Лера

Продукты в большое имение советника Шим Она доставляли раз в две недели из окрестных деревень, принадлежавших янбану. В такие дни около полудня у задней калитки появлялась целая процессия из людей и повозок, нагруженных мешками с рисом, овощами, сырами и мясом, корзинами с яйцами и клетками с заполошно кудахчущими курами и утками.

Несколько крестьян несли продукты в плетеных коробах с продетыми через стенки лямками, превращавшими короба в некое подобие рюкзаков. Встречал прибывших управляющий Бо Гом, отчитывавшийся позднее перед самой хозяйкой. Он принимал доставленное, записывал всё в специальную книгу и затем только отсылал крестьян прочь.

И в этот раз было так же. За одним маленьким исключением. Вместо одного из крестьян с заплечным коробом, заполненным дайконом, пришел плешивый Сю Мин. Только ему самому было ведомо, как он упросил селянина поменяться местами, однако он оказался в имении. И когда пришедшие за продуктами служанки, работавшие под началом главной кухарки, начали принимать и носить в склады запасы овощей в мешочках и корзинках, а управляющий приказал крестьянам брать наиболее тяжелые мешки и короба и нести за ними, Сю Мин негромко сказал идущей рядом женщине:

- У меня тут, в вашем поместье, служит племянница. Ха Юль зовут. Знаешь такую?

- Ха Юль? – переспросила женщина. – Так это же служанка молодой госпожи!

- Всё верно! Госпоже Со Хён она служит! Дочка сестры моей, – пояснил ватажник. – Сестра просила весточку дочке передать. Как бы это сделать? – и, подмигнув, незаметно вложил в руку кухаркиной помощницы пару медных монет.

Та в ответ понятливо мигнула и прошептала:

- Ты тут задержись за углом – позову я твою племяшку!

- Вот спасибо тебе, красавица! – расплылся в улыбке Сю Мин. Отнес короб в склад, под придирчивым взглядом стражника высыпал редьку в большой сундук с откинутой вверх крышкой и неспешно двинулся обратно, но стоило ему скрыться за углом здания, плешивый поспешно подался в сторону и затаился в каком-то тупичке – с одной стороны его скрывала стена ханока, с другой поднималась высокая каменная ограда.

Некоторое время спустя, когда он уже начал волноваться о том, не обманула ли его коварная служанка, и не появятся ли в тупичке стражи поместья, за угол юркнула невысокая круглолицая служанка и окинула мужчину насторожённым взглядом, не подходя, однако слишком близко:

- Вы кто, аджосси?

- Я от Юн Хо. Знаешь такого?

Девчонка только молча кивнула.

- Он просил передать твоей молодой госпоже, что ищет способ связаться с ней. Просил узнать, в каком из помещений расположены покои госпожи.

- Зачем вам? – недоверчиво спросила девушка.

- Да не мне, глупая! Это ему надо…

- Только не говорите, что он собрался прийти сюда! – ахнула Ха Юль, зажимая рот ладошкой.

- Не знаю про то, – хмуро зыркнул на нее разбойник из-под широких полей шляпы. – Мне и самому это всё не нравится!

- Барышня очень беспокоится за него…

- Скажи, что он в полном порядке.

- А тот, второй?.. Ну, который был тогда с ним…

- Что – понравился он тебе? – хитро посмотрел на нее ватажник.

- Тьфу на вас, аджосси! – возмущенно пробормотала Ха Юль, вспыхнув, как маков цвет. – Просто его тогда пытали… Да и ранен он был, я знаю…

- Оправился он от раны… – проворчал Сю Мин. – Ладно, пора мне! Так где покои барышни твоей?

Девушка с неохотой объяснила, а ватажник добавил:

- Ты ей ничего пока не говори… Чтобы напрасных надежд не питала… Да, вот еще что! – вспомнил он. – Передай это своей барышне! Юн Хо велел отдать ей!

Он сунул руку за пазуху, а затем раскрыл широкую мозолистую ладонь с короткими пальцами, на которой блеснуло тоненькое колечко из цветного стекла чудесного бирюзового цвета. Ха Юль тихонько ахнула, двумя пальцами осторожно подхватила полупрозрачный выпуклый ободок и крепко зажала в кулаке.

- Смотри, не потеряй! – наказал строго ватажный повар, сведя в одну линию кустистые брови.

- Не бойтесь, аджосси! – оскорбленно поджала губки девчонка. – Доставлю в целости и сохранности!

- Давай, беги, пичуга! И я поспешу! А то как бы меня не хватились! Так не забудь передать: Юн Хо обязательно что-нибудь придумает! – и проследив взглядом за убежавшей девушкой, ватажник поправил лямки полегчавшего короба и минуту спустя вывернул на выложенную плоскими широкими камнями дорожку, ведущую по двору усадьбы вдоль стены ограды.

Его отсутствия, кажется, никто не заметил, лишь один молодой воин, вооруженный мечом, метнул в него быстрый холодный взгляд и опять застыл на своем месте, на посту.

А вскоре повозки развернулись на неширокой улице и направились прочь от поместья. Крестьяне возвращались в свои селения. С ними уходил и ватажник Сю Мин. Хвала богам, никто и не заподозрил в нем разбойника.

Ха Юль прошмыгнула через двор, стараясь держаться поближе к высокой каменной ограде, и дойдя до анбана, юркнула внутрь.

Ее госпожа сидела в своих покоях, и взор ее был устремлен куда-то в пространство.

- Барышня, – негромко окликнула ее служаночка. – Я могу войти?

- Что такое, Ха Юль? – перевела на нее задумчивый взгляд Лера, когда девушка проскользнула в комнату, аккуратно задвинув за собой дверь.

Валерия сразу заметила оживленное выражение на круглом лице наперсницы. А та торопливо поклонилась и плюхнулась на колени рядом с сидящей за низким столиком госпожой.

- Вот! – с радостной улыбкой выдохнула она и протянула Лере раскрытую ладошку, на которой блеснул небесной голубизной тоненький бирюзовый ободок.

- Что это? – без особого интереса спросила Валерия.

- Так колечко же, барышня Со Хён!

- Колечко? Где ты взяла его? Подарил кто-то?

- Подарил! Да только не мне, а вам, госпожа моя! – улыбка так и дрожала на губах служанки, растягивая их уголки в стороны.

- Мне? – подняла брови Лера.

- Вам, вам, барышня!

- Кто?

- А вы сами не догадываетесь, госпожа, кто мог подарить вам такое колечко?.. – хитро прищурилась девчонка и аж завозилась на месте от нетерпения. – Ну же! Подумайте хорошенько! Ну?..

Лера несколько мгновений не мигая смотрела в лицо Ха Юль, а потом приоткрыла рот и прошептала одними губами:

- Неужели… он?!

Служанка кивнула и качнула рукой с так и лежащим на ладони колечком:

- Он!.. Берите же, госпожа моя!

- А как ты…

- Все сейчас расскажу! – Ха Юль уселась поудобнее, скрестив ноги, и расправила подол темно-синей чхима.

Лера взяла маленький стеклянный ободок двумя пальцами и аккуратно надела его на правый безымянный пальчик. Вытянула руку, любуясь игрой света на выпуклом стекле, и внезапно засмеялась, только сейчас осознав, на какой палец надела подарок.

«Господи, Лера! Ну, вот что ты делаешь!» – одернула себя, но снимать колечко не стала. Скорее всего, в этом мире кольцо на этом пальце и не воспринималось как символ супружества.

- Барышня Со Хён! – не поняла служанка. – Почему вы смеетесь?

- Нет ничего, Ха Юль! Просто нравится кольцо! А… Ты так и не рассказала, где ты его взяла…

- Да, точно! Сегодня в поместье приезжали крестьяне из деревень вашего батюшки. Привезли продукты. И с ними там был один аджосси… Сказал, что знает вашего… – она вовремя замолчала, зажав рот рукой. Но Валерия с ожиданием смотрела на наперсницу, и та продолжила. – Он передал вам это колечко и сказал, что тот, о ком вы знаете, придумает способ свидеться с вами, барышня. Вот!

Лера коротко засмеялась и прижала руку с кольцом к груди, накрыв ее второй ладонью. Потом длинно вдохнула, зажмурив глаза, и шумно выдохнула:

- Спасибо, Ха Юль! Спасибо! – открыла глаза и порывисто обняла сидящую рядом служанку. – Спасибо, моя хорошая!

- Э-э-э…Госпожа… – сконфуженно протянула девушка, смущенная таким проявлением господской милости. – Как бы кто не увидел…

- Кто?.. Мы в моих покоях… – прошептала девушка.

И, словно в ответ на ее слова, решетчатая дверь поползла в сторону, являя взорам отпрянувших друг от друга девушек грузную фигуру нянюшки Хюн Шим.

Они переглянулись и одновременно прыснули, а кормилица уже входила в покои и, повернувшись к кому-то, остававшемуся в коридоре, скомандовала:

- Вносите!

В комнату с поклонами вошли три служанки, несущие всё необходимое для чаепития.

Ха Юль поспешно вскочила на ноги, поставила столик ровнее и ближе к госпоже, и женщины принялись расставлять на нем чайник, две чашки из тонкого чинского фарфора и многочисленные мисочки со сладостями.

А следом за ними в комнате показалась малышка Гё Со, младшая дочь господина советника, наряженная, словно куколка, и сияющая улыбкой, предназначенной старшей сестре.

- Сестрица! – воскликнула девочка, теребя длинную юбку пальчиками. – Можно с тобой выпить чаю?

- Конечно, милая! Проходи! Я всегда рада тебе, Гё Со! – приветливо сказала Лера, протягивая руку малышке. – Садись! Ха Юль, подай подушку для сидения моей сестре!

- Слушаюсь, госпожа! – поклонилась девчонка и тут же исполнила приказание.

Младшая сестренка Со Хён с поистине королевским достоинством уселась на предложенную плоскую подушку, тщательно расправила нежно-розовую чхима и сложила ручки с переплетенными пальчиками на животе.

- Сестрица Со Хён, – начала она, покосившись на служанок, и замолчала, не желая говорить при них.

Лера с молчаливой улыбкой ждала, когда женщины закончат приготовления и, поклонившись молодым госпожам, выйдут. За ними удалилась и Хюн Шим, получив от девушки благодарное: «Спасибо, нянюшка!»

С сестрами осталась лишь Ха Юль, которая принялась разливать чай в тонкие изящные чашечки, а потом молча отошла в сторону.

- Спасибо, Ха Юль, ты можешь идти к себе, – кивнула ей Валерия.

Наконец они оказались наедине.

- Пей чай, малышка! – улыбнулась Лера и первой взяла чашку. Ее примеру последовала и девочка.

Истинная аристократка, с младых ногтей впитавшая манеры, приличествующие благородной барышне, девочка все старалась делать, как полагается, копируя собственную мать. Она и похожа была на госпожу Сун Хын – уменьшенная ее копия. Но Лера была уверена, что с возрастом Гё Со приобретет тот же лоск, ту же плавность движений и безупречность манер, что были присущи жене королевского советника.

- Так что ты хотела сказать мне, дорогая? – напомнила Лера, и девочка оживилась.

- Сестрица, ты сегодня не приходила к завтраку. А матушка сообщила мне и братьям, что скоро мы все вместе поедем ненадолго в наш деревенский дом в Сочхан!

Лера слышала, что в одной из деревень, принадлежащих советнику, находился небольшой дом, нечто вроде летней резиденции, куда семья выезжала на несколько дней, чтобы отдохнуть от суеты городской жизни в Ёнджу. Это была своеобразная дача, где можно было спокойно отдыхать, наслаждаясь праздным ничегонеделанием. Конечно, и туда за господами следовали многочисленные слуги и вооруженная охрана, но все-таки там, в деревне, госпожа Сун Хын позволяла детям не столь строго соблюдать этикет и все правила и традиции. Это становилось своего рода летними каникулами для них, когда не нужно было зубрить скучные правила, изучать историю королевских династий Чосона и запоминать имена многочисленных принцев и принцесс. И младшие дети, насколько поняла Лера, очень любили за это поездки в деревню.

А малышка все продолжала щебетать, искренне делясь со старшей сестрой своей радостью.

-… так ведь, сестрица Со Хён? – донеслось до задумавшейся Леры окончание фразы Гё Со.

- Что, прости? – переспросила она, очнувшись от дум.

- Я говорю, что можно будет снова пускать по реке бамбуковые лодочки! Помнишь, как мы делали это в прошлом году?

- А… да-да, конечно! Это будет замечательно! – улыбнулась Лера. Некая мысль, скорее даже отголосок мысли не давал ей покоя, крутясь в мозгу, и девушка все никак не могла сформулировать мысль, поймать ее за кончик хвостика.

А потом ее вдруг осенило! Если они уедут в деревню, и правила там будут свободнее, значит, у нее появится возможность вместе со служанкой гулять там, а значит…

Точно! Вот оно! Поймала! Ей непременно нужно сообщить об этом Юн Хо, передать ему новость. Только надо придумать причину, по которой Ха Юль могла покинуть поместье и сбегать в трактир к Аран. А уж та найдет способ передать эту весточку ее любимому разбойнику.

Решив это для себя, Лера вновь улыбнулась и, посмотрев на девочку, пододвинула ей вазочку с рассыпчатым печеньем из рисовой муки:

- Кушай печенье, дорогая!

Малышка изящно, двумя пальчиками взяла одно тоненькое печеньице и аккуратно откусила – Лера даже залюбовалась. Так красиво, благородно девочка это делала. Девушка тоже взяла сладкое лакомство и принялась есть. Гё Со проследила взглядом за ее рукой и вдруг удивленно воскликнула:

- Ой!

- Что такое, Гё Со? Что случилось?

- Какое красивенькое колечко у тебя, сестрица Со Хён! – воскликнула девочка.

Валерия невольно развернула кисть и вытянула пальцы, бросив взгляд на подарок любимого, а сестренка уже спрашивала:

- Когда ты его купила? Я раньше не видела у тебя такого! Красивое! – протянула малышка с восхищением.

Колечко, конечно, было простенькое – тонкий стеклянный ободок, но для Леры оно стало самым ценным из всех многочисленных украшений старшей дочери советника – именно потому, что являлось подарком от дорогого сердцу человека.

Она коротко улыбнулась и ответила девочке:

- Нет, Гё Со, оно давно уже у меня. Просто я забыла о нем и не надевала раньше. А недавно нашла в шкатулке с украшениями и решила носить, – ложь прозвучала слишком непринужденно, точно была самой что ни на есть правдой.

- Правильно, сестрица! Оно очень миленькое! – с восхищением произнесла малышка.

- Да, ты правда, оно миленькое, – подтвердила девушка и перевела разговор на другое. – Гё Со, а что сказала матушка – когда мы отправимся в деревню?

- Она сказала братику Джуну, что уже сегодня отдаст приказ слугам собираться в дорогу. А через три дня можно выехать из дома, – и она вдруг захлопала в ладошки. – Ой, сестрица, мне уже не терпится поскорее оказаться в Сочхане! Мне так нравится наш прудик с золотыми карпами, что батюшка приказал выкопать во дворе. И беседка наша нравится! А ты помнишь, помнишь? – возбужденно заговорила она, глядя на старшую сестру искрящимися большими глазами. – Как в прошлом году братик Джун качал нас с тобой на качелях?!

Лера не могла этого помнить просто потому, что в прошлом году ее еще не было в этом мире, но, тем не менее, она уверенно подтвердила это малышке:

- Конечно, дорогая! Было очень весело! И я помню, как заливисто ты смеялась, когда качели взлетали вверх!..

- Да-да! – закивала головкой с туго заплетенной косой младшенькая и замахала перед собой ладошками с растопыренными тоненькими пальчиками. – А потом прибежали братья Хви и Гёль и потребовали, чтобы их тоже покачали! – девочка снова рассмеялась при этих воспоминаниях.

Лера любовалась живым, подвижным личиком сестрички и, не удержавшись, ласково провела ладонью по ее волосам:

- И в этом году будет так же весело, я тебе обещаю, милая! А теперь давай допьем чай, пока он совсем не остыл, и ты побежишь гулять! Хорошо?

- А ты, сестрица Со Хён? – улыбка сбежала с милого личика девочки, и тонкие бровки нахмурились. – Пойдем гулять вместе?

- Прости, моя хорошая, боюсь, не получится. Матушка считает, что такая взрослая девушка, как я, должна больше изучать правила ведения домашнего хозяйства.

- Это потому, что тебя скоро выдадут замуж? – тихо спросила Гё Со.

Лера дрогнула, но постаралась выровнять голос:

- Нет, что ты, маленькая! Вовсе не поэтому. Просто благородным девушкам из таких знатных родов, как наш, нужно очень много всего знать, чтобы в будущем быть достойной хозяйкой дома.

- Когда я вырасту и стану такой же красивой, как ты, сестрица, я тоже буду много знать и уметь, чтобы выйти замуж за самого лучшего жениха! – серьезно сказала кроха.

Лера весело рассмеялась:

- Конечно, моя милая! Все так и будет! Тебе достанется самый лучший жених, и он будет любить тебя больше всех на свете!

При этих словах перед ее внутренним взором возникло черноглазое мужское лицо, и сердце вдруг защемило – оттого, что тот, кто любит ее больше всех на свете, никогда не сможет стать ее женихом, а тем более – мужем.

Но Лера и без всяких официальных церемоний готова была бежать за ним хоть на край света – лишь бы быть рядом.

Девушка тихонько вздохнула и опять погладила сестричку по головке:

- А теперь ступай, маленькая! Твоей старшей сестре нужно о многом поразмышлять!

Гё Со шустро вскочила на ножки, поклонилась Лере и, прощебетав: «Спасибо за чай, сестрица Со Хён!», упорхнула из ее покоев.

Девушка позвала Ха Юль и попросила ее убрать посуду. А потом велела девушке сесть с собою рядом и тихо заговорила о том, что узнала от малышки.

Вдвоем же они придумали и причину вылазки в город. Якобы Со Хён очень захотела медовых сот от диких лесных пчел, а добыть их можно было только на городском рынке. И на следующий день Лера приступила с этой просьбой к матери. Госпожа Сун Хын пристально посмотрела на дочь, но та смогла удержать невинное выражение на лице, и супруга советника сдалась. Но заметила, чтобы служанка не шастала понапрасну по городу, а сразу же направлялась на рынок: одна нога тут – другая там, как выразилась она со строгостью в голосе. Лера, натянув смиренное выражение на лицо, только кивала и повторяла: «Конечно, матушка! Непременно, матушка!»

А после трапезы, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться со всех ног в свои покои, чинно прошествовала в анбан и там уже развила бурную деятельность, приказав служанке выдвигаться немедленно.

Что та и сделала с великой радостью. Девчонке, привыкшей повсюду следовать за своей барышней, тоже уже невмоготу было безвылазно сидеть в покоях госпожи.

Она, и правда, недолго пробыла в городе. И даже медовые соты купила для своей юной госпожи. Но самое главное – передала через трактирщицу Аран весточку для Юн Хо. Дело было сделано. Оставалось немного – отправиться в деревню.