…А уже спустя сутки я угрюмо тащился по трапу во чрево военно-транспортного корабля, зажатый в плотном строю таких же понурых штрафников, как и я. Впереди маячил во мраке открытый шлюз десантного отсека, похожий на черную пасть голодного ящера. Зловещая, беспросветная темень по ту сторону люка, казалось, жаждала поглотить нас целиком, без остатка.

Конвойные подгоняли ссутулившуюся колонну, грубо пихая прикладами в спины и матерясь сквозь зубы. Они не давали замедлить шаг или оглянуться, словно боялись, что кто-то сиганет с трапа в отчаянной попытке сбежать. Хотя куда тут сбежишь.

Я все же умудрился бросить прощальный взгляд назад, силясь напоследок выхватить очертания родного города. Сердце защемило от щемящей, раздирающей тоски. Позади осталась вся моя прошлая жизнь — беспечная и сытая. А впереди ждала лишь неизвестность, полная боли и страданий.

Но вместо знакомого пейзажа были лишь мрачные стены ангара космопорта. На пирсе одиноко застыла фигура Ипполита — моего верного андроида-дворецкого. Мне конечно же не разрешили взять робота с собой, я же теперь проштрафившийся, а таким как я никакие привилегии не полагаются. Ни тебе роботов-помощников, ни вкусной еды и питья, ни мягкой постели. Тюремный паек и жесткие нары — вот и все радости моей никчемной жизни отныне.

Я с тоской посмотрел на Ипполита. Только ты и остался у меня всего один верный друг на этом свете. Никого больше не было среди провожающих. Ни бабули, ни Дессе, ну и друзей-приятелей, с которыми мы раньше зависали в модных клубах и сорили деньгами, здесь тоже не наблюдалось. Все отвернулись, позабыли, вычеркнули из своей жизни. Грустно до слез, аж душу выворачивает.

Ипполит утирал стекающую по металлической щеке слезу и грустно махал мне рукой на прощание. От этой душераздирающей картины теперь уже у меня на глаза навернулись скупые мужские слезы. Как он там без меня будет, бедолага? Небось совсем от тоски заржавеет!

Впрочем, плакал я не столько по роботу, сколько по своей собственной горькой судьбинушке, которая в одночасье прошлась по мне буквально асфальтовым катком, безжалостно оставляя вдали мою прежнюю беззаботную жизнь. Миллионы, крутые тачки, брендовые шмотки, гламурные цыпочки — все это осталось в прошлом, канув в небытие.

А что ждет меня впереди? Мрачные казармы, грязь, пот, кровь, смертельные бои и наверняка ранняя могила в какой-нибудь гиблой дыре на задворках галактики. Вот и весь расклад, как на ладони. И ничего уже не изменить, не исправить, колесо Фортуны завертелось, причем явно не в том направлении, на которое я рассчитывал…

— Не плачь, сладенький, я тебя утешу, — гнусаво осклабился идущий за мной следом верзила с мордой расплющенной как вареный блин.

Долго переваривать полученную информацию я не стал. Не стерпев такого хамства и унижения, я со всего размаха вложился локтем громиле промеж глаз, превращая его физиономию в кровавую маску. Кажется, я переборщил с силой удара, ну да и плевать! Пусть знает, сука, как за словами не следить! Я ему еще и с ноги добавил, когда он завыл белугой и покатился по полу, зажимая расквашенное рыло.

— Я тебя сам утешу, тварь! Добавки захотел? — яростно прошипел я, с наслаждением впечатывая ботинок ему под ребра. Ненависть и злость клокотали внутри, требуя выхода. Хоть на ком-то сорвать всю эту бессильную ярость и горечь.

Но долго измываться над поверженным противником мне не дали. Сразу подбежали конвойные, лениво матерясь и потехи ради размахивая дубинками. Они без лишних слов и церемоний растолкали нас подальше друг от друга, чтобы не было вдруг продолжения банкета. А для острастки зарядили бронированными перчатками каждому под дых. Мама дорогая, как же больно-то, аж искры из глаз…

Внутри транспортника царил унылый полумрак, прерываемый скупыми всполохами тусклых аварийных огней. Затхлый воздух, пропитанный миазмами давно немытых тел, страха и машинной смазки, обжигал ноздри и першил в горле. Нестройную колонну будущего пушечного мяса, коим мы теперь и являлись, загнали в тесный десантный отсек и велели пристегнуться. Еще бы кляпы в рот понавтыкали, ну да ладно, и на том спасибо.

Плюхнувшись на жесткое откидное сидение, обтянутое потрескавшимся дерматином, я с тоской огляделся. Да уж, интерьерчик как в дешевом борделе для прокаженных! Соседями мне, кажется, достались два уголовника со стажем — мрачные, бритые наголо, с тупыми взглядами и шеями покрытыми синюшными татуировками. Н-да, веселенькая компания подобралась, ничего не скажешь! Прямо санаторий для золотой молодежи, твою ж мать! Куда я попал вообще?

Между тем наш транспортник загудел, натужно вибрируя всем своим ободранным корпусом. Палуба подо мной ходила ходуном, а переборки отозвались зловещим звоном, будто их долбили кувалдой. Казалось, эта ржавая посудина вот-вот развалится на запчасти прямо в полете от чудовищного напряжения.

Вцепившись в подлокотники кресла, я зажмурился и взмолился всем известным богам, чтоб они не дали этому летающему гробу рассыпаться к чертям собачьим. Меньше всего мне улыбалось закончить свои дни в открытом космосе, лопнув от декомпрессии словно переспелый арбуз. Говорят, смерть выходит быстрая, но крайне неприятная. Хотя, впрочем, какая теперь разница — сегодня сдохнуть или завтра?

Впереди меня ждал мучительно долгий и тошнотворный перелет к месту службы — планете Новгород-4. Я знал, что это одно из самых поганых мест во всей освоенной части галактики. Планетка, конечно, та еще — сплошные топи да джунгли, населенные всякой кусачей дрянью.

Во-первых, для начала, там сила притяжения ровно 2 g от земной. Неплохо, да? Это тебе не в невесомости яйца чесать! Земное притяжение местными там за слабенькое и несерьезное считается. И, кстати, во-вторых, эта гиблая дыра на всю Российскую Империю была известна как рассадник отъявленных головорезов, отмороженных психов, жадных до наживы авантюристов и прочих отбросов общества. Вся эта разношерстная публика политкорректно именовалась колониальным населением. Невинные овечки, ага.

Смертность на Новгороде била все рекорды и была на порядок выше, чем в любом другом сегменте нашего обширного сектора контроля. Если верить слухам, люди там дохли как мухи — кто от малярии, кто от укусов ядовитых и других хищных зверюг. Про персональных демонов в лице сослуживцев вообще молчу. На Новгороде даже воздух был пропитан жестокостью, алчностью и безнаказанностью. Самое то место, чтоб сплавлять туда всякий мусор и смутьянов вроде нас. Искупайте, мол, вину кровью, если не сдохнете раньше…

Откинув гудящую от мрачных мыслей голову на жесткий подголовник, я постарался абстрагироваться от тошнотворной качки, лязганья переборок и спертой вони немытых тел. Закрыл глаза и представил, что я сейчас дома, в своей роскошной пентхаус-квартире на сотом этаже элитной высотки в самом центре имперской столицы.

Я развалился в любимом антикварном кресле, потягиваю коллекционный коньяк полувековой выдержки и лениво просматриваю светские новости в нейронете. За панорамными окнами переливается огнями ночная Москва, вдалеке виднеются башни Нового Кремля и силуэты гравитационных куполов… Эх, где мои семнадцать лет?

— Ну, фот и фсё, фладенький! — гнусаво пролепетал надо мной до боли знакомый голос, выдергивая из сладких грез. — Прифыкай к нофым феалиям!

Я вздрогнул всем телом и открыл глаза. Напротив ухмылялся во весь свой щербатый рот давешний беззубый громила, чью харю я недавно превратил в отбивную. Я уже и забыл про этого урода, а он, похоже, оказался злопамятным. Вот же прилип как банный лист!

Смачно сплюнув кровавую слюну прямо мне на колени, верзила с силой уперся ногой мне в грудную клетку, вдавливая меня всем своим весом в кресло. С гаденькой ухмылочкой он многозначительно подмигнул двум бритоголовым дружкам по обе стороны от меня, будто приглашая присоединиться к веселой расправе над моей скромной персоной.

Мои новоиспеченные соседушки одобрительно загоготали. Вот уж кто явно был не прочь спустить пар и размяться на ком-нибудь послабее. Похоже, зря я тут распереживался за грядущую посадку на Новгород-4. Сейчас у меня появился прекрасный шанс красиво умереть, так на него и не попав! Я дернулся, пытаясь вырваться из стального захвата, но куда там — детина держал крепко. Видать, мои удары только раззадорили ублюдка, распалив в нем жажду мести.

Двое его дружков-шестерок уже отстегивали ремни, вылезая из своих кресел. Явно намеревались присоединиться к веселью. В маслянистых глазках отморозков плясали недобрые огоньки. Сейчас будут меня месить всей кодлой, как грушу в углу ринга…

— Эй, ребята, давайте жить дружно, а? — вымученно улыбнулся я, примирительно воздевая руки вверх. Язык заплетался, голос позорно дрожал и срывался. — Мы ж вроде тут все в одной лодке. Зачем ссориться на пустом месте?

Громила издал леденящий кровь смешок, сгреб меня за грудки и встряхнул, как нашкодившего щенка таксы. В его глазах не было ни капли сострадания. Откуда бы ему взяться, если я только что выбил ему два передних зуба.

— Не бойфя, я тефя не опифу. Профто немнофечко порефу, чтофы непофадно фыло фелюсть люфям лофать! — наклонившись к моему уху, прошепелявил он, доставая из кармана выкидной нож.

Черт, как он его сюда протащил?!

— Помогите! Охрана! На помощь! — отчаянно заорал я, шаря глазами по салону в попытках найти среди присутствующих тех самых конвойных, что нас сюда запихивали.

Однако в данный момент никого их этих увальней в десантном салоне не было. Видимо седели в своих каютах, преспокойно наблюдая на экране, как меня сейчас порежут на много маленьких Васильковых.

Я еще раз дернулся что есть силы, в надежде вывернуться из захвата, но теперь меня уже держали двое моих бритоголовых соседей. Получив пару болезненных ударов в живот, я обмяк, понимая, что сопротивление бесполезно. Громила осклабился и погладил меня по щеке, явно довольный моей покорностью. Я зажмурился, готовясь к худшему.

Внезапно сверху снова что-то зловеще просвистело, рассекая затхлый воздух. А в следующий миг по отсеку разнесся оглушительный удар, будто кувалдой с размаху ахнули по мешку с цементом. Раздался сдавленный хрип, вопль боли — и грузное тело с глухим стуком повалилось на пол.

Я с опаской приоткрыл один глаз и обомлел от увиденного. Мой обидчик валялся у моих ног, скорчившись в позе эмбриона и поскуливая сквозь зубы. Из рассеченного скальпа хлестала кровь, заливая перекошенное лицо. А над поверженным верзилой грозной статуей возвышался коренастый парень в такой же серой арестантской робе, как и я. Незнакомец лучезарно улыбался, сжимая в могучих руках увесистый огнетушитель. Видать, именно этой штуковиной он и приголубил моего обидчика по тыкве.

— Толяся?! — недоверчиво выдохнул я, не веря своим глазам. В мозгу будто щелкнул тумблер, проясняя зрение. — Ты… Ты как здесь очутился вообще?

Я буквально обалдел, разглядев перед собой до боли знакомую ухмыляющуюся физиономию. В проходе в боевой стойке застыл ни кто иной, как Толян, мать его, Жгутиков собственной персоной — тот самый мой лучший корефан и собутыльник, которого я в последний раз видел дрыхнущим на кровати в собственной гостиной, когда отчаливал на разборки к бабуле! Как он, блин, здесь оказался?

— Санек, дружище, я сам в шоке, если честно, — весело осклабился мой дружбан, отшвыривая огнетушитель в сторону. В его глазах плескалась целая гамма чувств — от неподдельной радости внезапной встречи до лихого азарта намечающегося рукопашного боя.

Впрочем, удивляться и обмениваться впечатлениями нам было некогда. Двое дружков-шестерок ненадолго поверженного громилы уже опомнились и с ревом ринулись в яростную контратаку, жаждая с нами поквитаться. В тесноте прохода мгновенно завязалась ожесточенная свалка — беспорядочная, хаотичная и беспощадная.

Я не раздумывая вцепился в того урода, что наседал справа, пытаясь заломить ему руку и повалить на пол. Краем глаза заметил, как Толян, кружа вокруг своего оппонента, мастерски пробивает резкий хук справа, с хрустом сминая тому скулу. Я знал, что мой друг в прошлом крутой космодесантник, закаленный в боях. И сейчас его навыки пригодились как нельзя кстати. У этих безмозглых ребятишек не было ни малейшего шанса против него.

Получив пару чувствительных тычков по ребрам, я разозлился пуще прежнего. Внутри вскипела ярость вперемешку с отчаянием. С диким воплем, я с размаху впечатал своего визави башкой об стальную переборку, вырубая в глубокий нокаут. Бритоголовый мордоворот мешком осел на пол, явив миру остекленевший взгляд и вывалившийся набок язык.

Рядом с сочным чавком приложился о палубу второй — это Толян приложился по нему сокрушительным апперкотом в челюсть. Поверженные тела валялись вповалку, словно тряпичные куклы. Но расслабляться было рано.

В этот самый момент, пока мы разбирались с его дружками, беззубый верзила уже пришел в себя после знакомства с огнетушителем. Пошатываясь и держась за разбитую голову, он поднялся на ноги и вновь двинулся на нас, словно зомби из старых ужастиков. В мутных от боли глазах плескалась дикая ярость пополам с жаждой убийства. Хорошо хоть свой нож он обронил, и теперь тот бесполезно валялся под ногами.

Мы с Толиком не сговариваясь дружно бросились на него с двух сторон и засыпали градом беспощадных ударов. Кулаки впечатывались в бедолагу с глухим стуком, будто молотки в говяжьи туши. От наших синхронных атак верзила закачался и попятился, мотая окровавленной башкой, но все же устоял на ногах. Видать, и впрямь его организм был крепкий, как у носорога — и башка и шкура. Пришлось повторить слаженную атаку еще пару раз, прежде чем этот двухметровый бугай, наконец, грохнулся на пол и затих, нелепо раскинув могучие ручищи в стороны.

— Эй, вы! А ну прекратили немедленно! — неожиданно рявкнул кто-то у нас за спинами. Голос прозвучал яростно и властно, с нотками приказных интонаций.

Только сейчас, видимо, вдоволь насладившись зрелищем мордобоя, пара конвойных, облаченных в массивные бронескафандры, все-таки соизволила посетить наш десантный отсек. И теперь эти вояки грозно зыркали на нас сквозь узкие прорези шлемов, небрежно поигрывая увесистыми шоковыми дубинками. Впрочем, всерьез вмешиваться в разборки и выяснять, кто там прав, а кто виноват, они явно не собирались. Видать, для этих служак мордобой между вечно грызущимися штрафниками был делом привычным и не стоящим лишних телодвижений.

— Разошлись быстро! По местам сели! Всех касается, мать вашу! — рыкнул второй конвоир, щелкая предохранителем импульсной винтовки. — Иначе весь полет будете в карцере отдыхать!

Мы с Толяном не сговариваясь, тут же плюхнулись обратно в освободившиеся кресла и поспешно пристегнулись ремнями, изображая невинных овечек. На лицах — ангельское смирение пополам с тупостью, а в глазах — ну чисто святая наивность. Благодаря такой нехитрой уловке нам удалось избежать близкого знакомства с дубинками конвойных, которыми те лупцевали направо и налево, вразумляя самых нерасторопных и непонятливых.

С руганью и пинками служаки быстро утихомирили наш разношерстный коллектив, оттащив валяющихся в отключке мордоворотов в самый конец прохода. Там ими уже занялась медсестра-андроид, хлопоча над ранеными бесстрастными манипуляторами. Остальные поспешили попрятаться по своим местам, не желая отхватить лишних люлей от разошедшихся охранников.

— Еще раз учудите, в открытый космос без скафандра выкину! — зловеще пообещал нам на прощание старший конвоя, склоняясь над нашими креслами. Попутно он подобрал с пола выроненный громилой нож и цепко оглядел лезвие. — Всосали, умники?

Я лишь молча вскинул вверх руки, всем своим видом показывая, что, мол, понял-принял, осознал-раскаялся. И вообще, я сама кротость и послушание, только нимб не светится. Нам с Толяном два раза объяснять не надо было, мы ж парни понятливые. Конвойный удовлетворенно хмыкнул и, сунув нож в поясные ножны, удалился восвояси, печатая шаг тяжелыми ботинками.

Бронированные двери с шипением сомкнулись за его спиной, вновь отгораживая нас, арестантов, от внешнего мира. В отсеке воцарилась напряженная тишина, прерываемая лишь гулом двигателей да перешептываниями штрафников. Все были словно пришибленные увиденным, опасливо косясь друг на друга.

Толик устало откинулся на спинку кресла и принялся задумчиво растирать сбитые в кровь костяшки пальцев. На его разбитых губах заиграла кривая ухмылка, а в глазах заплясали знакомые чертики:

— Добро пожаловать на борт, господа! Наш увлекательный круиз проходит по маршруту Новая Москва — Новгород-4. Полет обещает быть веселым и запоминающимся, богатым на приключения! Не отстегивайте ремни до полной остановки и не покидайте своих мест!

Я невольно прыснул от смеха, чувствуя, как меня потихоньку отпускает напряжение.

— Да уж, душевное приветствие вышло, ничего не скажешь! — отсмеявшись, пробормотал я, с благодарностью глядя на своего спасителя. — И особенно меткий удар огнетушителем. Прям как из голливудского блокбастера! Хорошо ты его приложил, иначе я бы уже охлаждался в виде трупа в местной криокапсуле.

— Да я сам обалдел, когда увидел, как ты с этой троицей сцепился! — качнул головой Толик, прищелкивая языком. — Гляжу, на посадке в строю впереди меня вроде как Санек маячит. Думаю — да нет, зрение подводит или просто мужик очень на тебя похож. Совпадение. А потом, когда ты с этими яйцеголовыми мордоворотами сошелся лоб в лоб, я сообразил, что не ошибся. И когда этот беззубый заточку достал — понял, что пора вмешаться. Ну, я и вмешался по-быстрому, как в десанте учили, пока тебя на ремни не пустили.

— И подоспел, надо признать, очень вовремя, — с чувством произнес я, от души хлопая друга по плечу. — Век тебе этого не забуду, Толяся! Ты мне, считай, жизнь спас. Не знаю, как бы я без твоей помощи отбился. Спасибо, брат.

— Да брось, Санек, — отмахнулся Толян, широко улыбаясь. — Разве я мог по-другому? А помнишь, как мы с тобой пьяные аэро-байкеров в вип-салоне у «Мадам…» уделали?!

— Если честно, то смутно, — немного смущенно признался я, морщась. — Был тогда изрядно не в кондиции, оттого что накачался виски. Провалы в памяти, все как в тумане…

— Ха, зато дрался ты тогда просто бесподобно, дружище! — заливисто расхохотался Толик, запрокидывая башку. — Прям как заправский мастер кунг-фу. Правда, немного в стиле подвыпившего монаха, но все равно было круто!

— Сейчас мне кажется, что все это было в другой жизни, — печально покачал я головой, погружаясь в воспоминания о том безумном вечере.

В полумраке бара мигали разноцветные огни, музыка сотрясала стены, а на танцполе кипела безудержная энергия молодости. Толян тогда чуть ли не на спор перепил половину гостей, лихо опрокидывая шот за шотом, и в конце презентовал публике зажигательный танец на барной стойке, размахивая собственными трусами над головой под одобрительные возгласы подвыпившей толпы. Байкерам, мрачно сидящим за дальними столиками, это почему-то не понравилось, в отличие от разгоряченных девчонок, которые с ними были и с восторгом глазели на достоинство Толяна.

Я тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания и фокусируясь на настоящем:

— Но давай лучше перейдем к главному вопросу. Как ты вообще здесь оказался?

Толян поскреб в затылке и вздохнул также тяжело, как и я до этого.

— Это вообще история! — начал он, устало опустив плечи. — Я после твоего дня рождения, когда ты улетел в офис строить карьеру, кое-как оклемался и решил домой в Новые Химки двинуть. Голова раскалывалась, во рту словно кошки нагадили. Лечу я значит, никого не трогаю. Меня по дороге тормозит патруль. Причем без всяких причин! Вроде бы ничего не нарушал и до этого штрафы все оплатил. Ну, думаю, сейчас проверят документы и отпустят… Хрен вам! Оказывается, ты мой ствол импульсный брал и где-то там с ним засветился? И я сейчас тебя за это поколочу, дружище, — в шутку набросился на меня Толян, сжимая кулаки.

— Эй, что за дела?! — возмутился я, заинтригованный его историей и одновременно пытаясь увернуться от дружеского подзатыльника. — Так я же у тебя спросил разрешения. Ну ладно, не спросил… Поставил в известность. Помнишь, ты ещё пробурчал что-то невнятное сквозь сон с бодуна и отвернулся к стенке?

— Да? — хмыкнул Толяся, пытаясь вспомнить события утра позавчерашнего дня. Воспоминания ускользали как мальки из рук. — Ну, в общем, не важно. Взял и взял, ладно… В итоге, как я узнал позже, тебя с ним менты взяли, так?

— Было дело, — уныло кивнул я, догадываясь к чему он клонит.

— Так вот на пистолете помимо твоих отпечатков копы нашли и мои соответственно, — хмыкнул мой друг, смерив меня укоризненным взглядом. — Ты сам понимаешь, теперь оружие проходит по делу. Пришлось попотеть, объясняя ментам откуда ствол, да и вообще права на ношение предъявлять…

— Блин, это что получается я тебя подставил? — испугался я, представляя какие проблемы мог невольно создать другу своей безалаберностью. Не зная как искупить свою вину, я виновато опустил глаза.

— Да, расслабься ты, Санек, — снова похлопал меня по плечу Толик, видя как я готов сквозь землю провалиться. — Ты здесь вообще не причем. Слушай дальше. Дело вообще не в стволе, тем более речь идет об обычном импульсном травмате, разрешенном к продаже. Из-за него меня просто отвезли в участок, чисто формальность, проверить документы. А уже там, пробив по базе данных, обрадовались — оказывается поймали целого дезертира…

— Дезертира? — я все больше запутывался в этой истории, которая обрастала новыми деталями как снежный ком. — Слушай, я помню, ты говорил, что служил. Но то, что ты дезертир… Вот уж никогда бы не подумал…

— Дезертир это конечно громко сказано, — отмахнулся, поморщившись. Толян. — Короче, история такая. Я действительно по контракту служил, в элитном подразделении космодесанта. Крутые были деньки — учения, тренировки, прыжки… Романтика! Потом меня подстрелили в одной заварушке, нехило так зацепило, несколько дней в реанимации, а регенерирующей капсуле провалялся. А как из госпиталя вышел и получил на руки полагающиеся по ранению деньги, вот тут меня и понесло. Ты ж меня знаешь, я или пан или пропал… В общем, клубы, бухло рекой, девочки от юных красоток до матерых искусительниц — все как обычно, сам понимаешь… Как раз тогда-то мы с тобой и познакомились… В общем, прое…л я свой отпуск по ранению, в часть вовремя не вернулся, хотя срок контракта еще не закончился. Решил забить на все это, задолбали меня уже сухпайками кормить… А военные, они ж свое возьмут, за жопу тебя из-под земли достанут…

— Всё, теперь понял, — кивнул я, начиная улавливать нить Толиной трагикомической истории. Как же он влип, бедолага!

— Вот и отловили меня как бродячего кота, за шкирку, — горько усмехнулся Толик, невидяще глядя в одну точку. — Нда… Так что ты тут с своим неудавшимся ограблением не причем, меня бы рано или поздно и так бы взяли, под белы ручки. От космофлота Российской Империи еще никто по-тихому не уходил…

Я понимающе закивал. Сам недавно на своей шкуре испытал всю суровую заботу нашей военной Фемиды — неповоротливой и безжалостной одновременно.

— Ну и вот, припомнили они мне мой уход по-английски, — продолжал свой рассказ Толик. — Предложили два варианта — или в штрафбат на перевоспитание до окончания контракта, или трибунал с реальным сроком в какой-нибудь космической дыре. Выбирай мол сам, на милость государя-императора не надейся… Такие дела. Ясен пень, я первое выбрал… Вот только не знал, что на этот чертов Новгород-4 забросят, иначе бы еще подумал… Ну и конечно не ожидал тебя здесь увидеть…

— Да уж, попали мы с тобой, Толяся, одним органом в рукомойник, — невесело хохотнул я, с лицом идущего на эшафот. — Похоже, сама судьба-злодейка свела нас снова, а сейчас и вовсе распорядилась быть нам вместе до конца в этой передряге. Как в старом добром кино про друзей-мушкетеров…

— Постой, а ты-то каким образом среди этих бедолаг оказался? — вскинул бровь Толян, с недоумением разглядывая потрепанную серо-зеленую униформу штрафника, в которую был облачен я. — Тебя же в космофлот и силком не затащишь, ты ж его ненавидишь всеми фибрами души!

Я поморщился, как от зубной боли, вновь возвращаясь мыслями к событиям последних дней, перевернувших мою жизнь:

— Слушай, долгая история. Если вкратце, родственнички удружили. Я пытался закосить, соскочить по-тихому, да, как видишь, не вышло. Ну, та история про ограбление… Теперь вот лечу на Новгород искупать грехи перед Отечеством. Как и ты. Как ни смешно звучит…

— Да, на Новгород-4, мать его! — хмыкнул мой друг, крутя головой. — О таком курорте только в страшных снах подумать можно было… C его ядовитой атмосферой, дикими джунглями и всякой агрессивной живностью… Хорошо погуляли на твоем дне рождения, ничего не скажешь. Итоги впечатляют! Ладно, сочувствую, братан…

— Ну, теперь хоть вдвоем веселее на этот шабаш лететь, — пожал я плечами, пытаясь сохранять присутствие духа. Меня слегка трясло от волнения и страха неизвестности, но я старался не подавать виду. — Вместе держаться будем, друг другу в случае чего спину прикроем.

— Все это будет, если нас не в экваториальный пояс закинут, а в среднюю полосу, — испуганно кивнул Толян, видимо зная о планете гораздо больше, чем я.

— Без понятия, если честно, — пожал я плечами. — А что, есть разница?

— Планета огромная, климатических зон хватает, — пояснил мне, Толик, осеняя себя знамением. В его глазах мелькнул неподдельный ужас бывалого вояки. — Есть и умеренные широты, даже ледяные пустоши у полюсов… Там у нас есть вариант выжить… Вот только не приведи Господь попасть нам с тобой в новгородские джунгли, дружище! Живым нам оттуда точно не выбраться…