— Он ждёт твоего звонка, — добавила Наталья. — Можно прямо сегодня, так он сказал. Его зовут Ростислав, я тебе сброшу номер.

— Неожиданно, — сказал я. — С чего он вдруг проникся энтузиазмом?

— Говорю же — сама теряюсь в догадках.

Получив от неё эсэмэску с номером, я решил не откладывать. Да, с одной стороны, у меня сейчас рабочее время. С другой — мы с Чоном договорились, что я поищу информацию о Нуль-Острове. А тут со мной жаждет пообщаться экс-менеджер корпорации, у которой на этом острове база.

Ростислав отозвался после второго гудка и сразу подтвердил, что к встрече готов. Заметил, однако:

— Думаю, вряд ли будет уместно разговаривать прямо у вас в конторе.

— Да, — сказал я, — не будем создавать нездоровый ажиотаж.

— Если вам удобно, можете подъехать в мой офис. Это в деловом центре.

Район стеклянных высоток я до этого видел только с дистанции, так что предложение мне понравилось. Да и ехать было недалеко.

Высотка, адрес которой он мне назвал, не была штаб-квартирой какой-то одной компании. Офисы арендовались разными фирмами. Я поднялся на лифте и вышел на девятнадцатом этаже.

Коридор был мягко освещён, пол покрыт ковролином. Таблички на дверях офисов солидно поблёскивали. Я нашёл нужную: «Digital Seabird Ltd.»

Офис выглядел аккуратно, но не роскошно. Имелся внутренний коридорчик и комнатки-отсеки за прозрачными стенами. Пластиковые столы с ЖК-мониторами, растровые светильники в потолке.

Один стол стоял прямо у двери в качестве ресепшн, дежурила симпатичная барышня. Она указала мне на кабинет начальника.

Кабинет этот тоже был за стеклом, но с закрытыми жалюзи. Действительно, нефиг простым сотрудникам знать, чем там занят шеф.

Ростислав оказался спортивным широкоплечим шатеном лет тридцати пяти. Предложив мне сесть, он сказал, словно извиняясь:

— Сейчас у нас переходная фаза, поэтому офис скромный. Стартап, по сути, но с далекоидущими планами.

— Даже не сомневаюсь, — сказал я. — Решили отделиться от «Оушен Сайбер Системс» и уйти в самостоятельное плавание?

— Да, примерно так, — кивнул он. — Работая в «Оушен» я несколько разошёлся во взглядах с другими менеджерами, определявшими тактику поведения на рынке. Да и стратегия владельцев компании перестала казаться мне перспективной.

Звучало многозначительно, но это, как мне подумалось, могло быть и эвфемизмом для ситуации «я всех задолбал, поэтому мне дали пинка под зад».

— По-моему, — сказал я, — для стартапа выглядит очень даже неплохо.

— Я инвестировал некоторую сумму из семейного траста, — пояснил Ростислав. — Мой отец небеден. Он сделал состояние в рыбной отрасли, ещё до того, как та погрузилась в кризис. Мой дед, впрочем, тоже был предприимчивым человеком. Происходил из графского рода, но сумел адаптироваться к новым реалиям, когда на архипелаге отменили сословия. Не буду, однако, вам докучать семейными сагами. Это мой любимый конёк, и если я его оседлаю, то вряд ли слезу в ближайшие полчаса, а вы ведь пришли по делу. Ваше расследование касается «Оушен», если я верно понял Наталью?

— Тут сразу надо уточнить термины, — сказал я. — Приставы не занимаются следствием. Конкретно же наш отдел ловит тех, кто сейчас в бегах, при наличии ордера на арест. И я тоже ищу сбежавшего человека.

— Но он как-то связан с «Оушен»?

— Косвенно. Он хочет попасть на базу, которую называют Нуль-Островом.

Ростислав поднял бровь, демонстрируя удивление. Затем прикинул что-то в уме и снова заговорил:

— Простите мою настойчивость, Александр, но всё это имеет отношение к государственному контракту, вокруг которого сейчас наблюдаются некоторые… гм… пертурбации?

— Не могу утверждать, — сказал я. — Но вообще-то я и попросил вас о встрече, чтобы лучше понять контекст. Вы не могли бы объяснить в двух словах, какие исследования идут на Нуль-Острове?

— Моё обязательство о неразглашении по-прежнему в силе, — сказал он, голосом изобразив сожаление. — Кроме того, я в большей степени менеджер, чем исследователь, хоть и имею техническое образование. Непосредственно на острове мне не приходилось бывать.

— Но в общих чертах вы знаете, что там происходит? Я хочу сориентироваться, чтобы лучше понять мотивы нашего беглеца.

— Возможно, я мог бы вам сообщить что-нибудь полезное, — сказал Ростислав, — но для этого мне желательно понимать, чем вы уже располагаете на данный момент.

«Вот же жук», — подумал я. Судя по всему, он хочет через меня узнать, насколько глубоко «Оушен» в дерьме. Обижен на них? Похоже на то…

— Беглец интересуется уникальными артефактами, собирает их, — сказал я. — И он, кажется, считает, что на острове есть для него добыча. Может, не артефакты как таковые, а что-то ещё более ценное. Я не знаю, что именно. Ходят слухи, что на острове есть некая область с искажённым пространством. Но я опять-таки без понятия, насколько они правдивы.

Он бросил на меня быстрый взгляд:

— А источник этих слухов?

— Простите, — ответил я, — не могу разглашать служебную информацию. Я уже объяснил вам суть своих поисков. Теперь мне хотелось бы послушать и вас.

— Очень сожалею, но в этом ракурсе вряд ли смогу помочь.

Ростислав виновато развёл руками. Глаза у него при этом были такие честные, что я едва не всплакнул.

— Так это не работает, Ростислав, — сказал я. — Диалог — это улица с двусторонним движением, но вы пока не сказали мне практически ничего. Давайте восполним этот пробел. Или вы хотите, чтобы мой визит принял более официальный характер?

— По-моему, — сказал он, — это напоминает угрозу.

— Нет, вы ослышались. Я просто не люблю, когда меня пытаются кинуть.

— Кинуть?

— Обвести вокруг пальца. Так что давайте обойдёмся без этого. Пообщаемся в доброжелательном тоне, соблюдая взаимность.

Мы замолчали, уставившись друг на друга. Молчали долго.

— Взаимность, значит, — хмыкнул он наконец. — Но и вы, Александр, высказались довольно расплывчато.

— Даже это я не обязан был делать, но сделал же. Ваша очередь.

Последовала новая пауза, но уже не такая длинная.

— Вдаваться в детали я действительно не могу, — сказал Ростислав. — И знаю, к сожалению, гораздо меньше, чем мне хотелось бы. Люди с допуском на Нуль-Остров — это, скажем так, закрытая каста. Они отчитываются только перед своим непосредственным руководством. Шеф тамошних разработок бывает на совещаниях в городе, я с ним даже общался. Но он, естественно, не делился подробностями. Хотя некоторые слухи всё-таки бродят за пределами острова, тут вы правы. И, раз уж вы откуда-то знаете про область искажений…

— Внимательно слушаю, продолжайте.

— Аномалию обнаружили в девятнадцатом веке, уже во второй его половине. На быт тлинкитов и русских она никак не влияла. Собственно, островок был необитаемый, совсем мелкий и никого не интересовал. И только случайно там зафиксировали какие-то электромагнитные отклонения. Почему-то сочли их важными. Почему — мы вряд ли уже узнаем, это погребено где-то в петербургских архивах. Публичных докладов не было. Аномалию изучали, она при этом оставалась стабильной. Так продолжалось до недавнего времени. Но несколько лет назад она активизировалась. Опасности для людей, насколько я понимаю, нет, но в научном смысле там что-то из ряда вон выходящее.

— А с чего вдруг эта активизация? — спросил я.

— Не знаю. Но мне запомнилась обмолвка на одном совещании — искажения, дескать, выйдут на пик к осени двухтысячного. В связи с этим в науке вроде бы ожидались сенсации. Но вскоре я уволился и не в курсе, что там происходит сейчас. Наверное, что-то есть, раз все засуетились. И, кстати, мне самому любопытно, что там надеется найти ваш беглец-коллекционер. Как поймаете, расскажите мне. Не зря же мы с вами теперь такие приятели.

— Расскажу, — согласился я, — если это вдруг не окажется государственной тайной. А вам за рассказ спасибо. Стало чуть-чуть понятнее. Ну, не буду больше вас отвлекать, удачи вам в бизнесе. Вы тут софт выпускаете, судя по названию фирмы?

— Да, преимущественно, — сказал Ростислав. — Но планы у нас масштабные. Хотим предложить новые решения для мобильных устройств, но на этот счёт — пока никакой конкретики, уж не обессудьте.

Я лишь пожал плечами:

— Не претендую. Да и чего гадать? Тренды ведь понятны. Планшет, смартфон.

— Вы имеете в виду пен-компьютеры и цифровые блокноты?

— Наверное, — слегка растерялся я. — Ну, плоские штуковины с выходом в интернет, которые можно таскать с собой. С сенсорным экраном.

Ростислав взглянул с любопытством:

— Вы очень уверенно рассуждаете. Как будто не сомневаетесь.

— Ну, может, прямо сейчас ещё рановато, — не стал настаивать я. — Рынок не готов, как выражаются маркетологи. Тем более что гаджеты, которые где-то близко к этому тренду, пока малопроизводительные и дорогие, насколько я понимаю. Но через пару лет, когда станут пошустрее и подешевле, народ потянется… Пен-компьютеры, вы сказали? Это со стилусом? Да ну, бросьте. Никаких стилусов. Пальцем тыкать — и всё. Ну, если это не планшет специально для рисования. И кнопки на рабочей панели лучше сразу делайте виртуальные, а не настоящие…

Ростислав рассмеялся:

— Ваша безаппеляционность мне даже нравится. Но чем вам не угодил стилус? И вспомогательные кнопки для управления?

— Вам виднее, — сказал я. — Кому-то наверняка и стилусы нравятся, и кнопочки на планшете. Может, на здешнем рынке всё это как раз зайдёт, особенно в ближайшие годы. Не берусь судить. Думайте сами, решайте сами, как говорится.

— Спасибо вам за карт-бланш, — усмехнулся он. — Впрочем, соглашусь с вами в том, что новые тенденции сейчас только формируются. В выигрыше окажутся тот, кто предложит деловым людям более удобные инструменты.

— Почему только деловым? — удивился я. — А обыкновенным? Или, по-вашему, с этих гаджетов будут пересылать только прайс-листы и письма по бизнесу? Поначалу — может, и так, не спорю, а вот потом… Фоточки из отпуска, мемы… Ну, в смысле, картинки всякие со смешными сюжетами. А главное — котики…

Прощаясь со мной, Ростислав уже откровенно ржал. Меня это вполне устраивало. Пусть лучше запомнит окончание встречи, чем шероховатый старт.

Ну, а я то, что надо, уже запомнил.

Аномалия на Нуль-Острове выходит на пик активности. Вот именно сейчас, этой осенью. Ждут научных прорывов…

Практический вопрос — что надеется получить Синельников?

И вопрос номер два — какое отношение лично я имею ко всему этому?

Я вернулся в контору.

Чону звонить не стал — решил, что нет срочности, а рассказать о моих сыщицких потугах можно при личной встрече.

Сел за компьютер, вновь полез в интернет. Отдел пустовал, все были на заданиях.

А затем меня вдруг вызвал к себе Овчинников, начальник всего нашего управления. Я несколько напрягся и отправился «на ковёр».

— Садись, не маячь, — сказал мне Овчинников, оторвавшись от монитора. — Рассказывай, как успехи в первые дни.

— Ничего особенного, — ответил я осторожно. — Рекордов нет, вникаю в процесс.

— По текущему делу что?

— Есть определённые сложности. Наш беглец — неместный, без устоявшегося круга общения, поэтому нельзя предсказать, к кому он пойдёт. Чон трясёт информаторов, но пока вхолостую.

По-моему, Овчинников не столько слушал меня, сколько размышлял о чём-то своём. Когда я умолк, он ещё некоторое время молчал, постукивая карандашом по столу.

— А как тебе коллеги? — спросил он наконец.

— Нормально, — ответил я. — Общаюсь в основном с Чоном, с ним проблем нет. Хороший напарник.

— Отрадно слышать, — сказал Овчинников ровно. — Я разговаривал о тебе с Шульгиным. Спрашивал его, как он оценивает твои первые шаги. Он отвечал уклончиво — рано, мол, делать выводы. Но упомянул, что инициативу ты проявляешь, иногда даже чересчур. Рассказал мне про камеру хранения в порту. Ты подозревал, что Фролов через эту камеру передал что-то своим сообщникам? Кроту в службе приставов?

— Ну, это была гипотеза. Умозрительная. Я на ней не настаивал.

Овчинников посмотрел мне в глаза:

— Допустим. А конкретные предположения есть по поводу крота? Кто именно в отделе мог бы им быть, по-твоему?

Мысли лихорадочно заплясали у меня в голове.

Мне вспомнилась Ревякина, которая стояла перед ячейками, а до этого с ней общался татуированный лысый тип.

Но опять-таки — это ведь ни о чём, по сути. Вилами по воде. А вот если я сейчас её назову, то это будет уже серьёзная предъява с моей стороны, заднюю не включишь…

И почему вообще Овчинников спрашивает об этом?

А может, именно я — под подозрением? Если б я был кротом, то начал бы сейчас валить всё на кого-нибудь из коллег…

— Нет, — сказал я вслух, — конкретных имён назвать не могу.

— Хорошо, я понял, — сказал Овчинников. — А вообще с Шульгиным как тебе работается? Есть трения?

— Пока вроде в пределах нормы. Рабочие моменты.

— Ну-ну.

Он, кажется, собирался что-то ещё спросить, но передумал и отпустил меня. Продолжая гадать, к чему был этот разговор, я вернулся за свой компьютер.

Не нравились мне все эти телодвижения вокруг моей персоны. Но выбора не было, приходилось работать с тем, что имею.

Ещё через полчаса в отдел зашёл парень из техподдержки. Сначала сунулся к компьютеру Шульгина, но, увидев пустое место, рванул ко мне:

— Слушай, Комлев, ты вроде должен быть в курсе. На той неделе сотовый притащили — из сумки, которую этот ваш бросил, как его…

— Синельников?

— Да! Там в адресной книге был единственный номер, принадлежащий неизвестно кому, но абонент был вне зоны доступа. А сейчас появился. Ордер мы как раз получили, чтобы отслеживать. И с сотовым оператором связались. Короче, засекли трубку.

— И где она?

— Восточный край города, новостройки. Многоэтажки.

— А более точно вычислить можно?

— Если ты ждёшь, что я сейчас назову подъезд, этаж и квартиру, то не рассчитывай. У нас, правда, есть ещё передвижная станция в фургоне, для трекинга. С ней, если повезёт, определим чуть точнее. Но фургон должен выехать в тот район и взять пеленг с нескольких точек. Это займёт какое-то время.

— Ладно, пошли к тебе, — сказал я. — Сейчас сообразим.

По дороге в технические владения я набрал номер Чона и описал ситуацию в двух словах. Добавил:

— Сильно подозреваю, что этот Икс недолго будет в эфире. Вряд ли запеленгуем более чётко. Короче, хочу ему позвонить. Но есть риск, конечно, что я его спугну, и он тупо выбросит трубку. Твоё мнение?

— Думаю, рискнуть надо, — ответил Чон.

— Представлюсь Синельниковым? Может, они по голосу друг друга не знают. Назначу встречу, там Икса и повяжем.

— Шанс мизерный, — сказал Чон, — но попробуй. Если увидишь, что не сработало, представься официально.

— Понял.

Взяв трубку, которая принадлежала Синельникову, я набрал единственный номер, забитый в память. После пяти гудков отозвался настороженный мужской голос:

— Алло.

— День добрый, — сказал я.

— Кто это?

— Синельников.

— Слушаю.

— Надо встретиться. Есть новости, но не для телефона.

На секунду-другую повисла пауза, а затем собеседник разорвал связь.

Я сразу же повторил звонок, но механический голос сообщил мне из трубки, что абонент уже недоступен. След оборвался.

Цыкнув с досадой, я поблагодарил техника и вернулся к себе в отдел.

Вскоре приехал Чон, мы поговорили подробнее. Я ему рассказал про утренний визит к Ростиславу. Услышав, что Наталья была посредницей, Чон нахмурился.

Затем ещё и Шульгин нарисовался, потребовал доклад на тему того, как Икс сорвался с крючка. Был вновь недоволен, хотя лично мне претензий не предъявил — я ведь согласовывал свои действия с Чоном.

День кончился ничем.

Подъехав к своему дому, я припарковался на стоянке для жильцов, которая пряталась за шеренгой хвойных деревьев. А выбравшись из машины, услышал:

— Не торопись.

Я оглянулся на голос. Рядом стоял Синельников.