Лера

Полагая, что мать должна быть в курсе всех перипетий, связанных с тонкостями подбора невест для королевских особ, Лера направилась к госпоже Ан, намереваясь расспросить ее подробнее.

Госпожа советница сидела в своих покоях и слушала, как младшая дочь, водя пальчикам по вертикальным столбикам причудливо выписанных тонкой кистью иероглифов, немного медленно, иногда с запинкой, читает лежащую перед ней на низеньком столике раскрытую книгу, прошитую толстыми нитками.

Кажется, это было какое-то повествование для маленьких детей.

Леру вдруг внезапно пробил озноб.

«А я?! Вернее, Со Хён! Что, если она тоже умела читать?! Господи! Вот это будет провал!»

Трудно сказать, каким невероятным усилием ей удалось удержать лицо, потому что ни мать, ни сестричка ничего не заметили, лишь госпожа Ан спросила, переведя взор на старшую дочь:

- Со Хён?! Что привело тебя сюда?

Девушка низко поклонилась, выражая почтение, и произнесла:

- Матушка, я всего лишь хотела поговорить с вами…

- Это связано с твоим разговором с отцом? – проницательно поинтересовалась женщина, и Лера вновь поклонилась. – Гё Со! На сегодня достаточно! Ты можешь оставить книгу и идти.

- Матушка, можно мне погулять во дворе? Я хотела бы покачаться на качелях, – попросила малышка.

- Хорошо, ступай! Но… Пусть братья покачают тебя.

- Спасибо, матушка! – девочка легким ветерком вскочила на ноги, захлопнув книгу, и, поклонившись, унеслась из комнаты, взметнув в сторону длинную косу.

Лера улыбнулась, проводив девочку глазами, и посмотрела на госпожу Сун Хын.

- Присядь, дитя, – протянула руку советница, указывая на плоскую квадратную подушку для сидения на полу. Девушка повиновалась, расправив складки на юбке. – О чем ты хотела поговорить?

- Матушка, отец сказал, что будет отбор невест для принца Чхонёна…

- Да, это так! Это целый ритуал – ведь не для простого смертного жену выбирают, а для королевской особы – для будущего правителя Чосона. Что рассказал тебе отец?

- Он сказал, что сначала составляют списки подходящих девушек.

- Да, все верно! В эти списки попадают все девушки из знатных родов, приближенных ко двору: родственницы и дочери членов королевского Совета – тех, кто служит его величеству королю Тэджону. Поскольку мой супруг является главным королевским советником, твое имя тоже есть в этих списках.

- И?.. – Лера переплела ставшие внезапно холодными пальцы в замок и с силой сжала.

- Но это – только первый этап. Со списками работают королевские предсказатели и астрологи. Они тщательно проверяют, насколько совместимы будущие супруги, и сразу отсеивают девушек, если только появляется хоть крупица сомнения, что этот брак будет удачным. При этом учитывается всё: красота девушки, характер, бережливость и репутация семьи. Ну, с этим у нас все в порядке, – несколько самодовольно усмехнулась Сун Хын и тут же снова сделалась серьезной. – Хвала небесам, ты у нас уродилась красавицей, девочка! Потому что уже на первом этапе всех некрасивых девушек вычеркивают, какими бы добродетельными ни были они сами и насколько могущественными – их семьи.

- Но почему, мама? – с горячностью воскликнула Лера.

- Да потому, что красота королевы столь же важна, как репутация семьи и рода и целомудренный характер невесты. Супруга короля призвана по закону служить образцом для всех женщин страны. И я молю богов, чтобы никто не прознал про твои проступки в Ёнджу, – многозначительно произнесла госпожа Сун Хын, и Лера почувствовала, как ее щеки опалило жаром.

Она отвела взгляд и захлопала ресницами, понимая, что имеет в виду мать. Тот случай с разбойниками. И это еще большая удача, что матери не известно, кто устроил побег пленным парням.

Она прочистила горло и спросила:

- А потом?

- А потом начнется второй тур. И тут уже выбирают трех самых лучших, самых достойных девушек.

- Матушка, а как случилось, что я до сих пор не просватана? – осторожно спросила девушка. Она знала, что в эту эпоху браки между молодыми обычно организовывались родителями или родственниками молодой пары – и молодожены, во всяком случае, невеста – были точно молодыми по возрасту. Но, насколько она поняла, живя в семье советника Шим Она, официального жениха у Со Хён не было – потому что уж кто-кто, а болтушка Ха Юль не удержалась бы и выдала «барышне» информацию о женихе, будь тот у девушки. Однако же все молчали, как рыбы, что могло означать только одно – либо к Со Хён никто до этой поры не сватался (что маловероятно), либо сватов засылали, но советник всех их заворачивал, придерживая для дочери шанс на более удачное замужество.

И тут Валерии в голову пришла прозрачная в своей ясности мысль: а не питал ли он тайную надежду породниться со своим сюзереном и стать тестем наследного принца?

А что?! Это открывало для и так уже могущественного советника короля еще большие перспективы. Она уже поняла, что Шим Он был человеком властным, жестким и стремящимся в еще большей власти. И женитьба его дочери и наследного принца стала бы прекрасным средством для достижения его целей.

От этой догадки и так большие глаза девушки округлились, распахнувшись на пол-лица. Видимо, осознание этой мысли отразилось на личике девушки, потому что госпожа Сун Хын, до этого что-то вещавшая ровным, спокойным тоном (Лера немного отвлеклась и последних слов матери ожидаемо не слышала), вдруг замолчала, а затем спросила обеспокоенно:

- Что такое, Со Хён? Тебе нехорошо?

- Н-нет… Всё в порядке, матушка… – справилась с эмоциями Лера и уточнила. – Ко мне совсем-совсем никто не сватался?..

- Ну, почему же… – вынуждена была ответить Сун Хын. – Сватались! И весьма достойные молодые наследники из знатных и старинных родов Чосона…

- И что? Батюшка противился этому?..

- Да. Ты знаешь, Со Хён, – задумчиво произнесла госпожа советница. – Я и не задумывалась раньше об этом. Супруг мой просто говорил, что ты еще слишком юна и ему жаль отсылать тебя в семью будущего мужа. А теперь я начинаю думать, что он…

- … готовил меня для совсем другой роли? – закончила Валерия тихо, неотрывно глядя в лицо матери, и та медленно несколько раз кивнула головой, словно только теперь уверилась в этом предположении.

- Твой отец… Он всегда был таким – целеустремленным, властным, порой, даже жестким. Но он и много трудился, чтобы получить ту власть, которая сейчас находится в его руках.

«Интересно, знает ли мать о том, что он с легкостью отдавал приказы уничтожать своих идейных противников и даже совсем случайных людей, как отец Юн Хо, просто оказавшихся не в том месте и не в то время?..» – подумала Лера, но вслух произнесла совсем другое:

- А что это дает семье невесты принца или короля? Какие-то привилегии?

- Конечно, дорогая! Семья королевы получает разные привилегии. Я читала в летописях, что родителям королевы присваивают самый высочайший ранг. Место рождения королевы также повышают в статусе. Например, в случае с нынешней королевой, ее величеством Вон Ён, деревню, в которой она родилась, повысили до префектуры, в других же случаях префектуру до округа, а округ до города. Отец и дедушка нынешней королевы получили государственные посты.

- О-о! Это, наверное, очень статусно… – едва слышно вздохнув, протянула Лера.

- Да, ты права, дитя мое: это очень статусно, – подчеркнула голосом мать.

Тут за дверью покоев послышался какой-то шорох, шевеление, затем раздался осторожный стук в деревянную панель, и голос личной служанки госпожи Сун Хын произнес:

- Госпожа моя! Ваш супруг желает поговорить с вами! Он просил вас прийти в библиотеку!

- Что ж, – обратилась к Лере мать. – Продолжим в следующий раз! Сейчас мне нужно встретиться с твоим отцом! Но ты и сама можешь взять в библиотеке отца подходящие книги и почитать с братом о правилах отбора.

- У батюшки есть и такая книга? – удивилась она, взяв на заметку фразу матери «почитать с братом». Значит, все-таки Со Хён читать и писать не умела?.. Тогда почему этому начали обучать самую младшую в семье?.. Как-то это было странно и нелогично. Но Лера отмахнулась от этой мысли и вслушалась в голос госпожи Сун Хын.

- О, у твоего отца, моего супруга, очень хорошая библиотека! – снисходительно улыбнулась женщина. Она поднялась на ноги, давая понять, что разговор окончен, и Лере не оставалось ничего иного, как последовать ее примеру и, поклонившись матери, направиться к выходу.

В ее голове роилось слишком много мыслей, которым надо было дать уложиться в стройную систему.

И еще один вопрос не давал ей покоя: так все-таки умела ли Со Хён читать и писать? Потому что то, что она увидела сегодня – как малышка Гё Со читала матери вслух какую-то книгу – натолкнуло ее на мысль, что, по логике, и старшую дочь должны были обучать грамоте.

Она пошла по дому, стремясь найти старшего брата и проверить одну свою догадку. Он обнаружился в беседке во дворе, ожидаемо – с какой-то очередной книгой в руках. Услышав шаги у входа в павильончик, подросток поднял голову и, увидев старшую сестру, расплылся в улыбке:

- Сестра! Что привело тебя сюда?

Она зашла внутрь села на скамью рядом – так, чтобы увидеть текст в рукописи. Бросила взгляд на страницу, заполненную столбиками написанных черной тушью слов. Но чуда не случилось – текст так и оставался для Леры «китайской грамотой». Хотя правильнее было бы, наверное, сказать – «корейской грамотой». Однако люди Чосона все еще писали заимствованными из империи Чин иероглифами. Даже если настоящая Со Хён и умела читать и писать, Лере здешнее письмо подвластно не было.

- Сестра? – донесся до девушки голос брата, и она поняла, что опять потерялась в своих мыслях.

- О, прости, Джун! Матушка сказала, что в отцовской библиотеке должны быть книги, в которых описана процедура выбора невест для наследного принца… ты что-нибудь знаешь об этом?

- М-м-м… – задумчиво протянул Шим Джун, явно в этот момент роясь в своей памяти. – Я не уверен… Но можно просто поискать… Или спросить у самого отца! Точно! – обрадовался подросток. – Уж он наверняка знает ответ на твой вопрос, сестрица Со Хён…

- Да, я так и сделаю! Спасибо тебе, братец! – улыбнулась Валерия. – А ты не знаешь, где сейчас братья и малышка Гё Со? – спросила она.

И в этот самый миг во дворе послышался громкий детский крик, а потом душераздирающий плач сестрички.

Молодые люди переглянулись одинаково круглыми глазами и, не сговариваясь, выскочили из беседки и со всех ног кинулись бежать в сторону качелей.

Там их глазам предстала следующая картина: лежа на земле несколько в стороне от качелей, Гё Со заливалась плачем, а рядом, виновато опустив головы, стояли оба «братца-кролика».

Валерия подлетела к девочке и, присев перед ней, спросила дрожащим от страха голосом:

- Гё Со, маленькая! Что случилось? – хотя сама уже знала ответ на свой вопрос. Видимо, сорванцы настолько сильно раскачали качели, что сидящая на них девочка не удержалась и слетела на землю, ударившись при этом.

Лера вдруг испугалась, подумав: а не повредила ли себе что-нибудь при падении сестричка?

Она осторожно обняла малышку и привлекла к себе:

- Тебе больно? Где? Где болит?

Девочка, захлебываясь рыданиями, попыталась объяснить. Все так и произошло, как предполагала девушка. Мальчишки, расшалившись, так раскачали сиденье, что в какой-то момент Гё Со не удержалась, ладошки ее соскользнули с толстых цепей, и малышка полетела на землю.

А к качелям уже бежали стражники вместе с испуганными служанками. Лера сурово посмотрела на капитана Дон Гиля:

- Чем вы занимаетесь, командир?! Почему девочка оказалась без присмотра?

- Простите, молодая госпожа, – виновато потупился мужчина. – Я как раз был с дозорными…

- А вы?! – метнула горящий взгляд на трех служанок матери девушка. – Почему вы позволили девочке одной пойти на качели?!

- Простите, молодая госпожа! – в один голос нараспев затянули те, низко кланяясь. – Мы так виноваты! Накажите нас!

- Наказывать вас будет моя мать, когда разберется и определит степень вашей провинности, – сердито отрезала Валерия. И, вновь повернувшись к Гё Со, совсем другим, ласковым тоном сказала. – Голубка, пошевели ручками! Надо проверить, все ли у тебя цело…

И когда девочка послушно выполнила ее просьбу, протянула руку и осторожно помогла сестричке подняться.

- Командир, возьмите девочку на руки – нужно отнести ее в комнату!

- Да, госпожа! – наклонил голову воин и подхватил малышку на руки.

- А вы – идите с ними и не забудьте доложить своей госпоже от том, что произошло, и почему вас не было рядом с Гё Со в этот момент! – как можно более строго приказала она служанкам.

А уже затем, не обращая на них больше никакого внимания, повернулась к так и стоявшим двумя испуганными столбиками мальчишкам:

- Теперь вы! – братики еще ниже склонили головы, как по команде надув губы. В другой момент Лера не удержалась бы от смеха, но теперь она была слишком сердита и напугана, чтобы даже улыбнуться. Джун молча стоял рядом, заложив за спину руки и не мешая старшей сестре заниматься воспитательным процессом. – Сколько раз вам говорила и матушка, и я, что прежде нужно думать, и только потом делать! («А-ха-ха! Кто бы говорил, Лерка! А сама-то! В таком случае, и тебе не мешало бы почаще думать своей головой! А уж потом поучать пацанов!» – раздался в ее голове ехидный голосок, но девушка мысленно отмахнулась от него, не желая лишаться нужного психологического настроя. И продолжила еще более строго.) Разве вы не знаете, что нельзя сильно раскачивать качели?!

- Знаем! – в один голос отозвались братцы. – Но мы не подумали, что…

- Вот именно! – повысила он голос, подняв вверх указательный палец. – Вы не подумали! А если бы ваша сестричка пострадала? Что, если бы она сломала себе что-нибудь?! А если бы – не дай бог! – она ударилась головой так сильно, что… – Лера споткнулась, представив себе ужасающую картину, где милая малышка лежит неподвижно на земле, а вокруг ее головы расплывается темное, почти черное, маслянисто поблёскивающее пятно. У девушки даже дух перехватило от этого зрелища, и он затрясла головой, стараясь избавиться от ужаса.

Видно, мальчишки тоже прониклись этой перспективой, потому что вдруг одновременно заревели оба. Джун нахмурился, а Валерия, смахнув ладонью подступившие к глазам слезы, сглотнула ком, невесть откуда образовавшийся в горле, и дрогнувшим голосом сказала:

- Вы видите, к чему привели ваши шалости?! Ступайте к батюшке и все ему расскажите о том, что произошло! Пусть он сам назначит вам наказание!

- Да, сестрица! – прорыдали мальчишки и потрусили в сторону дома.

Джун тронул пальцами рукав чогори сестры:

- Сестрица Со Хён! Не плачь! Идем в дом!..

- Да, идем, Джун, – снова проведя пальцами по мокрым ресницам, кивнула Лера и тихо добавила. – Я очень сильно испугалась!..

- Я тоже, – так же тихо откликнулся подросток.

Потом переплел свои пальцы с пальчиками сестры и повел ее к дому.

Там, у постели младшей дочери уже суетились служанки, сидели родители и в сторонке, у самого входа стояли насупившиеся провинившиеся.

Девочка уже не плакала, но выглядела бледной. Лера села на пол рядом с постелью малышки, взяла пальчики ребенка в свою руку:

- Гё Со, маленькая! Как ты себя чувствуешь?

Та слабо улыбнулась и произнесла:

- Сестрица…

- Я приказала послать за лекарем, – сказала мать.

- А… Он есть в деревне? – спросила девушка.

- Конечно, – вместо супруги ответил советник. – Простолюдины тоже болеют…

Лера ничего не стала говорить, только легонько поглаживала ручку девочки.

Советник поднялся на ноги и, дойдя до двери, сурово посмотрел на младших сыновей:

- За мной, сорванцы! Пришла пора отвечать за свои поступки!

Братья вжали головы в плечи, стремясь стать как можно меньше и незаметнее, но им ничего не оставалось, как последовать за строгим отцом. А тот, обернувшись, позвал старшего сына:

- Джун! Пойдем со мной! Ты – будущий глава рода! Тебе много раз придется решать подобные вопросы!

Подросток встал и отправился вслед за отцом.

В комнате остались только пара служанок и мать с Лерой. Время словно бы топталось на месте, потому что девушке показалось, что прошел не один час. Но вот за дверями послышалась тихая возня, и голос служанки произнес:

- Ваша милость, госпожа! Прибыли лекари!

- Пусть войдут! – приказала женщина.

Двери открылись, и в покоях возникли женщина и мужчина в светлой одежде и надетых поверх одеяний белых накидках, которые обычно носили лекари эпохи Чосон (уж Лера-то, пересмотревшая столько дорам об историческом прошлом Кореи из ее мира, сразу узнала эту «униформу»). На голове женщины было нечто вроде чепца, тоже указывающего на ее профессию, а мужчина…

Лера бросила на них беглый взгляд и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, к самым пяткам.

«Он с ума сошел! – это была первая мысль, появившаяся в голове девушке после того, как она встретилась взглядом с пронзительными черными глазами. Глазами её Юн Хо! – Он сошел с ума, явившись сюда! А если кто-то из стражников его узнает?!»

Но она беззвучно перевела дыхание и тут же отвела взор, предпочтя смотреть на сестричку.

Госпожа Сун Хын, тем временем говорила поклонившейся ей лекарке:

- Осмотрите мою дочь! Я очень беспокоюсь!

- Что случилось, госпожа? – мелодичным голосом поинтересовалась лекарка – симпатичная женщина средних лет. От всей ее фигуры веяло спокойствием и уверенностью. Наверное, таким и должен быть доктор, чтобы больные поверили и доверились ему.

Разбойник молча стоял рядом, держа в руках сундучок с необходимыми лекарствами. На его лбу красовалась широкая белая повязка с каким-то металлическим значком в центре, видимо, тоже символизирующим профессию врача. «Лекаря», говорили здесь. Госпожа Сун Хын принялась объяснять лекарке, что произошло, и та, сев на колени рядом с постелью Гё Со, взяла девочку за тоненькое запястье и начала считать пульс.

Потом коснулась ладонью лобика малышки и спросила с легкой улыбкой:

- Молодая госпожа, у вас голова не болит?

- Нет, – помотала та головой, лежащей на цилиндрической подушке.

Лекарка, осторожно касаясь, ощупала тело девочки, покивала каким-то своим мыслям.

- Открой сундучок, – обратилась лекарка к помощнику, и тот, быстро опустившись на колени, поставил саквояжик перед собой и открыл его, откинув наверх крышку. За все это время он не произнес ни слова, лишь время от времени бросал на Леру короткие взгляды. Он расположился так, что госпоже Сун Хын его лицо видно не было. В отличие от Валерии, которая сидела прямо напротив и прекрасно видела любимые черты. Но, одергивая себя, девушка опускала глаза вниз, однако же, они, помимо ее воли то и дело поднимались и следили за мужчиной.

Лекарка достала из сундучка какое-то снадобье, серебряную ложку и, аккуратно налив из пузырька темного стекла золотисто-коричневую жидкость, дала выпить девочке, попутно объясняя хозяйке:

- Это успокоительное снадобье, госпожа. Вашей дочери сейчас просто нужен покой. Она поспит, а потом все будет хорошо. По счастью, маленькая госпожа ничего себе не сломала при падении. Она просто испугалась и, конечно, ударилась о землю. Я оставлю вам целебную мазь. Нужно будет намазывать ей синяки. А через три дня я еще навещу вашу дочь и посмотрю, как прошло лечение.

- Спасибо вам, лекарь, – благодарно склонила голову госпожа Сун Хын. Достала из одного из многочисленных низких комодиков, стоящих вдоль стен, небольшой бархатный мешочек, в котором что-то негромко звякнуло, и протянула женщине. – Возьмите! Это плата за вашу работу!

Лекарка обеими руками приняла мешочек, поклонившись при этом, и поднялась на ноги. Супруга советника кивнула и посмотрела на старшую дочь:

- Со Хён, проводи лекаря и помощника!

- Да, матушка! – Лера поднялась на ноги и поклонилась матери. Потом посмотрела на женщину, тщательно избегая встретиться взглядом с Юн Хо, который все так же молча закрыл сундучок и поднялся на ноги.

- Идемте, я провожу вас! – сказала Валерия и повела пришедших к выходу.

Пока они шли по коридору до выхода на улицу, как-то так случилось, что лекарка выступила вперед, а Юн Хо оказался рядом с Лерой. Девушка почувствовала, как горячие пальцы обхватили ее ладонь, переплетясь с ее прохладными тонкими пальчиками, и нежно пожали. Она вздрогнула от неожиданности и повернула голову, встретившись с черными глазами, в которых было столько невысказанного чувства, что Лера споткнулась на ровном месте и точно упала бы коленками об пол, но рука парня вовремя придержала ее за локоток, а бархатный голос пророкотал тихо:

- Осторожно, госпожа!

Девушка шумно выдохнула и одними губами спросила:

- Что ты здесь делаешь?! Это опасно!..

- Я соскучился, – так же, едва слышно, ответил мужчина и вдруг стремительно наклонился и мазнул по ее губам коротким быстрым поцелуем.

Лера вспыхнула, округлившимися глазами показав ему на спину шагающей как ни в чем не бывало лекарки, но парень лишь улыбнулся и покачал головой, давая понять, что все в порядке. Однако девушка все равно тут же отстранилась, чтобы кто-нибудь из домочадцев случайно не увидел, как дочь советника дефилирует под ручку с незнакомцем.

Они вышли на улицу, и Лера проводила «лекарей» до самых ворот, у которых стояли стражи, проследила, чтобы они оба беспрепятственно прошли наружу, и только тогда вернулась в покои матери, доложив, что лекари ушли.

Женщина покивала головой (малышка к тому времени уже заснула, держа мать за руку) и тихо сказала, что Со Хён может идти к себе.

Но девушка решила пойти узнать судьбу «братцев-кроликов». Выяснила все у того же командира Дон Гиля, что советник собственноручно решил наказать провинившихся мальчишек: отхлестал их тонким и гибким прутом по обнаженным икрам ног. По рассказу капитана, братцы стойко вытерпели заслуженное наказание, не издав ни звука, лишь закусывали губы да сдерживали готовые пролиться из глаз слёзы. Может, и поплакали потом, у себя в покоях, но, во всяком случае, никто, кроме них самих, этих слез не увидел.

Им было наказано отцом строго-настрого никогда больше не подвергать опасности здоровье и жизнь сестренки, да и любого из близких. Что озорники торжественно и пообещали советнику.

Кроме того, отец приказал им ближайшие два дня сидеть в своих комнатах и не выходить на улицу. Дети не осмелились возражать, только, по старой привычке, надували губы. Еду им советник приказал тоже носить в комнаты. Короче говоря, посадил непослушных сыновей под домашний арест.