Сумка валялась там же, под деревом, где Синельников споткнулся о корень. Чон присел перед ней на корточки и открыл.

Внутри были шмотки, ничего интересного. А вот в торцевом кармане, застёгнутом на молнию, кое-что обнаружилось. Чон вытащил си-ди в прозрачном плоском футляре из плексигласа, а затем ещё и блокнот.

Компакт-диск не имел никаких пометок. Оставалось надеяться, что это не сборник любимых хитов Синельникова, но проверка откладывалась по понятным причинам — компа у нас с собой не было. Зато мы полистали блокнот. Тот был довольном крупным и не влез бы в карман одежды. Неудивительно, что его засунули в сумку.

К моему разочарованию, списка злодейских планов в блокноте не содержалось. Пароли и явки тоже отсутствовали. Блокнот предназначался для зарисовок, а не для текстовых записей.

Синельников оказался неплохим рисовальщиком, как по мне. Он, правда, особо не заморачивался — делал лишь беглые, скупые наброски, в несколько штрихов каждый. Силуэт сопки Верстовой, высотки в центре Новоархангельска, контуры какого-то судна. Блокнот был новый, купленный уже здесь, очевидно, и не заполненный ещё даже на треть.

Я начал листать страницы подряд, надеясь найти что-нибудь полезное. Чон же вновь полез в сумку и через полминуты сказал:

— Смотри, Александр.

Он показал мне сотовый телефон, который был выключен и аккуратно завёрнут в свитер. Я предположил:

— Запасная трубка?

— Возможно. Сейчас проверим.

Чон включил найденный мобильник. Пока тот загружался, я перелистывал страницы блокнота. И наконец-то у меня тоже появился улов.

Под пейзажным наброском Синельников наскоро записал телефонный номер. Городской, местный, судя по всему. И даже имя указал — Валентин.

Я похвастался Чону. Тот, в свою очередь, показал мне список контактов на телефоне, вытащенном из сумки. Собственно, список этот содержал единственный номер. Абонент был обозначен как «Икс», стояла соответствующая латинская буква.

— Конспирация, батенька, — сказал я. — А Икс — случайно не Валентин?

— Нет, абоненты разные, — сказал Чон. — У Икса номер — мобильный. Причём это явно не повседневный контакт, иначе Синельников держал бы трубку включённой. Вариант на экстренный случай? Или для связи в строго определённое время.

Чон позвонил в отдел, дежурному технику, и попросил проверить, кому принадлежат оба номера. Насчёт Икса нас сразу же обломали — предоплаченный номер, купленный за наличные анонимно. Такое здесь широко практиковалось, вполне легально.

Тогда Чон попытался позвонить Иксу напрямую, с телефона Синельникова. Но увы — абонент оказался вне зоны доступа. А чтобы отслеживать его трубку, когда он соизволит её включить, требовалось оформить отдельный ордер. Об этом нам напомнили в техподдержке.

— Ладно, будем надеяться, что в сеть он вернётся, — резюмировал Чон. — А пока с Иксом придётся повременить.

Адрес же Валентина выдали без проблем, фамилию тоже. Это был местный житель, и мы решили навестить его сразу, без предварительного звонка.

Мы забрали сумку и вновь направились к перекрёстку. Полицейские ещё не уехали — их машину обступили жители близлежащих домов.

— Коллеги, — сказал Чон полицейским, — есть наводка по человеку, который сейчас сбежал. Подбросите нас?

Патрульные не упустили шанс вырваться из цепких лап общественности. Мы сели к ним в машину. На перекрёстке теперь, будто издеваясь, горел зелёный. Мы миновали Тихоокеанский бульвар.

Чон, тяжко вздохнув, набрал номер Шульгина и коротко доложил о случившемся. Что ответил Шульгин, я не разобрал, но, судя по лицу Чона, обошлось без восторженной похвалы нашим достижениям.

— И какие будут приказы? — осторожно спросил я, когда Чон убрал телефон.

— Пока едем к Валентину. Дальше — по ситуации.

Мы остановились возле многоквартирного дома в семь этажей. Он выглядел опрятно, но бедновато. Прямоугольная призма с рядами окон, выкрашенная в тыквенный цвет, даже без балконов. Три точно таких же корпуса торчали поблизости.

Один из патрульных остался в автомобиле, другой вошёл в подъезд с нами. Сумку Синельникова таскал теперь я, как самый молодой.

Мы поднялись на лифте и позвонили в дверь. Открыл нам лысоватый мужик интеллигентного вида, с отчётливо заметным брюшком, в аккуратных брюках и джемпере.

— Валентин Филиппович? — спросил Чон.

— Совершенно верно, — кивнул хозяин, нахмурившись при виде полицейского в форме. — А в чём, собственно, дело?

— Мы из Службы приставов. Вы в квартире один?

— Да, жена и дочка уехали на экскурсию, но…

— Позволите нам войти? Есть несколько вопросов.

Хозяин посторонился растерянно. Мы быстро осмотрели квартиру — да, никого. Три комнаты, не очень большие, мебель из гипермаркета, телик с DVD-плеером, стационарный комп с монитором типа «сундук гудящий, дырчатый».

Чон сказал полицейскому, протянув на прощание руку:

— Дальше мы сами. Большое спасибо вам за содействие.

Полицейский ушёл, а Чон спросил у хозяина:

— Когда вы в последний раз говорили с Эдуардом Синельниковым?

Хозяин уставился на нас удивлённо. Причём удивление это, по-моему, было искренним — он явно не ожидал такого вопроса.

— Простите, с кем? — переспросил он. — Среди моих знакомых нет никого по имени Эдуард. Вы, вероятно, ошиблись…

— Уверены? — Чон взглянул на него внимательно.

— Разумеется, я уверен! И прошу вас немедленно объяснить мне, что происходит! Кто, в конце концов, этот человек? Почему вы спрашиваете о нём?

Для вранья всё это звучало слишком естественно, на мой взгляд. Чон, видимо, подумал о том же и пояснил:

— Синельников объявлен в международный розыск по линии Интерпола. Мы его ищем. В его блокноте найден ваш телефонный номер.

На это у Валентина даже не нашлось слов. Он опустился в кресло, бессильно развёл руками. Чон снова обратился к нему:

— У вас есть догадки, чем вы его заинтересовали?

— Мне-то откуда знать? Бессмыслица какая-то, чушь… Вы же сами видите — я обычный человек с обычной семьёй, без сейфа с богатствами, без карьерных высот…

— А где вы работаете? — спросил я.

— «Оушен Сайбер Системс». Но как это относится к делу?

Мы с Чоном переглянулись.

— Какую должность вы занимаете в «Оушен»? — спросил Чон.

— Невысокую, говорю же. Я рядовой сотрудник в отделе. Разработка компьютерных технологий, аппаратное обеспечение. Ничего интересного, если начистоту. Наращивание мощности, но в принципиальном отношении — топтание на месте…

— То есть работа вас не устраивает, — констатировал я.

— Не то чтобы не устраивает, — поморщился Валентин. — Мне надо кормить семью, а эта работа всё-таки обеспечивает стабильный доход, хоть и невысокий, если сравнить… Но дело ведь не в доходе! Не только в нём! Я защитил диссертацию, у меня докторская степень. Я рассчитывал на участие в прорывных исследованиях, меня приглашали в Штаты. Я мог бы при известном везении даже попасть в Калтех, в его Институт теоретической физики. Но я выбрал «Оушен», и это стало моей ошибкой. Программу вскоре закрыли, сочли малоперспективной в прикладном смысле, и я остался ни с чем. Серьёзных предложений из других мест я на тот момент уже не имел, плюс личные обстоятельства… В общем, я согласился остаться в «Оушен», но в другом отделе, на рутинной работе…

Валентин замолчал, и я, опережая Чона, спросил:

— А почему вы предпочли «Оушен» остальным престижным местам? Здесь настолько мощная исследовательская программа?

— Программа мощная, — подтвердил Валентин, — но это не единственная причина. Видите ли, в научном сообществе за Новоархангельском закрепилась определённая репутация… К фактам, правда, примешивается некий… гм… научный фольклор, поэтому стороннему наблюдателю достаточно сложно вычленить главное. А те, кто уже в системе, подписывают жёсткое обязательство о неразглашении. Сам я, увы, так и не вошёл в этот узкий круг посвящённых, но абсолютная секретность недостижима, и если знать контекст…

— Контекст? — подбодрил я, когда Валентин запнулся. — «Оушен» имеет какой-то козырь, это мы поняли. Но какой конкретно?

— Как многие полагают, — ответил он после секундного колебания, — в распоряжении «Оушен» есть экспериментальные мощности, которые превосходят всё то, что имеется у других научных учреждений. Причём превосходят качественно. Вырывается за пределы современной науки. Но тут мы вступаем на почву домыслов, а иногда и просто фантазий. Я не готов углубляться в тему, простите.

— Это и есть Нуль-Остров? — спросил я.

Отреагировал он спокойно, пожав плечами:

— С высокой вероятностью база, если она действительно существует, расположена на отдельном острове. Это было бы логичным решением. Конкретное же название — лишь элемент фольклора, на мой взгляд. Вряд ли оно присутствует в официальных отчётах. Да и какая, в сущности, разница?

— Значит, — подытожил я, — вы рассчитывали попасть на эту базу, но не попали?

— Если угодно, можно сформулировать так, — подтвердил он кисло.

Вновь подключился Чон:

— Валентин Филиппович, огромная просьба к вам. Если вдруг Синельников всё-таки позвонит, то немедленно сообщите нам, я оставлю номер. Перезвоните мне сразу же, повторюсь, независимо от времени суток.

— Как пожелаете, — пробурчал Валентин. — Но я так и не понял, зачем я мог бы ему понадобиться.

— Мы точно не знаем. Предположительно, он тоже ищет Нуль-Остров.

— Ему-то это зачем?

— Ответ мы надеялись получить от вас, — сказал Чон. — Но будем теперь разбираться дальше. Спасибо, что согласились поговорить.

Мы направились к выходу, но я приостановился и обернулся:

— Валентин Филиппович, вы сказали, что исследования на базе «вырываются за рамки современной науки». Имеется в виду наука на Островах?

— И на Островах, и в Штатах, если слухи верны.

— А по сравнению, например, с Советским Союзом?

— В Союзе сильная научная школа, — ответил Валентин терпеливо, — а государство выделяет большие деньги. В каких-то областях науки Союз нас опережает, в других, наоборот, отстаёт. Но в целом уровни примерно сопоставимы. А на гипотетическом Нуль-Острове уровень качественно иной — опять же, по слухам. Такого нет ни в одной стране. Нигде на планете.

Мы попрощались с ним и спустились на улицу.

— Вряд ли Синельников ему позвонит, — предположил я. — Он, наверно, искал людей, имеющих выходы на Нуль-Остров. И нашёл кого-то более подходящего, раз сегодня уже пытался туда отплыть.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Чон. — Но в этом случае мы — опять без зацепок.

— Надо глянуть си-ди, который из сумки.

— Вот и займись. А я, пожалуй, обратно в порт. Поговорю с хозяином того эллинга, куда заходил Синельников.

Впрочем, в порт пришлось метнуться и мне, я ведь там оставил машину. Доехали мы туда на трамвае. Так он, во всяком случае, назывался в этих краях, хотя по виду больше напоминал компактную электричку. Подземного же метро в Новоархангельске не имелось.

Чон остался на пристани, а я сел в свой «форд» и покатил в контору.

Там было почти пусто — всё-таки выходной. У нас в отделе сидел дежурный оперативник, с которым я до сих пор плотно не общался. Вот и сейчас я махнул ему в знак приветствия и сел за компьютер.

Вставил компакт-диск куда надо, открыл меню. И что у нас тут? Графические файлы, ага. Посмотрим…

Файлы представляли собой цифровые фотки. Синельников распределил их в три папки. В первой — ювелирные изделия, в основном браслеты в том стиле, который я уже видел. Во второй — всяческие древности из металла. Наконечники копий, ножи, монеты, пластины с надписями на неизвестных мне языках и с хитрым орнаментом. В памяти всплыло слово «пайцза» — уж не знаю, к месту ли.

В третьей папке было всего два файла.

Сначала открылся снимок тетрадного листа в клеточку, с рукописными формулами. На том же листке шариковой ручкой был нарисован цилиндр, а рядом — схематичная человеческая фигурка. Судя по масштабам, цилиндр этот имел метров пятнадцать в диаметре, а в высоту — метров десять. Пунктиром у него была обозначена вертикальная ось симметрии, в центре.

Резервуар какой-нибудь? Непонятно.

Ещё в папке обнаружилась старинная фотография, явно из девятнадцатого столетия. Несколько человек в сапогах, походных штанах, тужурках и шляпах (натуралисты или типа того) стояли на фоне ёлок, а в землю воткнули шест. И лица у них были серьёзные, но довольные — вот, мол, та самая точка.

Поскольку рисунок на тетрадном листке и фотка натуралистов хранились рядом, невольно возникла мысль — шестом отмечено место, где будет ось цилиндра, который собираются строить.

Допустим. Но почему вдруг именно там?

И где это «там» находится? Если в пределах архипелага, то на каком островке?

Мне вспомнилась сетевая опция из будущего — поиск по картинке. Но в здешнем интернете она всё ещё отсутствовала. Дикие люди, что с них возьмёшь.

Пришлось думать дальше.

В принципе, можно было предположить, что фото хранилось где-то в бумажных ленинградских (бывших петербургских) архивах, а Синельников его раздобыл. После чего решил срочно разыскать сфотографированное место. И даже нарыл подсказки, где именно искать…

— Комлев?

Я обернулся. Рядом стоял Шульгин, начальник отдела, и его настроение, судя по всему, не улучшилось с той минуты, когда мы с Чоном отчитывались по телефону.

— Чем занят? — спросил он.

— Смотрю си-ди, из сумки Синельникова.

Я показал файлы, прокомментировал, что и как.

— Всё это хорошо, — пробурчал Шульгин, — но как это нам помогает в поисках? В практическом смысле?

— Пока никак, — признал я.

— Вот именно. У нас тут не исторический факультет и не клуб архивных загадок. Есть чёткая задача — задержать фигуранта. На этом всё. Если не справляешься, подберу тебе работу попроще. Не в оперативном отделе.

Я мог бы возразить, что именно я намедни первым сообразил, где прячется другой фигурант, Фролов, и что мы его почти взяли. Но промолчал. Подумал — если полезу в спор, выйдет только хуже.

— Где телефон Синельникова, который был в сумке? — спросил Шульгин.

— Вот он.

— Давай сюда. Остальные вещи, включая диск, отнеси на первый этаж и сдай. После этого можешь быть свободен до понедельника. Но не отключай сотовый, будь на связи.

— Сделаю, — сказал я. — А можно вопрос?

— Только очень коротко.

— Насчёт той камеры хранения, что по делу Фролова. Ну, «пять-пятнадцать», в порту. Проверили?

— Да, представь себе. Лично я, — ответил Шульгин. — Обратился к охране порта, согласовал. Ячейку при мне открыли, она пустая.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь новых вопросов.

А я задумался.

Какой вывод? Либо Фролов вообще не имеет отношения к той ячейке, а я всё понял неправильно, либо его сообщник вытащил содержимое раньше. Либо ещё какой-нибудь вариант, не пришедший мне пока в голову.

Но если всё же сообщник, крот в службе приставов…

Может, стукануть-таки на Ревякину, крутившуюся возле ячейки?

Нет, слишком сомнительно. Скорее всего, эти «пять-пятнадцать» — просто моя разгулявшаяся фантазия…

Выполню-ка я лучше прямой приказ, который только что получил.

Но фоточки у Синельникова слишком уж интересные, не мешало бы сохранить их себе на будущее. Мало ли что…

Скопировав два файла, я сохранил их на жёсткий диск. После чего засунул си-ди обратно в боковой карман сумки и сдал её в хранилище.

Вернулся за комп. Зашёл в интернет, на сайт с популярным почтовым сервисом. Завёл там себе анонимный ящик и переслал себе же письмо, прикрепив два файла с картинками. Отправлялось всё это, правда, издевательски медленно. По нынешним меркам файлы были огромные, протискивались с натугой. Но всё-таки ушли.

Убедившись, что всё в порядке, я удалил картинки с жёсткого диска. Просто на всякий случай, ради перестраховки.

Вышел на улицу, сел в машину и уже собирался ехать, но зазвонил мобильник. Номер не определился.

— Здравствуйте, Александр Юрьевич, — произнёс незнакомый голос. — Есть тема для разговора, хотелось бы с вами встретиться.