Лера

Она с трудом разлепила веки. Голова раскалывалась от боли, и девушка невольно застонала. В комнате было светло, и Лера поняла, что уже наступил следующий день. И снова издала горестный стон, когда вспомнила всё, что произошло вчерашним вечером – теперь уже от страха за Юн Хо и его человека. Где они? Что с ними?

Сидящая на полу неподалеку от постели госпожи Ха Юль подскочила к ней:

- Барышня! Слава богам – вы очнулись!

- Ха Юль… – просипела она пересохшим ртом, но сбоку послышался суровый голос нянюшки Хюн Шим.

- Подай своей госпоже воды, девчонка!

- Хорошо, – робко пискнула та и поднесла Лере пиалу с водой. Валерия с трудом села, приняла пиалку и приникла губами к краю, чувствуя, как вода льется в рот, смягчая пересохшее горло.

Затем отстранилась и спросила служанку:

- Ха Юль, я долго была без сознания?

- Всю ночь, барышня, и все утро! – ответила девчонка. – Мы уж испугались, что…

Но ее перебила кормилица, строго приказав:

- Ха Юль, ступай, позови госпожу Сун Хын! Скажи, что молодая госпожа пришла в себя! Да поторопись, если не хочешь, чтобы хозяйка приказала высечь тебя на заднем дворе!

Голос кормилицы звучал непривычно сурово. И служаночка, поставив опустевшую пиалу на низкий столик, опустила голову и вышла из покоев.

Лера бессильно легла на спину и, повернув голову, посмотрела на старую кормилицу. Та, заметив этот взгляд, вздохнула:

- Что же вы наделали, дитя?! Госпожа была в таком сильном гневе, что ударила эту девчонку, Ха Юль! Хорошо еще, что не приказала сразу дать ей палок.

- Ударила?! – ахнула Лера.

- Конечно! Вместо того чтобы оберегать тебя, эта егоза подвергла тебя опасности, милая!

- Нет-нет, нянюшка! Ха Юль ни в чем не виновата. Это я попросила ее идти со мной…

- Как вы оказались вечером за стенами поместья? И что случилось? Ха Юль что-то лепетала про то, что вас похитили торговцы людьми…

- А те люди?! – вдруг вспомнила Лера и даже подскочила на постели. И тут же схватилась ладонями за виски. – Те, что привезли нас… Няня! Что с ними?!

- Тише, тише, детка! Лежи спокойно! Я слышала, что их заперли где-то…

- Да за что, господи?! – вскричала девушка.

- Они посмели сопротивляться стражам, – пожала полными плечами женщина. – Ранили нескольких воинов!

- Нет, они спасли нас! – крикнула в отчаянии Лера. – Няня, мне нужно поговорить с матушкой! Я должна рассказать ей правду!

- О какой правде идет речь? – раздался холодный голос, и обладательница его вошла в комнату дочери.

- Матушка! – садясь на постели, обратилась к ней Валерия и тут же осеклась – настолько холодное, отстраненное выражение застыло на лице госпожи Сун Хын.

- Как вы оказались вечером за воротами? И что это за одежда на тебе была? Ты сняла ее с какой-то нищенки?! А что с твоим лицом? Моя дочь дралась с кем-то?!

- Мама… – растерянно произнесла Лера. – Все не так!

- А как?! И почему старшая дочь советника Шим Она недостойно ведет себя, позоря честь семьи? – женщина говорила негромко, но в голосе ее было столько сдержанной ярости, что Лера опустила голову, желая стать как можно меньше и незаметнее. А мать продолжала. – Кто позволил тебе покидать поместье без разрешения, без охраны, в одежде простолюдинки?! И как часто ты тайком выбиралась из дома? Куда ты бегала? Чем занималась?

- Поверьте, матушка, я не делала ничего запретного! Мы просто гуляли!

- «Гуляли»?! Да ты знаешь, что я потеряла тебя?! Служанки нигде не могли найти ни тебя, ни эту паршивку Ха Юль! Они обшарили весь двор, все комнаты… Мне даже пришлось открыть покои твоего отца. Я не знала, что и думать! Стража дежурила у обоих ворот до самого вечера. И правильно! Потому что вовремя заметили этих прощелыг, с которыми вы вернулись… А с твоей служанкой я еще разберусь! Думаю, она заслужила строгого наказания!

- Пожалуйста, пожалуйста, матушка! – горячо заговорила Лера, умоляющим жестом сложив ладони перед грудью. – Ха Юль ни в чем не виновата! Это я, только я… Она просто исполняла мои приказы! Не наказывайте ее, умоляю вас! – она сдерживалась изо всех сил, но чувствовала, что еще немного – и разревется, как маленькая девчонка.

Ей было безумно жаль служанку, которая не посмела войти в покои, пока там находилась жена советника. А что, если госпожа Сун Хын, и в самом деле, прикажет наказать девушку?..

И что там с Юн Хо и его соратником? Где они? Об этом она и спросила.

- Матушка, те люди, то привезли нас домой… Что с ними?..

- Кто эти голодранцы? Как вообще они посмели прикоснуться к дочери королевского советника?! А если благородным семействам Ёнджу станет известно, что дочь семьи Шим якшалась с какими-то простолюдинами?.. Кто возьмет тебя замуж?!

- Матушка! Эти люди спасли нас! Спасли от торговцев рабами! Если бы не они – вы вообще могли больше никогда не увидеть меня, – она все-таки заплакала – больше не из жалости к себе, а из страха за Юн Хо.

Но госпожа Ан оставалась холодна:

- Ты вела себя недопустимо! Бён Хёк мне рассказал. Что это за истерику с рыданиями ты там устроила перед всеми – и перед воинами отца, и перед этими безродными?! Я думала, ты взрослая, благоразумная девушка. Но ты так разочаровала меня, Со Хён!.. Поэтому будешь строго наказана: я запрещаю тебе покидать поместье!

- Мама!

- И не смей со мной спорить, непослушная девчонка! Видно, плохо я тебя воспитывала, если ты посмела тайком сбегать из дома! Что будет, если твой отец узнает об этом?! Признайся, сколько раз ты убегала в город?! И куда только смотрела охрана?!

Лера молчала, не желая давать матери лишний повод обвинить ее в непослушании. И так же тихо сидела на своем месте старая кормилица.

Взгляд супруги советника обратился на няньку:

- Хюн Шим, позаботься о лице моей дочери! Этот синяк… Он должен исчезнуть как можно быстрее! Ты поняла?! И распорядись, чтобы завтрак ей принесли сюда! Не хватало еще, чтобы слуги увидели ее с таким лицом!

Женщина, по-прежнему сидевшая на плоской подушке у стены комнаты, поклонилась хозяйке:

- Слушаюсь, госпожа!

Госпожа Сун Хын повернулась спиной к дочери и, держа спину прямо, а подбородок высоко, поплыла к выходу.

- Матушка, прикажите отпустить этих людей! Я знаю, вы можете! Они виноваты только в том, что спасли вашу дочь от злодеев! – срывающимся от волнения голосом выпалила Лера.

Женщина на мгновение остановилась:

- Я разберусь во всем! А ты пока сиди в своих покоях и не смей никуда выходить без моего разрешения! – и вышла из комнаты.

- Господи, что же делать?! – прошептала она, заламывая руки.

- Дитя, тебе не нужно было спорить со своей матушкой, – сочувственно произнесла Хюн Шим. – Ты только больше разгневала ее…

- Няня, помоги мне! Мне больше не к кому обратиться… – лихорадочно зашептала девушка.

Но женщина только замахала обеими руками:

- Что ты, что ты, девочка! Ну, что может бесправная старая кормилица, которую держат в усадьбе только из господской милости?

Лера упала на живот и уткнулась лицом в одеяло: «Это я виновата! Это всё из-за меня! Господи! Из-за меня схватили Юн Хо! Это только моя вина! Что же теперь делать?!»

В дверь тихонько поскреблись, и голосок Ха Юль виновато спросил:

- Барышня, могу я войти?

Лера повернулась на бок и отерла ладонями лицо:

- Войди, Ха Юль!..

Служаночка протиснулась в узкую щель полуоткрытой двери и тут же поспешно задвинула ее.

- Барышня, простите меня! – упала на колени перед постелью госпожи и уткнулась лбом в пол.

- Что ты делаешь? Встань…

- Госпожа, я виновата! Я должна была отговорить вас! Если бы мы не пошли в город…

- Так, всё, Ха Юль! Молчи! – остановила ее Валерия, опасаясь, что девчонка проговорится перед кормилицей. Девушка поспешно умолкла, даже зажала себе рот ладошкой.

А Лера опять обратилась к кормилице:

- Нянюшка, помоги мне! Только ты можешь это сделать…

- Да что сделать, дитя? Что я могу?

- Ты можешь узнать, где держат тех людей…

- И что это даст? Ты не сможешь освободить их… – покачала головой женщина.

- Смогу, если ты поможешь мне! Пожалуйста! – она опять молитвенно сложила перед грудью ладони.

- Что я должна сделать?.. – сдалась, наконец, Хюн Шим.

И Лера зашептала:

- Нужно узнать, где их держат, и сколько человек охраняют? А потом, как стемнеет, и в поместье все уснут, нужно отнести охранникам еду и вино, в который добавишь сонный отвар…

Лера знала, что иногда у матери Со Хён случалась бессонница, и она приказывала служанке запарить сонные травы. Запас разных трав всегда хранился у кухарки.

- Ох, девочка! Если госпожа про то прознает, она голову с меня снимет! – охнула кормилица. – И вино нельзя – они на посту, если только чай…

- Не снимет, если все сделать осторожно, – охваченная азартом, Лера пропустила мимо ушей окончание фразы женщины. – Кто носит еду стражникам, которые дежурят ночью?

- Помощница кухарки, Арым, – ответила, помолчав, Хюн Шим.

- С ней ведь можно договориться?..

- Нет, Со Хён! Что ты еще задумала, девочка?

- Нянюшка, за что схватили этих людей? Только за то, что они помогли мне? Избавили от страшной участи быть рабыней в империи Чин? А теперь я должна помочь им! Это мой долг, нянюшка! Если с ними что-то случится… – тут ее голос прервался, но девушка собралась с силами и продолжила. – Ты же не хочешь, чтобы этот грех лег на мою душу?..

Женщина еще некоторое время с сомнением качала головой, глядя на личико своей молочной дочери. Но, видимо, последние слова девушки убедили ее.

Она грузно поднялась и промолвила:

- Пойду, принесу целебную мазь – нужно полечить твою щечку. Ох, милая моя, что же за зверь сотворил с тобой такое?.. Совсем, видно, сердца нет у злодея, если поднял руку на нежное дитя…

Лера печально вздохнула:

- Я уже не дитя, нянюшка. Так ты поможешь мне?

- Я посмотрю, что можно сделать, – ответила Хюн Шим и вышла из комнаты.

- Ха Юль, – посмотрела на служанку девушка, – нужно незаметно выбраться из поместья и сбегать в харчевню аджуммы Аран…

- Нет, нет, барышня, нельзя! И не просите! Госпожа точно прибьет меня тогда!

- Тебе нужно только передать ей, что Юн Хо здесь… А ночью мы постараемся вывести его через черный ход…

- Если только капитан Дон Гиль не поставит там стражу…

- Давай надеяться на лучшее… А если не получится… – и она с силой замотала головой. – Нет! Нет! Нужно думать о хорошем!..

- Да что ж тут можно придумать хорошего, – сокрушенно вздохнула служанка.

Лера только теперь начала понимать, к чему привели ее необдуманные поступки. Все это не могло продолжаться бесконечно. А она как будто специально дразнила судьбу. И ведь знала, знала, что ничем хорошим не кончится – слишком многое стояло между ней и Юн Хо, и все равно каждый раз летела к нему, как мотылек на огонь, не думая, что может опалить свои крылышки.

«Ох, Лерка! Что ж ты за дурочка такая! Теперь твой любимый сидит под стражей, и только ты виновна в этом! Прижала бы свою задницу – и ничего бы не было! Да, в этот раз ты накосячила! Вот что теперь делать?! Что ты будешь делать, если случится непоправимое?! Как переживешь это?..»

И девушка снова затрясла головой, как будто хотела вытряхнуть из нее страшные мысли. А потом в ее памяти всплыли слова Юн Хо, произнесенные перед тем, как разбойник накинулся на капитана Дон Гиля. Теперь ей показалось странным, что тот вскричал: «Это ты, мразь! Это был ты!» после того, как она назвала командира стражи по имени. Это выглядело так, как будто парень узнал мужчину, и как если бы Дон Гиль был его главным, заклятым врагом.

Почему?.. Девушка задалась вопросом, а потом вдруг вспомнила слова здоровяка Хван Бо о том, что советник убил отца ее возлюбленного. А что, если тогда там был и Дон Гиль?..

Лера зашипела сквозь зубы – виски опять прострелила резкая боль.

- Барышня… – робко окликнула ее притихшая Ха Юль. Служанка тоже понимала, что они с молодой госпожой по самую маковку вляпались в неприятности. Девушке уже досталось вчера по щекам от старшей хозяйки, обычно невозмутимой и спокойной. И то, что госпожа Сун Хын не сдержалась и собственноручно надавала пощечин служанке дочери – говорило о многом. Видимо, супруга советника настолько испугалась за Со Хён, что сорвалась на девчонке. Ха Юль не посмела прикрываться и только вздрагивала каждый раз от хлёстких ударов да молча глотала слезы.

Потом госпожа шумно выдохнула и сквозь зубы произнесла:

- Прочь с глаз моих! И попробуй только еще хоть раз недоглядеть за своей госпожой, негодница!

Это было уже после того, как стражник Бён Хёк принес бесчувственную Со Хён к дому и попросил одну из служанок позвать госпожу советницу. Ха Юль лишь безмолвно семенила за длинноногим воином, стараясь не отстать от своей барышни, которую нес молодой стражник.

Хозяйка появилась на открытой террасе спустя всего несколько минут, и хотя шла плавно и как будто бы неспешно, с достоинством, приличествующим благородной даме, но Ха Юль показалось, что женщина тщательно останавливает себя от того, чтобы не кинуться к дочери.

Но хозяйка только спросила:

- Что с ней?

И Бён Хёк, поклонившись, ответил:

- Молодая госпожа потеряла сознание у задней калитки.

- Неси ее в покои…

А после того, как воин перенес девушку в ее комнаты, и туда поспешно пришла грузная кормилица, которая и осталась с Со Хён, госпожа Сун Хын вышла вместе с воином на террасу и приказала стражнику рассказать все, что ему было известно.

И недовольно хмурила брови и поджимала губы, когда молодой мужчина поведал, что девушек привезли к поместью два каких-то незнакомца, оказавшие затем сопротивление охранникам, и что по приказу командира Дон Гиля их обезоружили и заперли в амбаре. Бён Хёк добавил еще, что молодая госпожа называла одного из мужчин по имени, видимо, она знакома с ним. При этих словах служанка зажала себе рот ладонью, чтобы случайно не вскрикнуть и не выдать себя. Хозяйка что-то спросила у воина, но так тихо, что девушка не поняла ни слова. А потом Ха Юль увидела, как эти двое пошли куда-то по двору. И тенью последовала за ними.

Девушка знала, что если госпожа обнаружит, что она подглядывает – служанке грозит суровое наказание. Однако она подозревала, что ее молодая барышня не успокоится, пока не узнает, что с ее разбойником. А что Юн Хо был разбойником – Ха Юль поняла еще тогда, когда увидела его среди освободителей плененных людей в лагере работорговцев. И теперь она только обмирала от страха, что будет, если хозяйке станет известно, кто он.

И, тем не менее, проскользнула в тени от стены дома и аккуратно проследила за тем, куда Бён Хёк отвел госпожу Сун Хын. К амбару, в котором хранилась разная утварь, не используемая в настоящее время. Раньше там держали рис, разные продукты, но позже построили другое помещение, и старый амбар постепенно превратился в хранилище старой мебели и других ненужных предметов.

Ха Юль успела быстрее ветра вернуться в покои своей молодой госпожи и затаиться в своей каморке. А потом и вовсе тихонько просочилась в спальню барышни, терпеливо ожидая, когда Со Хён придет в себя.

И вот теперь Ха Юль рассказала Лере о том, куда ходила госпожа хозяйка с Бён Хёком, и та в порыве чувств обняла девчонку, удостоившись изумленного взгляда с ее стороны, но все же воскликнула:

- Спасибо, Ха Юль! Ты такая умничка!

- Ох, барышня Со Хён! Как бы госпожа не прознала про то, что вы замыслили! Ой-ёй! Чувствует моя спина – достанется нам!

- Нет, Ха Юль! Мы будет очень осторожны! Пожалуйста, милая моя, не говори так! У нас непременно всё получится! – горячо воскликнула Лера.

В покои вошла старая кормилица, за ней следовали две служанки. Одна из них несла поднос с несколькими чашками, у другой было все необходимое для чаепития. Это прибыл завтрак Леры. Женщины ловко расставили тарелки и приборы на небольшом столике с низкими ножками и, поклонившись, удалились.

Ха Юль помогла своей госпоже одеться, а потом пододвинула столик поближе к девушке. Но у Леры совершенно не было аппетита. Ей просто кусок не лез в горло, стоило только подумать о мужчинах, запертых в старом амбаре.

Она снова подумала о том, чтобы отправить Ха Юль тайком в город. Вот только как это сделать, чтобы девушку не остановили по пути из поместья?

День тянулся невыносимо долго, и Лера вся уже извелась от невозможности что-либо сделать, чтобы помочь любимому. Она винила себя в том, что ватажников схватили, и они оказались взаперти. Выходить же из покоев днем, вопреки запрету матери, было чистым безумием. И Валерия, как раненый зверь, металась по своим комнатам. А потом она послала служанку, чтобы та осторожно прокралась к старому амбару и тайком проследила, сколько людей охраняют пленников. Сама же села на напольную полушку и в отчаянии переплела пальцы рук.

Ха Юль вернулась очень скоро, с огромными, в пол-лица глазами на бледном испуганном лице. И Лера инстинктивно поняла, что случилось что-то нехорошее.

- Что там? – нетерпеливо спросила она, и служанка лихорадочно, глотая слова, зашептала:

- Барышня, беда! Там этот… Дон Гиль приказал выволочь их из амбара и устроил допрос. Все требовал признаться, что они двое делали вечером у ограды поместья, да еще и в компании молодой госпожи!

Валерия вдруг почувствовала, как сердце ее ухнуло куда-то вниз, и под ложечкой неприятно засосало. А Ха Юль продолжала:

- Но самое страшное – они усадили того, второго, который вез меня на своей лошади…

- К-куда усадили?.. – прижала ладонь к сердцу девушка.

- Ну, знаете… У Вашего отца… Есть такой…

- Ну, что ты мямлишь, Ха Юль?! – вскричала Лера в нетерпении. – Говори толком!

- Такой… такой…

- Ха Юль!!!

- Пыточный стул*, – едва слышно произнесла девчонка.

*Специальное кресло - К креслу прилагались два шеста. Виновного сажали, привязывали за руки и за ноги, а затем шестами выкручивали ему ноги.

- Что-о?! Да как они!.. Совсем спятили?! – Лера аж поперхнулась от возмущения и вскочила на ноги, намереваясь тотчас же бежать к амбару и остановить это бесчинство.

- Куда вы, госпожа моя?.. – вцепилась в подол ее юбки служанка.

- Я пойду туда! Я потребую, чтобы они прекратили!.. – но осеклась, услышав слова Ха Юль.

- Это приказ госпожи!

И рухнула на колени, закрыв лицо руками:

- За что? За что всё это?.. Чем я прогневила небеса? Разве я не заслужила хоть чуть-чуть, хоть немножко счастья?.. Скажи, Ха Юль! – девушка отняла ладони от горестно кривившегося лица и взглянула на наперсницу.

Но та лишь печально покачала головой:

- Простите, госпожа!.. Я должна была отговаривать вас каждый раз, когда вы собирались выйти в город…

- Что ты знаешь об этом пыточном стуле?

- Господин редко использует его… Служанки на кухне болтали, когда сегодня потрошили куриц для обеда, что кто-то из стражников обмолвился, будто госпожа Сун Хын приказала выбить из этих людей правду о том, что случилось на самом деле.

- Моя мать приказала это?.. Господи!.. Что делать?..

Ха Юль опустила голову:

- Они пытали того человека…

- А Юн Хо?.. – с замиранием сердца спросила Валерия, боясь услышать ужасную весть.

- Я… Простите, госпожа… Когда воины усадили его на стул и привязали за руки и за ноги, а потом стали шестами выкручивать ему ноги…

- Хватит, хватит, Ха Юль! Не надо подробностей! – Лера зажала ладонями уши, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Когда-то, кажется, уже целую вечность назад, когда она была обычной девушкой из провинциального российского городка, в исторической дораме, названия которой она теперь не смогла бы припомнить, Лера видела эпизод, в котором на площади перед королевским дворцом пытали изменников, попытавшихся совершить государственный переворот. И сейчас вдруг именно эта сцена всплыла из глубин ее памяти.

На грубо сработанных деревянных стульях с подлокотниками сидели привязанные за руки и ноги мужчины в одних нижних одеяниях, испачканных кровью. Солдаты короля вставили два длинных шеста между связанными в щиколотках ногами преступника и начали давить на них, тем самым выкручивая ноги несчастного и причиняя ему ужасную боль, от которой взрослый, сильный мужчина кричал, не в силах сдерживаться.

И если здешние методы выбивания информации хоть немного походили на те, дорамные, то Лера не хотела бы видеть это своими глазами.

Все это за какие-то краткие мгновения пронеслось в мозгу девушки, а служанка лишь успела закончить фразу:

- Он так кричал, что я убежала!..

- Если они будут пытать Юн Хо… Я не вынесу этого! Я должна спасти их! – и она вновь принялась мерить шагами комнату.

В это время тонкая решетчатая дверь, оклеенная бумагой, поехала в сторону, и в покои вошла кормилица. Увидев мечущуюся, как попавшая в клетку птичка, девушку, Хюн Шим покачала головой и, приблизившись к низкому столику, стоявшему у стены, налила из фарфорового чайничка в чашку успокаивающего отвара и почти силой заставила ее выпить:

- Так ты не поможешь тем людям, деточка! Только себе навредишь. Тебе нужно успокоиться, – и протянула воспитаннице изящную фарфоровую чашечку из империи Чин, наполненную приятно пахнущим мятой чаем.

Лера покорно приняла чашку и мелкими глоточками выпила еще горячую жидкость. А потом уселась на так и не убранную с утра постель и начала бездумно раскачиваться из стороны в сторону.

- Детка, ляг, полежи, – мягко сказала Хюн Шим, и она опустилась на пышное одеяло и уставилась взглядом в потолок.

Кормилица сокрушенно покачала седой головой, Но ничего не сказала.

Между тем, вечер вступил в свои права. В покоях стало почти темно, и Ха Юль зажгла масляный светильник.

Вскоре в покоях появилась одна из служанок и передала девушке приказ госпожи явиться к ужину. Лера вздохнула и попросила Ха Юль приготовить ей одежду. А немного погодя уже, как паинька, сидела за общей трапезой. И поняла, что младшие дети вообще не в курсе того, что с ней случилось, даже брат Джун.

Видимо, мать, опасаясь, что кто-нибудь из них может случайно проговориться, приказала слугам молчать о происшедшем.

У девушки совершенно не было аппетита, она вяло ковырялась палочками в еде, не смея промолвить и слова под предостерегающими взглядами матери. Наконец, едва дождавшись окончания трапезы, поклонилась госпоже Сун Хын и отправилась к выходу из комнаты, когда в спину ей прилетел строгий голос матери:

- Дочь, оставайся в своих покоях!

Шим Джун удивленно взглянул на старшую сестру, но она сделала вид, что не заметила этого взгляда, а подросток ничего не спросил, инстинктивно догадавшись, что к матушке с расспросами сейчас лучше не лезть. Лера же постаралась ускользнуть поскорее к себе, надеясь на то, что нянюшке удалось что-то предпринять для спасения Юн Хо.

И вскоре все три заговорщицы сидели в покоях Со Хён и тихо переговаривались. Хюн Шим вполголоса подтвердила, что мужчин, и правда, держат в старом амбаре, и их охраняют два стражника. Женщина узнала, что вечером они сменятся, а тем, кто будут охранять сарай ночью, позже должны принести еду.

Валерия с затаенной надеждой спросила:

- А сонные травы?..

- Попросила у кухарки. Сказала, что прошлые ночи тебе плохо спалось, и вот, – она вынула из потайного кармана в складках юбки небольшой сверточек из чистой тряпицы, перевязанный джутовой бечевкой.

- А как же мы?.. – начала было Лера, но женщина махнула полной рукой.

- Я все сделаю, детка. Не переживай!

- Но ведь…

- Отнесу нашим воинам «бодрящий чай», – она заговорщически подмигнула своей молочной дочери. – И ведь им вовсе не обязательно знать, что чай-то – не бодрящий…

- Аджумма Хюн Шим, – восхищенно прошептала служанка, глядя круглыми глазами на кормилицу. – Какая же вы умная!

- А как мы узнаем, что они заснули? – спросила Лера.

- Придется затаиться неподалёку и проследить за этим… – задумчиво ответила женщина.

- Я сама хочу сделать это, – твердо сказала девушка.

- Ты забыла, девочка, что матушка запретила тебе покидать покои?..

- Няня, я должна удостовериться, что Юн Хо успешно покинет поместье!

- Юн Хо? – тут же ухватилась за это имя кормилица. – Так вы знакомы?!

- Ну… Я слышала, как его называл второй человек, – выкрутилась Лера, прикусив нижнюю губу и мысленно костеря себя за несдержанный язык.

- Деточка, что-то ты скрываешь от своей старой кормилицы! – подозрительно посмотрела на нее Хюн Шим.

- Да нет! Что мне скрывать? Просто эти люди спасли нас, а их несправедливо заперли! Согласись, это ведь неправильно!.. – Лера лишь усилием воли не отвела глаза, а, наоборот, постаралась сделать взгляд как можно более невинным. У девушки не оставалось иного выхода, как вновь попросить помощи старой женщины.

Непонятно, поверила ли ей нянюшка, но та ничего не сказала, лишь несколько секунд неотрывно смотрела в лицо девушки, а потом достала всё из того же потайного кармана маленькую глиняную баночку и промолвила:

- Давай-ка, детка, я намажу тебе щеку мазью…