Лера
Советник короля Тэджона оказался не старым еще человеком с военной выправкой и умным, пронзительным взглядом, в богатой одежде, с опрятной, начинающей седеть небольшой бородкой и усами, с убранными в традиционный пучок волосами, с сетчатой налобной повязкой. Это и был королевский советник Шим Он, отец юной Со Хён.
Госпожа Сун Хын, обрадованная, что супруг почтил домочадцев своим присутствием, приказала организовать богатую трапезу, во время которой за столом собралась вся семья. Шим Он расспрашивал детей о том, чему они научились в его отсутствие, беседовал с женой, сообщая ей новости о дворе, а та, в свою очередь, делилась с ним своими заботами и чаяниями. Лера сидела, опустив глаза в свою тарелку, и почти не прислушивалась, вспоминая сегодняшнюю встречу с разбойником. Как вдруг одна фраза «отца» вырвала ее из мечтательного состояния, причиной которого был неожиданный поцелуй Юн Хо.
На вопрос госпожи Сун Хын о том, как поживает королевская семья, советник ответил:
- Его величество король Тэджон решил, что наследный принц уже достиг подходящего возраста для того, чтобы подыскать ему невесту. Пока еще не последовало официального указа, но все идет к тому. Так что, возможно, скоро последует распоряжение о создании Бюро королевской свадьбы.
Лера навострила ушки, а мать спросила:
- А что его высочество?
- Наследный принц Чхонён довольно независимый! На многие вещи имеет свои взгляды.
- А как он относится к тому, что, возможно, скоро его женят?
Советник неопределенно хмыкнул:
- При дворе ходят слухи, что он полностью увлечен своей теперешней наложницей и не смотрит в сторону других девушек. Не завидую я будущей наследной принцессе! Хм, хм! – откашлялся он, вспомнив, что за столом сидят его дети, и поспешно перевел разговор на другую тему.
Но Лера уже намотала себе на ус эту новость и решила потом порасспросить кого-нибудь из домочадцев, что им известно об этом самом принце.
Имя Чхонён ни о чем ей не говорило, просто стало интересно – что же это за персона, о которой отец Со Хён даже при домашних говорил с осторожностью, как если бы его мог услышать кто-то из посторонних, и советник не хотел случайно произнести что-нибудь, что позже могло сыграть против него.
После семейной трапезы советник удалился в сэранбан и вызвал туда к себе начальника стражи, капитана Дон Гиля. Тот немедленно явился с докладом, и мужчины просидели в кабинете хозяина поместья довольно долго.
Лера, конечно, не знала об этом, потому что сразу после ужина удалилась к себе в покои, а оттуда отправилась в купальню, где Ха Юль помогла своей молодой госпоже тщательно вымыть роскошные волосы и искупаться.
Вечером, лежа в постели, она всё вспоминала поцелуй Юн Хо и осторожно прикасалась подушечками пальцев к собственным губам, которые, казалось, до сих пор еще ощущали прикосновения молодого мужчины.
Она пыталась понять, почему он каждый раз оказывается на ее пути и каждый раз то спасает девушку, то невероятно раздражает ее. И все равно ее непреодолимо тянуло к этому человеку.
«Ох, Лера, Лера! Угораздило же тебя влюбиться, да еще в кого?! В разбойника, живущего непонятно в каком мире, неизвестно в какие времена… Да еще и сама ты – дочка дворянина! Между вами – целая пропасть! Что-то тебя ждёт в этом мире?.. Насколько проще было бы, вернись ты в свой город, в свой дом… Будет ли это когда-нибудь?»
Девушка судорожно вздохнула и почувствовала, как защипало глаза от подступивших слез.
Так! Только не плакать! Не плакать, слышишь?! Нельзя отчаиваться…
Все-таки у нее в душе не исчезало чувство, что когда-нибудь она найдет способ вернуться… С этими мыслями девушка свернулась клубочком под пышным мягким одеялом и постепенно начала проваливаться в сон. И всю ночь ее жарко целовал мужчина с ласковыми сильными руками и черными глазами. И она была уверена, что это правильно. Что так и должно быть…
Советник провел в поместье целую неделю – роскошно долго. Госпожа Сун Хын за эти дни даже помолодела как-то, расцвела – видимо, она все же скучала без супруга, а теперь, с его появлением получала свою порцию супружеского внимания и купалась в этом внимании мужа, как цветок в солнечных лучах.
И Лера за эту неделю как никогда отчетливо поняла, что эта женщина, считавшаяся сейчас ее матерью, все то время, что девушка провела в доме советника, изо всех сил старалась выглядеть в глазах окружающих сильной и несгибаемой.
Но и ей, как, наверное, любой женщине, в каком бы из миров она ни находилась, иногда надо чувствовать сильное плечо рядом, позволить себе быть слабой и нежной и предоставить мужчине решать все важные вопросы жизни.
С высоты своего возраста Лера по-женски пожалела госпожу Сун Хын и дала себе слово – в отсутствие советника больше поддерживать «мать», заботиться о ней, проявлять свою любовь и нежность, пусть даже в самых мелочах.
Советник в эти дни часто подолгу беседовал со старшим из сыновей, и каждый раз после этих бесед Валерия замечала, как подросток наполняется гордостью от того, что отец уделяет ему столько внимания. Девушка не знала, какого содержания были эти разговоры наедине между отцом и сыном, но полагала, что они касались как раз будущей роли наследника рода Шим и, возможно, его служения короне.
Всю неделю, пока отец жил со своей семьей, у Валерии не было никакой возможности ускользнуть из дома и побродить по улицам. А значит, и не было – случайных или неслучайных – встреч с черноглазым разбойником. И лишь, ложась вечерами в постель в своих покоях, она закрывала глаза и вновь видела его перед мысленным взором – то с лицом, прикрытым куском темной ткани, над которым черными звездами сверкали его глаза, проникающие, казалось, в самую глубину ее души. То в облике молодого аристократа, каким Юн Хо несколько раз представал перед ней. Часто она и сама не понимала себя, чего же она хочет. Только одно знала твердо – молоденькой аристократке Со Хён никто и никогда не позволит любить безродного парня, жившего не в ладах с законом. А она всякий раз, пересекаясь с ним на улицах Ёнджу, сердцем тянулась к этому мужчине. Почему? Может быть, потому, что он и сам попал под обаяние юной аристократки, и девушка инстинктивно чувствовала это. А его вечные подколы и легкие насмешки – что это? Не желание ли защититься от ее обаяния? Молодой человек дураком отнюдь не был. Глупцом – тоже. И должен был осознавать, что дочь королевского советника – не та девушка, о которой ему стоит мечтать. А он еще и поцеловал ее! Почему? Зачем?.. Может, потому, что Лера тоже нравится ему так же сильно, как и он ей?.. Девушка не знала ответов на свои вопросы.
Дни летели, и она заметила, что скучает по их встречам и вечным пикировкам. А еще вспоминала тот, единственный поцелуй и чувствовала, как в груди теплеет, а по губам словно невидимый легкий ветерок проносится.
Однажды во время семейного обеда Валерия услышала, как советник раздраженно произнес, что неподалеку от селения, раскинувшегося в паре десятков ли от Ёнджу, разбойники напали на кортеж богатого дворянина, направляющегося по своим делам, и ограбили благородного янбана, несмотря на то, что тот передвигался в сопровождении вооруженной охраны. Но, видимо, разбойников было так много, и действовали они столь стремительно и дерзко, что успели забрать все ценности, что были при господине, и исчезли прежде, чем их успели схватить.
Лера тут же навострила ушки: уж она-то догадалась, кто стоит за этим событием.
- Отец, позвольте спросить, – подал голос Шим Джун и, когда глава семьи благосклонно кивнул, продолжил. – Люди того господина пострадали в стычке с разбойниками?
- Мне о том ничего не известно, сын мой. А почему ты спросил?
- Просто я слышал от ваших воинов, отец, что в городе поговаривают о каких-то «благородных разбойниках»… И я подумал, не те ли это люди?
- Запомни, Джун, – веско произнес советник. – Нищие бандиты, нападающие на оплот нации, не могут быть благородными!
- Батюшка, – не сдержалась Лера, – а «оплот нации» – это кто? – и тут же скромно опустила глаза долу.
- Конечно же – представители знатных родов! – снисходительно просветил старшую дочь Шим Он. – Те, на ком держится государственность Чосона! Кто поддерживает корону и служит нашему государю, его величеству королю Тэджону.
- А… крестьяне? Те бедняки, которые выращивают рис и скот? Разве они не важны?..
Советник устремил на нее тяжелый взгляд темно-карих глаз:
- Кто вложил в твою головку эти возмутительные мысли, дитя?
Лера произнесла еле слышно:
- Никто, батюшка… Я просто спросила.
- Госпожа моя супруга, разве наша дочь не должна готовить себя к роли будущей жены и матери под вашим руководством? – обратился он к жене.
Госпожа Сун Хын сверкнула глазами в сторону дочери, но ответила мягко и негромко:
- Конечно, супруг мой! Но у нашей Со Хён слишком живой и любознательный ум, и ей интересны очень многие вещи, касающиеся жизни…
- Это означает, что она стала уже достаточно взрослой, чтобы начать подыскивать ей достойного мужа? – не глядя более в сторону девушки, проговорил мужчина, и Лера ахнула про себя. Вот только мужа ей не хватало!
Но она не посмела произнести больше ни слова, чтобы не навлечь на себя, а паче того – на «матушку» гнев отца.
Но вот советник уехал в Ханян, и госпожа Сун Хын опять превратилась в «стальную леди». Но теперь уже Лера смотрела на нее другими глазами, чаще приходила к матушке, подолгу расспрашивала ее о том, как правильно вести дела дома, как управляться со слугами и детьми.
Женщина тоже как будто заметила эту перемену в старшей дочери, и между ними возникла даже некая душевная близость. А однажды «дочь» спросила, как госпожа Ан стала женой советника.
И услышала увлекательную историю о том, что договорной брак с годами превратился в союз двух если не любящих друг друга, то относившихся с неизменным уважением людей.
Конечно, Шим Он был жестким, властным человеком, но и госпожа Сун Хын отнюдь не была безвольной простушкой. Происходившая из древнего знатного рода Ан, она с малых лет воспитывалась как будущая жена богатого аристократа, со всеми вытекающими из этого последствиями.
И в этом смысле Лере до нее было, как до луны пешком. Правда, живя здесь, девушка старалась запомнить как можно больше, но что ее короткий опыт был против десятилетий воспитания ее «матери»?.. Валерия прекрасно это понимала и осознавала. И лишь старалась выжить в этом чужом, небезопасном мире.
Советник уехал, и жизнь в доме вернулась в свою привычную колею.