На этот раз Синельников был в мешковатой куртке с надвинутым капюшоном. Если бы я случайно столкнулся с ним на вечерней улице, мог бы и не узнать. Но сейчас он смотрел прямо на меня, и свет фонаря ложился на его худое лицо с бородкой.

— Не дёргайся, — сказал он, — иначе прострелю ногу.

Он вытащил пистолет из кармана куртки. Держал его дулом вниз, но явно успел бы выстрелить, если бы я взбрыкнул.

— Значит, — констатировал я, — теперь ты не только беглый, но и вооружённый. Усугубляешь, Синельников.

— Приходится, — сказал он. — Без этого у нас разговор не сложится, как я подозреваю. Теперь достань свою пушку и выброси вон туда, под ёлку.

— По-моему, это тсуга, — заметил я.

— Не пудри мне мозг. И делай всё медленно, не заставляй меня нервничать.

Двумя пальцами я вытащил «вальтер» из кобуры и бросил под дерево.

— Хорошо, — одобрил Синельников. — А теперь шагай.

Мы пересекли парковку. В противоположном углу стоял маленький хетчбэк мышиного цвета, старый. Я не узнал модель, но, судя по логотипу, «мазда».

Я думал, Синельников скажет, чтобы я лез в машину. Но нет, он лишь показал мне жестом, чтобы я встал в нескольких шагах от него. Сам же он присел сбоку на капот, всё так же держа наготове ствол.

— Слушай, — сказал я, — а ты точно мошенник с ювелирным уклоном? Или какой-нибудь спецагент? От погони скрылся, таскаешь в сумке секретные чертежи и конспиративный мобильник…

— Работаю на себя, — сказал он. — Пока это самый лучший работодатель из всех, что мне попадались. И никакой беготни бы не было, если бы вы не путались под ногами.

— Что там за формулы, кстати, на твоём компакт-диске? И что за мужик занесён в контакты на телефоне?

— Звонил ему? — поинтересовался Синельников.

— Да, пообщались очень душевно.

— Не гони, Комлев. Он осторожный гад, не стал бы с тобой трепаться.

— А меня ты откуда знаешь? — спросил я. — Пересекались где-то?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением:

— Где мы могли с тобой пересечься? Откуда такая мысль? Я на Острова приехал впервые несколько дней назад. А твою фамилию узнал буквально сегодня. Есть у меня знакомые, которые могут посодействовать в некоторых вопросах. В порядке взаимозачёта, как говорится. Им, правда, палец в рот не клади, отгрызут по шею. Пришлось-таки к ним пойти, хоть и не хотел. Но это уже лирика.

— И что за знакомые? Мафиози?

— Слишком много вопросов, Комлев. Я не за этим к тебе пришёл. Обрисуй мне коротко, на каком вы сейчас этапе. Что успели нарыть?

— А если не обрисую? Пристрелишь?

— Ты думаешь не в ту сторону, — сказал он. — Пистолет я взял только для страховки, чтобы ты не дурил. Моё предложение — коммерческое партнёрство.

— Вау, — сказал я. — Кажется, становлюсь популярной личностью. Взятки предлагаются ежесуточно. Или я тебя неправильно понял?

— Нет, ты всё понял правильно. Подкуп должностного лица, бакшиш, коррупционная схема. Ну, или инвестиция в фонд твоего благосостояния. Термин подбери на свой вкус. Ты парень молодой, на карьере в приставах не зациклен, как мне сказали. Ну, вот тебе вариант вне карьеры. Мне нужна некоторая свобода манёвра, чтобы твои коллеги не дышали в затылок. Обеспечь мне это. Скажи начальству, что появилась зацепка, пусти по ложному следу. А мне помоги найти перевозчика с катером. Больше от тебя ничего не требуется. Аванс получаешь сразу, а остальное — когда съезжу на остров.

— Даже интересно, — сказал я, — какой тариф?

— Индивидуальный, — сказал Синельников. — Торг уместен, но без маниловщины. Оценивай ситуацию трезво.

Он замолчал, уставившись на меня выжидающе. Я сказал:

— Давай разберёмся. Ты, находясь в международном розыске, приезжаешь на Острова. За тобой гоняются, но ты упрямо лезешь к секретной базе. То есть ожидаешь найти там ценности. Не столько научные, сколько материальные, как я понимаю. Причём ценности огромные, иначе ты бы не суетился. А мне предложишь копейки, чтобы я за тебя подставился. Морда у тебя не треснет, Синельников?

— Интересное рассуждение. А на что ты, собственно говоря, рассчитываешь?

— Прежде всего, я хочу понять, о чём идёт речь, — сказал я. — Оценить стоимость проекта, назовём это так.

Вновь повисла пауза. На стоянку въехала легковушка, припарковалась от нас поодаль — кто-то из жильцов вернулся с работы, видимо. На нас он не обратил внимания. Включил сигнализацию и ушёл по дорожке, между деревьев к дому.

— Зачем тебе лишняя головная боль? — прервал молчание Синельников. — Ты ведь видел моё досье. Ну, или хотя бы краткую выжимку. Я коллекционирую редкости. А заядлые коллекционеры — люди своеобразные. Если я тебе объясню мотивы, ты только посмеёшься. Я предлагаю пропустить эту фазу. Ты получаешь деньги, я получаю зелёный свет. Все довольны.

— Синельников, не юли. Играть с тобой втёмную я не буду. Либо я получаю полный расклад и принимаю решение, либо просто расходимся.

Он неожиданно усмехнулся:

— Комлев, тебе случайно не говорили, что ты жаден не по годам?

— Может, и говорили, не помню, — сказал я чистую правду. — Давай конкретнее. Что надеешься надыбать на острове?

Он задумчиво поскрёб бороду.

— Ладно, — сказал он, — пусть будет так. Мне, собственно, побоку, что ты обо мне будешь думать, лишь бы помог. Вот сам посуди. Аномалия здесь была ещё до того, как сделали базу. Ты знал об этом?

— Догадывался, — сказал я.

— Вот именно, догадаться несложно, если копнуть хотя бы поверхностно. Теперь смотрим дальше. Ты ведь говорил с Валентином? У меня его номер был записан в блокноте.

— Да, говорил.

— Он — мелкая сошка, если по должности, но парень головастый. Общую картину наверняка понимает, хоть и не знает подробностей. Что он сказал про остров?

— Там есть участок, где континуум искажается, — процитировал я. — И что?

— Да, некий искажённый объём пространства. Примерно так мне и говорили два человека, которые в этом разбираются. Говорили независимо друг от друга, заметь. А в этом искажённом объёме должны быть материальные вкрапины. Вот они-то мне и нужны. При этом, что важно, они не в центре запретной зоны, а по её периметру, скорее всего. На подступах к острову. И появились совсем недавно, в последний год.

Я недоумённо нахмурился:

— Погоди. Что значит — материальные вкрапины? Редкие металлы какие-нибудь? Драгоценные камни?

Синельников тяжело вздохнул:

— Типичная реакция обывателя. Услышал про ценности и сразу подхватился — ага! Пиастры! Золото, бриллианты! Да нет же, Комлев. Не надо мыслить стереотипами. Там всё интереснее на порядок.

— Не понимаю.

— Да ёлки-палки… Как Валентин оценивает уровень научных исследований на базе? Вспомни дословно. Наверняка ведь он рассуждал об этом. Ты слушал, но не услышал…

Я напряг память. Она у меня не была переполнена, так что фокус удался. Формулировка вспомнилась точно:

— Валентин говорил, что, по сравнению с другими странами, уровень исследований на острове качественно иной. Такого, мол, нет нигде больше на планете.

— Ну, так о том и речь, — подтвердил Синельников.

Я снова не въехал. Прокрутил фразу в голове ещё дважды. И лишь тогда начал понимать, к чему он ведёт.

— Синельников, — осторожно проговорил я, — ты надо мной прикалываешься?

— Ну, я же предупреждал — ты будешь смеяться, — спокойно ответил он. — На здоровье, не возражаю.

— А как, блин, по-твоему, я должен реагировать? Ты только что намекнул, что на острове — инопланетная хрень…

Синельников лишь пожал плечами:

— Да, я свихнувшийся коллекционер. Как выразились бы в Америке, фрик. Ты можешь, хихикая, забирать мои деньги. Именно это я и предлагаю. Аванс плюс основной гонорар. Выполни условия сделки и вспоминай потом, как ловко меня развёл. Что тебя смущает?

Тут я впал в лёгкий ступор.

Может, он вправду псих? И его не экстрадировать надо, а подлечить?

Или я чего-то не понимаю?

— Слушай, — сказал я, — логику я улавливаю, серьёзно. Но тебе не кажется, что всё это слишком литературно выглядит? «Пикник на обочине», Зона посещения… Хабар, сталкеры, всё такое… Радиант Пильмана…

— Какой пикник, Комлев? — переспросил он несколько раздражённо. — Какой ещё радиант? Ты о чём вообще?

Мельком я подумал — надо же, расхождение в литературном бэкграунде. На этой исторической ветке нет «Пикника»?

А вслух сказал:

— Ладно, другой пример. «Индиана Джонс и пришельцы с Марса». Крутили вчера, премьера на телевидении…

— Хорошо, теперь я уловил аналогию, — терпеливо сказал Синельников. — И могу только повторить — совершенно не возражаю, если ты будешь рассматривать всё в юмористическом ракурсе. Мы договорились?

— Надо подумать, — ответил я. — Всё это слегка неожиданно. Дай свой номер и скажи, где тебя найти.

— Прекращай детский сад, — поморщился он. — Ничего такого я тебе не скажу, естественно. А судя по тому, что мы не заспорили о конкретной сумме, ты не рассматриваешь сделку всерьёз. Что ж, дело твоё. На этом закончим.

Он чуть пошевелил рукой с пистолетом:

— Разворачивайся, Комлев, и медленно иди к своей машине.

По его виду было понятно — он не намерен продолжать разговор.

— А ты всё-таки полезешь на этот остров? — спросил я.

— Привык доводить дело до конца. Шагай.

Я двинулся прочь. Через несколько шагов оглянулся, но Синельников жестом показал мне — давай, мол, дальше, не останавливайся.

Когда я обернулся второй раз, он садился в машину. «Мазда» рванула прочь со стоянки. Номер я запомнил заранее, но что толку? Наверняка ведь бросит машину сразу, в ближайшем закоулке…

Шансов догнать его я тоже не видел. Дошагал до деревьев и, подсветив мобильником, подобрал пистолет. Затем набрал номер Чона.

— Думаешь, — сказал Чон, выслушав мой рассказ, — он это серьёзно? Про инопланетные артефакты?

— Понятия не имею, — сказал я. — Просто проинформировал тебя, чтобы ты был в курсе. Ну, и теперь мы знаем, что катер он по-прежнему ищет.

— Да, возьму на заметку. Спасибо за информацию.

Ещё некоторое время я стоял на парковке в полной растерянности.

Мне всё-таки показалось, что Синельников меня не дурачил. Но если он и вправду считает, что на острове лежит летающая тарелка, то как мне к этому относиться? Вот просто без понятия…

Я набрал номер Валентина.

— Извините, что беспокою поздно, — сказал я. — Если позволите, у меня только один вопрос. Вы допускаете вероятность, что на Нуль-Острове лежит нечто из космоса?

— Допускаю, — спокойно подтвердил Валентин.

— Корабль пришельцев?

— Рассуждая абстрактно, такую версию я тоже не исключал бы. Но можно предположить, например, и падение метеорита с неизвестными свойствами. Или же аномалия имеет чисто земное происхождение. Повторяю, господин Комлев, остерегайтесь поспешных выводов. Не имея доступа к аномалии, мы не можем что-либо утверждать однозначно.

— Ну, это да, — согласился я. — А какие свойства могут быть у метеорита?

— Затрудняюсь ответить, — сказал Валентин устало. — Но есть, например, активный научный дискурс, связанный с ещё не открытыми сверхтяжёлыми элементами, особенно с островом стабильности…

— Ого, — сказал я. — А что это за остров? Случайно не…

Валентин рассмеялся:

— Разочарую, господин Комлев. Остров стабильности расположен не на географических картах, а в таблице Менделеева. Имеются в виду элементы с определённым строением атомного ядра.

— А в чём там суть? Если в двух словах?

Я прямо-таки физически ощутил, как Валентин борется с желанием послать меня в пеший эротический тур. Но интеллигентское воспитание победило, и он сказал:

— Есть такой химический элемент — уран. О нём вы, конечно, слышали. Его порядковый номер в периодической системе — девяносто второй. Элементы следом за ним называются трансурановыми. У них короткий период полураспада, поэтому в природе они практически не встречаются. Некоторые элементы с номером за сотню уже предсказаны, но ещё не получены. Сейчас, насколько я знаю, идут попытки синтезировать элемент с номером сто пятнадцать. А если на перспективу, то ядерщиков особенно интригует номер сто двадцать шесть. У него протонная и нейтронная оболочка должна быть заполнена таким образом, что его изотопы могут оказаться стабильными и не распасться сразу.

— Угу, — сказал я слегка пришибленно. — Предположим, не распадутся. И что?

— Неизвестно, — обломал Валентин. — Сейчас это всё — из области гипотетических рассуждений. Прогностические модели разнятся. Поэтому нельзя сказать точно, как поведут себя изотопы, которые ещё не открыты. И да, мелькали новости о возможном обнаружении сверхтяжёлых атомных ядер в метеоритном веществе. Не на Островах, а в других местах, пока без подтверждений. Поймите же, я это упомянул просто как пример. Я не утверждаю, что на Нуль-Острове лежит метеорит, а в нём полкило неизвестного изотопа, который искажает пространство. Это опять-таки напоминало бы комикс.

— Но погодите, вы же сами завели речь о метеорите…

— Допустим, метеорит когда-то упал. И допустим, в нём нашли сверхтяжёлый изотоп, который до сих пор не распался. Пусть даже количество этого изотопа — сотая доля грамма. Его свойства изучили и пришли к неким обобщениям. А затем, исходя из них, построили экспериментальную установку. Тоже допустим. И вот она-то порождает искажения. Такая логическая цепочка для вас понятна, господин Комлев?

— Такая — да, — похвастался я. — Спасибо!

Он поспешил отключиться, пока я не спросил что-нибудь ещё. А я подавил желание проораться на русском матерном.

Сколько ж можно? Чем больше мне дают объяснений, тем больше у меня возникает новых вопросов. Ответы-то когда будут?

Я стал прикидывать, к кому ещё обратиться. Вспомнился профессор Гуляев, старый археолог. Физика — не его специальность, но его рассуждения на прошлой неделе мне пригодились. Может, ещё раз побеспокоить?

К счастью, профессор не разозлился, когда я его набрал. И даже наоборот — предложил приехать и рассказать всё лично. Тоже любопытствовал, видимо.

Откладывать я не стал и залез в машину.

Гостиная у профессора была неярко освещена. Мерцал телеэкран с новостями, но звук был выключен.

— Как вам гипотеза с метеоритом, профессор? — спросил я.

— Официально о метеоритах на архипелаге ни разу не сообщалось. И подтверждённых кратеров тоже нет. Но если метеорит прилетел давно, то следы могли затеряться. В плейстоцене здесь двигались ледники. И сейчас условия для поисков сложные — густой лес, дожди, осадочные породы. Кто-то мог наткнуться случайно, не отрицаю, но «метеоритная» версия мне не кажется убедительной.

— Ну, а насчёт инопланетян?

Ответом мне послужил каркающий смех.

— Признайтесь, молодой человек, именно эту гипотезу вы находите наиболее привлекательной? Вполне понимаю вас. В вашем возрасте я бы тоже за неё ухватился…

— Но вам она кажется неправдоподобной?

— Не то чтобы я совсем её исключал, — ответил профессор. — Но слишком уж она хорошо подходит для отвлечения обывателей. Итак, мы с вами предполагаем, что на острове есть нечто секретное. Что именно — выносим пока за скобки. Секретность строгая, но обрывки информации всё равно просочатся. Концерны и государство это осознают. Как им реагировать? Подавлять эти слухи наглухо?

— Ну, не знаю, — сказал я. — Тогда, по-моему, конспирология расцветёт ещё больше.

— В том-то и дело. Теперь возьмём вашу версию с инопланетянами. Об НЛО и палеоконтакте периодически пишут по всему миру. У нас на архипелаге тоже. Я видел такую тему на вашем любимом форуме с полгода назад. Там не упоминался топоним Нуль, но подразумевалось, что тарелка пришельцев лежит на каком-то острове. И лишь постепенно тема заглохла, ушла куда-то на третий план.

— Угу, — буркнул я, — а после вчерашнего марсианского фильма будет, наверно, очередной всплеск. Конспирологи выскажутся.

— Вот видите. Так зачем пресекать подобные слухи? Они маскируют истинное положение дел. Рассеивают внимание, создают информационный шум, который сбивает с толку. Поэтому повторюсь — я гипотетически допускаю существование корабля пришельцев. Но готов спорить на бутылку коллекционного коньяка, что на острове прячут нечто другое.

На этом мы распрощались.

Я поехал домой по вечерним улицам, а в голове крутились всё те же мысли.

Значит, секрет Нуль-Острова — это вряд ли метеорит.

Летающая тарелка — ещё менее вероятно.

Но если не они, тогда что?