Юн Хо

Когда служанка Со Хён прилетела в трактир Аран и сообщила о том, что через несколько дней все домочадцы королевского советника отправятся в деревенский дом, женщина послала сына найти на городском рынке человека из ватаги, который прохаживался там частенько, чтобы узнавать последние новости. Шустрый Кён Су тут же умчался быстрее ветра, а девчонка, проводив его взглядом, вздохнула и промолвила:

- Ладно, я пойду: госпоже нужно купить мед в сотах…

- Э-э, девочка, – начала неуверенно Аран. – Твоя госпожа… Она, и вправду, такая хорошая, как твердит Юн Хо?

- Моя барышня – самая лучшая! – горячо воскликнула служанка, сверкая раскосыми карими глазами.

- Ну-ну, ладно, ладно, успокойся, – остановила ее трактирщица. – Я просто спросила…

- Госпожа – добрая, красивая, и у нее большое сердце, – убежденно произнесла Ха Юль.

- А ты говоришь это не потому, что она твоя хозяйка? – подозрительно посмотрела на нее женщина.

- Нет, конечно! – оскорбилась та. – Стала бы я нахваливать ее, если бы это было не так!

- Да кто тебя знает… – хмыкнула женщина и принялась вытирать тряпкой невысокий столик, один из тех, за которыми обычно сидели посетители трактира.

- Я, к вашему сведению, аджумма, не какая-нибудь там… А почему вы спрашиваете?

- Да потому, что Юн Хо мне – как младший брат! И я не позволю водить его за нос!

- «Водить за нос»?! – вскричала девчонка. – Да барышня по уши влюблена в него!

- Ладно, ладно, поверю тебе! Ступай уже!

- Да, пойду! Так вы ему обязательно передайте слова госпожи моей!

- Передам, не беспокойся! – заверила Аран и отвернулась от девушки, направив все свое внимание на входящего во двор трактира посетителя.

Обо всем этом Юн Хо, конечно, не знал. Ему сообщили лишь только основное. И, оставив за главного одного из своих соратников – серьезного, вдумчивого Ха Рама, он в тот же день оседлал своего жеребца, который появился у парня вскоре после того, как Со Хён помогла им сбежать из поместья советника, и прицепив верный меч к поясу, поехал в деревню, принадлежавшую Шим Ону. К счастью, в Сочхане жила семья, которой однажды помогли люди Юн Хо, и глава которой готов был жизнь отдать за ватажника. Можно было спокойно остановиться на постой у этих людей, а за проживание у них выполнять какую-нибудь работу по хозяйству. Благо парень никогда не был белоручкой, хотя довольно часто и строил из себя молодого аристократа.

Путь верхом на лошади не занял у него много времени, и вскоре разбойник уже был в гостях у жителей Сочхана.

По дороге он обогнал процессию, направляющуюся туда же, куда и он, и устроившую привал неподалеку от какой-то безымянной реки.

Взгляд парня сразу же вычленил из группы людей его красавицу, сидевшую на траве рядом с советницей. Девушка проводила его задумчивым взглядом, но, кажется, не узнала, а он с трудом сдержал желание подскочить, вздернуть ее к себе в седло и умчать далеко-далеко, где бы никто не мог помешать им быть вместе.

Но умом Юн Хо понимал, что это было бы безумием и закончилось очень быстро – и скорее всего, его смертью от меча стражников поместья.

Поэтому он лишь пронесся вихрем мимо временного лагеря путешественников и умчался вдаль, подняв копытами скакуна целый вихрь пыли.

И вот теперь он снова встретился со своей сладкой девочкой и понял, как безумно скучал он по ней все это время, пока искал возможность увидеться. Но красавцу держали взаперти в поместье. И служанка ее не появлялась в городе. Видимо, жена советника Шим Она следила за девушками, не позволяя им выходить в город.

Дети советника в сопровождении стражников отца шли по деревне, и парень сумел только поймать взгляд Со Хён, но понял по смятению, мелькнувшему в карих очах, что малышка узнала его. Во второй раз ему удалось попасться девушке на глаза, когда они возвращались обратно, и Юн Хо показалось, что любимая с большим трудом удержала невозмутимое выражение на своем прекрасном личике. Лишь нежные губы едва заметно дрогнули, приподнимая уголки вверх, но она тут же отвернулась с деланным безразличием, понимая, что если чуть дольше будет смотреть на него, его может узнать кто-нибудь из охранников. Поэтому он как можно ниже согнул спину в поклоне, пряча лицо от нежеланных взглядов, и выпрямился лишь тогда, когда вся группа прошла мимо. И уже затем только поспешил в дом своих знакомых.

Вечером, когда уже смеркалось, он осторожно обошел всю усадьбу вдоль высокой каменной ограды, по всей длине покрытой сверху своеобразным козырьком из глиняной обожженной черепицы. Судя по всему, ограда была толстой, но это же позволяло при известной сноровке и ловкости забраться на нее и спрыгнуть затем уже внутри, на территории усадьбы. Но для этого следовало хорошо изучить расположение строений в поместье и, в идеале, выяснить, в каком из них живет его любимая. А уже потом выстраивать дальнейшие свои шаги.

Деревня Сочхан расположилась у подножия высокого, но пологого холма, поросшего лесом, и с его склонов была видна, как на ладони. Поместье сановника располагалось чуть в стороне, но при желании, его тоже можно было неплохо рассмотреть. Вот этим-то он и занялся на следующий день после того, как убедился в том, что девушка прибыла.

Юн Хо ушел на холм с самого утра, предупредив хозяев, что сегодня будет отсутствовать почти весь день по своим делам, и чтобы они его не теряли. Жена мужчины, которому когда-то помогли ватажники, накормила его сытным завтраком, и, поблагодарив ее, парень ушел, пообещав потом принести хвороста на растопку очага и захватив крепкую веревку.

Он поднимался в гору, время от времени поворачиваясь и сверяясь с направлением.

Судя по ощущениям, молодой мужчина поднялся уже довольно высоко. Но вокруг был деревья, которые теперь закрывали ему обзор. Юн Хо решил забраться на одно из них и сверху попробовать рассмотреть то, что ему было нужно.

Так он и сделал. Лошадь и свой меч парень оставил у хозяев дома, не рискнув обратить на себя внимание посторонних людей. А в облике простого крестьянина, у которого по определению не могла быть подобного оружия, он рисковал гораздо меньше. Но за голенищем невысокого мягкого сапога у него был припрятан нож, как две капли воды, похожий на тот, что когда-то он вручил Со Хён – ну, просто для того, чтобы не чувствовать себя совсем уж беззащитным.

Парень походил рядом с деревьями, внимательно всматриваясь в каждое, пока, наконец, не остановился около одного. Пружинисто оттолкнувшись ногами от покрытой прелой листвой почвы, ухватился руками за нижнюю толстую ветку и, гибко подтянувшись, закинул ноги вверх. Постепенно начал подниматься все выше и выше, пока, наконец, не достиг той высоты, с которой стало видно расположившееся внизу селение и – чуть в стороне – большую огороженную территорию богатой усадьбы. Уселся на ветке поудобнее, обхватив рукой немного шершавый ствол, и начал до рези в глазах вглядываться вдаль.

Прошло, наверное, не меньше часа, пока он не увидел то, ради чего все и затеял. В какой-то момент из одного из зданий вышла знакомая фигурка в лиловой кофточке-чогори и салатового оттенка пышной юбке, подметавшей подолом утоптанную до каменной твердости землю. Длинная смоляная коса, удерживаемая широкой алой лентой, спускалась гораздо ниже талии. За девушкой хвостом следовала служанка. Вот навстречу его любимой выскочила маленькая девочка в нарядном ханбоке и обхватила Со Хён ручками, прижавшись к ней. Девушка в ответ обняла малышку и погладила ее по головке. И столько любви и нежности было в ее жесте, что у Юн Хо защемило сердце. Между тем, все трое отправились по выложенной плоскими камнями дорожке к беседке, под яркой красно-зеленой черепичной крышей, стоявшей на берегу небольшого прудика, явно искусственного происхождения, и вскоре скрылись в ней.

Что они там делали – разбойнику не было видно, но он успел и разглядеть другие строения, и пронаблюдать, как слуги снуют туда и сюда, выполняя свою каждодневную работу. А еще отметил, что на территории поместья довольно много вооруженных воинов, охраняющих границы имения.

Какое-то время спустя Со Хён с девочкой вышли из беседки и направились туда, где у высокой крепкой ограды стояли высокие качели. А после любимая посадила малышку на сиденье и начала осторожно раскачивать. С такого расстояния звука, конечно, слышно не было, но судя по радостному личику маленькой аристократки, ей очень нравилось это развлечение. А еще он жадно наблюдал за своей красавицей, которой, кажется, тоже нравилось общаться с младшей сестрой.

Рассмотрев все, что требовалось, парень осторожно стал спускаться по веткам вниз, а потом, насобирав сухого хвороста и крепко стянув вязанку веревкой, отправился назад в деревню. Вечером ему предстояло важное и, чего уж там скрывать, очень опасное предприятие.

Отдав обрадованной хозяйке дома свою «добычу», парень был настойчиво усажен за стол и накормлен простой, но вкусной пищей. Поблагодарив за еду, осведомился, не нужно ли что сделать по хозяйству, но в ответ получил лишь энергичное покачивание головы женщины и реплику:

- Нет, парень! Ничего пока не нужно. Отдыхай! Ты и так славно потрудился – вон сколько дров для очага принес! Спасибо!

- Ну, что вы, хозяюшка! Мне совсем не трудно, – ответил он с улыбкой, но все же присел на краю деревянного настила на четырех невысоких прямоугольных камнях посреди двора. Такие настилы были во многих крестьянских оградах. В хорошую погоду хозяева предпочитали на них и трапезничать, и проводить краткое время отдыха перед очередной нескончаемой работой.

Юн Хо задумался, еще раз прорабатывая в голове все детали задуманного дела. Ему нужно было дождаться темноты, а потом осторожно пробраться к усадьбе советника. Парень заметил в одном месте пару деревьев, растущих внутри, у ограды. Одна толстая ветвь очень уж удачно простиралась на улицу. При достаточной ловкости и сноровке человек вполне мог взобраться на нее и затем спрыгнуть уже на противоположной стороне высокой ограды. В седельной сумке у Юн Хо была смена одежды, как нельзя лучше подходившей для его задумки. Одежда была черного цвета, что позволяло ему слиться с темнотой ночи. Да еще и кусок черной ткани скроет голову и лицо мужчины, оставив на виду лишь глаза.

Со Хён, перед которой он так назойливо продефилировал дважды, уже знает, что он в деревне. Девушка точно будет ждать его. Вот только Юн Хо не был уверен, что не ошибется с местом. Нет, в расположении ханока он был уверен. Однако не знал, какие комнаты занимает там его любимая. А это было чревато огромными неприятностями, попади он не в те покои. И тогда уже точно никто не сможет помочь дерзкому разбойнику… Риск был огромным. Но у него не было никакой уверенности, что при следующей «случайной» их встрече вокруг Со Хён не будут крутиться воины советника, у него не будет шанса даже взглянуть на свою красавицу.

Может быть, стоило выждать еще время, не пороть горячку. Последить подольше за передвижением обитателей господского дома. Но, когда дело касалось юной аристократки, здравый смысл напрочь отказывал Юн Хо. К тому же, он понял, увидев ее здесь, в деревне, что безумно соскучился по своей драгоценной девочке – до дрожи в теле, до томительного желания броситься туда прямо сейчас, не выжидая, пока ночь опустится на землю.

Чтобы утихомирить эту дрожь, разбойник до боли сжал кулаки, уперев побелевшие костяшки пальцев в деревянную гладкую поверхность настила, нагретую солнцем за день и теперь постепенно отдающую это приятное тепло начинающему свежеть воздуху. Не в силах больше сидеть без движения, встал и прошелся по небольшому двору, затем приблизился к привязанной в дальнем углу лошади. Умное животное потянулось мордой к ладони парня с небольшим мелким яблочком, чутко затрепетало бархатными ноздрями, а потом деликатно подхватило губами предложенное угощение, тихонько фыркнув при этом. Юн Хо погладил лошадь по длинной шее, прошептал негромко:

- Хорошая, хорошая Звездочка! Ничего, скоро сделаем то, ради чего приехали сюда, и вернемся домой!.. А пока отдыхай, подруга!

Лошадь негромко вздохнула, как будто понимала его слова, а затем склонила морду к крошечному пятачку зеленой травы, растущей в этой части ограды.

Послышался скрип калитки, и Юн Хо посмотрел туда: это вернулся домой с поля хозяин. Лицо его было уставшим и осунувшимся, но, заметив ватажника, он приветливо кивнул:

- Как ты, парень?

- Все хорошо, – откликнулся тот. – Я еще немного воспользуюсь вашим гостеприимством?

- Столько, сколько тебе потребуется! – решительно ответил крестьянин.

Тут из ханока, крытого соломой, вышла хозяйка и засуетилась, подавая мужу пиалу с водой, которую тот опустошил с жадностью. А затем направился к большой бочке у ограды, намереваясь умыться. Женщина, обратившись к мужу, сообщила, что скоро можно будет садиться ужинать, и прошмыгнула в ханок, где на очаге готовилась еда – аппетитные ароматы вырвались на улицу и достигли ноздрей Юн Хо.

Они поужинали, сидя на циновках на деревянном настиле, неспешно беседуя. Между тем, стемнело, и хозяйка зажгла масляный светильник, помещенный в большой четырёхгранный фонарь, и теплый желтоватый свет разогнал темноту вокруг настила, придавая уюта этому вечеру, и этой трапезе.

После ужина хозяйка унесла посуду, а хозяин сообщил, что пойдет ложиться спать – завтра ему предстояло снова подниматься ни свет, ни заря и отправляться работать на небольшом клочке земли, который он важно именовал «мое поле».

Вскоре и хозяйка последовала за ним. Гостю они выделили маленькую комнатку в ханоке, в которой не было ничего, кроме низкого широкого комода, где хранилась запасная постель.

Чтобы не вызывать ненужных расспросов, ватажник тоже ушел туда, и лишь тогда, когда в деревне постепенно затихли все дневные звуки, достал заранее принесенную из сумки одежду и начал методично переодеваться. Последним штрихом стала черная ткань, прикрывшая его голову и лицо, оставив лишь узкую полоску неприкрытой кожи вокруг глаз.

Сейчас, ночью, отправляясь в самое сердце обитания врагов, где, по странной иронии судьбы, жила его любовь, Юн Хо решил взять меч – мало ли какие неожиданности могли ждать его там, куда стремглав неслось его сердце.

Прежде чем выйти за ворота на деревенскую улицу, Юн Хо некоторое время еще постоял в густой тени от дома, прислушиваясь к смутным звукам, разносящимся в ночи – где-то коротко взлаивали собаки, сонно кудахтали в загонах потревоженные чем-то куры… Но в целом деревня уже погружалась в сон. Наконец парень решил, то можно выдвигаться, и тихо открыл плетеную из веток калитку.

Вышел, держась теневой стороны улицы, и направился к конечному пункту своего сегодняшнего пути.

Крепко держа в голове план расположения улиц, вскоре он оказался неподалеку от дома королевского советника. Естественно, главные ворота были заперты, и наверняка за ними находились караульные. Но Юн Хо туда и не стремился. Ему нужно было попасть к старым деревьям, растущим у высокой стены ограды.

А вот и вожделенная ветка. Короткими перебежками парень достиг каменной ограды и, прильнув к стене, поднял голову, прикидывая расстояние, а вскоре уже ощупывал камни ограды на предмет выбоинок и впадинок, за которые можно было бы цепляться. Ватажник, конечно, был очень удивлен подобной беспечности охранников: ведь не одному ему могла прийти в голову мысль пробраться в усадьбу при помощи вытянувшейся наружу ветки дерева.

И тут же беззвучно хохотнул про себя: вот будет ему сюрприз, если по ту сторону ограды его уже поджидают стражники советника! Но Юн Хо тут же отогнал эту мысль прочь, да еще и рукой, свободной от меча, который придерживал, чтобы ножны ненароком не издали какого подозрительного звука, махнул – благо, в темноте этого никто не увидел.

Черепица не хрупнула предательски под подошвами невысоких мягких сапог, и вскоре он пружинисто спрыгнул на землю, немного пройдя по все той же ветке, оказавшейся довольно толстой. Замер, слившись со стволом дерева, превратившись в тень, чутко прислушиваясь – не потревожил ли он кого своими движениями. Но вокруг было тихо. Закрепленные у стен ханоков, неярко горели фонари, слабо разгонявшие ночной мрак. Стола такая тишина, что было слышно стрекотание цикад.

Обходя освещенные участки двора, укрываясь в тени, Юн Хо, четко запомнивший расположение здания, в котором обитала Со Хён, вскоре приблизился к нему и замер, выжидая момента, чтобы проникнуть внутрь. Но он понятия не имел, как будет искать свою милую. Не заглядывать же во все подряд комнаты…

Но, видимо, высшие силы были в этот поздний вечер на его стороне, потому что в какой-то момент парень услышал голоса и вжался в стену дома, мечтая превратиться в невидимку. Сначала говорили двое мужчин, по всей вероятности, караульные. А потом негромко заскрипела, открываясь, дверь, и незнакомый мужской голос произнес с удивлением:

- Госпожа?.. Вы здесь?.. В такой час?..

- Очень душно сегодня. Не могу заснуть! – отозвался девичий голосок, при звуках которого сердце ватажника сначала замерло, а затем пустилось вскачь. – Мы с Ха Юль пройдемся до беседки… Подышу свежим воздухом…

А затем пятно света, видимо, от фонаря, который держала в руках служанка, заскользило по земле, освещая путь девушкам.

- Госпожа… Вас проводить? – с неуверенностью в голосе спросил стражник.

- Нет, что ты! Мы и сами дойдем! – звонко ответила Со Хён. – Не беспокойся! И не отвлекайся на нас…

- Но госпожа Сун Хын…

- Ну, что с нами может случиться дома? – беспечно прервала его девушка. – Мы же только немного прогуляемся во дворе. Ступай! Продолжай охранять дом!

- Слушаюсь, молодая госпожа! – четко произнес стражник.

И пятно света исчезло – видимо, девушки ушли.

Юн Хо помнил, что у маленького пруда стояла беседка, наполовину заросшая вьющимися лианами. Видимо, туда и направились девушки. И туда же теперь нужно было попасть разбойнику.

Очень медленно, крайне осторожно он выглянул из-за угла дома. В обозримом пространстве было пусто: скорее всего, караульные ушли дальше охранять территорию, а Со Хен и служанка достигли беседки.

Держась в тени стен, Юн Хо быстро пробежал в том направлении, где, как он помнил, должна была находиться беседка, и вскоре достиг неширокой дорожки, ведущей вдоль берега прудика. По дорожке идти он, конечно, не собирался. Вместо этого прокрался вдоль внешней ограды и остановился как раз напротив ажурного изящного сооружения, в которое днем наведывались обе дочери советника. Оттуда выбивался колеблющийся свет от фонаря – девушки были в беседке. А вскоре он услышал и негромкие голоса:

- Барышня, может быть, вернемся уже в покои? Становится прохладно… – Служанка.

- Ну, что ты, Ха Юль, посмотри, как тут хорошо! И вечер сегодня вовсе не прохладный, – возразила ей молодая госпожа.

- Ох, чую я, барышня Со Хён, опять ваша матушка будет недовольна, – проворчала девчонка.

- Ах, да прекрати, Ха Юль! – в голосе Со Хён прозвучала досада. – Мне уже надоело всего опасаться, от всего прятаться…

- Но госпожа…

- Даже не говори мне ничего! – стальные нотки прорезались в голосе его малышки, и Юн Хо невольно усмехнулся.

Одним стремительным рывком он преодолел расстояние до павильона и вступил под его крышу с приподнятыми краями, сдерживая дыхание.

Ха Юль пискнула, увидев внезапно возникшую перед ними темную фигуру, но Со Хён тут же шикнула на нее, и служанка зажала себе рот обеими ладошками. А молодая госпожа бросилась к мужчине и прильнула к нему, обняв обеими руками за шею:

- Ты пришел! Юн Хо! Но ведь это опасно!..

- Чшш, любовь моя! Я пришел бы за тобой даже в преисподнюю… – и, не в силах удержаться, обнял девушку, сжав ее хрупкую фигурку. – Девочка моя…

- Юн Хо, я так скучала… – лихорадочно зашептала она, вглядываясь в лицо разбойника, но оно было закрыто черной тканью.

И тогда девушка потянулась пальцами, убирая повязку, освобождая любимые черты, и тихо, счастливо засмеялась:

- Юн Хо! Мой Юн Хо…

- Конечно, твой, малышка! – он начал наклоняться, чтобы сорвать поцелуй с таких желанных губ, но тут раздался голос служанки:

- Барышня…

- Ха Юль, только ничего не говори! – предупредила Со Хён, посмотрев на девчонку.

- Не буду, – послушно ответила та, но все же добавила. – Там стражники ходят!..

- Пойди, погуляй по дорожке, – строго приказала девушка. – Смотри, чтобы сюда никто не проник!

- А как же… – испуганно начала Ха Юль.

- Просто дай знать, если кто-то будет приближаться к беседке…

- Слушаюсь, госпожа! – поклонилась служанка.

- И забери фонарь!

- Да, барышня…

И они остались вдвоем под сенью павильончика, увитого растениями с цветами, пахнущими в этот ночной час особенно ярко и сладко.

Со Хён потянула парня на скамью:

- Иди сюда!

Они сели так, что оказались отрезанными от внешнего пространства плотной стеной лиан с темными глянцевыми листьями, и девушка прикоснулась пальчиками к лицу Юн Хо:

- Как ты проник сюда? Ведь здесь повсюду стража…

- Это неважно сейчас, маленькая моя! Главное, что я вижу тебя перед собой и могу прикасаться к тебе! – он перехватил ее ладошку, приник губами к центру ее, почувствовал на одном из пальцев гладкий прохладный ободок. – Что это? Это оно?

- Да, твое колечко, – прошептала Со Хён, приблизив мягкие губы к его уху, щекоча кожу теплым дыханием.

- Ты надела его…

- Конечно! – убежденно произнесла она. – Это же ты подарил!..

- Оно, конечно, слишком простое для тебя, моя голубка! Ты достойна самых дорогих сокровищ…

- Нет, Юн Хо! – она поспешно прикрыла пальцами его губы. – Оно для меня – самое ценное! Потому что оно – от тебя!

- Любовь моя! Хотел бы я осыпать тебя дорогими подарками!

- Просто будь со мной долго-долго! – вдруг как-то очень печально произнесла девушка.

- Всегда! – горячо откликнулся мужчина, гладя ладонями ее спину поверх гладкой шелковой ткани кофточки. – Я всегда буду рядом с тобой – столько, сколько ты будешь любить меня! Столько, сколько я буду нужен тебе, душа моя!

- Ты нужен мне, любимый! Не оставляй меня! – с непонятной для парня горечью промолвила Со Хён, сквозь темноту вглядываясь в его лицо.

- Ни за что! – ответил он и, обхватив ладонями тонкую талию Со Хён, перетянул ее к себе на колени. – Сердце мое…

Она взяла лицо мужчины в ладони и припала поцелуем к его губам, но тот быстро перехватил инициативу, и вот уже он – мужчина – вел в их дуэте, целуя страстно и жадно, вкладывая в свои поцелуи всю любовь и тоску, которую испытывал без нее:

- Девочка моя любимая! Умирал без тебя…

- Я тоже, Юн Хо! Я тоже… Я так скучала! – жарко выдыхала она в губы парня и снова приникала, словно желая выпить его дыхание. – Люблю тебя так сильно!

- Но не сильнее, чем я, малышка! Какая ты сладкая! Так бы и проглотил тебя, любимая моя! Счастье мое!

- Это ты – мое счастье!

Они шептали едва слышно, так, что даже если бы кто-то находился у входа в беседку – не мог бы их услышать. Да им и не нужны были слова – вместо них говорили прикосновения, объятия, поглаживания, пьянившие молодых людей без вина, отчего сердца их, находившиеся сейчас близко-близко друг от друга, бились, как заполошные, норовя пробить ребра и соединиться с другим сердцем.

Юн Хо понимал, что еще немного таких поцелуев – и он попросту взорвется, но был не в силах отпустить сладкую девушку, которая так страстно прижималась к нему и с такой готовностью отвечала на его поцелуи.

- М-м-м… Со Хён, голубка моя! – прохрипел он в какой-то миг. – Погоди секунду!

Но девушка еще крепче обняла его и, положив маленький аккуратный подбородок на плечо мужчины, вдруг прошептала ему прямо в ухо:

- Я тоже хочу тебя, любимый!

Он на краткий миг забыл дышать, а потом выдохнул:

- Со Хён!.. Не здесь…

- Ты же еще придешь? – она лизнула кончиком язычка раковину, проведя по краю, заставив парня застонать сквозь крепко сцепленные зубы, а затем прикусила жемчужными зубками мочку его уха. – Придешь?..

- Да-а-а… – выдохнул он, вжимая любимую в свое тело, давая ей прочувствовать всю готовность любить ее долго и со вкусом. – Я видел тот ханок, где ты живешь, но… Не знаю, где твои покои… Боюсь, что если вломлюсь не туда, твоя матушка будет очень недовольна…

Со Хён прыснула, опалив горячим дыханием его шею, а потом прошептала:

- От входа – в левую половину, и самая дальняя дверь налево… Придешь? – и пробежалась россыпью быстрых поцелуев по его шее, заставив мужчину крупно вздрогнуть всем телом.

- Как только смогу пробраться сюда, – пообещал разбойник. – Но… Милая… Если твой отец узнает… Я не могу подвергать тебя такому испытанию!..

- Мне плевать, Юн Хо! Я хочу, чтобы в самый первый раз это был ты!

- Моя храбрая девочка! Я безумно люблю тебя! – он принялся покрывать короткими нежными поцелуями лицо Со Хён. – Моя сладкая! Ты – такое искушение! Чистый соблазн!

- Я тоже люблю тебя, солнышко!

- Как ты назвала меня?.. – удивился мужчина.

- Ты – мое любимое солнце, – повторила девушка со странной убеждённостью. – Ты осветил всю мою жизнь!

- О, Со Хён! Моя Со Хён! – он укрыл ее в своих объятиях и принялся легко покачивать, словно убаюкивая. – За что боги наградили меня таким счастьем?

- Но тогда они наградили и меня, послав мне тебя! – улыбнулась она и легко чмокнула его в губы.

- …Госпожа! – раздался от входа в беседку обеспокоенный голос Ха Юль. – Там снова показались стражники!

- Я уведу их отсюда, а ты осторожно выбирайся, Юн Хо! И помни: я люблю тебя! И буду ждать! Но будь очень осторожен! Лучше не рискуй понапрасну! Я не вынесу, если что-то случится… – зашептала девушка, поднимаясь с колен возлюбленного и снова целуя его. Провела ладошкой по лицу молодого мужчины, как будто сохраняя в памяти его черты, а потом упорхнула из беседки, легко и стремительно, словно прекрасная бабочка. И через несколько секунд там воцарилась темнота: служанка унесла фонарь с собой, освещая путь молодой госпоже.

Юн Хо затаился и услышал отдаляющийся голос своей красавицы:

- Напрасно вы пришли сюда. Я же говорила, что с нами ничего не произойдет дома. К тому же здесь столько доблестных воинов, охраняющих наш покой. Думаю, теперь я легко засну! Вы же проводите нас до ханока?

- Как прикажете, молодая госпожа, – ответил ей низкий голос стражника.

- Да, лучше будет, если вы нас проводите ближе к моим покоям, – в голосе Со Хён послышалась улыбка.

И вскоре все затихло.

Юн Хо еще несколько минут сидел, не двигаясь, давая возможность стражникам уйти как можно дальше. Потом, осторожно отодвинув переплетение побегов растений, увивающих беседку, посмотрел наружу. Но двор был пустынным. И тогда он опять перебежками достиг ограды, после чего, скрываясь в тени, добрался до развесистого дерева. Тем же путем покинул усадьбу и быстро отправился на подворье своих радушных хозяев.

По дороге, пару раз тревожил сонных собак, но все же благополучно добрался до дома. В отведенной ему комнате в темноте быстро постелил толстое одеяло на теплом полу и, сняв черную одежду, аккуратно свернул ее, спрятав в один из ящиков комода. И только потом с еле слышным стоном растянулся на приготовленной постели, накрывшись вторым одеялом и умостив голову на небольшом валике подушки.

Закрыл глаза, и тут же перед внутренним взором всплыло милое личико Со Хён. Мужчина беззвучно засмеялся: «Да ты и вправду везунчик, Юн Хо! Тебя любит лучшая девушка в мире! И сегодня она четко дала понять, что именно тебя видит своим мужчиной!»

Как беззастенчиво она заявила, что хочет его, Юн Хо! От одного этого воспоминания разбойник вновь почувствовал возбуждение.

Да, Со Хён поистине невероятная, не похожая ни на одну другую девушку. Такая открытая, прямолинейная! Она с лёгкостью произносит то, на что бы никогда не решилась ни одна другая девушка ее возраста. Она не прибегает ко всем этим женским уловкам, чтобы сразить мужчину. Но тем она и прекрасна! Поэтому он и любит девушку больше жизни, что в ней нет ни капли фальши, ни крупицы притворства.

Но… имеет ли он право поступить так с ней? Нет, он был уверен, что это будет прекрасно – заниматься с ней любовью. Но что потом?.. Парень даже не сомневался, что узнай ее отец, что Юн Хо сделал его дочь женщиной, он будет землю рыть, но прикажет своим людям найти его и убить на месте, как приказал убить его отца.

При этой мысли Юн Хо помрачнел и до боли сжал челюсти. За почти пятнадцать лет своего сиротства он четко знал, что у него есть враг, которого рано или поздно он обязательно уничтожит. Но что теперь?.. Разве может он причинить такое горе своей девочке? Разве может он сделать ее несчастной?..

Парень заворочался в постели и, уткнувшись лицом в подушку, глухо застонал… Что ему делать? Как не разорваться надвое и не сойти с ума, если разум твердит, что нужно отомстить за смерть отца, а сердце шепчет, что его малышке будет очень больно, если он сделает это?..

А потом он снова представил, как сладко и смело целовала его сегодня Со Хён, как прикасалась к нему своими тонкими пальчиками, как прижималась нежным, упругим телом, давая четко ощутить небольшие аккуратные грудки, стройные бедра и ягодицы, и застонал от резкого прилива жара к паху…

Ладно! Он не будет ничего загадывать заранее! Но если Со Хён будет ждать его, и если она твердо намерена стать его душой и телом – он не будет противиться этому соблазну. Он будет любить малышку Со Хён и научит ее искусству любви. И пусть даже недолго – но они будут счастливы друг с другом.

С этой мыслью парень окунулся в глубины сна.