Лера

Неугомонная Ха Юль как-то утром, помогая своей госпоже одеваться к завтраку, сказала как будто ненароком:

- Барышня, позвольте мне сегодня ненадолго выйти из дома?

- А что такое? – поинтересовалась та, сидя перед своим туалетным столиком и наблюдая в отражение, как девчонка ловко заплетает в косу ее длинные шелковистые волосы.

- Сегодня в городе праздник, на площади будут играть музыканты, и вечером можно будет потанцевать…

- Я отпущу тебя, Ха Юль…

- Спасибо, спасибо, госпожа моя! – благодарно зачастила служанка.

- …но только при условии, что ты возьмешь меня с собой, – невозмутимо закончила Лера, и Ха Юль поперхнулась воздухом от неожиданности.

Она закашлялась и принялась бить себя кулаком в грудь, чтобы как-то восстановить дыхание. А потом пролепетала сиплым после кашля голосом:

- Но барышня Со Хён… Это же…

- Ты услышала меня, Ха Юль, – невозмутимо отозвалась Валерия, про себя забавляясь реакцией девчонки.

- Но, госпожа… – проныла та.

- Ничего не слышу! – Лера демонстративно прижала пальцы к аккуратным маленьким ушкам, которыми природа наградила дочь советника Шим Она. – Ты что-то сказала, Ха Юль?..

- Нет, госпожа… – тихо отозвалась девчонка, смиряясь с тем, что опять своенравная госпожа увяжется за ней.

Поэтому, едва госпожа Сун Хын после обильного обеда, который вернее было бы назвать ранним ужином, отправилась в свои покои отдыхать, а младшие мальчишки удрали куда-то в поисках новых забав и приключений, Лера вместе со служанкой вернулась в свои комнаты. Быстренько переодевшись в простые недорогие ханбоки, девушки шмыгнули в заветную калитку.

Служанка, правда, дрожала, как овечий хвост, в страхе, что их кто-нибудь остановит, и тогда «госпожа точно убьет меня», повторяла она шепотом. Но судьба благоволила к беглянкам и сегодня, и им удалось покинуть поместье советника, не привлекая внимания постоянно дежуривших у всех выходов из поместья стражников. Для маскировки они взяли пустые плетеные корзинки, якобы направляясь по распоряжению старшей кухарки за продуктами на рынок.

Девушки выскользнули за калитку и пустились бежать по улице вдоль высокой каменной ограды, пока не свернули на другую улицу. Там спрятали корзинки в густом кустарнике, привольно разросшемся вдоль длинной стены одного из городских подворий. И тут уже пошли пешком, восстанавливая сбитое быстрым бегом дыхание. А потом, взглянув на раскрасневшиеся личики друг друга, залились веселым смехом.

- Ох, барышня! – махнула на нее ладошкой Ха Юль. – Бесстрашная вы! Ведь если бы кто-то из домашних нас увидел да доложил хозяйке, вашей матушке – нас бы строго наказали.

- Но ведь это так интересно, Ха Юль – узнавать каждый раз что-то новенькое! – беспечно воскликнула Лера.

И наткнулась на странный взгляд служанки.

- Что? – спросила она.

Та покачала головой и зашагала дальше:

- Раньше вы были совсем другая, барышня!..

- М-м-м… Да?.. Ну… – Лера подумала, что опять чуть было не спалилась. И быстро произнесла. – Ты бы не называла меня барышней! В этой одежде я ничем не отличаюсь от тебя.

И верно – сегодня на девушке опять был совсем простой однотонный ханбок, которые носили небогатые горожанки. Правда, это была уже ее собственная одежда – в один из походов на городской рынок девушка вдруг решила, что хватит ей просить одежду у своей служанки. И в одной из лавочек, торгующих как раз именно такими ханбоками, она выбрала себе наряд весьма скромной расцветки – спокойного коричневого оттенка юбку-хчима и светло-серую чогори с голубой окантовкой по краю горловины и рукавов. Единственным ярким пятном на одежде были длинные светло-желтые ленты-корым, стягивающие полочки кофты и завязывающиеся на затейливый бант.

Ух, и пришлось же Лере поначалу повозиться с этим бантом – он все не хотел завязываться так, как надо! Но постепенно она освоила и это искусство.

Девушки шли по направлению к главной городской площади, и чем ближе они подходили, тем громче был шум множества голосов, тягучие звуки музыки, исполняемой на народных инструментах, и грохот барабанов.

- О! Праздник, кажется, уже в самом разгаре! Идем скорее! – поторопила Лера, и обе прибавили шаг.

Вскоре они смешались с пестрой толпой, стараясь, однако, держаться поближе друг к другу, чтобы не потеряться в этой мешанине. В самом центре просторной площади выступали бродячие артисты: они показывали разные акробатические трюки, танцевали, играли на музыкальных инструментах, название которых было неизвестно Лере. Вокруг них широким кругом стояли разодетые зрители. Они всячески выражали свое одобрение громкими возгласами и хлопками в ладоши. Лера с Ха Юль подошли ближе и бочком, бочком протиснулись в самый первый ряд.

И тут уже девушка смогла подробно разглядеть и танцоров, и их инструменты.

Один танец сменял другой. Артисты вращали головами, так что длинные узкие ленты белого цвета на их шляпах, на самых маковках, закручивались ровными спиралями. Они совершали прыжки, подскакивали высоко вверх, двигались по кругу то в одном, то в другом направлении. И все это сопровождалось ритмичными ударами по барабанам, висевшим на их плечах.

В этом ритме, в самом движении танцоров было что-то завораживающее, и Лера сама не заметила, когда начала притопывать в такт ногой и хлопать в ладоши, поддаваясь всеобщему азарту и возбуждению.

Но вот прозвучал последний удар по натянутому гулкой кожей барабану, и танцоры остановились, тяжело дыша. Зрители снова закричали, выражая свое одобрение, а потом один из артистов взял деревянную глубокую миску и пошел с ней вдоль зрителей, и каждый кидал ему монетку, а то и две. Лера тоже вынула пару денежек из маленького мешочка-кошелька, спрятанного в складках чхима, и, вручив одну монету Ха Юль, вторую бросила в чашу.

Танцоры отправились отдыхать, а музыканты остались. Они сидели прямо на земле, подстелив плетеные циновки, и продолжали наигрывать плавные, тягучие мелодии.

Вот Лера с удивлением увидела, как в центр открытого пространства вышли несколько женщин, держащих в каждой руке по длинному белоснежному полотну – нечто вроде легких шарфов. Одна из женщин, приблизившись к музыкантам, что-то негромко сказала им, и музыка сменилась, хотя и осталась всё такой же плавной и не очень быстрой.

А женщины, между тем, начали танцевать, и она залюбовалась движениями рук, словно встряхивающих шарфы, так что те летали вокруг танцовщиц, как будто волшебные белые птицы. Женщины слегка приседали, вытягивая то одну, то другую ногу, вставали на носочки, кружились вокруг своей оси, а руки их жили своей, отдельной от остального тела жизнью, наполняя движением тонкие полотна.

Зрители притихли, завороженные прекрасным зрелищем, над городской площадью слышалась только музыка, под которую двигались танцовщицы. Но и этот танец закончился. Его сменил шуточный, сатирический рассказ, высмеивающий бездельника-аристократа, пытавшегося соблазнить женщину.

Движения были такими красноречивыми, что все было понятно, и Лера, вместе с толпой на площади, хохотала над безуспешными попытками богача добиться благосклонности дамы. Причем, в какой-то момент девушка поняла, что все роли исполняли мужчины, и это ее немало позабавило.

Горожане же разошлись не на шутку. И вот уже в круг вышли с десяток совсем юных девушек, почти девчонок, только-только вступивших в пору цветения.

Эти не использовали никаких атрибутов. Вся красота их танца была в движениях рук, вращениях кистями, изящных и порой кокетливых наклонах головы. Девушки двигались так плавно, что казалось, будто они плывут, не касаясь ногами земли. Этот эффект только усиливали длинные чхима, из-под которых лишь изредка выглядывал носок башмачка.

Лера испытывала в эти минуты эстетическое наслаждение. Она любовалась, она впитывала красоту танца, она старалась запомнить все эти движения… И когда танец закончился, и девчушки разошлись, она почувствовала некоторое сожаление.

И вдруг… В голове Леры родилась мысль – невероятная, но такая заманчивая… Ей вдруг захотелось тоже оказаться там, в центре площади, на месте этих людей, которые не стеснялись показывать свою радость в танце, выражать ее движениями… Их танцы были хороши, но слишком уж плавны и неторопливы. А деятельная душа Леры требовала чего-то более быстрого, более экспрессивного и эмоционального.

Она шагнула вперед и только услышала за спиной сдавленное: «Куда, госпожа?..»

Но не обернулась, а решительно направилась к музыкантам. Один из них – немолодой уже, бородатый мужчина, держащий на коленях пузатый барабан – недоумевающе посмотрел на нее:

- Чего тебе, девушка?

- Аджосси! Сможете сыграть вот такой ритм? – и она простучала ладошками комбинацию из коротких и длинных ударов, задавая еще и темп.

Мужчина пару секунд прислушивался, наклонив слегка на бок голову, потом повторил за девушкой и уже уверенно забарабанил.

- Да, вот так! – удовлетворенно произнесла она. – Теперь вы, дядюшка! Сможете сыграть такую мелодию? – и она напела несколько музыкальных фраз. Музыкант с неким аналогом скрипки в руках, но с единственной струной, провел смычком по ней, зажимая пальцами в разных местах, и инструмент отозвался как раз тем самым высоким тягучим звуком, что был слышен издалека.

- Ну, а вы, – обратилась она к самому молодому, игравшему на своеобразной дудочке, – ведите вот такую мелодию! – и она опять напела.

Все трое переглянулись между собой, как будто сомневались, что это вообще можно сыграть. Но потом самый молодой решительно кивнул и первым поднес свою дудочку к губам, воспроизводя мелодию, которую перед этим напела ему Валерия.

А вскоре музыканты довольно слаженно наигрывали очень необычную музыку. Лера повернулась к ним спиной и прикрыла глаза, ловя кураж. А потом начала двигаться.

Когда-то давно, будучи совсем юной девчонкой, она вместе с несколькими одноклассницами увлеклась хип-хопом. Они танцевали на переменах, и оставались после уроков на школьной спортивной площадке, пока их не заметил преподаватель физкультуры и не договорился с администрацией школы, что девчонкам позволят заниматься в спортзале, когда он будет свободен.

Тогда они часто импровизировали, устраивая своеобразные баттлы, и Лера была далеко не худшей среди всех.

Она, конечно, понимала, что собравшиеся сейчас на площади люди могут не понять ее танца, да и длинная одежда не способствовала четкому выполнению движений, но ей так хотелось подвигаться, вспомнить все то, что еще как-то связывало ее с родным миром!

И вскоре девушка выплясывала в гордом одиночестве, и музыканты старались изо всех сил, видя, как юная горожанка двигается столь отлично от всех предыдущих танцоров, но так гармонично и задорно, что они старались помочь ей всей душой и всей силой своего искусства. Движения Леры были ритмичны и четки, она как будто рассказывала в танце о том, чего оказалась лишена по воле провидения. Девушка танцевала, как подсказывали ей музыка и собственное сердце. Как ни странно, но зрителей этот танец привлек столько, что вскоре шагу некуда было ступить. И тогда она в порыве чувств протянула вперед руки и, глядя на людей, стоявших плотным кругом вокруг музыкантов, поманила их к себе, словно приглашала присоединиться к танцу. И удивительно, но девушке это удалось. Первыми откликнулись двое мальчишек-подростков, вначале с непониманием переглянувшиеся друг с другом. А потом шаловливые улыбки поползли по их губам, и вот уже оба паренька стояли в линию с Лерой и старательно повторяли за ней несложные, но такие задорные движения. А затем и другие горожане, поддавшись магнетизму необычного ритма, начали присоединяться к Валерии и, глядя на нее, старались повторить хлопки в ладоши, притопы ногами и повороты на три шага. А когда под последний удар барабана она исполнила финальный пируэт, крутнувшись вокруг своей оси, и, высоко подпрыгнув, приземлилась на полусогнутые ноги, одновременно вскинув вверх обе руки, вся площадь разразилась криками восторга! Зрители одобрительно свистели, улюлюкали и топали ногами, выражая свое восхищение!

А Лера, раскрасневшаяся, тяжело дышащая всей грудью (темп музыканты задали довольно быстрый, особенно в конце!) пошла к Ха Юль, глядевшей на нее огромными, в пол-лица глазами. Служанка зажала рот ладонью и будто хотела сказать что-то, да не могла.

Наконец она опустила руку и пробормотала:

- Барышня, вот что вы делаете?! Я думала, у меня сердце разорвется!

- Что, я так плохо танцевала? – нахмурилась Лера.

- Да боги с вами! Танцевали вы хорошо…

- Тогда что?

- А если бы вас кто-нибудь узнал?!

- Ладно, идем, Ха Юль! Что-то я проголодалась! Давай купим что-нибудь у торговцев едой, – сказала Лера, проведя тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу.

Они уже направились в сторону торговых рядов, когда откуда-то сбоку раздалось насмешливое:

- И что это было, юная госпожа?!

Лера замерла, а потом медленно повернулась, встретившись взглядом с черными глазами разбойника, смотревшего на нее из-под полей плетеной конусообразной шляпы. Улыбнулась ослепительно, не сумев скрыть радость:

- Снова ты!..

Сегодня он был одет как обычный бедняк-горожанин, такой же, как те, что веселились сейчас на городской площади.

- Снова я! – в тон ей ответил Юн Хо. – Вижу, что тебя нельзя оставлять без присмотра ни на минуту!

А девушка вдруг почувствовала, как сердце в груди трепыхнулось, а румянец покрыл и без того уже раскрасневшиеся от танца щеки. Ха Юль переводила взгляд то на одну, то на другого, а парень, между тем, говорил:

- Я такого раньше никогда не видел! Что это ты вытворяла?..

- Ну-у-у… – протянула Лера, отводя глаза в сторону. – Я просто танцевала… А что?

- Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты очень смелая и безрассудная?

- Нет, не говорили! – упрямо мотнула она головой.

- Ну, так я скажу!

- Уже сказал! – буркнула девушка и обогнула стоящего на ее пути разбойника. – Идем, Ха Юль!

Вся радость от танца куда-то мгновенно испарилась. Лера не знала, чего она ждала от парня, каких слов. Возможно, восхищения тем, как ловко она вытанцовывала там, на городской площади? Но уж точно не того, что он обзовет ее безрассудной. И непонятная обида на разбойника ворохнулась в глубине ее души, заставив девушку задрать вверх подбородок и кинуться прочь.

Служанка поторопилась догнать свою госпожу, но и Юн Хо не отставал, с легкостью шагая рядом с ней своими длинными ногами.

- Ты смела до безрассудства, маленькая госпожа, – повторил он. И в этот раз в его голосе не было и следа былой игривости. Это что, получается, он волновался о дочери советника?

- И что? Будешь воспитывать меня? Ты не мой отец! – в ней внезапно поднял голову дух противоречия, заставляя произносить дерзкие, колючие слова.

- Упаси боги меня от такой дочери! – усмехнулся мужчина.

- И чем же это я плохая дочь?! – прищурила она большие глаза, останавливаясь прямо посреди улицы и упирая кулаки в бока.

- Очень дерзкая и непослушная.

- Гос… пожа… – выдавила Ха Юль. – А… кто он?

- Никто. Не отставай, Ха Юль! – поджала недовольно губы Лера и, подхватив длинный подол чхима, ускорила шаг.

- Хён! – послышался сзади ломкий юношеский голосок.

Валерия невольно повернула в ту сторону голову и увидела небогато, но опрятно одетых мальчика-подростка и здоровенного мужика «косая сажень в плечах». Заметила еще, как Юн Хо махнул им рукой, мол, «идите без меня», а потом отвернулась и пошла с площади. Ха Юль, спотыкаясь и путаясь в подоле, почти бежала за ней:

- Барышня! Барышня Со Хён! Подождите меня! Да куда же вы так бежите?! Я не успеваю за вами!

А потом вдруг крепкие пальцы ухватили ее за левое предплечье, и голос разбойника произнес:

- Стой, Со Хён! Да остановись же ты, торопыга! Пожалей свою подругу!

- Я не подруга! – испуганно пискнула Ха Юль, но ее никто не услышал, а Лера остановилась, потому что просто не смогла двигаться дальше – разбойник держал не больно, но крепко, не вырваться.

- Чего тебе?

- Ты опять вспылила, – спокойно ответил он.

- И что? Как это связано с тобой? – она дернула рукой, высвобождаясь из захвата.

Он вздохнул, но разжал пальцы и даже сделал шаг назад:

- Снова сбежала из дома?

- Тебе-то что?

- Мне-то как раз хорошо. Но что скажут твои родители?

- Ой, да ладно! С каких пор тебя это волнует?

- Тебя могли узнать.

- И что?

- Думаешь, в городе мало людей, мечтающих навредить королевскому советнику?

- Ты о чем сейчас?

- Ни о чем! Просто будь осторожнее, красавица, – и он, подняв руку, пальцами заправил за ушко девушки тоненькую смоляную прядку, выбившуюся из косы во время бурного танца.

Ха Юль во все глаза наблюдала за ними, но эти двое как будто забыли, что они находятся на городской улице, по которой бродили сейчас толпы нарядных горожан.

- Госпожа… – осторожно позвала служанка.

И Лера, моргнув, словно освободилась от наваждения, вызванного черными глазами разбойника.

- Мы пойдем… – пролепетала она.

- Да… идите… – эхом отозвался он, но смотрел так, будто не хотел никуда отпускать. – А может, я вас провожу?..

- Не надо, – качнула она головой, а сама тоже никак не могла оторвать взгляда от его лица с поблёскивающими из-под шляпы темными глазами.

- Барышня, – встряла опять служанка. – А как же – покушать?

- Дома покушаем, – твердо сказала Лера, боясь, что еще минута – и она никуда не пойдет, а останется с этим мужчиной, который был совсем не парой дочери королевского советника.

Но ведь и она – Лера – не была этой самой дочерью, а потому даже с радостью услышала следующие слова Юн Хо:

- Вы собирались купить еды?

-Да!

- Нет! – они со служанкой произнесли это одновременно, и парень негромко, по-доброму засмеялся.

- Вы хоть бы договорились между собой! Идемте, я угощу вас!

- И чего ты, спрашивается, раскомандовался? – внутри Леры опять включилась вредина.

- Госпожа, а может, и правда?..

- Вот! Послушай, что говорит разумная девушка!

Она лишь хмыкнула:

- Как будто ты знаешь, разумная она или нет!

- Ну, кто-то из вас двоих должен же быть разумным! И если это не ты, то логично предположить, что эта милая девушка!

- Ах ты!.. – Лера уже занесла кулачок, чтобы ударить несносного разбойника, но он перехватил ее руку:

- Ладно, ладно, юная госпожа! Ты тоже – разумная… наверное! – и расхохотался.

- Пусти, нахал! – нахмурилась девушка – он опять неимоверно бесил ее. И в то же самое время Лере хотелось как можно дольше оставаться рядом с этим мужчиной.

- Не злись, маленькая госпожа! Я просто хочу угостить вас с… Как тебя зовут, девушка? – обратился он к служанке.

- Х..Х-ха Юль… – пролепетала та.

- Да! Вас с Ха Юль, – повторил разбойник. – Ну, так что? Идем?

- Только недолго, – сдалась, наконец, Лера.

- Как скажешь, красавица!

И вскоре они уже лакомились горячими ароматными кусочками мяса, нанизанными на тонкие деревянные палочки. Лере это чем-то напомнило шашлык из ее мира.

А потом Юн Хо купил всем троим еще по кружечке вкусного травяного отвара и по мягкому и сладкому рисовому пирожку, посыпанному кунжутом.

Они присели на скамейку под старым высоким деревом и наслаждались едой, а Лера вдруг подумала, что у Юн Хо, возможно, денег в обрез, а он еще и тратит их на нее и Ха Юль. Но у мужчины было такое безмятежное выражение лица, что она не решилась ни о чем спросить.

Она с трудом прожевала последний кусочек сонпёна* и выдохнула:

- Уф! Я, кажется, объелась… Спасибо тебе!

- Да, спасибо! – подхватила служанка.

Сонпён* - сладкий пирожок из рисовой муки, приготовленный на пару

Лера бездумно скользила взглядом по улице и вдруг опять заметила здоровяка с подростком. Они стояли вдалеке, на другой стороне улицы, но явно наблюдали за ними.

- Это твои…знакомые? – спросила она.

- Кто? – переспросил Юн Хо, отряхивая пальцы от прилипших к ним зернышек кунжута с пирожка.

- Вон те двое! – показала она подбородком.

- А-а-а… мои друзья, – спокойно ответил он.

- Они тебя ждут, да?

- Ничего. Встречусь с ними позже.

- Нехорошо заставлять ждать своих друзей, не думаешь? – прищурилась Лера.

- Сначала провожу вас. Я должен убедиться, что вы добрались без приключений.

- Считаешь меня такой никчёмной?

- Нет, просто сегодня праздник. В городе полно гуляк…

Он искоса посмотрел на девушку и неожиданно поднял руку и провел большим пальцем по нижней губе Леры. Та дернулась, отпрянув назад, и возмущенно воскликнула:

- Ты чего?!

- Кунжут, – как ни в чем не бывало, ответил мужчина и продемонстрировал ей палец с крошечным белым зернышком на подушечке. – Прилип…

Валерия вспыхнула – слишком интимным показалось ей это прикосновение – и вскочила на ноги:

- Всё, пойдемте! Боюсь, если мать хватится меня – не поздоровится никому!

- Ох, госпожа моя! – ахнула испуганно Ха Юль. – И правда…

- Идемте, – поднялся на ноги мужчина, но в глазах его скакали смешинки, от чего Лере снова захотелось заехать ему кулаком по каменной груди. Но она сдержалась и, отвернувшись, пошла в сторону дома по городской улице. Служанка засеменила за молодой госпожой. Про спрятанные в кустах корзинки ни одна из девушек так и не вспомнила.

Он, и правда, довел их до самой калитки, хмыкнув про себя: «Это уже становится традицией!»