритмично-пульсирующим. Рефлекторно моргаю, но металлический блеск как будто впечатывается в мозг. Всё вокруг расплывается, голос инструктора исчезает, а моё сознание меркнет…
Дождь.
Рассветная серость.
Открыв глаза, я сел на кровати.
Сон, увиденный только что, встраивался в память.
Итак, путешествие в прошлое было не случайным. Оно состоялось в рамках научного эксперимента, целенаправленно. И моё сознание угодило именно в тот временной отрезок, который был запланирован.
А вот дальше что-то пошло наперекосяк.
Я должен был оказаться в своём собственном прошлом. То есть в постсоветской Москве, а не в альтернативно-историческом Новоархангельске. И вернуться обратно в будущее я должен был почти сразу, спустя несколько часов. Вместо этого я, однако, застрял здесь всерьёз…
Из-за чего так случилось? Почему меня не вытягивает обратно, как обещал мой приятель? Мне почему-то кажется, что он меня не обманывал, а произошедшее — форс-мажор чистейшей воды…
Глянув на часы, я поплёлся в ванную.
Встал я раньше, чем нужно, но ненамного. Ложиться снова не было смысла, спать больше не хотелось. Намылив физиономию, я взял бритву и глянул в зеркало.
Теперь, когда я подробнее вспомнил себя из будущего, мне вновь было странно видеть в отражении молодую физиономию.
Молодо — зелено, угу. И всё такое прочее…
Главное, ребята, сердцем не стареть…
Песенная строчка, раз вспомнившись, прилепилась и не желала отвязываться. Прокручивалась у меня в голове раз за разом, пока я брился, пил растворимый кофе и одевался.
Как там дальше-то было?
«Главное, ребята, сердцем не стареть. Песню, что придумали, до конца допеть…»
Что-то меня царапало в этих рифмах, но сообразить я никак не мог.
Ну, песня. Ну, комсомольская. Мало ли я их слышал в другой реальности? Всё-таки при Союзе рос, да и потом их крутили периодически… «В дальний край собрались мы, а в этот край таёжный только самолётом можно долететь…»
Взявшись за телепульт, чтобы глянуть новости, я нахмурился, а затем отложил его.
Самолётом…
Да, Чон упоминал, что стоянки гидросамолётов — тоже под наблюдением, как и пристани с катерами, но…
Схватив телефон, я позвонил Чону. Тот, судя по всему, тоже успел проснуться. Голос, по крайней мере, звучал не заспанно.
— Слушай, — заговорил я быстро, — мне кажется, что Синельников сегодня не по воде попробует, а по воздуху…
— Почему так думаешь? — спросил Чон. — Ты же сам вчера говорил, что он всё ещё ищет катер. И ради этого он предлагал тебе взятку.
— Правильно, катер ему удобнее. Особенно поначалу так было, когда он нацеливался на долгую экспедицию. Но он уже на моторке куда-то однажды сплавал — безрезультатно, да, зато уточнил круг поиска… Может, составил более конкретный маршрут. И да, он спешит… Сейчас рассвело как раз…
Чон секунду подумал:
— Может, ты прав. Поехали.
Он быстро объяснил мне дорогу. Гидросамолёты взлетали из небольшой бухты, восточнее международного порта.
Гоня машину туда, я додумывал свою мысль.
Нуль-Остров внешне — непримечательный, скорее всего. Валентин мне, помнится, говорил — не надо искать там циклопические сооружения. И это логично. Если бы таковые имелись, то их бы давно заметили и сфотографировали. А научная база, наверное, под землёй…
При этом Синельников говорил, что «вкрапины» — не прямо на острове, а вокруг. Они тоже вряд ли заметны издалека, иначе он сразу взял бы именно самолёт, чтобы искать их с воздуха. Но теперь из-за спешки может рискнуть… Тем более что он (вольно или невольно) пустил меня по ложному следу, упомянув катер…
Дождь прекратился, туман рассеивался, но тучи остались. Солнце, вероятно, как раз всходило, хоть я его и не видел.
Порт остался от меня справа. Береговая линия здесь виляла, вычерчивая кривую и образуя то полуостровки, то микро-заливы.
Показалась наконец искомая бухточка. Деревянные пирсы ответвлялись от берега. Самолётики возле них колыхались на поплавках — ярко-белые в основном, но была и парочка жёлтых. А один вообще красный.
Я сбавил скорость, высматривая людей. На ближайших пирсах никого не было. А вот чуть поодаль, в сотне шагов…
Из-за будки на берегу показались двое — сошли на пирс и двинулись к самолёту. Я газанул, поравнявшись с ними за считанные секунды. Ударил по тормозам, и покрышки взвизгнули раздражённо.
Я выскочил из машины. Двое на пирсе обернулись ко мне — Синельников и незнакомый хмырь (пилот, очевидно).
Увидев меня, хмырь полез за пазуху, но я уже выхватил пистолет и крикнул:
— Не дёргаться!
— Сам не дёргайся, Комлев, — сказал Синельников, быстро оглядев берег. — Один приехал? Разумно. Моё предложение по-прежнему в силе. Отвлекаешь ментов и всех остальных, получаешь деньги.
— Предложение отклоняется, — сказал я. — Руки поднимите. И ты, и ты.
— Я не угрожаю тебе оружием, — спокойно сказал Синельников, показывая пустые ладони и отходя на два шага в сторону от хмыря. — Не надо в меня стрелять.
Рефлекторно я скосил взгляд, а хмырь в это время снова полез под куртку.
— Стоять! — взревел я дурниной и пальнул в воздух.
От звука сам едва не оглох. Из зарослей, видневшихся слева на берегу, взметнулась стая каких-то птиц.
— Комлев, прекращай, — укорил Синельников, продолжая сдвигаться прочь от сообщника. — Я к тебе подойду и поговорим без стрельбы…
— Следующая пуля — в кабину, — предупредил я хмыря-пилота. — Продырявлю твой самолётик во всех местах, хрен отремонтируешь. Руки покажи и ляг мордой вниз.
— Стрельнёшь в самолёт — урою, щегол, — набычился хмырь.
Он шагнул мне навстречу. Синельников, отвлекая внимание, сделал очередной успокаивающий жест. Мой палец лежал на спусковом крючке. Мне стало понятно — они меня не послушают.
Я задержал дыхание.
Послышался шум мотора, квакнула сирена.
Синельников и пилот посмотрели влево от себя, я тоже взглянул туда краем глаза, через плечо. К нам нёсся бордовый «хёндай», а следом — синий полицейский седан с белыми дверями и включённой мигалкой.
Пилот сориентировался мгновенно и поднял руки. Ещё и рожу сделал такую, как будто не при делах и вообще не в курсе, что происходит.
Из бордовой машины выскочил Чон с пистолетом.
— Лечь, — приказал он хмырю-пилоту и Синельникову.
— А чё за дела вообще? — возмутился пилот очень натурально. — У меня лицензия, частные воздушные перевозки. И на ствол разрешение…
Из седана вылезли полицейские с карабинами. Посмотрев на них, пилот прекратил дискуссию и дисциплинированно прилёг. Синельников быстро глянул по сторонам, но на этот раз вариантов не было. Он лёг тоже.
Обоим защёлкнули наручники за спиной.
— Забирайте этого, — сказал Чон полицейским, указав на пилота. — Пусть следователи с ним разбираются.
Хмыря затолкали в патрульную машину.
— А вы, господин Синельников, — сказал Чон, — задержаны Службой приставов по ордеру Интерпола и будете экстрадированы в Советский Союз.
— Господа, прошу обратить внимание — я не сопротивляюсь. — сказал Синельников, — Мне хотелось бы разрешить недоразумение. Я всего лишь планировал ознакомительную экскурсию к другим островам…
— Расследование — не наша компетенция, — сказал Чон. — Повторюсь, мы действуем в соответствии с ордером.
Он взглянул на наши машины. Понятно было, о чём он думает. Синельников — прыткий гад, конвоировать его лучше вдвоём. Но тогда кому-то придётся возвращаться через весь город за своей тачкой.
— Вызову конвойный фургон.
Пока Чон звонил, я спросил Синельникова:
— Как выглядят «вкрапины», которые ты ищешь? Их можно рассмотреть с воздуха?
— Твоё любопытство, Комлев, граничит с наглостью. Впрочем, если ты меня сейчас вытащишь, то я отвечу на твой вопрос.
Чон спрятал телефон и констатировал:
— Ждём.
— Господа, насколько я знаю ваше законодательство, — снова заговорил Синельников, — я имею право связаться со своим адвокатом.
— Такое право у вас действительно есть, — согласился Чон. — Воспользоваться им вы сможете в ходе процедуры первичного оформления. За этим проследит сотрудник нашего юридического отдела, когда мы доставим вас в изолятор.
Больше Синельников не сказал нам ни слова. Его забрал прибывший фургончик, мы же с Чоном остались на берегу, у пирса. Тучи всё так же громоздились над нами.
— Что ж, Александр, — сказал мне Чон, — прими поздравления. Задачу мы выполнили, ты внёс решающий вклад.
— Ну, типа того, — подтвердил я кисло.
— Тебя расстраивает, что ты не узнал подробностей про Нуль-Остров? Но это не относилось к нашему заданию. Как я и говорил, ты слишком распыляешься.
— Может быть, — буркнул я. — И, кстати, насчёт этого… Да, я пытался узнать побольше об «Оушен», а твоя сестра помогла связаться с их бывшим менеджером. Но я её не просил об этом, она сама предложила. Если не веришь мне на слово, то спроси у неё…
— Спросил, — поморщился он. — Я не предъявляю тебе претензий.
— Окей. Я просто хотел прояснить момент.
Мы сели в свои машины и покатили в контору.
По дороге мне опять вспомнился сегодняшний сон.
Итак, мне сказали в будущем, что прошлое «заиливается». Единственный доступный участок для эксперимента — сентябрь двухтысячного, где я сейчас тусуюсь. При этом, как я узнал недавно, аномалия на Нуль-Острове вышла на пик активности тоже в нынешнем сентябре. Не похоже на совпадение…
Что эта аномалия собой представляет — вопрос отдельный. Об этом знают в «Оушен Сайбер Системс», и то лишь очень немногие. А я, как назло, теперь потерял официальный повод (ну ладно, видимость повода) соваться в дела концерна…
В конторе Шульгин нас выслушал, скупо похвалил и отправил писать отчёты. Я колупался с этой фигнёй до обеда. Особо, впрочем, и не спешил, периодически отвлекаясь на собственные мысли.
Чон справился быстрее меня. Его сразу отрядили в помощь той группе, которая гонялась за беглым уголовником. Меня же не торопили и не грузили новыми поручениями. Мне показалось, что Шульгин специально держит меня подальше от дел, не отстраняя формально.
Сдав наконец отчёт, я вдруг вспомнил, что накануне вечером не позвонил Наталье. А собирался ведь, но отвлёк долбаный Синельников…
— Привет, — сказал я, когда она ответила. — Извини, не поблагодарил тебя толком за вчерашнюю помощь. Ну, за знакомство с парнем из «Оушен», с Ростиславом. Я с ним поговорил, и даже не без пользы.
— Я так и поняла, — сказала Наталья. — Вчера под вечер мне позвонила Снежана и аккуратненько про тебя расспросила.
— Гм. А конкретно что хотела узнать? Была недовольна?
— Скорее заинтригована. Спрашивала, как мы с тобой познакомились и откуда ты. Ну, я рассказала в общих чертах. Это не секрет ведь?
— Нет, не секрет, — сказал я. — Не парься.
— А почему ты думал, что он будет недовольна? Вы с Ростиславом подрались, что ли?
— Нет, но он жук. Старался сказать поменьше, а вытянуть побольше. На этой почве у нас была лёгкая пикировка, без фанатизма.
Тут я увидел, что мне машет Шульгин, и сказал Наталье:
— Всё, извини, начальство зовёт.
— Ну, трудись, что ж делать.
Я подошёл к Шульгину, и тот мне сказал:
— О том, что Синельникова поймали, я сразу доложил по инстанциям. И там шестерёнки закрутились подозрительно быстро. Уже завтра за ним должны прилететь люди из Союза, после обеда. Двое спецконвоиров плюс ещё два чиновника МВД. Обычно обходится без чиновников, но эта экстрадиция в Союз — первая, так что вот. Бюрократический всплеск. Они поговорят с нашим руководством, потом заберут Синельникова.
— Поговорят о чём? — спросил я.
— Мне как-то не доложили, — сказал Шульгин. — Но они пробудут у нас несколько суток. Твоя задача — встретить их в аэропорту и отвезти в гостиницу. Потом привезёшь их в нашу контору, ну и вообще, поможешь им сориентироваться. Задача ясна?
— Угу.
— И да, возьмёшь минивэн из служебного гаража, чтобы не сидели на головах друг у друга в твоём рыдване.
Когда Шульгин меня отпустил, я пораскинул мозгами.
Логика вроде есть — кто бегал за Синельниковым, тот и помогает теперь его экстрадировать. Может, здесь такой протокол? Или это очередная уловка, чтобы не подпускать меня к чему-то серьёзному?
Впрочем, пофиг…
Взяв куртку, я спустился по лестнице. Решил прогуляться и что-нибудь сжевать.
В вестибюле наткнулся на добродушного толстячка с аккуратной лысиной. Тот шёл мне навстречу, и я вдруг понял, что мы знакомы.
Господин Кулебякин, адвокат, с которым мы намедни беседовали.
Он тоже меня узнал, но не стал орать, как он счастлив. Лишь вежливо кивнул и юркнул мимо меня на лестницу.
Мне моментально вспомнилось, как Синельников просил разрешения позвонить адвокату. Вот, значит, кому конкретно…
А вчера Синельников говорил, что у него есть знакомые в здешних криминальных кругах. Серьёзные, дескать, люди, откусят руку по шею, если придётся.
Ну, предположим, эти криминальные элементы подогнали теперь Синельникову юриста. Почему бы и нет? И эти же элементы искали подход ко мне, а посредником выступал тот же адвокат.
То есть вокруг Нуль-Острова схлестнулись концерны, мафия и авантюристы. А может, ещё и люди из параллельной реальности — те, которые запихнули меня сюда…
Прелестно.
Запиликал мобильник. Я удивился — опять Наталья.
— Ну, Александр, — сказала она с усмешкой, — удивительное творится на белом свете. Снежана только что пригласила в гости, прямо сегодня. С формулировкой — приводи, мол, и нового ухажёра. Чем ты их так заинтриговал?
— Не знаю, — сказал я. — Устал уже удивляться. Хочешь пойти?
— Мне жутко любопытно. Так что, если ты сам не против, то в восемь они нас ждут.
— Договорились. Заеду за тобой.
Убрав мобильник, я обессиленно откинулся на сиденье.