Благодаря Итидзё мой скудный опыт похода в кафе с девушкой дополнился новой страницей. Раньше даже не представлял, что они, эти страницы, могут быть настолько разнообразными. Так что я весело провёл время на этом свидании, о чём нисколько не жалею. Сталкерша добавила всему изюминки.
Уловив своим женским чутьём, что «наедине» с ней я был чем-то взволнован и немного более скован, чем на прошлой прогулке, а временами и вовсе отводил взгляд, цепляясь им за витрины магазинов, Итидзё приняла это на свой счёт. Подумала, что это она на меня так влияет, вгоняя в смущение, отчего едва не раздулась от гордости. Засияла самодовольной улыбкой. Покровительственно взяла под руку. Хорошо хоть квакать не начала. С подозрительно поблескивающими глазками девушка принялась кокетничать с удвоенной силой. Призывно на меня поглядывала из-под длинных ресничек, игриво ими хлопая. И где только набралась таких приёмчиков? От мамы? А больше она от неё ничему не научилась?
Выглядело это настолько забавно, что не я смог сдержать улыбки, которую она тоже занесла в перечень своих достижений. Воображение Итидзё профессиональной рукой дизайнера рисовало ей картину, обрамлённую узорчатой рамкой из веточек и цветочков, на которой я выглядел подобно прекрасному киногерою в окружении софитов, после наложения грима и фильтра бисёнэн-стайл. В общем, девушка видела совсем не то, что другие. Прямо какая-то магия.
Итидзё с чего-то решила, будто я стеснялся и робел, словно чери-кун, мальчик-вишенка (Shōnen cherī). Или же невинный красавчик для особо дотошных. Узнай об этом кое-кто из моих знакомых, поперхнулся бы от кашля, пытаясь скрыть гомерический хохот. Не дай бог, это будет Рурика. Всё из-за Хаякавы, вытворявшей непонятно что.
Заняв в том же кафе, что и мы, крайний столик, куда я постоянно косился взглядом, неопытная сталкерша следила за нами, «гениально» прячась за раскладным меню и шляпой. Причём каждый раз, когда к ней подходила официантка, Хаякава заказывала только одну чашку горького, крепкого кофе.Шумно всасывала его через соломинку с переменной скоростью, зависящей от действий Итидзё. Кажется, я даже мог регулировать этот процесс, приближаясь или отдаляясь от своей милой спутницы.
Господи, почему глупости делают другие, а стыдно мне? Глядя на девушек, мне жутко, чуть ли не до чесотки, хотелось заказать одной пирожное, а второй порезанный дольками лимон. Однако я мужественно держался, не поддаваясь своим желаниям, как некоторые. К сожалению, вскочить и внезапно на всё кафе заорать: «Хаякава! Я тебя узнал! Так вот ты какая!» будет выглядеть ещё более глупо. Но как же заманчиво, чёрт возьми.
В подобных случаях парни всегда руководствуются простой, как палка, тактикой. Либо сразу во всём признаются, выпрашивая прощение, либо до последнего держатся за отрицание, не замечая очевидного. Однако я был бы не я, если бы не подшутил над обеими девушками в своём фирменном стиле, решив всё же не сталкивать их лбами. Ни к чему это. Итидзё заказал кофе с пенкой, на которой по моей просьбе бариста нарисовал сердечко и надпись: «Всё не то, чем кажется», а до Хаякавы очередь дошла чуть позже.
Покинув кафе, проводил витающую в облаках Итидзё до машины, крайне уклончиво отвечая, что означали те слова, запутывая её ещё больше. Поблагодарил за свидание. Заверил, что мне было весело. Так полагалось. Со второй преследующей меня девушкой через несколько минут провернул классический шпионский трюк. Довёл Хаякаву до угла здания, затем повернул и резко ускорившись, быстро обежал его по кругу, зайдя начинающей сталкерше за спину. Грозно посмотрев на не отстающего от меня Айво-сан, приложил палец к губам. Дождавшись понимающего кивка охранника, тихонько подкрался к Сетсу. К тому времени она, дойдя до следующего перекрёстка и прислонившись к углу здания, с осторожностью из-за него выглядывала, обеспокоенно пытаясь найти пропажу. Встав у девушки за плечом, немного наклонившись, чтобы быть поближе к уху, сделал то же самое.
— Не видать? — озабоченно уточнил с серьёзным лицом, заняв позицию чуть выше.
— Нет, — с досадой ответила увлёкшаяся преследованием Хаякава, не поворачивая головы.
— Может, на станцию метро зашёл? — деловито предположил.
— Вряд ли. Что ему там делать? Скорее, его здесь поджидала машина, — расстроенно принялась рассуждать разочарованная девушка.
— И он уехал без тебя? Не попрощавшись? — я возмущённо повысил голос. — Вот негодяй.
— Тише ты, — сердито шикнула Хаякава, толкнув меня локтём, чтобы отодвинулся.
На мгновение зависнув, девушка задумалась, а с кем это она, собственно, разговаривает? Недоумённо моргнула, не поворачивая головы. Я тоже ошеломлённо замер, не ожидав от неё такого поступка.
Опознав голос, Хаякава тут же всё поняла. Осознав неоднозначность ситуации, а также то, как она выглядит со стороны, сильно покраснела. Резко выпрямившись, сгорающая от стыда девушка чуть ли не со скрипом, медленно повернула голову.
— Фу-фудзивара? Какая приятная неожиданность. А что ты здесь делаешь? — с натянутой улыбкой испуганно спросила застигнутая врасплох преступница.
Судя по глазам, Хаякава отчаянно пытаясь придумать оправдание своим действиям, безо всяких допингов перейдя на сверхскоростное мышление.
— Помогаю ловить того, кого ты ловишь, — пожал плечами, указывая на очевидное.
— Кого? — ещё сильнее запаниковала девушка, подумав, а не пора ли начать заикаться или стоит чуть-чуть подождать, чтобы, пропустив этот этап, сразу обратиться в бегство.
Скажем, улететь куда-нибудь в другую страну.
— Пока не знаю. А кого ты ловишь? — простодушно поинтересовался.
Она несколько раз быстро моргнула, пытаясь перезагрузить зависший «компьютер». Не помогло. Видимо, кнопка сброса находилась в другом месте.
— Иду в офис, смотрю, ты стоишь, выглядываешь из-за угла, словно за кем-то следишь. Думаю, отчего же не помочь красивой девушке. Не чужой же человек, — сжалился над Хаякавой, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. — Так, кого преследуем? Нечистого на руку коллегу? Родственника, изменяющего жене? Лживую подружку? Беглого жениха? Смазливого красавчика?
— Болтливого придурка! — рассердилась всё ещё красная Хаякава, заподозрив, что над ней издеваются специально, — Это моё дело, за кем я слежу. Прости, но мне уже нужно бежать. Я опаздываю. Потом поговорим.
Обогнув меня, она чуть ли не бегом бросилась по улице в сторону стоянки. Однако, через несколько метров притормозив, крикнула мне.
— Спасибо за приглашение. Я обязательно приду. Поздравляю.
Помахав рукой, не дожидаясь ответа, она продолжила убегать.
— Ну и как это понять? — я изумлённо покачал головой, не ожидав такой бурной реакции.
Хотя вопрос был риторическим, Айво всё равно ответил.
— А нужно ли? Жаль, — добавил спустя секунду, явно подумав о чём-то другом.
— Кого? — я удивился.
— Её. Хорошо, что Чигуса этого не видела.
Мне показалось, или он имел в виду совсем не бегство Хаякавы Сетсу. Недовольно посмотрев на диванного «мудреца», проворчал, заглушая голос совести.
— Ей ещё представится такая возможность. Пусть не расстраивается.
— Даже не сомневаюсь, господин, — невозмутимо ответил опытный наёмник, многое повидавший в своей жизни.
Вместо: «На что это ты намекаешь?», я мстительно спросил: «А не сделать ли мне сейчас полноценную пробежку? Километров на пять.»
— В таком виде? — изумился Айво, имея в виду дорогой костюм, совсем не предназначенный для подобных физических нагрузок.
— Когда это я искал лёгких путей? Для нас всех, — уточнил, ехидно ухмыляясь.
Рад, что, наконец-то, сократилось разделяющее нас расстояние, измеряемое отнюдь не в метрах.
— Аааа! Как же всё сложно. Кто-нибудь, дайте мне яду! Срочно! — завопила потерявшая терпение Аямэ, хватаясь за голову, взлохмачивая и без того растрёпанные волосы.
Схватив бутылку с холодным чаем, сделала большой, жадный глоток. Перед Мацударой лежал раскрытый на середине толстый каталог с богатым разнообразием всех существующих оттенков красного цвета. Задумывались ли вы на тем, чем киноварь отличается от бордового, малиновый от кораллового, а карминовый оттенок от томатного? Многие парни ответили бы — яркостью, после чего столь же многие девушки почувствовали бы сильное желание стукнуть этих слепых идиотов по голове. А уж если бы посмели пренебрежительно добавить: «Да какая разница, какого цвета должны быть шторы, скатерти и поздравительные открытки», то лёгкой смерти им точно не видать. Важен ведь не только результат, но и вложенные в него усилия. Мацудара не собиралась отдавать на откуп случаю подобные вещи в организуемой ЕЮ вечеринке. До звонка Синдзи, чтобы он страдал вместе с нею, поняв, насколько это тяжёлый труд, оставалось…
— Аямэ, к тебе пришли. Выйдешь? — услышала голос брата, донёсшийся из коридора.
— Кто? — крикнула в ответ, не отрывая взгляда от каталога.
Посчитав ниже своего достоинства перекрикиваться с сестрой в большом доме, в таком-то возрасте, да ещё на глазах у гостьи, брат позволил той пройти и самой ответить на этот вопрос. Впрочем, Аямэ запоздало вспомнила, как ей недавно звонила Ми-тян, напросившись в гости. Причём как можно скорее. Тогда она не придала этому значения, занятая решением совсем других проблем космического масштаба. Какие канапе смотрятся лучше, квадратные или круглые? А может, пропущенные через фигурные формочки?
— Быстро же она добралась? — удивилась Аямэ, бросив быстрый взгляд на часы.
Увидев мрачную подругу, вокруг которой воздух словно потемнел и загустел от зловещей ауры, одетой во фривольное, обтягивающее чёрное платье с очень короткой юбкой и открытыми плечиками, от чего у изумлённой Аямэ непроизвольно приподнялась бровь, это было очень смело, Мацудара решила, что она не очень-то и занята. Тут проблема посерьёзнее нарисовалась.
— Привет, Ми-тян. Как дела? — спросила с радостной улыбкой, за которой постаралась скрыть быстро усиливающееся беспокойство.
Аямэ всего дважды видела Митико в таком ужасном состоянии, и оба раза это ничем хорошим не заканчивалось. В обычно спокойную, рассудительную подругу в такие моменты словно вселялся злобный, кровожадный аякаши.
— У тебя выпить есть? — не особо дружелюбно буркнула Митико, усаживаясь прямиком за низенький, круглый столик, поджав под себя ноги.
Не глядя, подруга небрежно забросила свою дамскую сумочку из лимитированной коллекции на ближайшую полку, занятую мягкими игрушками, одна из которых была ею сбита. Ещё раз пробежавшись оценивающим взглядом по «боевому» наряду Сома Митико, включающей соответствующий макияж, Аямэ осторожно поинтересовалась.
— Тебе водички, или чего-нибудь погорячее?
— Погорячее, — устало выдохнула Митико, с несчастным видом разлёгшись на столе.
— Чай подойдёт? — обрадованно предложила Аямэ, понятное дело, в шутку.
— Я в тебя сейчас туфлю кину, — пригрозила Митико, впрочем, без особого энтузиазма.
— Хорошо. Насколько погорячее? — примирительно уточнила хозяйка комнаты, став серьёзнее, видя, насколько всё плохо.
— Чтобы горело! Да поярче. Синим пламенем! — сердито воскликнула гостья.
— Спирта, что ли, плеснуть? — поражённо ахнула вскочившая на ноги Аямэ, пытаясь взглядом отыскать телефон, чтобы в случае чего успеть вызвать пожарных.
Или каких-нибудь других симпатичных мальчиков, чтобы отвлечь её внимание. Хотя Саки тут гораздо нужнее. Наверняка их лучшая подруга опять где-то музицирует, работая на репутацию своей семьи. Торгует лицом и фамилией. Если бы не её лень и несерьёзное отношение к музыке, то Са-тян давно бы стала известной скрипачкой. Все данные для этого у неё были. Не было только желания. Поэтому Са-тян играла для души и друзей, когда у неё появлялось подходящее настроение. В основном же Отомо Саки выступала на семейных мероприятиях, небольших конкурсах, да благотворительных акциях, организованных её кланом.
К сожалению, одного таланта и музыкального слуха мало, чтобы добиться в этой сфере чего-то большего, чем простое признание. Нужно иметь выдающееся стремление, амбиции, которых у Саки не наблюдалось. Она же ни в чём не нуждалась.
— Неси, — не раздумывая согласилась Митико, пугая своей решимостью.
Косо на неё посмотрев, Мацудара принесла очень горячего чая, добавив к нему большую корзину шоколадного печенья.
Шутки шутками, но доводить до крайностей тоже не следует. Говорят, шоколад в таких случаях неплохо помогает, делая людей счастливее.
— Ты опять? Я просила горячительного, а не согревающего, — недовольно проворчала Митико, но чашку всё же к себе подвинула.
— Ага, сейчас. Разбежалась. Только десять тортиков съем. Давай, рассказывай, чего это без пяти минут невеста такая жизнерадостная? С будущей свекровью поцапалась?
Услышав это, Митико подозрительно зашмыгала носом. Её глаза увлажнились. Настолько, что ещё немного и девушка зарыдает. Неожиданно крепко обняв Аямэ, подруга прижалась к ней, словно в поисках тепла.
— Да что случилось-то? Ты это… брось… не дури… — голос запаниковавшей Мацудары сорвался, перейдя на высокие тона.
Размазывая сопли и выступившие слёзы, подружка принялась сбивчиво делиться своей бедой. Оказывается, этот козёл Ватанабе снова попался на измене. Причём с той же актрисой. Более того, в этот раз он не особо-то и скрывался. Чувствуя себя будто оплёванной, понимая, что про неё скоро начнут говорить за спиной, Митико попыталась спасти свой брак и самоуважение. Как следует принарядившись, потратив на тщательную подготовку к свиданию несколько часов, она встретилась с Ватанабе в элитном ресторане, где поставила вопрос ребром, кого он выберет, её или ту гулящую девку? Постаралась показать себя во всей красе, чтобы жених понял, что он может потерять. Намекнула, что не против позволить ему большее, до свадьбы, лишь бы он тоже пошёл на уступки.
Планировала завалить в койку, объездить, выбить из него все мысли о других женщинах. Заставить возжелать только её. Думать только о ней. Ухаживать только за ней. Но этот гад, просто поразительно, не захотел поехать с Митико в отель. Нашёл какую-то глупую причину для ухода. Наговорил уйму комплиментов и успокаивающих слов. Фальшивые оправдания разбавил туманными обещаниями о том, что всё будет хорошо, и он станет «верным» мужем, после чего оставил её одну. Причём прямо там, в ресторане. Митико так и не услышала главного, искренности в его словах. Ватанабе ушёл быстро, с равнодушным выражением лица. Как же на неё сочувствующе смотрели другие посетители. По глазам было видно, все всё прекрасно поняли. Это было невыносимо стыдно.
— Представляешь, скотина Ватанабе предпочёл и дальше трахать эту корову, а не меня. Трус. Ответственности он побоялся. Лжец! — ревела разошедшаяся Митико. — Он точно будет мне изменять и после свадьбы. Хорошо, если ещё будет это скрывать. А если нет? Что тогда? Что если этот кобель найдёт ещё кого-нибудь, наигравшись с актрисой. Насытившись ею, — поделилась страхами.
— Так пошли его в кольца Сатурна и забудь, как о страшном сне. В чём проблема? — не поняла Аямэ, в чём тут трудность.
— Но он мне и правда нравится. Я давно на него глаз положила. Хотела выйти замуж, понимаешь? Давно мечтала об этом дне. Всё распланировала. Кроме того, отец сказал, наши семьи уже договорились о свадьбе, и даже обменялись залогами. Этот брак выгоден моему клану. Моё мнение не играет роли. Раньше нужно было сходить с поезда, до того, как он набрал скорость. Иосиро, впрочем, тоже от этого не в восторге. Злится на самоуправство старших. Он сам так сказал. Поэтому и бесится. Я для него как сестрёнка. Слышишь! — заорала в ухо, отчего Аямэ страдальчески поморщилась. — Уааааа.
Аямэ глубоко вздохнула, утешающе похлопав разревевшуюся подругу по спине. Она даже не знала, что тут сказать.
— Ну-ну. Успокойся. Давай ещё раз съездим к этой выдре и потребуем свалить из этого города. Не самоубийца же она, чтобы бодаться с нами всерьёз. Са-тян ещё с собой возьмём, для внушительности.
— Иосиро потребовал не лезть к этой дуре, чтобы не впутывать его в скандалы, иначе пообещал после свадьбы устроить мне «сладкую» жизнь. Попросил не уподобляться ревнивым истеричкам и не верить грязным слухам, — только сейчас, жалобно призналась Митико.
— Вот же кобель! — разозлилась Аямэ, понимая, что эта угроза более чем серьёзна.
Япония очень патриархальная страна. Слово мужчины значит в ней больше, чем слово женщины.
— И что собираешься делать? — забеспокоилась, сочувственно погладив Ми-тян по спине.
— Не знаю. Поэтому и приехала. Думала, может, ты знаешь? — грустно понадеялась Митико.
Отстранившись, она принявшись с угрожающей скоростью трескать печение, заедая стресс.
— Откуда? — поражённо ахнула Мацудара. — Мне ещё никто не изменял. Мне сразу отказали.
— Не знаю, — повторила подруга, вгоняя Аямэ в депрессию. — А давай ему отомстим? Ты же спец по таким штучкам.
— С чего бы? — смутившись, Мацудара попыталась отказаться от столь сомнительной славы, но быстро сдалась под пристальным взглядом Митико, полным неоправданных надежд. — Хорошо-хорошо. Как скажешь. Это было-то всего… гхм-раз, — в нужный момент кашлянула в кулачок, не желая признаваться.
Походив по комнате из угла в угол, чувствуя на себе внимательный взгляд подруги, Мацудара приняла непростое решение. Точнее, нашла на кого переложить ответственность.
— Ми-тян, сами мы не справимся. Ватанабе тот ещё везучий таракан. Наши семьи его скорее прикроют, чем прикопают. А ещё он хорошо знает нас и наши приёмчики. Нужен кто-то со стороны. Настоящий специалист по этому делу. Злой волшебник.
— И где мы его возьмём? Поищем по объявлению, — скривилась разочарованная Митико.
— Зачем? У меня как раз есть один такой на примете. Он мне как-то жизнь спас. В прямом смысле, — с гордостью сообщила Аямэ, в ответ на недоверчивый фырк подруги. — Давняя история. Важно то, что он твоего Иосиро может завернуть в лист салата и скушать с васаби, даже не поморщившись.
— Правда? — заинтересовалась Митико. — И кто это?
— Мацумото Синдзи, он же Фудзивара, он же бешеный демон Синдзюку, он же гроза финансовых отделов. Я тебе отправляла приглашение на его вечеринку. Помнишь? Скажу по секрету, Синдзи страшный человек. Если у других в спальне спрятан шкаф для скелетов, то у него там целое банковское хранилище с толстенной дверью, цепями, и значком радиационной опасности. И скрыто оно за раздвижным книжным шкафом с секретным рычагом, — нагнала жути, искусно переплетая правду и ложь.
На что только не пойдёшь, чтобы поднять настроение лучшей подруге.
— Знаю-знаю. Ещё оно освещено единственной лампой красного цвета, а по углам висят плотные скопления паутины, за которыми смутно проглядывают разбитые черепа, — ехидно добавила Митико, не приняв это всерьёз. — Хватит уже на уши воду лить. Ты в нём уверена?
— Да, — не раздумывая, мгновенно ответила Аямэ. — Сейчас позвоню Фудзиваре и натравлю на твоего Иосиро. Вот увидишь, скоро от этого блудливого пса шерсть клочками полетит.
— Но-но-но, потише, подруга. Придержи своего тигра. Эта псина, может, мне ещё самой пригодится, — заволновалась Митико, впечатлённая её непоколебимой уверенностью.
Аж до появления мурашек.
— И вообще, что ему сделает твой Фудзивара? Рожу разобьёт? Хотя, конечно, стоило бы, — вспомнила, насколько она сердита на Ватанабе.
— Боюсь даже представить, — зловеще улыбнулась Аямэ, продолжая запугивать подругу, выглядящую уже не столь несчастно и потерянно, как раньше, что её несказанно радовало.
Бросив все дела и примчавшись в кафе, куда меня неожиданно вызвала Аямэ, сказав: «дело срочное, вопрос жизни и смерти», как вы думаете, что я увидел? Как она с подругой мирно пьёт чай с пирожными. Веселится. Ведёт себя так, будто ничего страшного не только не случилось, но и не планируется. Чёртова Аямэ! Напустила дыма при ясном небе, а теперь невинно улыбается. Провела, лисица. Впрочем, так даже лучше, чем если бы всё действительно было очень плохо. Однако это не повод спускать ей подобное с рук.
— Ещё раз так сделаешь, пожалеешь, — пригрозил Мацударе тихим голосом, приветливо улыбнувшись и вежливо кивнув её подруге.
Сома Митико, если правильно запомнил её имя, заинтересованно меня разглядывала, будто видела впервые.
Рыжая девушка ответила тем же.
— А что я такого сделала? — Аямэ удивлённо захлопала ресницами, выставляя себя жертвой необоснованных претензий.
— Давай позвоним твоему отцу и спросим у него. Или лучше у матери? Извини, я пока не разобрался, кто из них ответственен за твоё воспитание, — чуть не ляпнул, дрессировку, — Может, чтобы действовать наверняка, поговорить с обоими?
— Прости! Я была не права, — Аямэ мгновенно прониклась всей серьёзностью угрозы.
Вскочив на ноги, Мацудара низко поклонилась, принося официальные извинения.
— Больше такого не повторится! — громко произнесла с подчёркнутой резкостью слов и дополнительно выделенными ударениями, словно член банды.
Впрочем, тут же сев на место, повернув голову к подруге, тихонько, прикрыв рот ладошкой, но так, чтобы я всё слышал, заговорщицки прошептала.
— Видишь? Я же тебе говорила. Грозный тип. Ещё ничего не знает, ничего не сделал, только приехал, а уже страшно. Талант!
Заняв свободный стул, приготовленный специально для меня, я с сосредоточенным видом принялся решительно листать телефонный справочник.
— Всё-всё-всё. Молчу. Я же извинилась, — потянувшись через стол, Аямэ словно ребёнок замахала рукой, пытаясь выхватить телефон у меня из рук.
— Простите её Фудзивара-сан. Это я попросила Аямэ позвать вас, — Сома-сан благородно взяла всю вину на себя.
Хотя ребячество подруги её удивило, но Сома не посмела вести себя так же по отношению к малознакомому человеку. Сперва я посмотрел на её наряд, а потом быстро пробежался взглядом по сторонам, оценивая интерьер отнюдь не дешёвого кафе, идеально подходящего для организации договорных свиданий, отчего невольно напрягся. Неужели это то самое⁈ Дедушка, я скоро стану папой! Спасай!
— Сома-сан, не выгораживайте эту хитрую лису. Если бы она хотела, то нашла бы нужные слова, чтобы не доводить до крайностей. Наверняка специально решила поиграть на моих нервах, — бросил на Мацудару осуждающий взгляд.
Она столь же наигранно изобразила раскаяние. Поскольку я больше не работал на её отца, более того, стал относиться к древнему аристократическому роду, теперь в неофициальных беседах мог разговаривать с Мацудара и Сома на равных. При желании даже требовать от них уважения и уступок. Мацумото такого себе позволить не мог.
Раз уж приехал, решил выяснить, чего они от меня хотели. Не подражать же Хаякаве. Пользуясь случаем, устроил небольшой перерыв, решив выпить чашечку чая.
Получив все необходимые объяснения, ради которых девушки взяли с меня слово сохранить услышанное в тайне, понятнее не стало. Зато из-за мужской солидарности стало чуточку завиднее одному проходимцу. Вот же бабник.
— И что ты от меня хочешь? — недоумевающе спросил у Мацудары, взявшей на себя роль посредника в переговорах.
— Чтобы Ватанабе не обижал мою подругу и был ей верен — немного подумав, Мацудара впервые за весь разговор чётко сформулировала свои пожелания.
Вот только меня они не устроили.
— Слишком размытые понятия. Что значит — не обижал? Не отказывался приносить ей кофе в постель? Каждый день дарил букет? А как вы это понимаете, Сома-сан? — переключился на вторую девушку, став серьёзнее и собраннее.
Аямэ — это одно дело, а она, совершенно другое.
— Чтобы он не смотрел на других женщин, — потребовала обиженная невеста.
— Мне что, глаза ему выколоть? — я разочарованно покачал головой. — В этом мире почти каждый второй человек — женщина. Они повсюду.
«Гениальные» цели порождают столь же «гениальные» планы.
— Это значит — нет? — Сома-сан твёрдым взглядом посмотрела мне прямо в глаза, с оттенком разочарования, обиды и вновь разгорающиеся злости.
Вижу, что она сейчас не в настроении воспринимать конструктивную критику, вот только это её проблемы, а не мои.
— Будь вы одна, я бы так и сказал, — невозмутимо подтвердил. — Не вижу причин ссориться с родом Ватанабе. Поймите меня правильно, я сочувствую вам, считаю поведение вашего жениха неприемлемым, вызывающим, грубым, однако это довольно деликатное и личное дело. Ваши семьи, насколько я понял, этот брак одобрили. Вы тоже дали на него своё согласие. Нужно полагать, не с закрытыми глазами. Кроме того, у меня нет права вмешиваться в личную жизнь Ватанабе-сан. Он ваш будущий муж. Не нотации же мне ему читать. Поэтому ваша просьба ставит меня в неудобное положение.
Я не стал добавлять, что ещё неизвестно, кто и кому первым дал повод для измен, скандалов и прочего. Возможно, парню показалось, что это единственный выход. Да девушки и сами всё прекрасно понимали. В Японии измены женатых мужчин не одобряются, но и не считаются чем-то из ряда вон выходящим. И виноватыми в этом, как ни странно, всегда признавали их жён.
Всё бы на этом закончилось, если бы не примечательная оговорка, не оставшаяся без внимания.
— Но, поскольку я не одна, то… что тогда? — нахмурилась Митико, ища подвох.
— Зависит от Аямэ, — специально назвал Мацудару по имени. — Признаю, я не самый хороший человек, но в отличие от Ватанабе-сан ценю то, что имею, и не гонюсь за тем, чем не смогу гордиться, — иносказательно высказался.
— Вы хотели сказать — хвастаться? — из обострившейся вредности поправила Сома-сан, подумав, что я тоже её тоже не воспринимаю всерьёз, как и подлец Иосиро.
— Я сказал — гордиться, — спокойно повторил с лёгким нажимом. — Для хвастовства у меня есть Аямэ, — уколол её в отместку за небылицы, которыми она, не исключено, накормила подругу.
Уж слишком у Мацудары завышенные ожидания и предвзятое мнение на мой счёт.
— Эй! — возмутилась уязвлённая Аямэ, захотев немедленно ущипнуть остряка.
Не обращая на неё внимание, оставаясь серьёзным, продолжил терпеливо доносить свою позицию. Не хочу, чтобы между нами осталась недосказанность.
— Несмотря на её недостатки, я считаю Мацудару-сан своей подругой, — вновь обратился к официальному стилю речи, не раз меня выручавшему в сложных переговорах. — Если она попросит за вас, отдавая себе отчёт, что делает и чем это грозит, ради неё я поссорюсь не только с Ватанабе, — в этот раз упомянул парня без именного суффикса, подчёркивая моё к нему отношение. — Не из-за денег, её родителей, положения в обществе, сомнительных обещаний, или чего-то подобного, а потому, что Аямэ — это Аямэ. Ни больше, не меньше. Моей дружбы сложно добиться, Сома-сан, и легко потерять, но её ценность несоизмеримо выше любых денег, о которых вы, как мне показалось, подумали в запальчивости. Я не набиваю себе цену. Не боюсь вашей семьи и обиды. Не жажду денег или признательности. Но я хочу быть твёрдо уверенным в том, что делаю всё правильно. В рамках своих принципов. Для меня это важно. Кроме того, готовность к издержкам вовсе не означает желание непременно с ними столкнуться.
Обе девушки, замерев, молча и внимательно меня выслушали, перестав улыбаться. Почувствовали, что я в этот момент был предельно серьёзен и откровенен. Аямэ отчего-то смутилась, заёрзала, почувствовав себя неловко. Вроде бы, ещё и виноватой. Для неё признание в таком ключе стало полной неожиданностью.
— Гхм, простите. Кажется, я неправильно вас поняла, — отмерев, Сома уважительно поклонилась, тоже автоматически перейдя на официальный тон.
Теперь весы переменчивого настроения Митико качнулись в другую сторону. Сработал условный рефлекс. Если к тебе обращаются, как к благородной госпоже, веди себя как она, а не как дворовая девка. После этого мнение подруги Аямэ обо мне значительно улучшилось. Теперь наш разговор больше стал напоминать важные переговоры, а не «кухонный заговор». Такими вещами не шутят. Ещё я думал, что весь этот театральный пафос, которым отдавала моя речь, вызовет у девушек пренебрежительные усмешки, но нет, она зашла в них, как шоколадка после посещения спортивного зала. Того и гляди добавки попросят.
— Мацудара-сан. Вы не могли бы поручиться за меня перед своим другом и заверить его, что моя признательность будет соразмерна его благородству. Сома всегда ведут дела честно и платят по счетам. Я возьму на себя всю ответственность, если этот трус Иосиро посмеет прикрыть свой позор именем семьи. Я не брошу и не предам своего союзника в самый ответственный момент. Прошу поддержки Фудзивара Синдзи в «войне» против подлого изменника, путём заключения со мной военного союза.
Выразившись в несколько архаичной, церемониальной форме, Митико слегка поклонилась Мацударе, так, чтобы не уронить своей чести, заставив Аямэ вздрогнуть во второй раз. За это она метнула в меня обвинительный взгляд, под которым скрывала растерянность. Всё стало заходить слишком далеко. Впрочем, свою роль посредника Мацудара она отыграла до конца. Она теперь тоже не могла отступить, не уронив достоинства. Пусть её не воспитывали в традициях старой аристократии, но Аямэ инстинктивно поняла, как себя нужно вести. Девушка немедленно подобралась. Исправила осанку. Сделала бесстрастное выражение лица. Стала выглядеть в меру скромно, в меру независимо.
Завершив с церемониями, сам не знаю, как к этому всё пришло, убедившись, что теперь девушки настроены конструктивно и понимают, во что ввязываются, я вновь спросил, чего же они хотят из технически выполнимого?
— Как насчёт, сделать Ватанабе больно, физически, что совсем несложно? Или заставить его влюбиться в тебя по-настоящему, а не как сейчас? Может, научить считаться с твоим мнением? — на втором этапе отбросив ставшие уже ненужными формальности, напрямую поинтересовался у глубоко задумавшейся девушки.
Теперь она смотрела на меня по-другому, без былого скепсиса и высокомерия. Я бы даже сказал, уважительно, как на равного. Правильно себя поставить тоже нужно уметь. После расстановки точек и запятых в договоре о «дружбе и сотрудничестве», я почувствовал себя спокойнее, а то сегодня Сома с Ватанабе ругаются, а завтра начнут опять ворковать, легко помирившись. Не хотелось бы оказаться крайним в их любовных игрищах. Хотя проще всего отказаться от столь сомнительной чести, как участия в их заговоре, но тогда Аямэ с Митико затаят обиду не только на этого дурака, но ещё и на меня, за компанию. Вот уж «удружила» Мацудара, заставив копаться в чужом грязном белье. И чего этому шалуну Ватанабе не сиделось дома, у полной миски в тёплой будке? Сложно, что ли, было тщательнее следить за тем, чтобы не попасться?
Сома, ожидаемо захотела всего и сразу.
— Тогда, Сома-сан, давайте договоримся на берегу, до отплытия. Если я влезаю в это дело, то ты делаешь ровно то, что тебе говорят, без возражений. Не задавая лишних вопросов. Я играю на рояле первой скрипкой, а ты второй подыгрываешь на барабанах.
Аямэ отчего-то весело прыснула, прикрыв рот ладошкой, а у Сомы дёрнулись уголки губ. Девушки благосклонно восприняли смену тональности этой игры, как и мою ведущую роль.
— А третья скрипка вам не нужна? — заинтересовалась нетерпеливо заёрзавшая на стуле Аямэ, быстро отойдя от очередного потрясения сегодняшнего дня. — Ещё я могу сыграть на синтезаторе. У меня в детстве был один, игрушечный. Ну знаете, такой маленький, пластмассовый, на батарейках. Классная штука. Я брата на нём здорово доводила до истерики. Иногда маму мучила, когда она заставляла меня есть невкусную кашу.
Переглянувшись с Сомой, придя к единому мнению, я заявил.
— А ты будешь сидеть в зрительном зале и хлопать от восторга в ладоши. И то, только в варежках, чтобы было тихо, никому не мешая наслаждаться концертом.
— Поддерживаю, — кивнула наигранно серьёзная Митико.
— Это ещё что за единодушное предательство бедной Аямэ? Сговорились, что ли? За моей спиной, на моих же глазах? Вот так, да?
Мацудара принялась громко ругаться, обвиняя нас в бесчувственности и подлости. После чего поставила ультиматум: или мы берём её в долю, или она будет играть за другую команду, чтобы всё было по-честному. Два на два. И что прикажете с этой вымогательницей делать.
— Официант, — щёлкнул пальцами, привлекая его внимание. — Бисквитный торт, пожалуйста. Сантиметров…
Соединив большие и безымянные пальцы, сделав кружок, примерился им к лицу опешившей Аямэ.
— Эй, ты чего это удумал? — опасливо спросила Мацудара, отодвигаясь от меня на безопасное расстояние.
Недоумённый взгляд официанта сопровождался громким и звонким, идущим от самого сердца, неудержимым смехом Митико. Из девушки словно выпустили весь воздух, возвращая её лицу здоровый румянец.