Лера

Где-то над ухом назойливо повторялся противный писк, звучавший с раздражающей ритмичностью, словно наглый комар нашел свою жертву и теперь примеривался, как бы половчее впиться хоботком и начать сосать кровь.

Лера подумала, что надо бы прихлопнуть противного кровососа, иначе потом вся кожа будет в зудящих укусах. Но рук не чувствовала. То есть совсем. Как будто их у девушки вообще не было.

Она вдруг испугалась и подумала: а что с ней вообще такое? Где она? Попробовала приоткрыть веки, и это ей неожиданно легко удалось. По ощущениям, девушка где-то лежала, но вот где? Над головой простирался белый потолок. Вокруг было светло, как днем. Похоже, и был день. Валерия медленно повела глазами в сторону и с удивлением обнаружила, что она находится в обычной комнате. Безликой, какими бывают больничные палаты, обитатели которых меняются так часто, что не успевают оставить никаких следов своего пребывания…

А потом она увидела у стены сидящую на простом деревянном стуле женщину, откинувшуюся на спинку и прислонившуюся затылком к стене. Глаза женщины были прикрыты, а лицо…

- Мама! – вскричала Лера, не в силах поверить, что видит собственную мать.

Однако вместо крика с губ ее слетел еле слышный шепот. И, боясь, что родительница ей всего лишь снится, девушка позвала громче:

- Мама!..

Та вздрогнула, открыла глаза и, встретившись взглядом с Лерой, вскочила на ноги. Бросилась к кровати, на которой лежала девушка, схватила ее за руку, безвольно лежавшую поверх белой простыни, и выдохнула:

- Доченька! Слава богу! Очнулась!

И тут же подлетела к двери палаты и, толкнув дверь, крикнула в коридор:

- Кто-нибудь! Сестра! Сюда! Помогите!

Лера утомленно прикрыла глаза, а потом услышала быстрые шаги, и незнакомый женский голос произнес:

- Что случилось?

- Она очнулась! Моя дочь!..

- Позвольте! – раздалось уже гораздо ближе, и прохладные пальцы прикоснулись к щеке Леры. Она распахнула ресницы: над ней склонилась женщина в медицинском костюме персикового цвета и шапочке, прикрывавшей волосы.

- Пришла в себя? Вот и умница! Вот и молодчинка! – с улыбкой заговорила она, одновременно прикасаясь ко лбу девушки, а затем к ее запястью, считая пульс. – Сейчас поставим тебе витамины, измерим температурку… Ты умница! А какие глазки красивые! Как изумруды!.. Ты и сама красавица!.. Мама твоя так ждала этого момента…

Лера скосила глаза на мать: та стояла рядом и, зажав ладонью рот, беззвучно плакала. Слезы двумя быстрыми дорожками катились по щекам женщины, и она тихо всхлипывала, не сводя взгляда с дочери.

Медсестра бросила на нее короткий взгляд и сказала:

- Ну, что же вы, мамочка! Не плачьте! Радоваться надо, а вы плачете!

- Это я от радости!.. – сдавленно ответила мама, вытирая пальцами слезы.

А медсестра уже продолжала:

- Побудьте с дочкой. Я сейчас вызову вашего доктора, он осмотрит Леру и назначит лечение… Возьмите стул, присядьте здесь, рядом! – скомандовала она и вышла из палаты.

Мама подставила стул и опустилась на него:

- Доченька… Какое счастье! Ты наконец-то очнулась! Господи, спасибо!

- А… Юн Хо? – вдруг спросила Лера.

Мама недоуменно подняла брови:

- Что?..

- Юн Хо… Что с ним?..

- А кто это – Юн… Как ты говоришь? – женщина осторожно взяла кисть девушки и прижалась губами к тыльной стороне ладони.

Лера покачала головой и выдохнула:

- Нет… Ничего… Мама… Что со мной?..

И женщина заговорила с готовностью, как будто мысленно уже много раз проговаривала эти слова:

- Тогда вечером тебя нашли на дороге мальчики из нашего же дома. Ну, ты знаешь: Денис Сомов, Никита… Вечером из города возвращались и наткнулись на тебя. Хорошо, у них на телефонах фонарики были включены, а так бы прошли, не заметив – ты лежала у самой обочины. Сама же знаешь, как у нас на улице фонари горят – через раз… Мальчишки испугались, что ты мертвая, а потом кто-то догадался проверить пульс у тебя… Молодцы, не растерялись! Сразу «скорую» вызвали! Пока ждали ее, Дениска побежал домой, мне сообщил… Я, в чем была, куртку только да сапоги накинула, и бегом за ним на дорогу… Господи! Думала, сердце разорвется, когда тебя там увидела!.. Дождь хлещет, как из ведра, ты насквозь мокрая, в луже, лежишь, как кукла поломанная… Ох!.. – женщина судорожно вздохнула, закрыв глаза ладонью, но потом совладала с эмоциями и продолжила тихим, бесцветным голосом. – «Скорая» приехала, и мы повезли тебя в больницу, в хирургию. Там сразу же в операционную… Мне доктор потом сказал, что тебя машина какая-то сбила – такие повреждения были: нога сломана, несколько ребер с правой стороны, и сотрясение… Ужас! Какие же твари это сделали?! И ведь бросили тебя там, уехали! Если бы не мальчишки – так и осталась бы ты там… – мама опять всхлипнула.

В палату быстрым шагом вошел мужчина средних лет с проседью на висках, в белом халате, с фонендоскопом на шее и шариковой ручкой в нагрудном кармане. За ним неотступно следовала медсестра.

Мама Леры замолчала и встала со стула:

- Доктор!..

- Здравствуйте, Евгения Ивановна! – кивнул врач, подходя и внимательно оглядывая лежащую на кровати девушку. – Ну, вот! С возвращением, Лера! Как чувствуешь себя?

- Странно… – ответила она тихо.

- Ну, это не мудрено! Все-таки три месяца в коме провела…

«Три месяца?!» – ужаснулась девушка, но вслух ничего не сказала. Ей требовалось время, чтобы осмыслить то, что с ней произошло. А этого времени у нее пока не было.

Врач изучил показания приборов жизнедеятельности (это они мигали огоньками и попискивали, вызывая у девушки ассоциацию с комариным зуденьем), почитал записи на планшете, вставленном в прозрачный пластиковый кармашек на спинке кровати, а потом присел на стул, который освободила мама, вставил оливы фонендоскопа в уши и принялся прослушивать грудную клетку Леры. При этом взгляд его был обращен, казалось, куда-то внутрь себя. Затем мужчина снова повесил фонендоскоп на шею, взял девушку за подбородок, повертел ее голову в одну и другую стороны, поднял вверх указательный палец и скомандовал:

- Не поворачивай голову и следи глазами за пальцем!

Она послушно скосила глаза, следя за рукой доктора, но быстро почувствовала усталость и, вздохнув, прикрыла веки.

- Устала? – заботливо поинтересовался доктор и повернулся к матери, которая все это время стояла в изножье кровати. – Евгения Ивановна, ну, что я могу сказать? Пациентка пришла в себя. Она пока слаба. Поколем ей витамины, чтобы привести организм в норму. Ну, и, конечно, режим питания! Постепенно будем переходить на обычную пищу. Марина Васильевна, я напишу назначение! – это уже к медсестре.

И поднялся, собираясь покинуть палату.

- Доктор! – позвала Лера. И, когда он остановился, спросила. – Я смогу ходить?..

- А почему вы спрашиваете? С вами все в порядке. Во всяком случае, в физическом плане…

- А… переломы?..

- Прошло уже достаточно времени. У вас молодой организм, регенерация проходит хорошо. Конечно, нужно будет сделать снимки, убедиться, что кости срослись так, как надо. Но я почти уверен, что все в норме. Проследим, чтобы реабилитация прошла успешно. Однако, вы, Лерочка, все-таки достаточно долго находились в коматозном состоянии… Многому придется учиться заново… Но вы со всем справитесь! Вы девушка сильная! А еще у вас замечательная мама! – он послал легкую улыбку женщине и добавил. – Все будет хорошо! А теперь отдыхайте и набирайтесь сил! Марина Васильевна, пройдемте со мной! Я оставлю рекомендации.

- Конечно, Иван Денисович!.. Лера, я приду с капельницей! – пообещала она, и медики покинули палату.

- Доченька, как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила мама.

- Немного устала…

- Ох, конечно, конечно, дорогая! Отдыхай!

- Мама, тебе тоже надо отдохнуть… Ты выглядишь усталой…

- Ничего, ничего, девочка моя! Ты не думай обо мне! – торопливо проговорила женщина. – Главное, ты снова со мной!! Ох, слава богу! – опять повторила она. – Слава богу!

- Мама, ты поезжай домой. Здесь же есть врачи и медсестры… я в порядке…

- Тогда… Я пойду? Надо к завтрашним урокам подготовиться…

- Ты работаешь?..

- А куда ж я денусь? – горько вздохнула та. – Если бы не работала – наверное, давно бы уже с ума сошла от одних мыслей… самое страшное было в первые дни, когда ты не приходила в себя… Я только и молила бога, чтобы ты очнулась… Даже в церковь ходила, свечку за здравие ставила… А потом мне сказали, что ты впала в кому… – женщина опять не сдержала слез, заплакала, не скрываясь, жалобно кривя лицо, и Лера проговорила.

- Мама, не плачь… Теперь все будет хорошо…

- Конечно, конечно, прости, дочка!.. Это я от радости!..

И она поспешно отерла глаза запястьем.

В палату вернулась Марина Васильевна с пластиковой стойкой на колесиках:

- Евгения Ивановна, вы ступайте! Я сейчас Лере все равно буду ставить капельницу, ей надо поспать, отдохнуть… А вы завтра приезжайте!

- Хорошо… До завтра, доченька! Я приеду после смены: у меня с утра уроки… А потом и приеду! Тебе что-нибудь привезти? Сок? Фрукты?

- Что вы, что вы! Ей пока нельзя этого! Постепенно будет переходить на нормальную пищу! – замахала на нее руками медсестра.

А Лера сказала тихо:

- Ладно, мама… Ты береги себя! Отдохни хорошенько!

- Да-да! И ты тоже, родная! – и женщина пошла к двери.

Медсестра хлопотала вокруг девушки, готовя систему с капельницей, затем ввела иглу в вену в локтевом сгибе, проверила, что лекарство распределяется, как нужно, и, сказав: «Можешь поспать! Это надолго!» – ушла из палаты.

Девушка положила удобнее поверх белой простыни руки и закрыла глаза. Пока понятно было одно: она находилась в коме и каким-то невероятным образом вернулась домой.

Белые стены, звуки… белые

Белая простыня.

Тонкие руки поверх,

Чьи-то шаги несмелые

Где? Я?

Или пригрезилось

Там, на границе сна,

Будто шептал мне кто-то

О настоящем.

Кто? Я?

Другая, нездешняя

Живущая изнутри

Там, где пахнет вишнями

И бумажные фонари.

(Мара Вересень)