Лера

Лера послушно подставила лицо кормилице, а та очень аккуратно нанесла ей на опухшую щеку приятно пахнущую какими-то травами субстанцию и велела подождать, пока лекарство впитается.

- Ложись пока, милая! Полежи спокойно.

Валерия подчинилась – после всех треволнений она чувствовала упадок сил. И не заметила сама, как заснула.

Только почувствовала, как ее очень тихо зовет Ха Юль:

- Барышня! Барышня Со Хён! Пора!

- А? Что? – не поняла девушка, что от нее хотят.

В спальне было темно, лишь ночник-светильник едва разгонял сумрак.

- Барышня, вы собирались помочь разбойникам, – прошептала девчонка, и Лера тут же шикнула на нее, испугавшись, что слова Ха Юль может услышать кормилица. Она села в постели и зашептала:

- Подай мне свой ханбок, да потемнее…

- Но как?..

- Ну, ты же не думаешь, что я пойду сейчас в своей одежде?!

- Ох, да, простите, госпожа! Сейчас принесу! – и она шустро выскочила из спальни и пробежала свою каморку, а уж через минуту вернулась с темно-коричневой юбкой-чхима и такой же неприметной кофточкой.

- А где нянюшка? – спросила девушка, споро переодеваясь.

- Пошла приготовить отвар, – ответила служаночка.

«Господи, хоть бы у нас все получилось!» – мысленно взмолилась Валерия.

Вскоре она облачилась в темную неприметную одежду. И вспомнила еще кое-что:

- Ха Юль, у тебя же есть темный чанот?

- Есть, барышня.

- Давай сюда, накину его на голову. Так меня не узнают, даже если и увидят, – объяснила Валерия.

- Несу, – кивнула служанка и умчалась в каморку, а через несколько минут явилась, держа в руках темную накидку. – Вот!

- Хорошо, – Лера накинула на голову чанот, привыкая к ощущению ткани на волосах. А еще до этого она на всякий случай закрепила на бедре ремешок чехла с ножом, подаренным ей Юн Хо. Не видимый под длинной юбкой, он придавал девушке уверенность в собственных силах.

В это время решетчатая дверь в покои отъехала в сторону, впуская полную женскую фигуру. Хюн Шим несла в левой руке небольшой пузатый чайничек, и аромат трав сразу поплыл по комнате.

- Ох, деточка, – с сомнением воскликнула кормилица. – Не стоит тебе впутываться в это…

- Я уже впуталась, нянюшка. Я очень виновата перед этими людьми и хочу загладить свою вину…

- Что ж, тогда пора. Совсем скоро Арым понесет стражам еду, а потом, вслед за ней, подоспею и я с нашим «чайком»…

Ха Юль прыснула в ладошку, но сразу же замолчала под строгим взглядом старой женщины.

- Ой, боже мой! – вдруг ахнула Лера. – Няня, они же почти сутки взаперти! Им хотя бы воду давали?!

- Божечки! – поднесла ладонь к полной щеке кормилица. – А ведь и правда! Подождите-ка меня здесь! – и она куда-то быстро ушла.

Девушки переглянулись между собой, и лицо Валерии жалко сморщилось: она представила, в каком состоянии сейчас оба разбойника. Да еще и вспомнила, что оба были ранены стражниками, напавшими на них. В горле у нее возник болезненный ком, а к глазам подступили слезы.

- Что же я наделала?! – пробормотала она, прижимая ладонь к груди напротив сердца, которое болезненно сжалось.

- Госпожа, вам не надо казнить себя, – коснулась ее рукава Ха Юль. – Не ваша вина, что так получилось…

- А чья же?! Чья это вина, Ха Юль? Скажи мне, положа руку на сердце! Если бы мы с тобой, как две безголовые курицы, не носились постоянно в город, ничего бы не было…

- Барышня, вы говорите так, как будто уже жалеете обо всем, что было… – тихо промолвила служаночка.

- Да, уже начинаю жалеть, что поступала, как глупая девчонка! – ожесточенно выпалила Лера.

- Вы ведь любите его!

Лера шумно выдохнула и потерла лицо обеими ладонями:

- Ха Юль! Тише! Об этом никто не должен знать. Иначе…

- …они просто убьют его, – закончила за нее девчонка.

- Не смей говорить так! – вскинула голову Валерия.

- Хорошо, барышня, – покорно закивала Ха Юль.

И в это время в покои вошла старая кормилица. В руках она несла небольшую плетеную корзинку, накрытую чистым полотном.

- Держи, Ха Юль!

- Что там, нянюшка?

- Немного еды да бутыль с водой. Все, девушки, пора! Да смотрите, будьте тише воды, ниже травы! Вы не должны выдать себя ни звуком, ни словом, – предупредила она девушек.

Те закивали понятливо и одновременно накинули на головки чаноты, скрываясь под ними. Бесшумно прошмыгнули по коридору, особенно осторожничая, когда приблизились к половине, на которой находились покои хозяйки поместья. Вскоре три смутно различимых фигуры скользнули вдоль стены ханока, хоронясь в густой ночной тени.

К счастью, сегодня небо покрылось облаками, скрывающими луну, поэтому было довольно темно.

Скоро Хюн Шим велела девушкам затаиться невдалеке от того самого амбара, в котором держали пленников. С их места был хорошо виден освещенный факелом пятачок утоптанной земли перед запертой дверью.

Вот к двум стражникам, дежурившим у запертой двери, подошла высокая худощавая женщина с плетеной корзинкой. Это и была помощница кухарки Арым. Она о чем-то негромко заговорила с воинами, и один из них притащил от угла амбара небольшой столик на низеньких ножках. На него водрузили корзинку, и женщина ушла.

Хюн Шим хотела уже было идти к охранникам со своим «чайком», да вовремя остановилась – через двор к амбару широким шагом приближался капитан Дон Гиль. И Лера вжалась в стену и затаила дыхание, опять вспомнив, как кинулся на него Юн Хо. Увидев командира, стражи поспешно повскакали на ноги и вытянулись в струнку, но тот махнул рукой:

- Вольно! Доложите, все ли в порядке? Что пленные?

- Пленные под замком, – отрапортовал один, и Лера с неудовольствием узнала в нем Бён Хёка.

- Глаз не спускайте с амбара! – приказал Дон Гиль. – Продолжайте трапезу!

- Слушаемся, капитан! – в один голос гаркнули воины, а мужчина, развернувшись, пошел обратно и вскоре скрылся за углом одного из зданий, стоящих на территории усадьбы. После этого охранники принялись вынимать из корзины мисочки и чашки с едой.

Все это время заговорщицы, казалось, даже и не дышали, потому что сама Лера едва слышно выдохнула и услышала, как рядом повторила ее движение Ха Юль.

- Божечки! – прошептала девчонка. – Как страшно-то!..

- Тише ты! – шикнула на нее кормилица. – Если такая трусиха, надо было сидеть в покоях!

- Нет, я… Просто…

- Нянюшка, – произнесла Валерия. – Нужно спешить, пока они не закончили есть…

- Правда, правда, деточка! Так я пошла…

- Удачи тебе! – напутствовала Лера.

И нянька прошла немного вдоль стены здания и выдвинулась из тени, показавшись перед воинами.

- О, тетушка?! – удивленно воскликнул Бён Хёк. Он не так давно служил советнику и не мог знать, что женщина была кормилицей старшей дочери Шим Она. Поэтому думал, что она простая служанка. – А что вы здесь делаете?

- Арым попросила меня принести вам бодрящего чаю, чтобы ночное дежурство прошло спокойно, и доблестные воины были полны сил, – как ни в чем не бывало промолвила нянька Со Хён, поднимая руку с пузатым глиняным чайником, который держала за толстую ручку-палочку в его задней части. – Я и кружки принесла – у вас ведь нет, наверное!

- О! Спасибо, тетушка, – довольно сказал второй, принимая у нее вставленные один в другой два глиняных бокала. – Чай нам не помешает – соджу командир все равно запретил пить!

- А что – вы и соджу хотите? – тут же ухватилась за его слова кормилица. – А то я принесу – к утру-то холоднее станет…

- Да нет… – с легким сомнением произнес Бён Хёк. – Нам нельзя!

- А, ну нельзя – так нельзя! – легко согласилась старая женщина. – Так давайте, я чайку-то вам налью!

- Спасибо, добрая тетушка! – в голосе второго стражника прозвучала благодарность.

А Хюн Шим, между тем, как бы невзначай спросила:

- А что, храбрые воины, кого вы охраняете? Каких-то преступников?

- Да какие они преступники! – пренебрежительно махнул рукой второй стражник, зачерпывая деревянной ложкой рис из глубоко миски. – Так, мелкая сошка, голодранцы какие-то!.. Крутились у задней калитки… Чего там вынюхивали?..

- Да вы кушайте, кушайте, парни! – спохватилась женщина. – И чаёк-то пейте, пока горячий! Так что? Говорите, просто голодранцы? А чего ж вы тогда их тут держите?

- Да они посмели нашу барышню лапать! – с какой-то злостью буркнул Бён Хёк. – А потом еще и с нашими парнями схватились на мечах!

- Ого! Так у них и мечи были? – сделала вид, что очень удивлена, Хюн Шим.

- Да, но мы их забрали, – хвастливо произнес второй стражник. – Командир приказал унести их в оружейную!

- Джи Ху! – оборвал его Бён Хёк. – Много болтаешь! А ты, тетушка, уж больно много разговариваешь…

- Ох, и не говори, милый! Это я всю жизнь такая! Говорю, говорю, пока госпожа не забранится, что много болтаю! «Опять ты без умолку разговариваешь, Ми Сук!» Это меня так зовут – Ми Сук, – повторила она и добавила. – Так госпожа мне всегда говорила! Ох, ладно, мальчики! Пойду я! На кухне работы еще полно, а уж ночь на дворе! Вы посуду-то, как покушаете, оставьте – я потом приду, заберу!

И, переваливаясь на больных ногах, женщина пошла в сторону кухни, но затем, скрывшись из виду, обогнула несколько зданий и тихо вернулась к затаившимся в темноте девушкам.

- Теперь скоро должны уснуть, – шепнула она Лере. Та кивнула, но не была уверена, что в темноте старая нянька увидела ее жест.

Хюн Шим оказалась права. Стражники еще пару раз налили из чайника в бокалы отвара, опустошили их, а вскоре начали клевать носами, сидя на циновках, расстеленных прямо на траве. Первым не выдержал Джи Ху, второй стражник, а вслед за ним заснул и Бён Хёк, так и не выпустив из ладони глиняную посудинку.

Выждав еще немного, все три женщины тенями проскользнули к двери амбара.

- Тут замок, – в отчаянии зашептала Лера, наткнувшись на массивный железный замок, запирающий двери.

Но Хюн Шим с удивительной сноровкой пробежалась толстыми пальцами-сардельками по одежде обоих стражников и вскоре вытащила из-за пазухи у Бён Хёка ключ с длинным стержнем, плоским кольцом и фигурной бородкой. Застыла на месте, потом что молодой воин зашевелился, что-то невнятно пробормотал во сне, но тут же затих.

Кормилица быстро отперла замок и открыла одну створку, вглядываясь в темноту.

Лера скользнула мимо нее и поморгала, привыкая к темноте, а потом позвала негромко:

- Юн Хо!

От стены отделилась тень, превратившаяся в предводителя ватажников:

- Со Хён?! Что ты здесь делаешь?!

Девушка со страхом увидела, что руки его были стянуты какой-то веревкой.

- Я… Мы пришли за вами! Идемте скорее! Где твой друг? – заторопилась она, а сама уже обнимала, ощупывая обеими руками торс парня. – Ты в порядке?! Как твоя рана? Господи, что с лицом?.. Они что, били тебя?! – левый глаз его заплыл почти черным синяком, а в уголке рта запеклась кровь.

Он сдавленно охнул, когда Лера ненароком коснулась раны:

- Чшш! Не так шустро, малышка! Зачем ты пришла? Это опасно!..

- Подожди, я сейчас!..

Она поспешно отвернулась и, приподняв подол чхима, вынула нож из чехла. Увидев оружие в ее руках, Юн Хо коротко рассмеялся:

- Все-таки пригодился!

Девушка начала перерезать путы, и вскоре руки разбойника был свободны. Своего соратника он освободил от веревки сам и помог товарищу подняться с земляного пола. Видимо, пытки не прошли для того бесследно, потому что он ступал осторожно, сильно прихрамывая при этом. И девушка почувствовала вину за то, что случилось.

Лера забрала кинжал и снова, повернувшись спиной к мужчинам, вернула его в ножны. Оправила юбку и развернулась к Юн Хо.

- Сердце мое! Зачем ты рискуешь? – он обхватил девушку, с силой прижимая к себе.

Но она уже тянула его за руку:

- Скорее, Юн Хо! Пока они спят!..

В амбар заглянула Хюн Шим:

- Что вы там возитесь?! Поспешите!

Второй разбойник, прихрамывая на раненую ногу, вышел первым, а влюбленные, взявшись за руки, последовали за ним.

Кормилица вручила чайник с отваром и два глиняных бокала служанке Со Хён, забрав у нее корзинку, и велела бежать быстрее ветра в покои молодой госпожи. Служаночка, глядя на мужчин огромными, как у испуганного олененка глазами, энергично закивала и скользнула в тень ханока, моментально слившись с темнотой. Хюн Шим впихнула корзинку в руки напарнику атамана, а сама, заперев дверь на замок и осторожно опустив ключ за пазуху крепко спящего Бён Хёка, повела всех к задней калитке.

Но сначала Юн Хо пробормотал что-то вроде «Где наши мечи? Мы не можем уйти безоружными!»

И старая кормилица просто показала ему на пояс одного из стражников, к которому был прикреплен меч в ножнах:

- Вот мечи! Забирай их, парень! Лошадей тоже придется оставить здесь..

- А наши мечи где? – спросил второй ватажник.

- В оружейной. Да поспешайте! Они могут проснуться, И тогда все пропало…

Разбойники быстро и тихо разоружили стражников, опоясавшись их перевязями.

И тут в темноте ночи Лера все же не сдержалась, потянулась с поцелуем к разбойнику, и он ответил ей с какой-то отчаянной горячностью, обнимая девушку так, словно в последний раз, а потом шепнул ей прямо в ушко, согревая дыханием аккуратную раковину:

- Любовь моя! Прошу тебя, будь осторожна! Я не вынесу, если с тобой что-то случится!

- Ты тоже, Юн Хо!.. Мать запретила мне покидать поместье! Она была очень сердита!

- Тогда на время затаись, маленькая моя! Я найду способ связаться с тобой, сердце мое!

- Я люблю тебя, Юн Хо! Больше жизни люблю! – ответила шепотом Валерия. – Береги себя! Не рискуй понапрасну!

- Я люблю тебя, моя красавица! – и он опять коротко поцеловал девушку.

Но тут заворчала старая нянька:

- Эй, парень! Ты это прекращай! Всё, идите уже, пока охрана не спохватилась! И хватит лапать мою девочку!

- Спасибо вам, тётушка! Мы обязаны вам жизнью!

- Ступайте, ступайте! И пусть боги хранят вас!

Парни, как по команде, низко поклонились кормилице и, выскользнув из приоткрытой калитки, рысью двинулись вдоль высокой каменной ограды, чтобы вскоре скрыться из глаз двух женщин.

- Всё, а теперь бегом в свои покои, деточка, – прошептала Хюн Шим, и всё так же хоронясь в густых тенях, они направились к анбану.

В спальне на Леру напала нервная дрожь – да такая сильная, что вскоре девушка сидела на плоской подушке и стучала зубами, хотя в помещении было тепло.

Заметив это, кормилица всплеснула руками и засуетилась вокруг подопечной:

- Да что ж такое, деточка! Что с тобой, милая?

- Это… просто нервное, – выдавила девушка. – Ха Юль, принеси мне попить!

Служаночка метнулась к столику, на котором стоял кувшин с водой и, наполнив небольшой бокал, поднесла его своей госпоже.

Лера выпила воду мелкими глотками, и правда – скоро дрожь начала утихать.

- Давайте, барышня Со Хён, я помогу вам облачиться в ночной ханбок, – сказала Ха Юль, принимая пустой бокал.

И некоторое время спустя Лера уже лежала под пышным одеялом на своей постели, а старая нянька сидела рядом с ней на плоской подушке и держала девушку за руку, тихонько похлопывая по тыльной стороне ладони.

Уморившаяся служанка была отпущена и, видимо, сразу же заснула в своей каморке, а две женщины – старая и совсем юная – еще какое-то время бодрствовали. Кормилица ничего не спрашивала, но Лера догадывалась, что в голове ее идет напряженная работа мысли. Старая нянюшка наверняка догадалась, что Юн Хо – отнюдь не посторонний человек, случайно спасший ее молочную дочь. Один только их поцелуй немало должен был рассказать ей. Но Лера не могла сдержать себя. Она так боялась за Юн Хо, что – когда им удалось освободить ватажников – обрадовалась неимоверно. И в то же самое время понимала, что теперь встречаться с любимым ей будет намного труднее. Кто знает, что начнется в поместье, когда выяснится, что пленники сбежали? И девушка подозревала, что не только командир Дон Гиль будет рвать и метать, но и ее «матушка». А запрет госпожи Сун Хын покидать усадьбу и вовсе сводил к нулю возможность их встреч.

Но Юн Хо пообещал, что он что-нибудь придумает, и девушка верила, что любимый найдет выход.

С этими мыслями она незаметно заснула. Кормилица же, видя, что ее девочка погрузилась в сон, тихо кряхтя, поднялась и, прихватив улики – чайник и бокалы, отправилась мыть их, а затем тихо удалилась в свою комнатку, в которой жила вот уже много лет в доме королевского советника.