Жесткая тряска и пронзительный скрежет металла резко выдернули меня из липкого забытья. Военно-транспортный корабль, натужно ревя двигателями, заходил на посадку, пробивая плотные слои атмосферы планеты Новгород-4. Он дрожал и гудел, словно неведомый зверь, пойманный в сеть чужой гравитации. По иллюминаторам барабанил ливень, хлеща по транспластилу тугими струями. За бортом клубился молочно-белый туман, обволакивая фюзеляж влажной удушливой ватой. Мрачные джунгли внизу напоминали бескрайнее изумрудное море — беспокойное, колышущееся, затягивающее в свои глубины.

Я с трудом разлепил опухшие веки, ощущая во рту мерзкий привкус протеинового концентрата, которым нас пичкали всю дорогу. Неделю мы тащились по бескрайним просторам русского сектора контроля, совершая бесконечные подпространственные прыжки через «врата» и все дальше удаляясь от моей родной Новой Москвы.

Дни и ночи смешались в бесконечную круговерть перегрузок, тошноты и лихорадочных снов. И вот теперь, приближаясь к цели нашего путешествия, я кожей ощущал ледяное дыхание чужой планеты. Похоже, здесь в колыбели русских колонистов-первопроходцев, ставшей нашей больше века назад, нас явно не ожидал радушный прием с хлебом-солью. Впрочем, чего хотели двое недотеп в серых робах, летящие на перевоспитание в штрафной батальон?

— Сглазил блин, — обреченно хмыкнул Толян, также как и я разбуженный после спячки, тыча пальцем в иллюминатор. — Все-таки на экватор тащат. Дождались, блин, райского уголка. Всегда мечтал сдохнуть в таком милом местечке.

Толик криво ухмыльнулся, но в его глазах плескалось неподдельное беспокойство.

— По крайней мере, мучиться долго не придется, — вяло отшутился я, разглядывая проплывающие мимо россыпи почему-то коричневых озер, похожие на оспины на теле прокаженного. Поверхность воды недобро пузырилась, выбрасывая вонючие газовые струи.

Неожиданно наш транспортник содрогнулся и накренился, заходя на очередной вираж. Створки грузового отсека лязгнули, едва не оторвавшись. Где-то в недрах стального чрева надсадно взвыл сигнал тревоги. Сердце вместе с душой рухнули куда-то вниз.

— Чего это он? — встрепенулся я, не ожидая что конец может настать настолько быстро и чувствуя, как желудок подкатывает к горлу.

— Не ссы, Санек, это просто вираж в потоках воздуха, — усмехнулся Толик со знанием дела. — Сейчас выровняемся. Кренделя выписывает, под шквальным ветром. Я такое уже ощущал…

Этому космодесантнику в прошлом видимо не раз приходилось падать камнем с орбиты на своих шаттлах. Я же действительно немного струхнул — это вам не от полиции на кабриолете убегать!

Внезапно корабль резко пошел на снижение, будто напоровшись брюхом на невидимый трамплин. Нас вдавило в кресла стальной рукой перегрузок. Кто-то истошно завопил, кого-то вырвало прямо на пол. Через проход блевал мой старый знакомый с выбитыми зубами, что кстати сильно помогало процессу, ибо лилось из него как из брандспойта. Зрелище было то еще. Глядя на него, у меня тоже начали возникать позывы.

— Эй, ты чего, братан? — посмотрев на мое позеленевшее лицо, гоготнул Толик, перекрикивая скрежет сминаемого металла и вой аварийки. Этот явно развлекался, наблюдая за нашими муками. — Прямо совсем зеленый стал, под цвет местной растительности. Ладно, держись, сейчас приземлимся, оклемаешься.

Половина салона блюет и матерится, а Толяну хоть бы хны, лыбится во весь рот, хлопая меня по плечу.

— Ну все, расслабься, приехали! — произнес Толян, когда транспортник, наконец, снизил скорость и уже куда более плавно заскользил в атмосфере чуть ли не срезая своим корпусом верхушки деревьев.

А деревья, кстати, хоть и казались из окна иллюминатора карликовым кустарником, на самом деле в сравнении с земными были исполинскими. Их кряжистые стволы, оплетенные лианами, вздымались на сотни метров вверх, теряясь в тумане. Впрочем, как и все на Новгороде-4 — здесь, как я слышал, любая букашка могла запросто сожрать человека…

Корабль замер над посадочной площадкой и начал медленно садиться, выбивая из-под себя снопы пламени маневровых двигателей. Шасси коснулись бетона с протяжным скрежетом. Корпус содрогнулся, вдавливая нас в кресла последней вспышкой перегрузки. Все, приехали! Добро пожаловать в ад. Выгружаемся…

Через минуту мы все с грохотом и руганью друг на друга вывалились из открытых створок десантного отсека, волоча за собой вещмешки с пожитками. Тяжелый влажный воздух, напоенный миазмами гнили и прели, ударил в ноздри, вышибая из легких остатки кислорода.

На трапе нас встретили два бугая в черной броне, недвусмысленно направив на толпу штрафников короткие стволы штурмовых винтовок.

— Живей, девочки! Это вам не Рублевка, это планета-каторга Новгород-4, мать ее! — пролаял один из солдат, кивая в сторону стоящих невдалеке бронетранспортеров. В его голосе звучало неприкрытое презрение и насмешка. Похоже, местный гарнизон не сильно жаловал новичков-штрафников.

У встречающих нас экзоскелеты поблескивали свежими царапинами и подпалинами. Видать, совсем недавно отбивались от очередной атаки тварей, кишащих в тутошних джунглях. Хищные зверюги так и норовили пробраться за Периметр базы, учуяв живое мясо. Не зря солдаты нервничали и зыркали по сторонам, держа пальцы на спусковых крючках.

Нас как стадо погнали к броневикам, грубо пихая прикладами винтовок. Тяжелые ботинки чавкали по грязи вперемешку с ошметками чего-то склизкого и омерзительно воняющего. Каждый шаг давался с трудом, будто к ногам привязали пудовые гири.

Несмотря на «погонщиков» тащились мы еле-еле. Я знал, что на планете двойная перегрузка, но не рассчитывал, что будет настолько тяжело. А ведь я только прибыл и сделал всего несколько шагов. Сердце колотилось, готовое вот-вот вырваться из груди. Легкие горели огнем. Пот заливал глаза. Казалось, еще немного — и я просто рухну замертво, не в силах противостоять чудовищной силе притяжения…

Забившись в тесное нутро бронированного «гроба» на колесах, мы с Толяном привалились друг к другу плечами. Места с трудом хватало, нас набили внутрь как селедку в консервную банку. Пропахший потом, грязью и машинным маслом транспортник грохотал и скрежетал на ухабах, подбрасывая на жестких сиденьях. Каждый толчок отзывался глухой болью в затекших мышцах.

Теперь главное, чтобы эта допотопная колымага не развалилась по ходу движения. Такое ощущение, что собирали ее на скорую руку из ржавого металлолома. Прочности конструкции явно доверять не стоило. Остальные штрафники мрачно зыркали по сторонам, тяжело дыша и периодически сплевывая на пол. Их изможденные, небритые лица блестели от пота. Некоторые бормотали себе под нос невнятные ругательства, кто-то бессильно сжимал кулаки.

— Как на экскурсии, — вяло пошутил я, разглядывая проносящиеся за мутными бронестек-лами пейзажи. Попытка поднять себе настроение с треском провалилась, оставив лишь горький привкус на языке.

А поглазеть действительно там было на что. Исполинские то ли деревья, то ли папоротники в половину небоскреба сцеплялись ветвями, точно щупальца спрута, готовые задушить в смертельных объятьях. Изумрудная листва клубилась и переливалась на ветру, словно океанские волны. Казалось, еще чуть-чуть — и эта зеленая лавина поглотит наш жалкий броневик, смяв его как пивную банку.

Здоровенные лианы оплетали все вокруг, превращая джунгли в непроходимый лабиринт. Их гладкие стволы, толщиной с торс взрослого мужчины, извивались и корчились, будто живые. То тут, то там мелькали гроздья омерзительных наростов и бородавок, сочащиеся желтоватой слизью. От одного их вида желудок выворачивало наизнанку.

А еще по маршруту нашего следования то тут, то там мелькали вспышки — это автоматические турели с вышек базы, куда мы направлялись, посылали очереди по шевелящимся в густой растительности теням. Местная фауна явно не радовалась незваным гостям. Невидимые твари затаились в чаще, готовые в любой момент наброситься на свою добычу.

— Планета тысячи смертей, етить ее в качель, — хмыкнул Толян. В голосе друга сквозило неприкрытое отвращение и обреченность. — Всего один раз я был здесь, причем очень недолго, во время одного из тренингов по выживанию. Но мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь. Такого кошмара врагу не пожелаешь.

— Дышать нечем, — просипел я, хватая ртом спертый воздух.

— Это потому что кислорода в атмосфере кот наплакал. Зато углекислого газа хоть отбавляй, — отозвался Толик с видом знающего всю подноготную планеты вдоль и поперек. — Болота и трясины повсюду, гнилью воняет за версту. Ничего, привыкнешь со временем. Легкие адаптируются, станет полегче дышать.

— Не уверен, — хмыкнул я, борясь с приступами удушья. Перед глазами плясали черные мушки. В ушах гудело от напряжения. Казалось, еще немного — и я попросту потеряю сознание.

Когда в Адмиралтействе мне сообщили, куда меня направляют для искупления вины, я первым делом залез в сеть и поднял всю доступную инфу про Новгород-4. Так, для общего развития. То, что я там вычитал, отнюдь не добавило мне оптимизма. Скорее уж наоборот — вселило страх пополам с безысходностью…

Более ста двадцати лет назад первые русские колонисты высадились на эту «землю обетованную», полные радужных надежд о сытой и вольготной жизни. Никаких тебе войн за территорию и ресурсы, никаких налогов, никакого контроля от имперских чинуш и властей. Новый дом, с чистого листа. Что ж, с орбиты и в самом деле планета выглядела как конфетка — аппетитная, яркая, так и манящая райскими кущами. А по спектральному анализу полезных ископаемых и плодородию почв могла бы посоревноваться: в первом случае — с Александрией, за которую мы с «янки» схлестнулись восемнадцать лет назад, а во втором — с Деметрой-3 — житницей всего русского сектора контроля.

Однако как только наши первопроходцы высадились на поверхность, оптимизма у них сразу поубавилось. Колония для них стала настоящим адом в зеленых декорациях. Двойная сила тяготения буквально вдавила людей в землю, превратив каждый шаг в пытку. Отравленный воздух раздирал легкие, вызывая приступы кровавого кашля и удушья. А мутировавшая фауна и вовсе не оставляла шансов на выживание. Здоровенные твари размером с городской автобус шастали по джунглям в поисках добычи. Хищная флора так и норовила задушить тебя в смертельных объятьях или растворить в едких пищеварительных соках. Каждый шорох, каждый шелест листвы мог стать последним в твоей жизни.

Эх, знали бы бедолаги пионеры-колонисты, на что подписываются! Да тут сдохнешь на раз-два, не успев сказать «мама». В первые годы освоения народ косило тысячами. Кого гравитация доканывала, кого местные монстры на лоскуты рвали, кого косили болезни. Имперскую администрацию это мало волновало. Им лишь бы план по добыче ископаемых выполнить. А колонисты? Да пес с ними. Бабы еще нарожают. Главное, чтоб руду в срок на транспортники отгружали.

Это потом уже додумались вводить переселенцам специально разработанные стимуляторы, которые укрепляли иммунитет, способствовали наращиванию мышечной массы и давали дополнительную энергию. Без них в этой зеленой преисподней мало кто мог протянуть. Да и то, сколько народу полегло от побочных эффектов и передозировок, одному богу ведомо.

Но ведь выжили же, упрямые русские ублюдки! Мало того, расплодились за пару поколений до нескольких сотен тысяч, а потом и до миллиона. И все — двухметровые бугаи с кулаками-кувалдами, хоть сейчас в штурмовые бригады записывай. Причем два метра в высоту — это либо малорослик, либо местная девчонка хрупкого телосложения. Это у них благодаря двойной гравитации, составу атмосферы и применению тех самых медицинских препаратов мышечная масса и костный корсет так разрослись. Я таких шкафов только в старых боевиках про супергероев видел.

Недаром Новгород-4 стал главной кузницей кадров для штурмовых частей ВКС Российской Империи. Куда ж еще таким архаровцам с их габаритами идти? Только врукопашную, в самое пекло, где умение голыми руками черепа крошить — первое дело. Говорят, один новгородец способен положить взвод обычных солдат. Вот она, сила естественного отбора и искусственных стимуляторов!

А кто в штурмовики не годился, тот батрачил в шахтах и на приисках в бесчеловечных условиях своей ставшей родной планеты. Новгород-4, как уже было сказано, славился на всю Империю своими залежами природных ископаемых, которыми планета была буквально нашпигована. От нимидийской руды до обычного золота — всего было в достатке, хоть задницей ешь. Не нужно говорить, что в этом случае добывающих шарашек здесь развелось немерено.

Кстати, представителей мое корпорации «Имперские Самоцветы» здесь, не знаю, по какой причине, но не было. Странно, мы обычно первыми в такие золотые жилы залазили. Ха-ха-ха, сказал «моей»? Ну, это я погорячился…

Но я отвлекся. Так вот, поскольку фауна на планете была помимо того что вся огромных размеров и разнообразной, как будто свозили этих тварей сюда со всех концов галактики, еще и чрезвычайно агрессивной, то мер безопасности для этих самых разработок требовалось изрядное количество. Укрепления, турели, минные поля, бронетехника и все такое прочее. Но главное — пушечное мясо в серых бушлатах. То бишь мы — штрафнички, загремевшие сюда по этапу за провинности перед родной Российской Империей. Соответственно, вы наверное уже поняли, что всех провинившихся в армии и космофлоте наше доблестное командование спешит направить искупать вину именно в эту дыру.

И очень многие оставались здесь навсегда в виде обглоданных костей, а еще чаще просто числясь пропавшими без вести. Тропическая жара и влажность за пару дней стирали всякие следы присутствия человека, буквально растворяя плоть в зловонном супе из разлагающейся органики. А то, что не успевали сожрать некрофаги, мигом зарастало буйной флорой, скрывая все следы присутствия человека.

Думаете, я преувеличиваю? Ничуть. Тут даже обычные растения ядовитые и плотоядные. Не успеешь глазом моргнуть, как какая-нибудь лиана обовьется вокруг шеи и начнет душить, впрыскивая парализующий токсин. Или вляпаешься в лужу слизи, что выделяет гигантская венерина мухоловка, и все — прощай белый свет, сдохнешь в чудовищных муках.

Серьезно вам говорю, без дозы противоядия и адаптогена и без штурмовой винтовки тут и часа не протянешь. Климат и состав атмосферы как на дрожжах вырастили всю эту дрянь до исполинских размеров. Пауки с собаку величиной, комары как воробьи, а про хищников вообще молчу! Каждая тварь так и норовит цапнуть за задницу или скорее откусить башку.

Даже местные аборигены из потомков первых колонистов и то далеко не все доживают до преклонного возраста, что уж говорить о тщедушных иномирянах. Двух с половиной метровые бугаи, конечно, могут навалять любому монстру и походя свернуть ему шею, но и они частенько становятся обедом для какой-нибудь твари. Жизнь на Новогороде-4 — это вечная борьба не на жизнь, а на смерть. Слабаки здесь не выживают. Естественный отбор во всей красе, твою мать!

Но, кажется, пора заканчивать эту занимательную лекцию о местной фауне и флоре, так как наша колонна уже подползает к месту назначения. Наконец после получасовой тряски по ухабам разбитой грунтовой дороги из мутного марева показались очертания огромной стены. Оказывается, база нашего доблестного штрафбата была втиснута прямиком в самое сердце экваториальных топей и зарослей.

Разве нельзя было на открытом месте построить, а? Хотя о чем это я — среди этих джунглей открытых мест днем с огнем не сыщешь. Возможно, изначально ее строили и на открытой площадке, да только чтобы она полностью заросла, думаю, хватило бы пары месяцев. В любом случае, какой дурак будет селиться посреди зеленого океана зарослей и болот, где из каждого куста может выпрыгнуть очередной голодный хищник.

Высоченный бетонный забор тянулся насколько хватало взгляда, местами прерываясь сторожевыми вышками с турелями и прожекторами. Поверх стены в несколько рядов вилась колючая проволока, утыканная датчиками движения и подключенная к линиям высокого напряжения. На стыках бетонных блоков торчали видеокамеры системы слежения.

Внутри периметра уже виднелись серые тени однообразных бараков и приземистых ангаров для техники. Там и сям сновали вооруженные патрули в экзоскелетах. Сторожевые дроны монотонно жужжали моторами, курсируя по заданной траектории. Все напоминало скорее тюрьму строгого режима, а не военную базу. А над всем этим великолепием кособоко топорщился флагшток с триколором Российской Империи, мокрый и жалкий, как я сейчас.

Мы буквально вывалились из чрева бронетранспортера прямо на плац. Грязь хлюпала под ногами, перемежаясь с лужами стоячей воды. Здесь в отличие от космодрома воняло хлоркой, ржавчиной и застарелым потом. Сверху по-прежнему лупил беспощадный ливень, мгновенно превращая нас в мокрых крыс. Струи теплой воды заливались за шиворот, просачивались под одежду, липли к телу противными щупальцами.

Я задрал голову и посмотрел вверх — над нами нависало низкое свинцовое небо, затянутое плотной пеленой облаков. Ни просвета, ни лучика надежды. Лишь зловещие сумерки, прорезаемые вспышками молний да очередями трассирующих пуль. И этот дождь, монотонный, гнетущий, словно оплакивающий наши загубленные жизни.

— Стройся, недоноски! — во все свои легкие истерично заорал на нас огромный лысый сержант, возникший как из-под земли. Его перекошенное от злости лицо побагровело, на шее вздулись вены. — Добро пожаловать в чистилище…

«ПАПА» горела люминесцентная нашивка позывного на нагрудной пластине доспеха истошно оравшего на нас громилы. На электронной же планке светились настоящие фамилия и звание: «Старший сержант Рычков. 13-й штурмовой батальон…».

Квадратный подбородок, горящие безумием поросячьи глаза, жилистая бычья шея с вздувшейся венозной сеткой. От одного вида этого монстра поджилки затряслись. Рядом со мной испуганно замер Толян. Он даже дрожать перестал. Видать, в своей жизни повидал немало жутких тварей, но этот сержант и его перепугал до усрачки.

Уж если Толян напугался, мне не стыдно сделать то же самое. Мой мочевой пузырь сжался до размеров черешни. Остальные штрафники дружно втянули головы в плечи в надежде, что этот зверюга их не сожрет. Хотя по вытаращенным белкам и трясущимся коленям было видно — надежда эта невелика.

— Я сказал: стройся! — еще громче взревел Рычков, сверля яростным взглядом нас, еле тащивших ноги. В его огромной ручище возникла дубинка с электрическим навершием. — Или будете жрать грязь, пока не сблюете собственные кишки!

Штрафники нехотя выстроились в подобие шеренги, топчась под хлещущими струями дождя. Я оказался в самом конце, втиснувшись между Толяном и своим беззубым знакомцем, которого кажется звали Станислав.

Вообще, может у меня в голове от всех этих приключений каша, но мне почему-то кажется, что где-то я уже этого бедолагу Стасика видел. Возможно, он просто похож на кого-то из моей прошлой жизни. Ну, ладно, это сейчас не имеет отношения к делу. Сейчас бы выжить и не схлопотать разряд тока промеж булок.

Между тем старший сержант, ухмыляясь, двинулся вдоль строя. Похоже, загнанный вид новичков ему нравился. Рычков смаковал наш ужас и обреченность во взглядах, как гурман смакует изысканное блюдо. Явно садюга! Его рожа выражала звериное предвкушение расправы над своими беззащитными жертвами.

Поравнявшись со мной, Рык внезапно остановился. Ну, конечно, кому же еще могло так повезти. Закон подлости во всей своей красе. Мой желудок скрутило болезненным спазмом. Сердце ухнуло в пятки и там и осталось.

— Кто такой? — рявкнул он, сверля меня немигающим взглядом. — Фамилия? Пузо втянул, спину прямо держим!

— К-курсант Васильков… — выдавил я, едва ворочая непослушным языком. Голос дрожал и срывался. Язык будто присох к гортани.

— Курсант? Ха! — злобно расхохотался Рычков. Смех его напоминал лязг покореженного металла на морозе. — Ты на себя в зеркало давно смотрел, недоносок? Чмо ты болотное, а не курсант!

Я сощурился, ожидая удара током. Мышцы непроизвольно сжались, готовясь к вспышке боли. Но сержант лишь брезгливо сплюнул мне под ноги и двинулся дальше, раздавая тычки и зуботычины направо и налево. Досталось каждому. Рычков бил со знанием дела, со звериным удовольствием. Я с облегчением и стыдом перевел дух — пронесло.

— Слушай сюда, свиное стадо! — надрывался Рык, брызгая слюной. — Я ваш отец, царь и Бог на этой им же забытой планете! Будете делать все, что я скажу, когда скажу и как скажу! А кто не будет — тому смерть! Ясно вам, мартышки?!

— Так точно, сержант! — нестройно прохрипел строй, в котором кто-то всхлипнул, кто-то испуганно икнул, а кто-то жалобно заскулил. На нас было страшно смотреть — грязные, перепуганные, растоптанные. Зачуханные донельзя тени людей, годные лишь на корм червям.

Над плацем на мгновение повисла звенящая тишина, прерываемая лишь хлюпаньем ливня и стоном ветра. Казалось, сама природа притихла, напуганная зверским рыком «Папы». Лишь вдалеке глухо рокотали далекие раскаты грома, да по джунглям перекатывался утробный многоголосый вой неведомых существ. Будто темное, дремучее, изначальное зло пробудилось в глубинах и теперь подавало свой голос…

— Ну что, поздравляю, недоноски… — осклабился старший сержант, окончив раздавать затрещины и снова выйдя на центр плаца. Его перекошенная харя лучилась садистским предвкушением и злорадством. — Попали вы в самый сладкий уголок самого сладкого местечка этой задрипанной галактики под названием Новгород-4!

«Папа» обвел нас немигающим взглядом хищника, учуявшего дичь. В зрачках плясали безумные искорки, губы кривились в ухмылке.

— Для начала, запомните, скоты! — рявкнул он, тыча в нас массивным пальцем. — Отсюда только два пути — на свободу с чистой совестью или в могилу. Третьего не дано! Даже не мечтайте! Первый вариант вам предоставляется бонусом, если будете выполнять все мои распоряжения. И тогда у вас появится небольшой шанс, мать его, выжить в этом аду. Во всех остальных случаях — сдохните как собаки и навсегда останетесь гнить в этих зловонных джунглях!

Сержант многозначительно кивнул на окружающие нас со всех сторон заросли, из темноты которых по-прежнему доносились жуткие хищные звуки и громогласно заржал. Его дурацкий смех, а также вой, клекот и уханье из джунглей сливались сейчас в моих ушах в какофонию первобытного ужаса. По спине у меня побежали ледяные мурашки.

— Ну что, вояки хреновы… — перестав ржать, продолжал Рычков. Теперь в его голосе звенел металл и плескалась неприкрытая угроза. — Для начала, пока вы еще живы, вам необходимо малость подкачаться и адаптироваться к местным условиям. Гравитация, атмосфера, микробы всякие — без правильной подготовки вы и суток не протянете! Так что сейчас мы это организуем…

Он щелкнул пальцами, и из дверей ближайшей казармы выскочила пара юрких санитаров-андроидов. В манипуляторах они сжимали внушительные медицинские чемоданчики, больше смахивающие на орудия пыток, чем на медицинское оборудование.

— Становись по одному! — взревел сержант. — Рукава закатать! Сейчас будем вам витаминки вкалывать! Для профилактики, так сказать. Чтобы росли большими и здоровыми и реже болели. Будем, так сказать, мясцо на убой растить!

Штрафники опасливо загомонили, глядя на то, как санитары раскрывают чемоданы и с механическим щелканьем извлекают оттуда зловещие ампулы и огромные шприцы-пистолеты. В мутном свете прожекторов блеснули иглы толщиной с карандаш и длиной с мою ладонь. Содержимое ампул отливало ядовито-желтым цветом.

— Это что еще за дрянь? — покосился я на Толяна, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. — Никогда такого не видел.

— Стимуляторы и адаптогены, — буркнул тот, стараясь не смотреть на вновь приближающегося к нам старшего сержанта. — Чтобы легче гравитацию и атмосферу этого гадюшника переносить. Экспериментальная разработка. В середине века народ от этого с катушек слетал или в овощ превращался. Но сейчас вроде как безопасно…

— Фне бы фейчас фтакан хорофего коньяку! Фот это фыла бы адафтация! — по левую руку от меня прошепелявил беззубым ртом Стасик, скалясь и косясь на меня. В его глазах явственно читалось: мы с тобой, падла, еще поквитаемся.

— Рты позакрывали, сучьи потроха! — заорал на нас старший сержант, рассекая воздух дубинкой. — Быстро закатываем рукава! Живо, живо! Кто будет выступать — тому лично витаминку в глаз вколю! Всосали, недоумки?!

Под раздачу стимуляторов и адаптогенов мы с Толяном и беззубым попали одними из первых. Андроид с механической точностью прицелился и неуловимым движением вогнал мне в мышцы плеча толстенную иглу по самое основание. А потом с лязгом вдавил поршень, вгоняя в меня ядовитую жижу.

Я скрипнул зубами, чувствуя, как по венам разливается обжигающий коктейль. В черепной коробке будто взорвалась напалмовая бомба. Глазные яблоки пронзило раскаленными иглами. Сердце зашлось в бешеном ритме, грозя проломить ребра. А в следующий момент каждую клеточку тела пронзила чудовищная, запредельная боль!

Я рухнул на колени, хрипя и хватая ртом горячий влажный воздух. Казалось, меня опустили в кипящее масло и поджаривают на медленном огне. Мир вокруг истерично завертелся, наполняясь психоделическими красками. Реальность смазалась и потекла, как на картине безумного художника.

«Все, сдохну!» — пронеслось у меня в пылающем агонией мозгу. — «Точно сдохну! Эти ублюдки меня угробили!»

Но нет, тихо и мирно откинуть копыта мне не дали. Рано еще на покой. Боль схлынула так же внезапно, как накатила. Я с трудом поднялся на дрожащие ноги, пытаясь проморгаться и сфокусировать зрение. И обомлел, ошарашено глядя на себя будто со стороны.

Окружающий мир неуловимо изменился. Нет, не так. Это я изменился! Как по волшебству исчезла давящая свинцовая тяжесть в натруженных мышцах и хрустящих суставах. Дышать стало легче и свободнее, будто открылось второе дыхание. Широкие плечи, ну, в этот момент я действительно думал, что они широкие. Так вот, они расправились, грудь вздымалась от переполняющей силы. Бицепсы буквально на глазах стали наливаться стальной мощью, вздуваясь буграми под кожей.

Рядом зашевелился Толян. Он тоже заметно прибавил в осанистости и расправил плечи, сверкнув безумным взглядом из-под спутанных вихров. Грудь ходила ходуном, по венам словно гнали концентрированный адреналин.

— Ни френа фебе фитаминки! — прохрипел беззубый Стасик, вскакивая на ноги и сжимая-разжимая увесистые волосатые кулачищи. — Я фудто фаново рофился, братаны! Мне фы фубы ефё, сефжант!

Но вместо новой дозы чудо-коктейля и новых зубов от щедрот сержанта Рычкова, явно не любившего тех, кто его перебивает, тут же прилетел увесистый удар железным кулаком прямо в табло. Челюсть Стасика с противным хрустом отъехала вбок, из расквашенного носа хлестанула кровь. Бездыханное тело опрокинулось навзничь и покатилось по грязи, вышибая фонтанчики мутной жижи. Из окровавленного рта вывалился очередной выбитый зуб. Еще пара таких поцелуев — и Стасику впору коренные вставлять.

— Так, хорошего помаленьку, уродцы! А ну стройся! — хрипло гаркнул сержант Рычков, довольно ухмыляясь и взглядом приказывая роботу-санитару привести в чувство недотепу Стасика. — Для лучшей усвояемости организмом витаминного коктейля надо немного попотеть… Поэтому, по кругу бегом марш!

И тут начался форменный ад. Так быстро, с места в карьер, безо всякого вводного инструктажа или хотя бы экскурсии по родной части! Нам не то что в казарму войти не дали, даже сортиром-то не дали воспользоваться. Папа сразу же погнал нас орущей толпой по кругу размокшего плаца.

Хорошо хоть без полной выкладки и снаряжения погнал, а то ведь и с мешками заставил бы бегать. И мы побежали сломя голову, высоко вскидывая колени и чавкая ботинками по грязи, разбрызгивая фонтаны мутных брызг.

Забегая вперед скажу, что тот кошмарный первый день на Новогороде-4 дал мне четкое и ясное понимание, в какую лютую, беспросветную задницу мироздания я вляпался по самые гланды.

И, поймав на себе очередной озверевший, полный ненависти взгляд сержанта Рычкова, я вдруг с леденящей ясностью осознал одну простую вещь. Выхода и выбора у меня нет и не предвидится. Либо я стану беспощадной машиной для убийств, либо бесславно сдохну в этих гребаных джунглях, сожранный хищниками или самим этим Папочкой. Такие вот, значит, расклады, Санек. Что ж, добро пожаловать в новую жизнь…