Лера

Девушки юркими мышками беззвучно прошмыгнули в покои Со Хён и, торопливо переодевшись, разошлись по своим постелям. Правда, до этого Ха Юль все-таки долго терзала длинные волосы своей госпожи, проводя и проводя много раз гребнем из слоновой кости по шелковистым прядям, превращая их этими механическими движениями в блестящее великолепие цвета воронова крыла. Когда уже Лера начала клевать носом от всех треволнений сегодняшнего дня, служанка, наконец, осталась довольна делом рук своих и проводила барышню в постель, заботливо подоткнув по бокам мягкое одеяло, чтобы ее госпоже не было ночью холодно.

Она еще пыталась уговорить Валерию на теплую ванну, но девушка сонно отмахнулась от нее и, покачав головой с вновь заплетенными в косу на ночь волосами, пробормотала невнятно:

- Нет, Ха Юль… Иди к себе… Я уже засыпаю!

- Спите хорошо, барышня Со Хён! – прошептала девчонка и ускользнула в свою каморку.

А Лера, устроившись поудобнее, закрыла глаза и представила перед внутренним взором разбойника, каким он предстал перед ней сегодняшним вечером – в одежде богатого аристократа, с открытым лицом, черты которого произвели на нее неизгладимое впечатление!

Положив обе ладошки под щеку, Лера представила себе, как мужчина обнимает ее и целует своими чувственными губами, и сладкий комок родился внизу ее живота. Она вдруг подумала, каково это – заниматься любовью с этим мужчиной, и щекотные мурашки побежали по ее коже.

Для Леры, взрослой девушки двадцать первого века, не было никакой тайны в том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они испытывают влечение друг к другу и остаются наедине.

Никогда раньше Лера Власова не задумывалась о том, чтобы всерьез заняться сексом с кем-нибудь из парней. Но этот человек пробуждал в ней какие-то глубинные, самые потаенные желания, о которых не говорят вслух.

«Я что – влюбилась в этого разбойника? – вдруг задала она себе вопрос. – Или это просто физическое влечение? Почему я так много думаю о нем?! А сегодня?.. Я весь вечер глазела на него, на его губы… И мне были приятны прикосновения его рук, такие волнующие… У него красивые длинные пальцы. И руки сильные. Как он подхватил меня! И нёс так, словно я пушинка какая-то… И ведь он тогда спас меня. Почему? Просто потому, что не желает лишних смертей? Или я, и правда, нравлюсь ему? И имя у него красивое. Юн Хо… Юн Хо… Такое мелодичное и певучее… Ох, Лерка, Лерка! Кажется, ты, и впрямь, втрескалась в этого «Робин Гуда»! Глупая, глупая Лерка!»

С этой мыслью девушка скользнула в объятия сна.

Всю ночь ей снилось что-то томительно-жаркое, отчего сердце начинало стучать быстро и неровно. Она чувствовала на разгоряченном теле чьи-то большие ладони, так мучительно-сладко оглаживающие все изгибы, что сама тянулась к ним, подставлялась под эти руки, обладателя которых она так и не увидела.

Потом руки сменились нежными, мягкими губами, и по коже девушки, ставшей в этом сне необыкновенно чувствительной, словно разлилось жидкое пламя. Она громко застонала, не в силах сдерживаться, и… проснулась.

Первые мгновения не могла понять – где она. Потом спохватилась, что, наверное, проспала будильник, и нужно срочно вставать на работу – сегодня ее очередь открывать магазин. Девушка резко вскинулась, сев в постели, и снова застонала – теперь уже от горького разочарования: вокруг, в полумраке нарождающегося утра, была все та же, ставшая уже привычной, обстановка комнаты Со Хён – с низкими широкими комодами вдоль стен, с решетчатым, забранным деревянными планками окном, оклеенным рисовой бумагой. Валерия откинулась обратно на матрас, охнула, угодив затылком прямо на твердый валик подушки. Шепотом выругалась себе под нос. Потерла пальцами затылок.

Вот к чему ей этот сон приснился? Как девчонка-подросток, ей-богу! Подумала так и тут же хихикнула, предусмотрительно зажав рот ладошкой.

Ну да! Тело-то принадлежит совсем юной девочке. Вот только мысли в мозгу – Лерины… Блин, и все-таки – кто же снился ей? Всё указывало на то, что черноглазый разбойник, хотя лица она и не видела. Но почему-то была уверена, что это именно он… И главное: эти руки она совсем недавно ощущала на своем теле, когда он так бесцеремонно подхватил ее там, на берегу реки, и босоногую понес прочь от воды. Это определенно были широкие ладони разбойника… Почему-то там, в своей прошлой жизни, она никогда так не реагировала на парней. А впрочем, у Леры был не такой уж и богатый опыт. Она, конечно, целовалась с мальчиками в старших классах. Правда, тогда ей это не понравилось – ни мокрые губы мальчишек, ни то, как они пытались засунуть свои языки ей в рот… Брр… А позже ей и встречаться-то было особо не с кем. Да и некогда – работа отнимала все время. Работа и дорамы. И никто там, в прошлом Леры Власовой не носил ее на руках…

Девушка хмыкнула. Вся прошлая жизнь показалась ей пресной и скучной. А само ее появление в этом мире было на грани – ее попытались убить! Слава богу – жива осталась… Пусть так, пусть совсем в другом теле, но все-таки…

Девушка свернулась в клубочек, благодаря неизвестных изобретателей теплых полов. Вообще это было настоящее чудо местной архитектуры – теплый пол, называемый здесь ондоль.

Смотря многочисленные дорамы, Лера не могла не заметить, что герои, входя в дом, непременно разувались, оставляя обувь при входе, но только теперь поняла, почему они это делали.

И любопытная и любознательная девушка начала присматриваться, прислушиваться к разговорам слуг, которые она случайно ловила иногда, а порой и осторожно расспрашивать свою кормилицу и Ха Юль об особенностях ондоля. Ненавязчиво задавала вроде бы невинные, нейтральные вопросы. Болтушка Ха Юль, даже особо не задумываясь, все выкладывала молодой госпоже, как на духу, полагая, что расспросы «Со Хён» связаны именно с мнимой потерей памяти.

Как поняла Валерия, ондоль являлся уникальной системой отопления комнат с помощью теплого воздуха и дыма, перемещающегося под полом от очага к дымоходам, нагревая камни в основании пола.

В использовании отделки для пола даже в одном только отдельно взятом доме советника Шим Она Лера заметила удивительную изобретательность мастеров. В некоторых помещениях была использована отделка пола промасленной бумагой, в других – отделка тканью, смолой сосновой шишки, даже из порошка сосновой коры. В матушкиных покоях пол был особенно красивым – со множеством необычных ярких цветов и витиеватых узоров.

Как позже узнала Лера от той же кормилицы, советник Шим приказал сделать для личных покоев своей супруги пол с отделкой из дорогой шелковой ткани, украшенной красивыми цветами и витиеватыми узорами, которую уложили поверх нижнего, бумажного покрытия. Цвета и мягкие текстуры шелка добавляли тепло и уют в помещение.

Но больше всего Валерию поразило, что можно делать полы из промасленной бумаги. Именно такие были в ее комнате. И когда однажды она, как будто ненароком, спросила у старой нянюшки об этом, та, с жалостью взглянув на свою любимицу, «не помнившую» даже таких простых вещей, подробно рассказала ей обо всем. Откуда самой няне это было известно – девушка не знала, но с раскрытым ртом слушала, как увлекательную сказку, ее рассказ.

Сначала на «черновом» полу из камней равномерно распределялась глина, утрамбовывалась в щели, образуя сплошную гладкую поверхность. После высыхания её по всему полу наклеивался первый слой рисовой бумаги низкого качества. Затем клеилась бумага более хорошего качества. Так как материалы укладывались внахлёст, по швам был виден небольшой подъем, создавая узор квадратной формы по всему полу. Следующим шагом было смазывание пола маслом сои или семян кунжута. Это делало поверхность гладкой и блестящей. Для окраски добавляли масло из семян гардении, которое давало богатый янтарный оттенок. Этот процесс также делал напольное покрытие водонепроницаемым.

Таким образом, получался не только прочный и практичный, но и красивый пол: гладкий на ощупь, теплый и даже ароматный.

Поэтому Лера частенько, отпустив на ночь служанку, вставала с постели, располагавшейся прямо на теплом полу, и с наслаждением прохаживалась по комнате босыми подошвами, испытывая очень приятные ощущения. Тем более что днем ей приходилось постоянно носить носочки-посон, надевая их под обувь, подобно привычным для нее носкам. У дочери богатого сановника-аристократа была целая коллекция нарядных туфелек котсин, сделанных из шелка и украшенных искусной вышивкой и узорами в виде цветов.

Лера потянулась под одеялом, разминая мышцы хрупкого девичьего тела, которое теперь принадлежало ей, и долго, протяжно зевнула.

И тут же услышала, как в дверь покоев осторожно поскреблись, и голос молоденькой служанки позвал:

- Барышня Со Хён! Барышня, вы проснулись?

- Кажется, да! А что такое, Ха Юль?

- Ну, как же! Скоро завтрак, а вы еще не встали! Ваша матушка не любит, когда опаздывают к завтраку!

- Ла-адно, – еще раз с наслаждением потянулась всем телом Лера и села. – Встаю!

- Так я могу войти, госпожа моя?

- Да, входи!

Вскоре девушка уже умылась над фарфоровым тазом, подогретой водой из пузатого кувшина, который наклоняла над ее руками служанка. Затем та подала ей мягкое полотно, заменявшее здесь полотенца, и Лера аккуратно промокнула лицо. Одеваться пришлось второпях, потому что Ха Юль беспокоилась, что «барышня Со Хён» может опоздать к трапезе и тем вызвать недовольство хозяйки усадьбы.

Но, к счастью, обошлось. Мать ничего не сказала, а только напомнила дочери, чтобы после завтрака та пришла к ней в покои – предстояло очередное занятие по обучению ведению домашнего быта.

Лера обладала гибким, цепким умом, с легкостью запоминала многие вещи. И занятия с женой советника не проходили даром для нее.

Она часто задавала «матери» вопросы, уточняя некоторые тонкости, и женщина, похоже, оставалась этим довольна.

Поэтому, когда Лера робко попросила разрешения прогуляться по берегу Реки в сопровождении служанки, госпожа Сун Хын милостиво кивнула, но не преминула добавить:

- Возьми с собой и брата!

- Джуна?! – удивилась девушка.

- Конечно! Не младших же братьев! Они еще слишком малы! А Шим Джун уже достаточно взрослый, чтобы сопровождать незамужнюю сестру на прогулке по городу. Или ты хочешь, чтобы я отправила с тобой старую нянюшку?.. – подняла она искусно подкрашенный брови.

- Нет, матушка! – воскликнула Валерия. – Зачем же – нянюшку? У нее ноги больные! Ей трудно будет поспевать за мной!

- И все-таки – пусть Хюн Шим идет с тобой! И, конечно же, эта попрыгунья – Ха Юль! Не пристало дочери нашей семьи одной гулять по улицам – удовлетворенно кивнула головой супруга советника. – Что ж, пригласи ко мне Джуна и можешь идти собираться! Дочь советника Шим Она должна всегда выглядеть безупречно!

«Эх, матушка! – подумала девушка про себя. – Знали бы вы, в какой одежде ваша «дочь» частенько шастает по городу – заперли бы на семь замков! Ну, и хорошо, что она не знает… Меньше знает – крепче будет спать», – перефразировала она поговорку своего мира.

- Конечно, матушка! – почтительно поклонилась Валерия, едва сдерживая довольную улыбку.

Значит, сегодня ей не придется весь день сидеть взаперти, а можно будет побродить по оживленным улицам Ёнджу, полюбоваться на прекрасные ткани у торговцев на городском рынке, поглазеть на искусно сделанные украшения для девичьих кос и шпильки-пинё для причесок замужних женщин, подобных тем, что носила ее мать. В смысле, мать Со Хён, мысленно поправила себя девушка.

Правда, чем дольше Лера жила в этом мире и в этом доме, тем чаще она называла властную строгую женщину этим словом, даже про себя. Вот и сейчас в очередной раз назвала госпожу Сун Хын мамой.

Конечно, то, что с ними пойдет старая нянюшка, могло сильно замедлить в продвижении по городу – женщина страдала болями в ногах. Но раз мать говорит, что девушку непременно должен кто-то сопровождать – то так тому быть.

Лера нашла брата ожидаемо в библиотеке, где он старательно переписывал очередной свиток, обмакивая тонкую волосяную кисть в тушь и аккуратно выводя затейливые иероглифы на бумаге.

- Джун! Матушка зовет тебя к себе! – сказала она, не вдаваясь, однако, в подробности.

- Матушка? – удивился брат, поднимая глаза от свитка. – Зачем?

- Она сама тебе скажет! – улыбнулась девушка и отправилась в свои комнаты, чтобы переодеться в подходящий и приличествующий дочери знатного семейства наряд. Служанка, как обычно, ждала ее там.

- Ха Юль, матушка разрешила нам пойти на прогулку в город, – поспешила поделиться радостью Валерия.

Девчонка тут же захлопала в ладоши, но Лера немного остудила ее пыл, прибавив:

- Только велела взять с собой брата Джуна! И нянюшку…

- Ой, госпожа! – прикрыла рот ладошкой служанка. – Но если молодой хозяин пойдет с нами…

- Не переживай, Ха Юль! – заговорщически подмигнула девушка. – Я знаю, чем можно отвлечь брата!

- Ох, барышня Со Хён! – с сомнением покачала головой девчонка. – Не знаю… Еще и кормилица ваша…

- Я знаю! – выделила первое слово Лера и поторопила. – Давай, давай скорее переодеваться!

Вскоре она уже вертелась перед зеркалом, критически рассматривая свое отражение. Правда, осталась довольна. Все было хорошо: и нежно-салатового цвета чогори с ярко-желтыми лентами, и алая пышная юбка с очаровательной вышивкой цветами, да и драгоценные заколки у висков украшали личико семнадцатилетней юной красавицы, которую видела сейчас собственными глазами Валерия. В такие минуты девушка ощущала себя одной из героинь дорам, которые она с таким удовольствием смотрела в той, прежней жизни.

Лера не могла сдержать улыбки, которая то и дело появлялась на нежных губах, вся в предвкушении прогулки. А вот Шим Джун, кажется, совсем не рад был тому, что мать оторвала его от любимых рукописей и поручила сопровождать в город старшую сестру. Он, конечно, вслух ничего не говорил, но очень уж красноречиво хмурил брови и поджимал губы, считая, что с этим прекрасно справились бы стражники, во множестве обитающие в усадьбе. В конце концов, они давали отцу клятву верности, и охранять обитателей дома – их прямая обязанность.

Но против матушкиного слова тоже не попрёшь – это подросток понимал уже хорошо. Властная госпожа Ан могла и его наказать по-своему за непослушание – например, запретить некоторое время появляться в отцовской библиотеке. Еще и нянька сестры идет с ними… О-о-о, – протянул про себя подросток. Этак прогулка грозит растянуться на часы… Но ничего не поделаешь! Приказ матери!

Естественно, в этот раз они вышли через парадные ворота, у которых стояли стражи отца, вооруженные мечами. Они молча поклонились молодым господам и снова застыли на посту.

Брат и сестра неторопливо пошли вдоль улицы, Ха Юль семенила в нескольких шагах за ними, держась немного позади, как и полагается служанке. Хюн Шим, тихонько кряхтя и переваливаясь с ноги на ногу, старалась не отстать от молодых господ. Но грузной женщине трудно было поспевать за легконогой Со Хён и ее братом, и она стала незаметно отставать, тяжело отдуваясь при ходьбе.

Это заметила Ха Юль и окликнула Леру:

- Барышня Со Хён!..

- Что? – обернулась та так стремительно, что пышная юбка, сшитая из чинского шелка, закрутилась вокруг ее ног.

Служанка многозначительно кивнула в сторону кормилицы, и Лера мысленно обругала себя: в своем стремлении поскорее оказаться на городских улицах девушка совсем забыла том, что сегодня они были не одни.

- Ох, нянюшка, прости, пожалуйста! Мы слишком быстро идем, да? Джун, давай немного замедлим шаг! – обратилась она к брату, и тот кивнул.

Но Хюн Шим тут же воскликнула:

- Что ты, что ты, деточка! Я постараюсь идти быстрее!

- Нет, нянюшка! Не нужно! Иначе к вечеру твои ноги опять разболятся!..

- Милая моя! Ты такая добрая, дитя! – растроганно произнесла женщина, а девушка пошла медленнее, приноравливаясь к шагу немолодой кормилицы.

Лера бросила сбоку взгляд в насупленное лицо брата и сказала:

- Джун, ну, почему ты такой недовольный? Посмотри, какая чудесная погода сегодня. У реки должно быть очень приятно сейчас!

- Эх, сестра, ты же знаешь: я не очень люблю гулять… Напрасная трата времени!

- Но в твоем возрасте мальчикам нужно много находиться на воздухе, чтобы быть сильными и крепкими, – машинально ответила девушка и поймала удивленный взгляд подростка.

«Блин, опять я не то ляпнула!» – мысленно укорила она себя, а вслух произнесла, пожав плечиком. – А что? Разве я не права? А то ты больше сидишь за книгами да занимаешься каллиграфией! Ты же не собираешься стать ученым?

- Ну, положим, я не только сижу за книгами, – важно заметил брат. – Мастер мечей Чин Гу каждый день тренирует меня. Смотри! – и он протянул ей правую руку ладонью вверх, демонстрируя твердые бугорки мозолей от рукояти.

- Но все равно! Ты должен больше дышать свежим воздухом и хорошо питаться, – настаивала девушка.

- Ты говоришь, как наша матушка! – засмеялся мальчик, и Лера подхватила этот его смех.

- Джун, не сердись на меня! Если хочешь, я дам тебе немного своих денег, и ты можешь зайти в книжную лавку, – сказала она и с удовлетворением заметила, как загорелись глаза брата.

- А ты, сестра? Что будешь делать ты? – все же с сомнением спросил он, помня о поручении матери.

- А мы с Ха Юль и няней просто прогуляемся по берегу. А потом можем встретиться с тобой там, где договоримся, и пойдем домой, – вкрадчиво сказала Лера.

- Ммм… – мальчишка, кажется, все еще пребывал в неуверенности, и тогда девушка решительно достала из складок чхима прикрепленный к ней кошелек-мешочек с монетами и достала оттуда щедрую горсть медных и серебряных нянов.

- Держи, братец! Выбери себе какую-нибудь интересную книгу!

- О! – только и произнес подросток, а Лера уже взяла его ладонь и высыпала в нее монеты. – Но, сестра… А разве тебе самой не нужны деньги?

- Нужны! Но я уверена, что ты потратишь их с большей пользой! – улыбнулась она. И посмотрела на Ха Юль, стоявшую позади. – Ну, так мы пойдем! Ха Юль! – позвала она, и служанка, встрепенувшись, приблизилась к ней. Девушки уже направились было в сторону реки, но Шим Джун крикнул вслед:

- Постой, сестра! Мы же не договорились, где встретимся…

- А давай на этом самом месте, через пару часов! – крикнула девушка и продолжила свой путь.

Брат только покачал головой, глядя им вслед, а потом довольно щелкнул пальцами и направился в торговый квартал.

Служанка и кормилица последовали за Лерой, но старая женщина проворчала:

- Зря ты отослала брата, деточка! Матушка ваша узнает – будет сердиться, что ослушались ее! Да и нам с Ха Юль достанется по первое число!

- Нянюшка, милая, но как же матушка узнает? Мы ведь ей не расскажем, – посмотрела она на нее глазами кота из «Шрека».

- Ох, и лисичка ты, Со Хён, – покачала седой головой кормилица. – Раньше я не замечала за тобой такой любви к прогулкам по городу…

- Я люблю гулять, – призналась девушка. – Просто раньше не понимала этого… Но у тебя, наверное, уже устали ноги, нянюшка… Может быть, мы проводим тебя к какой-нибудь харчевне, я куплю тебе чаю, ты посидишь там и отдохнешь. А мы с Ха Юль быстренько пройдемся вдоль берега и тотчас же вернемся за тобой. Мы правда недолго!

- Но как же… Ведь госпожа приказала… – начала старая женщина, но Валерия уже довольно кивала.

- Ха Юль, осмотрись – нет ли где поблизости какого заведения, где кормят?

- А вон, барышня! – ткнула та пальцем в самый конец улицы, по которой все трое сейчас шли.

И Лера решительно повела спутниц к приветливо распахнутой калитке какой-то недорогой харчевни, в которую входили и выходили небогато одетые горожане. И вскоре, найдя свободное местечко на одном из приподнятых над землей настилов, на которых стояли маленькие круглые столики на низких ножках, девушка повела нянюшку к нему.

Увидев богато одетую юную аристократку, на нее удивленно воззрилась худощавая женщина средних лет с забранными в тугой пучок волосами, скрепленными длинной шпилькой-пинё – хозяйка заведения. Но Лера требовательно замахала рукой, подзывая ее, и женщина подошла, поклонившись:

- Что желает молодая госпожа?

- Нянюшка, что ты хочешь? Может быть, кушать? – обратилась она к Хюн Шим, но та только замахала руками.

- Что ты, что ты, милая! Если только чаю попить! День сегодня жаркий…

- Хозяйка, принесите этой женщине ваш лучший чай и каких-нибудь сладостей к нему! – попросил девушка.

- Слушаю, госпожа! Сейчас всё принесу, – и хозяйка пошла в помещение, где, видимо, находилось что-то вроде кухни в привычных ей кафе и ресторанах.

Вскоре на низеньком столике перед кормилицей выстроилась целая когорта пиалочек и мисочек, а надо всем этим важно возвышался пузатый глиняный чайничек, из носика которого выбивался ароматный горячий пар.

- Ох, деточка, – с сомнением произнесла Хюн Шим, уже сидящая на настиле, на квадратной джутовой циновке, оглядывая глазами все это великолепие. – Не знаю, правильно ли это…

- Правильно, нянюшка! Не переживай! Обещаю, мы с Ха Юль только быстренько прогуляемся туда и обратно и сразу же вернемся к тебе! А твои ноги тем временем немного отдохнут! – убеждала ее девушка. Она расплатилась с хозяйкой и, оставив кормилицу, девушки поспешили прочь, запомнив место, чтобы потом легко найти его.