Однако даже ярость сержанта и наша самоотверженность не могли долго противостоят чудовищному численному перевесу и ярости атаковавших нас монстров. На каждую тварь, сожженную плазмой или разорванную пулями, тут же приходилось с полдюжины новых. Они наступали сплошной неудержимой массой, заполняя собой все пространство, и, казалось, конца этому нашествию не будет. Адская какофония воплей, скрежета и грохота выстрелов оглушала, отдаваясь болью в ушах.

Очередная волна визжащих и шипящих созданий захлестнула наш импровизированный бастион, грозя смять последний очаг сопротивления. Оглушительно лязгая, эти твари лезли напролом, не боясь ничего. Их головы и тела лопались как перезрелые арбузы, расплескивая во все стороны мозги и слизь, но богомолов это уже не останавливало. Чудовища перли вперед, карабкаясь по трупам собратьев, все так же неистово и неумолимо.

— Патроны кончаются! — надрывался Папа, пинком отшвырнув очередного поверженного монстра и прикрывая собой всех нас. Его лицо было перекошено яростью и отчаянием. — Васильков?! Васильков, мать твою! Живо к стене! Возьми у этих имбецилов запасные обоймы! И еще винтовку, если дадут!

Я, шатаясь, вскочил на ноги. Кивнув и дав понять сержанту, что услышал, я как мог заковылял к воротам, с трудом переставляя негнущиеся ноги. Обляпанная кровью и грязью роба липла к телу как вторая кожа. Пот застилал глаза, грудь жгло от натужного дыхания. Каждый шаг давался с невероятным трудом, словно ноги были налиты свинцом. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вот-вот выскочить из груди.

Пробежав половину пути, я обернулся и вдруг понял, что не успеваю. Даже ползущие секунды сейчас растягивались в вечность. Стена была слишком далеко. Пока я доберусь до караульных, возьму боеприпасы, вернусь — мои товарищи уже будут мертвы. Эта мысль резанула как ножом, на краткое мгновение парализовав все тело.

Я бросил на них чуть ли не прощальный взгляд. Четверо на бетонном надолбе прижались друг к другу, готовясь встретить неминуемую смерть. Папа, в своей манере видимо матерясь, отшвырнул пустую винтовку и выхватил плазменный нож. Металлические когти насекомых дробно лязгали по бетону совсем рядом. Все, у них минута, не больше…

Нет! Я, резко затормозив, замотал головой как сканером на 360 градусов вокруг, и буквально через секунду рванул в совершенно противоположную от ворот и вышки сторону, туда, где на обочине дороги темнели смутные очертания единственного шанса на спасение — строительной техники, которую я заметил, еще когда копался в своей яме. Лишь бы она оказалась на ходу! От этой техники сейчас зависели наши жизни. Я мчался, молясь всем известным богам, чтобы древняя рухлядь завелась.

Собравшись силами, я со всех ног припустил через дорогу. Легкие горели от недостатка кислорода, мышцы выли от перенапряжения. Ноги заплетались, норовя споткнуться о кучи мусора и обломков. Над головой грохотали выстрелы турелей вперемешку с предсмертными воплями людей и насекомых. Разум сузился до одной-единственной цели — добраться до робота раньше, чем станет слишком поздно.

Одним прыжком я взлетел на подножку ближайшего робота-погрузчика, не глядя пнул дверь кабины. Та с треском поддалась, явив моим глазам сумрачное нутро, пропахшее машинным маслом. Сердце оглушительно заколотилось где-то у самого горла. Выдохнув, я рванул на себя рычаг пускового механизма. Робот утробно загудел, вздрогнув всем корпусом, и начал медленно разворачиваться. Вспыхнул экран, замелькали диагностические руны. Я отчаянно лупил по сенсорным кнопкам, переводя машину в аварийный режим. Механизмы скрипели и стонали, отзываясь на команды с мучительной неохотой.

— Слава Богу! Теперь главное успеть! — выжав из машины все возможное, я направил многотонную тушу робота прямо в гущу сражения. — Держитесь, ребята!

— Эй, сержант! Кавалерия уже здесь!

Мой голос, усиленный внешними динамиками робота, с треском разорвал какофонию воплей и скрежета. Рычков вздрогнул и резко обернулся, на миг застыв с отвисшей челюстью. Его остекленевший взгляд медленно скользнул по приземистому стальному корпусу и массивным, крутящимся в боевом ритме манипуляторам погрузчика, мчавшегося прямо на него. В глазах сержанта вспыхнула безумная надежда пополам с неверием.

Позади сержанта были Толик, Мэри и Кроха. Из разодранного бедра гиганта Крохи толчками выплескивалась кровь. Мэри, закусив губу, пыталась зажать фонтанирующую рану. Ее лицо, измазанное грязью и кровью, по-прежнему было безучастно. Рядом лежал Толян, держать за сломанную и повисшую плетью руку с торчащей из нее костью. Он стонал сквозь стиснутые зубы, из последних сил сдерживая рвущийся наружу крик боли. Зрелище было душераздирающим.

А вокруг бетонного ограждения и куска проволоки, которые хоть как-то спасали этих четверых, кишело море чудовищ. Десятки мерзких тварей копошились, карабкались друг по другу, сливаясь в единую колышущуюся массу.

— Васильков?! Ах ты ж хитрожопый сучонок! — взревел Папа, победно заржав. В его голосе причудливо смешались радость, облегчение и бешеная злость.

— Спасибо, сержант! — хохотнул я, одновременно вдавливая рычаги в пазы до упора. В то же мгновение двигатели взвыли, и многотонная туша робота-погрузчика, сокрушая все на своем пути, ринулась вперед. Я ощущал себя исполинским богатырем из древнерусских былин, вставшим на защиту родной земли от несметных вражьих полчищ…

Реакция богомолов последовала незамедлительно. Несколько тварей, брызжа слюной из разверстых пастей, кинулись мне наперерез. Но робот, чьи пневматические приводы работали в режиме перегрузки, попросту смял их как гнилые орехи, разбрасывая по сторонам сплющенные панцири и ошметки зеленоватой плоти. Хруст ломающихся скелетов смешался со скрежетом металла, когда манипуляторы погрузчика вминали насекомых в кровавое месиво.

Не снижая скорости, я врезался в самую гущу копошащихся хищников, окруживших бетонный надолб с отчаянно отбивающимися людьми. Стальные манипуляторы работали как отбойные молотки, круша все на своем пути. Хитиновая броня чудовищ трещала как яичная скорлупа, расплескивая во все стороны их внутренности. Зеленоватая слизь мешалась с кровью, забрызгивая стекла кабины, но я не обращал на это внимания.

Мой старенький робот-погрузчик шел напролом, проламываясь сквозь плотный строй монстров. Манипуляторы крутились с необычной для гражданского погрузчика бешеной скоростью, вырывая конечности и сплющивая головы богомолам. Пригодилась-таки моя сноровка и опыт обращения со строительной техникой… Годы, проведенные в компании этих стальных гигантов, за играми и работой, вдруг обрели новый смысл. Словно вся моя предыдущая жизнь вела меня к этому мигу — когда от силы и ловкости моих рук будут зависеть человеческие жизни…

Дело в том, что, с самого детства эти неуклюжие и на первый взгляд неповоротливые машины были моими лучшими друзьями. Когда мне едва исполнилось десять, бабуля впервые взяла меня с собой на инспекцию рудников корпорации «Имперские Самоцветы» на одну из планет, которые мы разрабатывали. Маленький мальчик, изнывающий от скуки среди чопорных взрослых и бесконечных переговоров, я быстро сбежал от присмотра и забрел на нижние уровни шахты. Там, среди грохота машин и уханья взрывов, я впервые увидел этого стального исполина с могучими манипуляторами.

Погрузчик, лениво урча двигателями, методично грузил в породу, искрящуюся крупицами самоцветов. Загипнотизированный этим зрелищем, я сам попросил рабочих залезть в кабину, плюхнулся в кресло оператора и неуверенно сжал рычаги. С тех пор эти машины покорили мое мальчишеское сердце. После этого я постоянно упрашивал бабулю брать меня с собой в многочисленные командировки, лишь бы погонять на этом монстре. Я часами развлекался, наматывая круги по дну карьера, поднимая и опуская многотонные глыбы, словно невесомые игрушки. Это было мое личное царство, мой собственный маленький мир, где я становился всемогущим повелителем машин. Поэтому и освоил его управление на высочайшем уровне.

И сейчас, в этот критический момент, навыки, въевшиеся в подкорку на уровне рефлексов, сами рвались наружу. Оказавшись за рычагами знакомого с детства погрузчика, я вдруг почувствовал, что снова становлюсь тем самым мальчишкой — лихим покорителем стальных исполинов. На миг мне показалось, что мы сможем переломить ход боя. Что наша маленькая команда все же сумеет выстоять.

Но, нет. Я снова ошибся. Внезапно робот содрогнулся всем корпусом, будто налетев на каменную стену. Приборная панель тревожно замигала красным, взвыли сигналы аварийных датчиков. Пневмоприводы взвизгнули как раненые животные, выходя из строя один за другим. Из пробитых топливных магистралей ударили тугие струи горючего, вспыхнувшие мгновенно ярко-оранжевым пламенем.

Левый манипулятор заклинило, вывернув под немыслимым углом. Правый беспомощно повис плетью, разбрызгивая искры и масло. Робот, неумолимо теряя равновесие, начал заваливаться набок. Я, вцепившись в рычаги управления, выжимал из машины все возможное. Датчики натужно верещали, перегруженные сверх всяких пределов, сервомоторы раскалились добела. Приборная панель мигала тревожным красным светом, и, казалось, только чудо удерживает нас от падения. Но чуда не случилось.

Один единственный погрузчик даже под управлением такого опытного оператора в итоге оказался слишком уязвим и неповоротлив для стремительных противников. В ближнем бою преимущество оказалось на стороне насекомых, превосходивших его быстротой реакций и количеством. Они опутали многотонную тушу десятками цепких лап, заблокировав движение и в итоге повалив робота на землю. Словно муравьи, облепившие жука, они карабкались по корпусу машины, пытаясь добраться до меня.

Кабина содрогалась от чудовищных ударов. Металлическая обшивка прогибалась и шла трещинами под многотонным давлением. Казалось, робот сейчас попросту развалится на части! Огромной силы удар сотряс робота. Снова вспыхнула аварийка, тревожно замигали индикаторы повреждений. Один из манипуляторов с жутким скрежетом насекомое оторвало напрочь и отшвырнуло в сторону.

Оставшейся рукой я попытался схватить очередного нападающего, но робот отреагировал с заметной заминкой. Движения его стали рваными, неуклюжими, словно у заводной игрушки с кончающимся заводом. Богомол между тем взвился в стремительном прыжке, приземлился прямо на кабину и с чудовищной силой вонзил свои огромные клешни в стекло. Бронепластик треснул, брызнули острые осколки. Злобно лязгая пастью, тварь пыталась дотянуться до меня сквозь пробоину. Я отшатнулся, чувствуя, как липкие челюсти скользят по лицу, обдавая зловонным дыханием.

Заорав от отчаяния и ярости, я ударил по кнопке аварийного сброса. Атмосферный люк с пронзительным шипением распахнулся, и вместе со струей воздуха ударил монстру в морду, опалив его фасеточные глаза. Богомол пронзительно завизжал, слетев с погрузчика и отлетев на несколько метров.

В кабине стало нечем дышать от удушливого дыма и испарений раскаленного пластика. Приборная панель, превратившаяся в месиво искореженных индикаторов и оплавленных кнопок, зловеще искрила и трещала. Пневмоприводы издавали жалобные всхлипы, выходя из строя один за другим. Из последних сил я дотянулся до аварийного баллона с кислородом. Глотнул обжигающий легкие воздух, пытаясь сфокусировать взгляд на мельтешащих вокруг тенях.

Я отчаянно дергал бесполезные теперь рычаги, пытаясь заставить робота подняться. Но тот лишь содрогался в агонии, изрыгая снопы искр и черный маслянистый дым. Системы управления отказали, движение застопорилось. Многотонная махина замерла навсегда, оставив меня лежать в открытой кабине и ждать своего конца. Неужели это конец?

Вот очередной богомол снова оседлал погрузчик. А может, это тот же что секунду назад получил по морде. Обезумевшая от запаха человеческой плоти тварь остервенело рвала хитиновыми лапами стальную обшивку. Лязгнули мощные жвалы, с брызгами слюны раздвинулась усаженная несколькими рядами зубов пасть. Налитые кровью фасеточные глаза горели дьявольскими угольками. Еще мгновение и чудовище залезет в кабину, вывалит мне кишки и сожрет заживо!

Я зажмурился, чувствуя, как сердце проваливается в гулкую черную бездну. Мысли путались, разум накрыло волной первобытного ужаса. Вот и все! Вот он, бесславный конец! Вот какой смертью придется умереть прекрасному и талантливому юноше Александру Василькову — жалкой и нелепой, в развороченной кабине искалеченной машины, на забытой богом планете, превратившись в корм для космических гигантских тараканов…

Но внезапно рев богомола сменился пронзительным визгом. До моего слуха донесся невыносимо высокий ультразвуковой писк, от которого кровь застыла в жилах, а мозг взорвался раскаленной болью…

Похоже, установки над воротами снова ожили. Их излучатели, мигнув и прокрутившись на триста шестьдесят градусов, выплюнули ударную волну инфразвука. Чудовищной мощности невидимый таран в одно мгновение снес богомолов с поверхности как кегли. Воздух завибрировал, пошел рябью, словно от невероятного жара. Мощь звуковой атаки была столь велика, что, казалось, еще чуть-чуть — и она расплавит сам металл.

Не выдержала и голова карабкающегося по корпусу моего робота монстра. Словно перезрелый арбуз от удара кувалды, черепная коробка твари с чавкающим хрустом развалилась надвое, забрызгав лобовой меня кашицей из мозгов и костей. Обезглавленное тело в последней титанической судороге сорвалось с брони и рухнуло на землю, подмяв под себя нескольких сородичей. Я отшатнулся, едва сдерживая рвотные позывы. Руки дрожали от пережитого кошмара, от осознания, насколько близко только что была моя собственная смерть.

Насекомые, оглушенные чудовищным инфразвуковым ударом, панически заметались по изрытому воронками пятачку. Они судорожно молотили воздух лапами, исторгали пронзительные вопли, кувыркались через голову, натыкаясь друг на друга. Под черепными коробками насекомых словно взорвались сверхмощные электромагнитные бомбы. Их примитивные мозги, не способные переварить сигнал такой силы, попросту закипали. Отовсюду несся омерзительный звук лопающихся панцирей и бултыхающейся плоти. Чудовища корчились на земле, извиваясь в агонии, изрыгая потоки зеленоватой слизи вперемешку с внутренностями.

Спустя несколько секунд все было кончено. Еще мгновение назад представлявшие собой неодолимую силу, полчища тварей обратились в истерически улепетывающее стадо. Сминая и втаптывая в грязь ослабевших, агонизирующих сородичей, богомолы ломанулись обратно к зарослям, панически вереща и спотыкаясь. То тут, то там мелькали их изувеченные, но еще живые тела, судорожно дергающиеся в луже собственных внутренностей. Жуткое, но одновременно завораживающее зрелище.

— Получили, твари?! — заорал я, колотя кулаком по искореженной приборной панели со смесью восторга и облегчения. Меня трясло от пережитого страха и небывалого, невероятного счастья — я жив! Я выжил в этой безумной схватке! Вопреки всему выкарабкался из стальных объятий смерти!

— Ты как, живой, братан?! — раздался над ухом встревоженный голос. Я встретился взглядом с перекошенной от волнения физиономией Толяна. Рядом с ним, склонившись над краем изувеченной кабины, возникли Кроха и Мэри. Они смотрели на меня с немым изумлением и чем-то неуловимо похожим на уважение.

— Повезло, — осклабился гигант-новгородец, протягивая мне ручищу и помогая выбраться наружу. Мозолистая ладонь сомкнулась на моем предплечье стальной хваткой, рывком вздернула на ноги. От неожиданности я пошатнулся, но Кроха удержал, не дав упасть.

— Глупо, — бесцветным тоном прокомментировала Мэри, не мигая, глядя на меня своими пугающими пустыми глазами. Ее лицо по-прежнему походило на застывшую маску из грязи и копоти. — Но, надо признать, эффективно…

В ее голосе сквозило что-то вроде одобрения. Или мне просто хотелось так думать?

— Санек, ты крутой, — похвалил меня Толик, держась за свою покалеченную руку. — Если бы не твоя сумасшедшая выходка, быть бы нам сейчас в нутре у этих тварей…

Я криво усмехнулся. Ноги по-прежнему не слушались, все тело ныло, будто по нему проехался асфальтовый каток. Но на сердце было легко и радостно. Мы выжили и впятером сумели отбиться от целой армии кровожадных монстров! Это покруче всяких там компьютерных игрушек будет. Я обвел победным взором своих товарищей по оружию.

— Что ты ухмыляешься, Васильков? — хмыкнул старший сержант, отмахиваясь и конечно же не разделяя оптимизма всех остальных. Тем не менее, по взгляду Папы и по тому, что он на нас практически не матерился, можно было понять что он тоже выдохнул явно с облегчением. — Не сегодня сдох, так завтра…

В его голосе звучала привычная усталая ирония, но я готов был поклясться, что за напускным равнодушием скрывалась искренняя радость. Старый солдат тоже был счастлив, что мы уцелели в этой переделке. Просто не подавал вида, держа марку сурового и непрошибаемого вояки.

— Умеете, вы поддержать, сержант, — ответил я, не обижаясь на него, и будучи уверенным, что после всего пережитого мне и черт не страшен.

— Не благодари… И пошевеливайтесь, вы все, пора отсюда убираться, а то транслятор опять накроется, и останемся здесь навсегда…

Старший сержант, прихрамывая, уже целеустремленно двигался в сторону своего остального перепуганного взвода, по-прежнему жавшегося к воротам, что-то при этом крича и яростно размахивая руками. Лицо его снова привычно перекосилось от злости, однако в прищуренных глазах плясали веселые искорки. Вот только слов я уже не различал. Окидывая взглядом недавнее поле боя, в моей голове почему-то возникла странная для моего сегодняшнего положения фраза: «Кажется, жизнь потихоньку налаживается…»