Юн Хо

Почему-то каждый раз, выбираясь по своим делам в Ёнджу, он непременно то в одном, то в другом месте сталкивался с юной дочерью янбана Шим Она. А потом Юн Хо стал ловить себя на мысли, что неосознанно высматривает среди прохожих тонкую фигурку с черной, как ночь, длинной косой, одетую то в богатый шелковый ханбок аристократки, расшитый нежными цветочными веточками и бутонами, с пышными юбками и яркими поясными украшениями норигэ, то в грубое одеяние простой девчонки, в котором ее трудно было заподозрить в том, что это дочь одного из богатейших дворян не только города, но и королевства.

Он все-таки улучил момент и сорвал еще один горячий поцелуй с нежных розовых губ, когда однажды, выйдя вместе с товарищами из небогатого трактира неподалеку от одного из многочисленных мостов, перекинутых через Реку, увидел знакомую хрупкую фигурку, которую теперь узнавал в любом одеянии. Девчонка снова была в сопровождении своей служанки, такой же юной и неопытной.

Тогда, не обращая внимания на шипение Хван Бо, который пытался предостеречь атамана от необдуманных поступков, Юн Хо пошел за девушками. Только бросил своим людям, чтобы возвращались в укрытие без него, мол, он приедет позже. Некоторое время шел, не приближаясь к девушкам, которые двигались вдоль реки, беспечно щебеча, как две легкие птички, не знающие никаких забот. Когда же они преодолели довольно большое расстояние по берегу, мужчина догнал их и пошел рядом. Служанка покосилась на него и вскрикнула от неожиданности. А маленькая госпожа Со Хён повернула голову, и Юн Хо отчетливо увидел в больших карих глазах мелькнувшую в них радость. Да-да, девочка явно обрадовалась, увидев разбойника.

Он о чем-то заговорил с ней – о чем-то пустяковом, незначительном, вроде погоды или природы. Малышка отвечала ему, тоже ничего не значащими нейтральными фразами, но смотрела так, будто за каждой ее фразой скрывался совсем иной, более глубокий смысл. А потом, когда они уже шли по естественной аллее вдоль берега, образованной двумя рядами раскидистых деревьев, девушка вдруг достала небольшой аккуратный чигаб* из складок юбки и, вынув оттуда несколько мелких монеток, протянула своей служанке, нейтрально произнеся:

- Ха Юль, я хочу пить! Пойди, купи мне у торговцев прохладной воды!

Чигаб* - кошелёк

- Но госпожа… – растерянно залепетала та.

Но Со Хён, не желая ничего слушать, впихнула в ладонь девчонки монеты и настойчив повторила:

- Пойди, Ха Юль! Я хочу пить! – и при этом так сверкнула карими глазами на служанку, что та только поклонилась низко и, пробормотав «Слушаюсь, госпожа!», побежала обратно – там, в торговых рядах, и впрямь, продавали чистую охлажденную воду, спасая горожан от опустившейся на Ёнджу летней жары.

А Со Хён повернулась к Юн Хо и так красноречиво взглянула на него, что мужчина не выдержал: схватив узкую ладошку девушки, повлек ее к самому берегу, заросшему невысокими кустами. Они были такими густыми, что могли укрыть своими ветвями всё, что угодно. И вот там-то он властно притянул девушку к себе и, положив одну ладонь ей на затылок, припал к таким манящим губам. И вновь почувствовал, как маленькая аристократка с готовностью отвечает ему, как обвивает нежными ручками его шею, зарываясь тонкими пальчиками в черные густые волосы, подхваченные на затылке в хвост простым кожаным шнурком.

Этой юной маленькой госпоже, казалось, было чуждо стеснение, и вновь, не первый уже раз, в мозгу его промелькнула короткой быстрой молнией мысль, что из карих глаз на него, Юн Хо, смотрит кто-то другой, гораздо старше и мудрее. Кто-то, кто точно знает, что хочет. А хотела она его – Юн Хо. Потому что такие поцелуи не может дарить неопытная юная девочка, никогда ранее не целовавшаяся с мужчиной. Мысль эта вызвала в его теле невольную дрожь, но потом все мысли куда-то разбежались без остатка, оставив лишь жгучее желание вот так целовать ее бесконечно, сжимая в руках нежное тело, сминая розовые губы, прорываясь языком в сладкий ротик и с каким-то опьянением слушая невольно вырывавшиеся из этого ротика негромкие стоны и его имя, выдыхаемое в перерывах между поцелуями.

Потом, когда у обоих уже начала кружиться голова от нехватки воздуха в легких, а, может быть, и совсем не от этого, они одновременно разорвали поцелуй и, посмотрев друг на друга, одновременно же рассмеялись. И Юн Хо снова потянулся к губам девушки, обхватив ладонями ее лицо, поглаживая большими пальцами нежные скулы красавицы.

Они не произнесли тогда ни слова. Да им и не нужны были слова: всё говорили взгляды, прикосновения пальцев и губы – одинаково жадные и ненасытные.

А потом послышался обеспокоенный голос Ха Юль, зовущей свою госпожу. Со Хён вздохнула и прошептала:

- Идем?

- Да, сейчас! Постой секунду! – он удержал девушку, обняв и прижав ее к себе на какое-то мгновение, а потом с сожалением отпустил. – Когда мы увидимся?

Она лишь пожала плечиками с беспечной улыбкой, а Юн Хо, жадно блуждая взглядом по личику в форме сердечка, горячо произнес:

- Я буду ждать тебя, маленькая госпожа! Ждать на том самом мосту, на котором увидел тебя сегодня. У трактира аджуммы Аран. Через пять дней. Придешь? Приходи! Только будь осторожна, слышишь? Не ходи одна, – настойчиво повторил он.

А девушка опять повторила свой жест плечом, только улыбка на ее устах на сей раз была лукавой-лукавой:

- Посмотрим! – и, мазнув по его губам быстрым поцелуем, стала выбираться из кустов на широкую тропинку, где ее и увидела служанка, державшая в руке запотевшую глиняную кружку с холодной водой.

- Барышня Со Хён! Ну, где же вы? Я вас потеряла…

- Так вот же я, – беспечно отозвалась девушка. – Принесла? Давай! – и, ловко выхватив кружку из пальцев Ха Юль, припала к ее краю, жадно опустошая посудинку.

- А… Где этот?.. – заозиралась по сторонам служанка.

- Не знаю, – пожала плечами Со Хён, и разбойник притаился в своем укрытии, не желая, чтобы Ха Юль заметила его.

- Он что – ушел? – не отставала служанка.

- Да, – ответила дочь советника.

- Странно… – пробурчала девчонка.

- Что странного? – повернула голову маленькая обманщица. – Он вспомнил, что у него какие-то важные дела, и ушел…

- А вы что делали в кустах? – подозрительно посмотрела на свою госпожу Ха Юль.

- Я спускалась к реке. Вода в этом месте такая прозрачная, что мне стало интересно – увижу ли я рыбок, если подойду поближе, – ни на секунду не задумавшись, ответила эта врушка.

- И как? Увидели?

- Не-а! В этом месте совсем, совсем нет рыбы. Представляешь, какая жалость, Ха Юль!

- Ммм… – неопределенно протянула та.

А Со Хён уже торопила ее:

- Пойдем домой, Ха Юль! А то вдруг я зачем-нибудь понадоблюсь матушке… Тогда нам с тобой точно не поздоровится!

- Ох, точно, барышня! – переключилась на эту мысль служанка, и девушки поспешно ушли вдоль по тропинке.

Подождав, пока они уйдут подальше, Юн Хо вышел на тропу и, посмеиваясь над сообразительностью маленькой занозы, глубоко засевшей в его сердце, отправился по своим делам.

Но руки его еще долго помнили мягкость и упругость девичьего тела, а губы ощущали нежность и вкус губ красавицы.

Юн Хо вновь чувствовал себя зеленым мальчишкой, впервые влюбившимся и не знавшим, чего ожидать от этой невероятной девушки. Она сметала прочь все его прежние представления о том, какой должна быть благовоспитанная барышня из знатной богатой семьи. Она вся состояла из противоречий: то краснела от самой невинной его фразы, а то целовала так, словно была многоопытной кисэн.