— Ну нихрена себе… — проговорил Бетфорд, наблюдая за всем происходящим — так вот как выглядит человеческая душа.

— Ого… — сказала Эвелина, глядя, как улетает голубой огонек, покидая пределы пещеры.

— Красиво… — немногословно высказался Ренифат, внимательно наблюдая за голубым огоньком. Остальные охотники уже были меннее потрясены происходящему, поскольку ранее, не так давно, им уже доводилось видеть подобное. Впрочем, даже для них, это было по прежнему удивительным зрелищем.

— Парни, подсобите — сказал Бетфорд. Остальные охотники, находящиеся в пещере, стали помогать Бетфорду, подойдя к оставшимся коконам, и разрубая их корни. Спустя время, они разрубили пополам все коконы, высвободив их, из тех стали вылетать человеческие души, в виде сияющих голубых огоньков. Они все взлетели к потолку, а затем, словно мотыльки, все вместе стали покидать пределы пещеры, стремительно вылетая наружу. На какое-то время, пещера полностью заискрилась голубым светом. Наконец, они все улетучились, и пещера стала еще более мрачной, чем прежде. На счастье, у охотников были с собой факелы, несколько из них они сбросили на пол, остальные затушили. В миг, наступила кромешная тишина.

— Соберитесь, парни — командным тоном проговорил Бетфорд, а затем обратился к Эвелине — и ты, Эвелина.

Охотники стали рассредотачиваться, наставив мечи, они стали оглядываться по сторонам, в ожидании появления лиха

— Сейчас появится — сказал Джиллиан, затаив дыхание — также как остальные охотники. Эвелина ловко перебиралась с одного места в другое, глядя по сторонам. Вдруг в пещеру забрался ветер, и стал насвистывать своеобразную мелодию, быть может охотникам показалось, однако в тот момент свист ветра напоминал могильную песнь.

— Ох, не нравится мне все это… — сказал Ренифат. По-прежнему в пещере никого не было, быть может, лихо до последнего не хотело появляться. Издалека послышались женские крики, как те, о которых раннее расказывал дух погибшего командира охотничьего отряда, страх охотников начинал постепенно усиливаться. Лихо было намерено их разъединить, чтобы в последствии перебить их всех по одиночке.

— Не поддаваться панике, мать вашу! — воскликнул Клиффорд — эта тварь играет с нами, и хочет нас напугать!

— Мы справимся, ребята! — крикнул Бетфорд — главное помните, о чем я говорил, и ни в коем случае не позволяйте страху овладеть вами!

Вдруг… Из тени пещеры, показался темный силуэт, в виде человеческой фигуры, спустя время, он все же вышел из тени, а затем предстал перед охотниками. Это и было то самое лихо, как его и описывали, оно выглядело подобно человеку, однако черты его лица были изуродованы. На его лбу был всего лишь один глаз, носа не было вовсе, а губы выглядели так, будто их зашили. Одето лихо было в черный балахон, настолько древний, что казалось, будто он проходил в нем веками. В целом, от лиха веяло чем-то таинственным, древним, и необычайно страшным. Лихо сделало один шаг, затем обнажило свои длинные когти, словно заостренные серпы, и бросилось в атаку на охотников. Своей первой целью оно выбрало Джиллиана, словно вихрь, оно пронзило собой охотника, свалив его с ног, он был до того быстр, что даже не дал Джиллиану и шанса опомниться, он ранил его своими когтями в области живота, на счастье, броня сумела смягчить повреждения, однако даже несмотря на это, Джиллиану сильно досталось.

— Агрх… Зараза… — крикнул Джиллиан, упав на пол. После того, как лихо нанесло по нему удар, оно мгновенно исчезло, вновь укрывшись в тени. Охотники, находящиеся поблизости, тут же приблизились к нему, пытаясь помочь. Фоллар подбежал к Джиллиану, а затем подал ему руку, тот с трудом встал.

— Ты как? — обеспокоенно спросил Фоллар.

— Не очень… — ответил Джиллиан, придерживая рукой то место, где у него была рана.

— Этот ублюдок все еще где-то рядом! — крикнул Бетфорд — не мешкайте, парни, не дайте ему застать вас врасплох.

— Где же ты, тварь, покажись… — тихо проговорил Ренифат, переступая с одного места на другое, выжидая следующее появление лиха. Вдруг, охотники вновь ощутили древний страх, их сердца забились очень сильно, дыхание участилось, хотелось убежать как можно дальше отсюда, пока что, им все же удавалось противостоять его чарам самостоятельно.

— Черт… — крикнул Фоллар — мне не по себе…

— Соберись, Фоллар, мы справимся — ответил Бетфорд — как там Джиллиан, он в порядке?

— Не слишком… Эта тварь его сильно ранила — сказал Фоллар — но к счастью, удар прошел через нагрудник.

— Я все еще в строю… — тяжело дыша говорил Джиллиан.

— Держись, Джиллиан — воскликнул Бетфорд — нам некуда отступать!

Эвелина в это время, также как и все, выглядывала возможное появление лиха. И тут, неожиданно, лихо вновь появилось на миг, охотники заметили его, готовясь к его следующей атаке… Оно на секунду исчезло, а затем вернулось, атаковав Эвелину, та с трудом, но все же смогла увернуться от его удара, все же, она прославилась в Ван-Райсе за счет своих умений, и ловкости, поэтому ей было легче парировать удары лиха, чем другим. Злой дух вновь укрылся в тени, и продолжил наблюдать за охотниками, они в это время пребывали в панике, поскольку не знали, как противостоять столь сильному врагу. Вдруг, неожиданно для них, лихо вновь показалось, а затем напало уже на Клиффорда, тот попытался увернуться от его удара, однако удар лиха резво прошелся ему в бок, из-за чего Клиффорд опешил. Страх охотников продолжал усиливаться, от лиха исходила темная аура, которая окутала собой все окрестности, и чем ближе люди к ней находились — тем сильнее был страх в их сердцах. Лихо вновь показалось охотникам, оно предстало перед ними, охотники, не теряя момента, напали на него, однако за секунду до того, как удар Бетфорда должен был пройтись по лиху — тот исчез. Вдруг Фоллару стало не хорошо, его окутала темная магия лиха, он застыл на одном месте. Мимо его глаз промелькнула вся его жизнь в мгновение ока, и вдруг, перед собой он увидел привычную ему ранее картину, однако эти события его жизни были скрыты в самых потаемках его души, которые он напрочь хотел позабыть. Он оказался в Холлдвейне, на дворе стояла пасмурная погода, шел проливной дождь. Он очутился в хижине, где прожил все свое несчастное детство вместе со своими родителями — родной матерью, и своим отчимом, который никогда не любил Фоллара, и не видел в нем своего сына, которого он бы любил. Сам Милдред, так его звали, всячески измывался над своим пасынком и его матерью, как только мог. Он был портовым грузчиком, и приходил каждый день уставший, после работы, перед этим он всегда заглядывал в местный кабак, и выпивал там… Не редко, приходя домой после работы, пьяным, он вымещал всю свою злобу на матери Фоллара, а также на своем приемном сыне. Тот пытался как-либо защищать ее, однако толку от этого было мало — он был еще совсем мал, и не мог постоять за себя, и мать. Будучи в хижине, Фоллар, как и давным давно вновь увидел перед собой свою маму, а также отца, всего запыханного, и пьяного, который вновь высказывал свое недовольство в грубой форме матери Фоллара. Фоллар оглянулся, и посмотрел на свои руки, они были молоды, даже слишком. Он оказался юнцом, которым был более десяти лет назад, ему тогда было всего шестнадцать. Окружающая его обстановка до жути напоминала тот злополучный день, который Фоллар хотел бы напрочь стереть из своей памяти навсегда. Трудное детство, и частые срывы отца, прошли через все детство Фоллара, и расстянулись на долгие годы, когда Фоллар уже стал достаточно взрослым. Отчим бил мать, а когда Фоллар за нее заступался — бил и его, чаще всего руками, до крови, до тех пор, пока бедный Фоллар не начинал от сильной боли дрыгаться и стонать на полу, тогда отец как правило прекращал свои побои, и уходил спать в соседнюю комнату. А на следующий день все повторялось заново. Бывали и перерывы, когда все было тихо, но в основном тогда, когда Милдред был не так пьян, и не упивался до потери сознания — а это было редко. Он каждый день приходил домой, ругал свою супругу, по любому поводу, высказывался в ее адрес бранными словами, и та молча с ним во всем соглашалась, на ее лице практически всегда были видны синяки от постоянных побоев. Фоллар не мог это терпеть, и постоянно за мать заступался, но заканчивалось это всегда одним и тем же — сильными избиениями. Отец Фоллара, если его так можно было назвать, до того часто лупасил своего сына, что Фоллар к этому даже привык. Не даром говорят, что человек привыкает ко всему — так или иначе, все это напоминало сплошной ад, которому не было конца и края. Но, однажды, отец Фоллара зашел слишком далеко, именно этот день отпечатался в памяти Фоллара на всю жизнь, и именно этот фрагмент из своей жизни он так старательно пытался забыть, но… Увы, лихо пыталось надавить на самое больное, и к сожалению, оно искуссно с этим справлялось… Была тогда скверная погода, шел ливень, отец, пьяный, и недовольный всем вокруг, ступил через порог дома родни Фоллара, сквозняк доносящиеся с улицы гулко захлопнул за ним дверь. Фоллар стоял по центру комнаты, в конце которой находилась кухня, совмещенная одновременно с гостинной, там же стояла мать Фоллара, и готовила ужин к приходу отца семейства. Приемный отец, пройдя немного дальше, презрительно взглянул на Фоллара, а затем прошел на кухню, на которой находился небольшой стол рассчитанный на троих человек, отец выдвинул стул, а затем уселся за него.

Какое-то время он спокойно ужинал, и никого не трогал, а Фоллар и его мать в свою очередь, пытались в лишний раз не трогать отца, боясь его разозлить, но увы, у него, как и всегда, не было настроения.

— Ты… Сплошное разочарование… — пьяно пыхтел приемный отец Фоллара, обращаясь к своему пасынку — всю жизнь ты был никчемным выродком… Да даже с пеленок, мать твою… Когда я тебя впервые увидел, подумал, что ты сдох, до того ты синий был… Но, как ни странно, ты выжил! И что теперь? Мне доводится каждый день нести на себе бремя твоего жалкого существования… Уж лучше бы я тебя пуповиной в день твоего рождения придушил! Жалкое ты создание… Всю жизнь, ты меня позоришь… Ходячее напоминание о том, что твоя мать, была долбанной потаскухой!

— Не смей так говорить о моей матери… Ублюдок! — не сдержался Фоллар, выместив на своем приемном отце всю ненависть, которая таилась внутри.

— Чего… — сказал отчим — он медленно встал со стула, грозно взглянул на Фоллара, его глаза пылали ненавистью к своему пасынку — он презирал его за само его существование, просто за то, что тот родился, и опорочил его честь. Трудно поверить, но не всегда он был таким. Некогда, он был любящим мужом своей жены, но однажды, его забрали на войну. Будучи там, на полях сражений, ему доводилось видеть бессчисленные количества трупов, и человеческую жестокость во всей ее красе — вспоротые животы, выпущенные кишки из тел мертвых солдат, ему и самому ни раз доводилось убивать. На последнем этапе войны, когда гриссейской армии все же удалось пробиться силой в Элтрию, они проходили через вражеские города, и не редко, от ненависти и злобы они впадали в низменные человеческие инстинкты — насиловали невинных женщин, резали всех мужчин, каких только видели — до того была сильна их ненависть к элтрийцам. Повидав все оное, это серьезно подкосило Милдреда, и вернувшись обратно с войны — он стал совсем другим человеком. Однако, вернувшись домой, его застала жена, беременная на последнем месяце. Приемный отец Фоллара, сразу понял, что ребенок не от него. С тех пор, все это и началось, Милдред так и не сумел простить измену своей супруги, он хотел было найти истинного отца Фоллара, чтобы ему отомстить, однако, тот бесследно исчез из города. Тогда-то отчиму Фоллара ничего не оставалось, как принять новорожденного ребенка, однако, он уже никогда не смог бы его полюбить, как своего. И матери Фоллара, измену он простить так и не смог, даже спустя многие годы. Можно сказать, он лишился всего, война сломила его, а вернувшись, его ждал чужой ребенок, и измена супруги, которую он любил больше всего на Свете. С тех пор все и переменилось, Милдред устроился работать грузчиком в порт, какую-то часть заработанных денег он спускал на выпивку, другую же — приносил в семью. Жили они бедно, и еле сводили концы с концами. В конце концов, спустя время, у Милдреда окончательно помутился рассудок от водки, из-за чего, каждый день он вымещал всю затаившуюся в себе злобу на жену, а также на самого Фоллара.

* * *

Отчим Фоллара стал медленно к нему подходить.

— Видно мало я тебя бил, ублюдок… — выругался Милдред — не сумел-таки вбить в твою тупую голову, что к чему… Какое мать твою, ты грязный паршивый выродок, смеешь хамить своему отцу?!

— Ты мне не отец — уверенно сказал Фоллар — я ненавижу тебя… И ненавидел всю свою жизнь… Лучше… Лучше бы ты сдох на той войне, и тебя бы никогда с нами не было! — эмоционально выругался Фоллар.

— Ах ты, дрянь мелкая — вспылил Милдред — забью, голыми руками до крови забью, слышишь? Паршивый ты ублюдок!

— Ты больше не причинишь зла моей маме — мужественно и уверенно проговорил Фоллар — меня ты можешь бить сколько угодно, хоть до крови, пускай на мне даже живого места не останется, но я больше не позволю тебе обижать мою маму!

В это время, сама мать Фоллара — Йозефина, стояла рядом, и до сих пор не вмешивалась в происходящее, так как очень боялась, однако все же осмелилась вставить свое слово — прошу… Не надо, прекратите сейчас же!

— Тише, женщина… — грубым тоном проговорил отчим — сейчас будет воспитательный процесс… Я тебя научу, как уважать старших, тварь мелкая… Милдред стал медленно подходить к Фоллару, тот был очень испуган, все-таки, всю свою сознательную жизнь он терпел избиения и унижения от своего отчима, но теперь, в нем наконец-то что-то проснулось, и он был готов дать ему отпор, несмотря ни на что. Он встал в боевую стойку, поднял руки на ширине плеч, сжав кулаки, приготовился отражать удары своего отчима. Тот налетел на него со всей силы, и ударил по нему одним мощным ударом правой руки, однако Фоллар заблокировал удар, в тот самый момент, его решимость и уверенность в собственных силах была как никогда прежде непоколебимой, он резко контратаковал удар Милдреда, замахнувшись правой рукой ударил ему в нос, что тот аж отлетел, ударившись головой об край стола.

— Ах ты, гнида! — разъяренно крикнул отчим Фоллара — как ты посмел, ударить меня, своего отца, жалкое подобие человека!

— Я тебя не боюсь… — сказал Фоллар — уходи… Уходи прочь, и никогда не смей больше возвращаться сюда! Тебе здесь не рады!

— Я убью тебя, выродок! — продолжал стоять на своем отчим Фоллара — собравшись с силами, он встал с деревянного пола, а затем приготовился вновь атаковать. Мать Фоллара, стоящая рядом, закрыла руками лицо, она была растеряна, и очень напугана.

— Мальчики, не надо, прошу вас! — кричала Йозефина — вы же друг друга поубиваете! Прошу, остановитесь, остановитесь сейчас же!

Однако ни Милдред, ни Фоллар не внимали словам Йозефины.

Отчим Фоллара вновь бросился в атаку, он вновь замахнулся своей рукой по Фоллару, на этот раз уже левой, тот увернулся, затем Милдред произвел по Фоллару череду ударов, один из ударов прошелся Фоллару по почкам, тот скривился от боли, воспользовавшись моментом, разгневанный отец Фоллара нанес еще череду ударов по Фоллару, по груди, по животу, и завершив серию ударов, нанеся один мощный удар Фоллару по носу, от чего у того, с него начала хлынуть кровь. Однако Фоллара это не остановило, напротив, адреналин придал ему сил, он быстро встал с пола, будучи в гневе, он со всей силы набросился на собственного отчима, и стал душить его своими руками, повалив его на пол, тот всячески пытался выбраться, разгневанно кричал, оскорблял Фоллара. Сам же Фоллар сильно прижал отчима к полу, не давая ему выбраться.

— Отпусти меня, жалкое отродье! — кричал отчим, пытаясь вырваться из-за захвата Фоллара, тот, будучи в слепой ярости, стал наносить по его лицу удары кулаками, один за другим, пока тот находился в замешательстве, Фоллар резко схватил своими руками его шею, и стал ее сжимать до того сильно, что тот даже не мог дышать, его лицо постепенно становилось синим, он судорожно стучал руками по полу, пытаясь тем самым сигнализировать Фоллару о том, чтобы он прекратил, однако, мир вокруг Фоллара на мгновение замер, вокруг него все затихло, он никак не реагировал на потуги собственного отчима выбраться, на его посиневшее лицо, на то, как он судорожно брыкался на полу, и даже на то, что рядом с ним стояла его озадаченная мать, пребывая в полной панике, крича одну лишь фразу — «Прекрати, ты его сейчас задушишь!!!» и пытаясь помешать своему сыну задушить собственного отчима. Однако, на Фоллара в тот момент не смогло бы что-то повлиять. Он попросту обезумел, и в тот миг он уже не думал ни о чем, кроме как избавиться от причины собственных несчастий, и своей матери. В конце концов, жизненные силы стали покидать отчима Фоллара, его лицо начинало постепенно бледнеть, до последнего, он стучал рукой по полу, в надежде, что его пасынок откликнется, но… Этого не произошло. В конце концов, спустя некоторое время, он затих, его пульс прекратился, как и дыхание, его рука медленно упала на пол, и сам он уже не подавал никаких признаков жизни. Еще какое-то время Фоллар сидел над ним, и крепко сжимал его горло своими руками, но наконец, все завершилось, Фоллар словно очнулся, он моргнул несколько раз, ему не повидилось, перед ним действительно лежало бездыханное тело его, уже, покойного отчима. Поняв, что он натворил, он резко встал с тела Милдреда, и ужаснулся. Его мать, стоящая рядом, замерла в ужасе, она упала на колени, молча оглянула своим взглядом Фоллара, с ее глаз быстротечно стали стекать слезы, в ее взгляде читалась полная безнадежность, ужас, и страх. Затем, она уставилась на бледное лицо Милдреда, не произнося ни слова.

Фоллар, пытался прийти в себя, с его глаз потекли слезы, также, как и мать, он молча продолжал глядеть на тело Милдреда. Он пребывал в полном ужасе, и страхе, однако в глубине души понимал, что поступил правильно, обезопасив тем самым себя и мать.

* * *

В это самое время, наши доблестные охотники продолжали бороться с опасным духом — лихом. И хотя оно было поистине сильно, им удавалось держаться молодцом, пока что…

Тело Фоллара стояло неподвижно в центре пещеры, и погрузилось в транс, в результате воздействия на него магии лиха, его сознание сейчас было где-то очень далеко, и добраться до него было практически невозможно. Единственными двумя способами пробудить его было — заставить его вкусить чеснок, либо же бросить в лиха бомбу рассеивающую мглу — а эта задача стояла куда тяжелее, ибо лихо было очень ловким, и уворотливым духом.

— Похожа эта тварь оглушила Фоллара — воскликнул Джиллиан, глядя на неподвижное тело Фоллара, стоящее по центру пещеры.

— Нужно его пробудить! — воскликнул Бетфорд — беги к нему немедленно, и попытайся пробудить чесноком!

— Так точно! — послушался Джиллиан, а затем резко стал бежать в сторону Фоллара, который несмотря на то, что стоял с открытыми глазами, был заперт глубоко в своем сознании. В это самое время, остальные охотники продолжали свое сражение. Лихо вновь показалось, но всего лишь на секунду, оно взмахнуло своими руками, и выпустило на стоящих перед ним Бетфорда и Клиффорда пелену черного дыма, та быстро окутала собой их. Внезапно, Бетфорда и Клиффорда как будто резко кто-то схватил за горло, и стал душить, с каждой секундой они задыхались, их движение замедлилось, они были словно прикованы к земле, и не могли выбраться.

— Агрх… — стал громко кашлять Бетфорд — вот черт… Не могу… Не могу пошевелиться…

— Мать… — выругался Клиффорд, кашляя — мы здесь сейчас задохнемся! — также, как и Бетфорд, он не мог ступить и шага, стараясь из-за всех сил ступить за пределы черного дыма. И они прекрасно понимали, что, если продолжат стоять в этом дыме, и задыхаться — вскоре умрут. Однако им в голову не приходило идей, как можно было бы выбраться. В это самое время, рядом с пеленой черного дыма, стояла Эвелина и Ренифат.

— Вот черт, они же сейчас задохнутся! — воскликнул Ренифат.

— Мы должны им помочь! — крикнула Эвелина.

— Но как?! — ответил Ренифат — он был в полном недоумении.

— Черт! — воскликнула Эвелина — она резко побежала, обходя пелену черного дыма с другой стороны, за которой стояло лихо, окутывая Бетфорда и Клиффорда своей черной магией. Увидев лихо, Эвелина не стала мешкать, она приблизилась поближе к лиху, оказавшись достаточно близко, она резко приоткрыла свой подсумок, сунула в него руку, и достала оттуда бомбу рассеивающую мглу, как следует прицелившись, чтобы не промахнуться, она ловко забросила бомбу в сторону лиха. Как только бомба столкнулась с землей, она расплющилась на тысячи мелких осколков фиолетового оттенка, как ни странно, в воздухе вдруг запахло ежевикой. Действие бомбы зацепило собой лихо, осколки, словно тысячи мелких кинжалов впились ему в его омертвленную кожу, вдруг, лихо издало до ужаса пронизывающий крик, который пронесся вихрем по всей пещере, и выйдя за ее пределы, стал громко звучать на всю округу. Да так, что даже стая воронов, спящая на ветвях деревьев неподалеку, перепугалась, и немедленно улетела прочь, как можно дальше от этого проклятого леса. Самим охотникам, находящимся в пещере, пришлось закрыть уши от нестерпимого крика… Вдруг, спустя время, крик злого духа наконец-то прекратился, и оно вновь исчезло, однако, по-прежнему витало где-то рядом. Охотникам удалось не на шутку разозлить лихо, в тот момент оно было готово растерзать их всех на мелкие кусочки, а затем повытягивать из них души, насыщаясь их могущественной энергией и ни с чем не сравнивым вкусом.

Постепенно, пелена черного дыма стала рассеиваться, Клиффорд и Бетфорд вновь смогли дышать, как и раньше, однако еще какое-то время они продолжали кашлять, из-за приторного дыма, заполонившего их легкие. Наконец, прокашлявшись, они стали жадно наполнять свою грудь как можно большим количеством свежего воздуха, вскоре им удалось таки отдышаться.

— Ох, дрянь… — воскликнул Бетфорд, делая глубокий вдох — я думал мы здесь и помрем…

— Сильная тварь… — вдыхая в себя свежий воздух сказал Клиффорд — чуть не задохнулись, мать его…

Как только дым окончательно рассеялся, Бетфорд и Клиффорд увидели перед собой Эвелину, та улыбнулась им, однако радоваться было еще рано, лихо по прежнему находилось в этой пещере, и лишь поджидало подходящий момент для очередной атаки.

— Ух, я рад, что вы живы! — радостно воскликнул Ренифат.

— Не будем медлить! — воскликнул Бетфорд — Джиллиан, что там Фоллар?

— Ничего, Бетфорд… — озадаченно сказал Джиллиан — я заставил его вкусить чеснок, он едва не проглотил его целиком, но… Кажись, это не подействовало!

— Как это не подействовало? — воскликнул Ренифат — но мне же это помогло?

— Не знаю, зараза! — в панике сказал Джиллиан.

— Черт… — выругался Бетфорд — похоже эта тварь глубоко проникла в его сознание… Постой, Эвелина, ты же использовала бомбу рассеивающую мглу?

— Да… — обеспокоенно ответила Эвелина — это ведь должно было помочь Фоллару, так ведь?

— Должно было… — сказал Бетфорд — но ничего не происходит… Как же так, мать твою… Мы не можем его потерять! Сволочь… Эта тварь нам за все заплатит!

* * *

Фоллар в это время по прежнему находился в своем сознании, и стоял над телом погибшего отчима, рядом же с ним сидела мать, которая крепко обняла Милдреда, несмотря на то, что тот всячески над ней издевался на протяжении многих лет, она по прежнему чувствовала себя виноватой за ту боль, что причинила ему давным давно, но, в то же время она от всей души его ненавидела, ведь он издевался не только над ней, но еще и над Фолларом, который явно этого не заслуживал.

Спустя некоторое время, неожиданно для Фоллара, весь этот кошмар на яву прекратился, тело отчима — Милдреда, бесследно пропало с пола, вслед за ним, испарилась и его мать. А вскоре после этого, стал исчезать их дом. В мгновение, все исчезло, будто бы ничего этого и не было. Фоллар приоткрыл глаза, и увидел перед собой Бетфорда, который шлепнул его несколько раз по щеке, пытаясь пробудить ото сна.

— Смотрите, кажется, он просыпается! — Сказала Эвелина, глядя в глаза Фоллара, до недавних пор они были застывшие, а теперь, наконец заморгали.

— Он проснулся! — радостно воскликнул Джиллиан — ну наконец-то!

— Ух… Ну хорошо… — облегченно вздохнул Бетфорд — а то я боялся мы тебя уже потеряли… Ты как, друг?

Фоллар, наконец постепенно начал приходить в сознание, для него все происходящее казалось чем-то нереальным. Бомба, недавно зацепившая своими осколками лихо, ненадолго его ослабила, а потому, охотникам предоставилась минута передышки. Однако, в скором времени его удар не заставил бы себя ждать, а потому им было необходимо поторопиться.