— Синельников объявился? — быстро переспросил я. — Он всё ещё у вас?

— Нет, только что ушёл, — ответил старый профессор. — Пока он был в доме, не получилось отправить вам сообщение. Телефон оказался не под рукой.

— Он не сказал, куда направляется?

— К сожалению, нет.

— Досадно, — констатировал я. — Хорошо, профессор, я к вам сейчас подъеду. Расскажете всё подробно.

Я убрал телефон и посмотрел на Наталью. Та улыбнулась:

— Да, поняла, твой выходной закончился.

— Извини, я сам не ожидал, честно. Давай я тебя хоть на такси посажу…

— Не надо, я ещё погуляю, а потом сяду на трамвай, остановка рядом.

Она аккуратно чмокнула меня в щёку, и я быстро пошёл к машине. Вырулил со стоянки и вновь погнал на северо-запад, в район с крутыми особняками.

Старик-хозяин впустил меня и провёл в гостиную. Вид он имел задумчивый.

— Разговор с вашим беглецом получился странный, но любопытный, — сообщил он. — Сначала, впрочем, всё развивалось достаточно предсказуемо. Этот господин задавал вопросы об острове, куда ограничен доступ. Я отвечал примерно то же самое, что и вам. Он отреагировал с некоторым… гм… нетерпеливым скепсисом, скажем так. Да он, собственно, и так был на взводе…

— Ну, его можно понять, мы за ним гоняемся, — сказал я. — Вчера чуть не поймали. Он угнал моторку, но почти сразу бросил, потом оторвался от нас уже на машине.

— Судя по контексту, — сказал профессор, — лодку он всё-таки раздобыл. По его словам, вчера он предпринял вылазку к островам, лежащим южнее, в относительной близости. Но ориентиры у него были смутные, поэтому он вернулся ни с чем. Ко мне он пришёл, надеясь, что я дам более чёткие подсказки. Но я его разочаровал.

— А он не уточнил, что он ищет? Просто какие-нибудь артефакты, лишь бы старинные, или что-то конкретное?

— Вот это как раз самое странное. Он избегал конкретики, но мне показалось, что он имел в виду не столько артефакты как таковые, сколько… Затрудняюсь с определением. Он упомянул некий «радиус искажения», дважды повторил слово «вкрапины». Но всё это звучало не слишком связно…

— Вкрапины? — переспросил я.

— Да, но я толком не уяснил, что он имеет в виду. Он нервничал, а когда убедился, что разговор не складывается, сразу ушёл. К тому же он, по-моему, понял, что я предупреждён о его возможном визите. Я не искусен в шпионских игрищах, прошу извинить.

— Нет, к вам — никаких претензий, профессор. Наоборот, спасибо. Но может, он хоть намёк какой-нибудь дал, где его искать?

— Сожалею, господин Комлев, — сказал старик-археолог, — но если намёки и прозвучали, то я их не уловил.

Распрощавшись с профессором, я вернулся в машину.

«Радиус искажения», ишь ты…

Где Синельников нахватался таких словечек?

Впрочем, понятно, где. Он стырил страницу с формулами и проконсультировался со знающими людьми. Примерно как я пытался получить консультацию у физика Валентина.

А Валентин, между прочим, мне объяснил, что формулы описывают «математическую абстракцию, в пределах которой континуум искажается».

Ладно, принято. Обмолвка Синельникова подтверждает выводы Валентина.

Ребята из «Оушен» чё-то там исказили на Нуль-Острове, а мы теперь носимся, как наскипидаренные.

А Синельников, значит, ищет не артефакты, а какие-то «вкрапины». Не знаю уж, какой коллекционный интерес они представляют, но, видимо, немалый, раз он не усидел на материке, а припёрся на острова…

Дело клонилось к вечеру. Солнца не было видно, оно опять укрылось за тучами, но, судя по всему, до заката осталось совсем недолго. Сумерки уже ощущались.

Выходной начинался классно, но Синельников всё испортил. Сделав мысленно этот вывод, я поехал домой.

И когда уже парковался, зазвонил телефон.

На этот раз номер определился, но он отсутствовал в моей адресной книге — высветились левые цифры. Тяжко вздохнув, я принял-таки звонок.

— Александр Юрьевич? — спросил вкрадчивый голос.

— Да, — сказал я устало.

— Прошу прощения за беспокойство, но мне хотелось бы попросить вас о встрече.

— Позвольте, угадаю, — сказал я. — Это в моих же интересах, но очень-очень секретно, поэтому ваше имя вы мне не назовёте.

— Ну почему же не назову? — мягко укорил собеседник. — Моя фамилия Кулебякин, я адвокат. Что же до первой части вашей догадки, вы совершенно правы — разговор будет вам полезен. Отдаю должное вашей проницательности. Вы позволите угостить вас ужином? На улице Муравьёва есть замечательный ресторанчик…

На место встречи я прибыл через десять минут. Декор ресторанчика был выдержан в морском стиле — фотографии парусников, репродукции маринистов (я, кажется, узнал Айвазовского) и стилизованный штурвал на стене.

Собеседник же, добродушно-округлый, мог похвастаться гладкой лысиной, позолоченными очками и галстуком с безупречным узлом. Костюм был с чуть заметной искрой, приобретённый явно не на оптовом рынке.

Поднявшись навстречу мне, адвокат протянул ладонь:

— Чрезвычайно рад познакомиться, Александр Юрьевич. Давайте-ка с вами поговорим без лишней суетливости, а попутно отдадим должное поварскому искусству. Здесь просто восхитительно готовят морепродукты, крайне рекомендую. Впрочем, жаркое тоже не подкачает, если предпочитаете мясо.

Ко мне уже направлялась официантка, но я сделал отрицательный жест. Кулебякину же ответил:

— Благодарю, но я не собираюсь задерживаться. Если можно, давайте сразу по существу. И, кстати, откуда у вас мой номер?

— Ах, перестаньте, Александр Юрьевич, — всплеснул он руками. — Мы с вами живём в информационном веке. Такие мелочи не стоят подробного обсуждения, право слово. И, может, всё-таки передумаете по поводу ужина? С удовольствием угощу вас, как и договорились.

— Спасибо, нет, — сказал я. — Насколько я понимаю, разговор вы затеяли не по личной инициативе, а от чьего-то имени?

— Вы совершенно правы, — подтвердил адвокат.

— И кого же вы представляете?

— Мой клиент предпочёл сохранить инкогнито, но я уполномочен заверить вас в его безусловном расположении, которое он готов подкрепить соответствующим образом, если мы придём к обоюдовыгодному согласию.

Кое-как распутав в голове эту синтаксическую плетёнку, я хмыкнул:

— Оригинальный подход. И что вашему клиенту угодно?

— Эх, — вздохнул Кулебякин, — а я ведь и впрямь надеялся побеседовать не спеша. С чувством, с толком и с расстановкой, как выразился классик… Впрочем, извольте. Вчера вы имели разговор с представителем одного крупного концерна. Мой доверитель был бы благодарен, если бы вы сообщили, о чём шла речь. Благодарность будет выражена без промедления и в той форме, которая вас, надеюсь, устроит…

Как бы невзначай Кулебякин коснулся своего пиджака, напротив внутреннего кармана. Оценив пантомиму, я спросил:

— Почему вашего клиента это интересует?

— Об этом меня не уведомляли. Я лишь посредник.

На несколько секунд я задумался — кому может пригодиться подобная информация? Конкурентам? Это, пожалуй, первое, что приходит на ум…

— А ваш клиент случайно не «Оушен Сайбер Системс»? — спросил я.

— К чему эта трата времени, Александр Юрьевич? — терпеливо произнёс он. — Я не могу это подтвердить, вы же понимаете.

Мне стало любопытно посмотреть на его реакцию, поэтому я сказал:

— Насчёт моего вчерашнего разговора с сотрудником «Дайнемикс». Боюсь разочаровать, но мы не обсуждали ничего занимательного. Никаких личных или служебных секретов, так что не вижу смысла это скрывать. Некоторое время назад я оказался на перепутье. Рассматривал варианты, как продолжить карьеру. Подумывал уйти в частный сектор, но всё же остался в приставах. Сотрудничество с «Ситка Дайнемикс» не состоялось. Мы это констатировали и разошлись.

Он слушал очень внимательно, а когда я умолк, кивнул:

— Что ж, я передам всё моему доверителю. А он, в свою очередь, просил передать вам в случае благоприятного исхода беседы, что и впредь рассчитывает на сотрудничество с выгодой для обеих сторон. Связь могу поддерживать я, звоните в любое время. Вот моя визитка, секундочку…

Адвокат порылся в кармане, но вытащил сначала конверт. Положил его ненавязчиво между нами, а затем достал и визитку, протянул её мне. По поводу конверта он ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул — твоё, мол.

Я осторожно скосил глаза на соседей. На нас вроде бы никто не обращал внимания, но два мужика, сидевшие неподалёку, жевали уж слишком сосредоточенно.

Взяв визитку у адвоката, я встал. Попрощался коротко и, не притронувшись к конверту, вышел из заведения.

Сел в «форд» и спросил себя — ну, и что это было?

Подстава со стороны «Дайнемикс»?

А может, со стороны моего начальства? Экспресс-проверка лояльности, вместо полиграфа? Шульгин мне не доверяет, мог бы и замутить, пожалуй. Сцапал бы я баблишко в конверте, и взяли бы меня, не отходя от кассы…

Или это был реальный подкат от «Оушен»? Может, у них там дикий цейтнот, и некогда разыгрывать долгие комбинации, вот и состряпали на ходу. Не исключено, что моя вчерашняя встреча с представителем «Ситка» их чем-то напугала…

Кстати, когда я прямо спросил, не «Оушен» ли маячит за адвокатом, тот отреагировал как-то вяло. Подтвердить не могу, мол, но и не отрицаю особо. Типа — да-да, пацан, ты правильно догадался…

Гм. В этом случае начинает выглядеть так, что подставить хотят не столько меня, сколько «Оушен Сайбер Системс»…

Да ёжкин кот…

Сделав волевое усилие, я кое-как заткнул этот искромётный фонтан гипотез. После чего поехал к себе.

Чтобы отвлечься от мыслей про островные базы, концерны и конверты с деньгами, включил ТВ, пощёлкал каналы и отыскал-таки подходящий. Был воскресный прайм-тайм, и в полуминутном анонсе торжественно объявили, что вот прямо сейчас покажут фильм Спилберга, один из последних. Премьера на телевидении, мол.

«Индиана Джонс и пришельцы с Марса» — так назывался кинопродукт. Сюжет исчерпывающе передавался названием. Бодрый экшн с обилием спецэффектов и лёгким налётом трэша, местами реально ржачный. Именно то, что мне было нужно в этот момент. Я досмотрел до конца и только потом почувствовал, что веки слипаются.

Сначала мне приснились марсиане на летающем блюдце, затем адвокат с визиткой на фоне осьминогов и устриц (обещанные морепродукты, видимо). И только под утро промелькнул эпизод из московской жизни, без диалогов.

Во сне я въехал на машине в промзону. Машина была чужая, сидел я рядом с водителем, но не видел его лица. Перед нами тянулась асфальтовая дорога с колдобинами и трещинами, а по обочинам рос бурьян. Справа в отдалении ржавела цистерна, слева торчали заброшенные цеха, на стёклах виднелись разводы грязи.

Мы остановились возле бетонного ангара без окон. Водитель нажал на кнопку возле двери, и нам изнутри открыли. Детали от меня ускользали, запомнилась только дырчатая железная лестница, ведущая вниз. Царил полумрак. Затем мы упёрлись в очередную дверь. Она приоткрылась, и мы шагнули в помещение, где ярко светились люминесцентные лампы. Я моргнул и проснулся.

За окнами уже рассвело, осталась пара минут до звонка будильника.

Сон запомнился мне неплохо, но, к сожалению, не нёс новой информации. Разве что подтверждал — я и вправду принял предложение некоего приятеля, который привёз меня на «объект». Там, в альтернативной реальности.

Ну, а здесь мне пора вставать.

Перед работой я заехал в салон сотовой связи, пополнил счёт. Деньги с телефона улетали со свистом. Совсем недавно бросал червонец, а уже — ёк. Мобильник здесь вроде не предмет роскоши, но цены пока кусаются. Пятьдесят копеек — минута (даже входящие). А местный рубль ведь чуть дороже американского доллара…

И вообще, финансы у меня истощались. Осталось полторы сотни до следующей среды, когда мне грозились выдать мою первую зарплату на новом месте. Платили, как я узнал в бухгалтерии, каждые две недели. За сверхурочные начислялась доплата, и в этом смысле мне кое-что светило — за ночь в порту и беготню в субботу.

На планёрке Шульгин распределил задания.

Фролова поймали, поём и пляшем, но только фигурально. На практике же — продолжаем пахать в обычном режиме. Есть новые ордера на арест. Разыскивается банковский клерк, отпущенный под залог в деле о растрате и сразу смывшийся. А ещё на Островах замечен уголовник из Штатов, объявленный в международный розыск.

Ну, и Синельников, куда ж без него. За него по-прежнему отвечали мы с Чоном, а клерка с уголовником поручили коллегам. Шульгин, взглянув на меня, нахмурился, но высказывать ничего не стал, и на том спасибо.

Когда все разошлись по делам, я отозвал Чона в сторону и показал ему визитную карточку, которую мне дал адвокат.

— Как считаешь, это могла быть подстава? — спросил я. — От Шульгина, например? Проверка на вшивость?

— Честно говоря, сомневаюсь, — ответил Чон удивлённо. — Работаю здесь давно, с Шульгиным в том числе. При мне ничего подобного не было. А он сам тебе что ответил? Ты ему рассказал?

— Нет, — мотнул я головой. — Он и так ко мне настроен не очень. Ему, по-моему, только дай сейчас повод, и он меня отстранит.

Чон пристально посмотрел на меня и медленно кивнул. Я продолжил:

— У тебя много знакомств в полиции и вообще. Подскажешь, как узнать больше про этого адвоката? Может, у него и правда в клиентах — крупные корпорации? Выглядит вполне респектабельно.

— Хорошо, — сказал Чон, — свяжусь с одним парнем, он может знать. А пока давай вернёмся к работе. Если ты не забыл, Синельников до сих пор где-то бегает. Да, я предупреждал о нём перевозчиков и на лодочных станциях, и на стоянке гидросамолётов, но это не гарантия, что мы его поймаем.

— Мне кажется, — сказал я, — чтобы его выловить, надо лучше понять расклады вокруг Нуль-Острова. Ну, за неимением других зацепок. Так-то, конечно, круче всего сработала твоя наводка от лодочников, не спорю. Но посмотри на вчерашний случай — Синельников заявился к профессору, задавал вопросы про Нуль. Фигово, что в «Оушен» мы не можем обратиться за информацией. Отделаются общими фразами в лучшем случае. Разве что в интернете ещё порыться, поискать отголоски…

— Ладно, загляни в интернет, — согласился Чон. — А я — к информаторам. А по поводу адвоката — жди новостей от моего знакомого из полиции. Дам ему твой телефон.

Чон уехал, а я сел за компьютер.

Будь я сейчас в будущем, наверняка нашёл бы хвосты. Ну, или хотя бы ниточки, за которые можно было бы потянуть, чтобы получить более конкретные сведения о Нуле. Но сейчас, в отсутствие соцсетей и видеохостингов…

В общем, копался я часа два, но безрезультатно. Даже на конспирологическом форуме, который был мне уже почти как родной, ничего интересного не нарыл.

Запиликал сотовый. Это оказался тот парень, с которым пообещал меня связать Чон.

— Если ты в конторе, — сказал мне голос из телефона, — то выходи на улицу, как раз буду мимо вас ехать.

Подъехал он на «ниссане» примерно десятилетней давности. Сам же, судя по внешности, был тлинкитом — широколицый, с прямыми чёрными волосами. Пожав мне руку, он сказал:

— Адвокат твой — не топ-уровень, но известен в узких кругах. Крупные концерны ни разу не представлял. Насчёт же других клиентов — их было много, разных. Ну, работа такая, сам понимаешь. В том числе была пара персонажей, которых подозревали в связях с организованной преступностью. Уж не знаю, насколько это тебе полезно.

— Гм, новость любопытная, — сказал я. — И, раз уж речь зашла… Чон мне говорил, что мафия внедряет кротов в полицию. А вообще столичная мафия — какая она? Главные особенности? Сам я иногородний, на днях сюда перевёлся, так что…

— Город большой, небедный, — ответил он. — Всякое бывало, но если брать последние годы, то самые заметные случаи — это когда организованная преступность пыталась доить концерны. Но те — не мальчики для битья, как ты понимаешь. Службы безопасности у них обеспечены получше полиции.

— То есть мафия от концернов отстала?

— На время — вроде бы, — сказал он. — Но сейчас опять началось какое-то шевеление. Тема слишком серьёзная, в двух словах не расскажешь. А я спешу, извини.

— Да, само собой. За инфу спасибо!

Он сел в машину и укатил. А я ещё некоторое время стоял на улице, размышляя.

Адвокат был от мафии?

Да ну ладно… Как-то несерьёзно всё это выглядело… Или это был пробный шар? Предварительная оценка? Вот только непонятно, почему их интересовала именно моя встреча с безопасником из «Ситка Дайнемикс».

Сдаётся мне, «предыдущий» Комлев влез в какой-то гадючник. Вот прямо сильно влез, разухабисто…

Снова зазвонил телефон, и я взглянул на экран. Надо же — Наталья.

— Привет, — сказала она. — Вчера пообещала тебе, что свяжусь с подругой, муж у которой работал в «Оушен». Если честно, я думала, что реакции не последует. Ну, или он сошлётся на занятость. Но он вдруг перезвонил мне сам и просил тебе передать, что готов увидеться. Ощущение, что ему это тоже надо.