Лера

Два дня пролетели незаметно. И вот уже наступил вечер того самого, когда можно было загадывать желания и пускать фонарики вниз по течению.

Две заговорщицы весь день вели себя ниже травы, тише воды, а когда для господ закончился ужин, Лера, как послушная дочь, низко поклонилась матери и, пожелав ей спокойной ночи, отправилась к себе.

Нянюшке в этот раз решили не говорить, что собираются покинуть поместье советника Шим Он. Лера, конечно, понимала, что в случае, если с ними что-то случится, полетят головы многих слуг и воинов. Но сказать кормилице, что две юные девчонки, одна из которых – дочь важного аристократа, хотят убежать вечером, в темноте, без слуг и охраны, на берег реки – это стопроцентно доложить госпоже Ан об их выходке. А тогда – прощай, праздник фонариков! И большой удачей будет, если её вообще разгневанная мать не запрёт в покоях, не позволяя выходить даже во двор.

Допустить этого Лера никак не могла. Ей все казалось, что вот-вот она найдет выход, способ вернуться домой, к своей маме, в свой город, в свою жизнь. И выход этот – не в поместье, а где-то снаружи, на улицах Ёнджу. Наверное, поэтому ее с такой силой и влекло на городские улицы.

В покоях ее уже ждала верная Ха Юль. В ее каморке была припрятана одежда для обеих девушек. И, дождавшись, когда в доме наступит относительная тишина, они облачились в простые серые с коричневым ханбоки, которые обычно носили простолюдинки, Лера сняла с себя все богатые украшения, оставив лишь ленту, удерживающую косу, спрятала в складках чхима небольшой мешочек с мелкими монетами (чтобы можно было расплатиться с торговцами за фонарики), завязала с помощью служанки на щиколотках плетеные не то сандалии, не то какие-то лапти (Ха Юль назвала их «митхури»), и девушки, осторожничая, пробрались к задней калитке, через которую обычно ходили слуги.

В какой-то момент им пришлось замереть в густой тени у стены дома, когда неподалеку прошли воины охраны, вооруженные мечами – они как раз обходили дозором территорию поместья, чтобы убедиться, что в большом имении королевского советника всё спокойно. Затаив дыхание, девушки ждали, когда стражники пройдут мимо, и, лишь когда те, спокойно переговариваясь между собой, удалились на достаточное расстояние, нарушительницы юркими мышками скользнули к заветной калитке. Выбравшись на улицу, они, держась глубокой тени, удалились от имения на безопасное расстояние, а уже потом пошли более открыто, направляясь в сторону реки.

Лера удивилась, что в столь поздний час на берегу было так много горожан. Простолюдины и аристократы ходили по тропинкам тут и там, спускались к самой реке и осторожно опускали на поверхность воды горящие фонарики на крошечных плоских плотиках. Те сразу же начинали скользить по водной глади, освещая все русло. И это смотрелось безумно красиво и сказочно.

Луна уже поднялась высоко в черном небе, и бледный свет ее озарял и берег, и само русло реки, заливая воду серебристым сиянием и делая происходящее просто нереально волшебным.

Лера остановилась, залюбовавшись прекрасным зрелищем, но Ха Юль тронула ее за рукав, привлекая внимание, и тихо произнесла:

- Барышня Со Хён, давайте купим фонарики у торговцев…

- А? – очнулась от грез Валерия. – Да-да, конечно, давай! Веди к этим торговцам! Ты же знаешь, где они обычно стоят?

- Конечно, барышня! Идите за мной! – и уверенно повела ее по тропинке в одну из городских аллей неподалёку.

Вскоре они вышли на хорошо освещенную небольшую площадь, где располагались торговцы со своим товаром.

Там были самые разнообразные фонарики – разного размера и всех цветов радуги, но больше всего было почему-то красных. Видимо, именно этот цвет считался символом удачи и исполнения желаний и воспринимался как радостный, праздничный.

Когда-то давно, еще в той, прежней своей жизни, работая в книжном магазине, Лера случайно открыла книгу по цветовосприятию, прельстившись броским названием, и, листая страницы, наткнулась на утверждение автора о том, что из всех цветов спектра красный цвет вызывает наиболее сильную физиологическую реакцию – учащение сердцебиения. Красный цвет не позволит вам пройти мимо, он сразу же притягивает внимание и управляет ситуацией. В природе красный цвет – это цвет изобилия, он вызывает сильные эмоции, которые будут зависеть от ситуации, то есть ассоциативно он может быть цветом любви, ярости, праздника, веселья. Красный цвет олицетворяет могущество, прорыв, волю к победе, и, как правило, его выбирают люди, которые всегда добиваются своей цели.

И сейчас, следуя за своей служанкой и скользя взглядом по разложенным прямо на траве, на подстеленных плетеных циновках многочисленным фонарикам, девушка вдруг вспомнила эти непонятно каким образом задержавшиеся в памяти фразы и для себя решила, что брать надо именно красные фонарики.

- Ха Юль! – окликнула она служанку, целенаправленно двигающуюся куда-то вдоль этих спонтанно возникших рядов. – А куда мы идем? Здесь же полно всего!..

Та оглянулась на свою молодую хозяйку и быстро произнесла:

- Идемте, барышня, идемте! Я знаю одного торговца, у него очень прочные фонарики, да и сам он частенько делает хорошую скидку бедным людям.

- Но ведь у нас есть деньги, – заметила Лера, за что Ха Юль тут же шикнула на нее:

- Только не вздумайте никому об этом говорить! Воришек кругом полно!

- Ох! – только и сказала Валерия, совершенно не подумав о том, что она находится в чужом мире, в котором царят свои, далеко не добрые законы.

И лишь сконфуженно поспешила дальше, за бойко идущей вперед Ха Юль.

Наконец, та, видимо, нашла нужного торговца и остановилась напротив худощавого немолодого человека, сидящего на низенькой табуреточке перед разложенным на прямоугольной циновке товаром. С обеих сторон от него стояли два больших фонаря в прямоугольных решетчатых корпусах, призванные освещать товар.

Девушка уважительно поклонилась и произнесла:

- Здравствуйте, дядюшка! Хорошей вам торговли!

Он оглядел ее внимательным взглядом и, кажется, удовлетворившись осмотром, ответил:

- Спасибо за пожелание! Вам фонарики? – и скосил глаза на скромно стоящую рядом Леру.

- Да, дядюшка! Нам два! Красных!

- Ну, выбирайте, девушки! – повел он раскрытыми ладонями над своим богатством.

А у Леры и глаза разбежались: так много здесь было красных фонариков. Разного оттенка цвета, разного размера, да и формой они тоже различались. Ха Юль уже давно выбрала себе один и терпеливо стояла рядом, ожидая, когда же определится ее спутница. А торговец, между тем, расспрашивал девушку:

- Ты же ведь служишь в доме королевского советника Шим? – и, дождавшись согласного ответа, перевел глаза над склонившуюся над его товаром Леру. – А твоя подружка кто? Что-то раньше я ее не видел…

- Да, она…Недавно в поместье, – поспешно ответила Ха Юль и обратилась к Лере, легонько дернув ту за рукав чогори. – Ну, что? Ты выбрала? А то поздно уже! Нам еще в поместье возвращаться! Как бы хозяева не заметили долгого отсутствия!

- Да-да! Я вот этот возьму… Или нет! Лучше вот этот! Ой, а можно… вот этот? – Лера удивлялась сама себе: сейчас она, и правда, вела себя как семнадцатилетняя малолетка.

Торговец расхохотался:

- Эх, девочка! Да возьми ты несколько!

- Нет, мне столько не нужно, – возразила она и, наконец, протянула руку и взяла один фонарик – особенно яркий, как ей показалось.

- С вас три няна, девушки!

- Дядюшка, – затянула ноющим голоском Ха Юль. – Но я ведь всегда покупаю фонарики только у вас! Уступите нам немного…

- Ах ты, хитрюга! – покачал пальцем торговец. – Но так и быть, скину один нян…

- Спасибо, дядюшка! – обрадованно защебетала служанка, но тут же осеклась, услышав окончание фразы.

- …но только если твоя подружка-красавица поцелует меня!

- Дядюшка! – возмущенно закричала Ха Юль, но Лера, усмехаясь про себя, остановила ее движением руки:

- Ничего, Ха Юль! Все в порядке! Мне не сложно!

Немолодой мужчина, хоть и был облачен в недорогую и явно не новую одежду, не вызывал у нее отторжения: он не был ни грязным, ни противным, и Ха Юль с вытаращенными глазами наблюдала, как ее госпожа, приблизившись к «дядюшке», быстро чмокнула его в морщинистую щеку и тут же выпрямилась, отходя на безопасное расстояние. Торговец опять расхохотался:

- И твоя подружка – тоже настоящая хитрая лисичка! Что ж, коли пообещал – придется выполнять! Платите два няна, красавицы, и забирайте свои фонарики! И пусть ваши желания непременно сбудутся!

Лера с довольной улыбкой достала из мешочка две медные монеты с квадратными дырками посередине и вложила их в протянутую мужчиной ладонь. Тот на мгновение задержал ее пальцы, но тут же отпустил и уже серьезным тоном произнес:

- И будьте осторожны, девушки! Время уже позднее! А я слышал, разбойники опять лютуют. Вот недавно на рынке ходили слухи, что младшая дочь одной знатной семьи поехала на моление перед свадьбой с сыном другого знатного рода, а по пути на них напали. Всех перебили, дары для обители разграбили, а саму юную госпожу обесчестили прямо на глазах у ее служанок…

Девушки обменялись одинаково ошарашенными взглядами, а потом Лера решительно схватила Ха Юль за руку и потащила прочь от разговорчивого торговца. Девушки почти бежали, лавируя между горожанами, пришедшими в поисках фонариков, и, лишь оказавшись на самом берегу реки, остановились, восстанавливая дыхание, еще раз посмотрели друг на друга и, прыснув одновременно, разразились хохотом.

Просмеявшись, утирая выступившие от смеха на глазах слезы, Лера поучительно сказала:

- Вот так рождаются сплетни!

- Да, правда, госпожа моя, – все еще смеясь, ответила Ха Юль и, вытерев рукавом чогори раскрасневшееся, вспотевшее от быстрого бега круглое лицо, добавила. – Что ж… Будем запускать фонарики?

- Да, давай!

- Только надо немного отойти друг от друга, чтобы они не столкнулись в воде и не погасли, – предупредила служанка.

- Хорошо, давай разойдемся! – согласно ответила Валерия. И пошла вперед вдоль берега, держа в руке свой фонарик, но тут же остановилась. – Ой, подожди! Мы же не зажгли их!

- Тьфу ты! И то правда, барышня! Этот торговец совсем сбил нас с толку! Но какой наглец! Потребовал от вас поцелуя! – опять возмутилась до глубины души девчонка.

- Ну, что в этом такого?! Ну, поцеловала и поцеловала! Он же старый! – беспечно воскликнула Лера и увидела, как распахиваются на пол-лица карие глаза Ха Юль.

- Барышня… – растерянно протянула та, хлопая темными короткими ресницами. – Но как же можно…

- Ой!.. – обронила Лера, понимая, что сказала что-то не то. И тут же засмеялась, пряча за этим смехом свою оплошность. – Ладно, Ха Юль! Пойдем все же зажжем фонарики! А то уже прохладно становится!

И зябко поежилась. От ночной реки, и правда, тянуло сыростью и заметной прохладой.

Ха Юль молча кивнула, что-то обдумывая, и повела хозяйку к небольшой группке мужчин и женщин в простых недорогих одеждах, спускающихся к воде и несущих уже горящие фонари. Обратилась к ним, прося поделиться огоньком, и вскоре наши девушки снова вернулись к реке, бережно держа горевшие теплым светом красные фонарики.

- Барышня, я пройду немного дальше, а вы можете опустить свой на воду прямо здесь! – и она пошла вперед, вдоль берега.

Лера приостановилась, глядя на воду, по которой безостановочным сияющим потоком двигались маленькие разноцветные фонарики. Картина эта так заворожила девушку, что несколько минут она находилась в какой-то прострации, бездумно глядя на волшебное зрелище. Но потом спохватилась, испугавшись, что маленький фитилек прогорит, а она так и не сформулировала свое желание.

Нет, желание-то у нее было, единственное заветное желание – вернуться домой. Но нужно было озвучить его так, чтобы высшие силы – если они, и впрямь, существуют – правильно поняли его и осуществили именно так, как Лера желала.

Девушка подошла к самой воде и, придерживая длинную чхима свободной рукой, сосредоточилась. В нескольких метрах от нее выше по течению появился какой-то человек в одежде, которую обычно носили молодые аристократы. Голову его прикрывала широкополая шляпа, сплетенная из конского волоса, отчего она казалась полупрозрачной – из-за своего редкого плетения. Шелковые ленты, завязанные под подбородком, не давали шляпе свалиться с головы, а длинная нить из разноцветных круглых бусин, идущая от одного виска к другому, спускалась до самой груди.

Подобные шляпы Лера раньше видела в исторических дорамах, они не были для нее в новинку. Да и здесь, на улицах Ёнджу, многие мужчины щеголяли в них, и она уже запомнила, что такие головные уборы называются кат. В руке человек держал зажженный фонарик – тоже пришел загадать желание.

Поэтому девушка не стала больше отвлекаться, а, закрыв глаза, сосредоточилась на формулировке фразы: «Хочу вернуться домой, в свой мир! И чтобы я была здоровой!»

Возможно, это было уже два желания, но Лера не задумывалась над этим. Она просто всей душой пожелала, чтобы так и было. А потом наклонилась и осторожно опустила на воду маленький красный фонарик. Течение реки сразу же подхватило его и понесло вдоль берега. Девушка некоторой время следовала за ним, наблюдая, как ее желание уплывает куда-то, а потом досадливо воскликнула:

- О нет! Только не это! Нет-нет-нет! Пожалуйста! Пожалуйста! Плыви дальше!!!

Лера увидела, как фонарик скользнул, увлекаемый потоком воды, в небольшую заводь, образованную поворотом, и остановился, напоровшись на какие-то ветки, растущие над самой водой.

- Черт! – выругалась Лера, заметавшись по берегу. А потом, решившись, приподняла подол и, прыгая на одной ноге, поочередно сбросила сандалии, сплетенные из конопли, и, стянув с каждой узкой стопы традиционный носок из ткани, принялась закатывать длинные штанины, поглядывая на фонарик-потеряшку. Тот по-прежнему торчал на одном месте, зацепившись за злополучную ветку, и лишь слегка покачивался на мелких волнах, не в силах освободиться из плена склонившихся над водой растений.

Наконец, подняв штанины до колен, девушка спустилась к воде и, осторожно попробовав пальцами ног воду, ойкнула – та была довольно холодной. Но делать было нечего! Следовало как можно скорее вызволить из плена фонарик, и девушка направилась к заводи, ощупывая дно ногами.

На ее счастье, в этом месте дно устилал песок, а не камни и коряги, и Лера беспрепятственно достигла плененного фонарика и, подхватив его, направилась к середине русла. Ей пришлось поднять юбку еще выше, чтобы не намочить подол, и, когда вода достигла голых коленок, Валерия решила, что этого достаточно – течение в этом месте было сильным и ровным – и аккуратно опустила свое сокровище на воду. Проследила взглядом, как он бойко двигается в общем ряду других подобных фонариков, и уже хотела возвращаться на берег, как вдруг услышала неподалеку мужской голос:

- Девушка, что ты там делаешь?

От неожиданности она вздрогнула и выпустила из рук юбку, которую тут же радостно подхватил поток воды, превращая в мокрую тряпку!

- Да чтоб тебя! – в порыве чувств воскликнула она, разозлившись на так не вовремя появившегося человека.

Даже не предпринимая попытки подхватить подол, Лера направилась к берегу, на котором все так же стоял человек, в силуэте которого она признала аристократа, запускавшего фонарик неподалеку от нее. Мало того, он оказался никаким не аристократом, и от этого девушка разозлилась еще больше.

А мужчина с таким знакомым голосом произнес:

- Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для купания? – в его интонациях явственно послышалась насмешка. – Ба-а! Кого я вижу! Какая встреча! – добавил он, когда Лера подошла ближе и поднялась из воды на берег, направляясь к своей обуви.

- Шел бы ты себе… – пробурчала она сквозь зубы и, обогнув его фигуру, зашагала по траве. Но в то же мгновение была подхвачена на руки и взвизгнула, неосознанно вцепившись рукой в широкое плечо, обтянутое шелковой тканью. – Что ты себе позволяешь?! Отпусти немедленно!

- Не могу позволить, чтобы нежные ножки юной госпожи кололись о траву, – вкрадчиво проговорил он, приблизив губы к ее ушку. – Так что ты там делала в воде, маленькая госпожа?

- Не твое дело, – бросила она. И тут только подняла глаза на его лицо, полускрытое полями шляпы-кат, осознав, что сегодня он без привычной черной тряпки, скрывающей его черты.

Подняла взгляд и столкнулась с пронзительными черными глазами, а потом скользнула ниже, в лунном свете отчетливо разглядев прямой нос, тонкие усики над причудливо очерченной верхней губой, изгибающейся в этот самый момент в лукавой усмешке, и небольшую щетину, покрывающую подбородок. У него было скуластое смуглое лицо и крошечная родинка на левой щеке, ниже глаза. Лера невольно затаила дыхание: ей всегда подспудно нравились именно такие – не слащавые красавчики, каких в ее мире развелось великое множество, а именно по-мужски красивые. «Мужественные» – вот, наверное, самое правильное определение для подобных лиц.

Разбойник оказался удивительно хорош собой, и осознание этого заставило Леру покраснеть, как школьница. Она только надеялась, что в ночной темноте он не увидит ее реакции.

А мужчина, между тем, заметил ее взгляд, которым она скользнула по его лицу, и дразняще поинтересовался:

- Нравлюсь?..

- Еще чего! – ощетинилась она, ни за что не желая признаваться, что очень даже понравился. И рванулась, стараясь высвободиться, но он держал крепко:

- Чшш! Тише, юная госпожа! Не дергайся! Куда ты пойдешь босиком? А если поранишь ножку?

- Какое тебе дело до моих ног, разбойник? – говорила дерзости, а сама никак не могла отвести взгляда от его губ.

Представляя себе, как могла бы целовать эти губы, пробовать их на вкус и получать в ответ горячие поцелуи. Сердце внезапно гулко и тяжело забилось в ее груди, разгоняя по телу кровь, которая вновь прилила к лицу.

Он что-то сказал, и девушка, очнувшись от грёз, помотала головой, сбрасывая наваждение:

- Ч-что?..

- Где твоя обувь, госпожа? Не босая же ты пришла сюда!

- Там… Дальше…

Он понес девушку в направлении, куда она мотнула подбородком, а Лера невольно то и дело притягивалась взглядом к невозмутимому сейчас лицу Юн Хо – она вспомнила, как его звали.

Наконец, он увидел ее носки и митхури*, так и лежавшие на траве, и спустил девушку на землю.

Митхури* — сандалии, сплетенные из конопли.

Она переступила озябшими ступнями и хотела уже натянуть носки прямо на мокрые ноги, но он воскликнул:

- Стой! – а потом, покопавшись в глубинах широкого белого рукава, выудил оттуда белоснежный же шелковый платок. – Держи! Вытри ноги, иначе простынешь!

- Пф! Да ты сегодня прямо щёголь! И платочек имеется… – ответила на эту заботу девушка, но платок все же взяла и, присев прямо на траву, принялась неловко обтирать подошвы ног.

Юн Хо шумно вздохнул и, присев на корточки перед ней, забрал платок у Леры из рук:

- Боги, какая же ты неженка! Дай сюда! – и, обхватив теплой левой ладонью узкую щиколотку, принялся вытирать ногу девушки.

- Эй! Ты чего? – смутилась она. Как-то неправильно это было, что практически чужой незнакомый мужчина держит ее за ногу. – Прекрати! Это неприлично!

- А кто об этом узнает? – невозмутимо сказал разбойник, не прекращая занятия. – Ты же не хочешь простыть и слечь в постель, молодая госпожа?

Его пальцы, держащие голую ногу, показались ей обжигающе горячими. А еще – что жар с ноги пополз вверх по телу и распространился по щекам. Лера поспешно оправила мокрую юбку, прикрывая босую конечность. Кто их знает – какие нравы царят в этом обществе?.. Хотя Валерия полагала, что в этом древнем мире не считалось нормальным, чтобы женщина оголяла хоть руки, хоть ноги, судя по длине одежды. Эх, архаичный мир!.. Со множеством запретов и ограничений… Теперь ей еще надо как-то умудриться в присутствии разбойника опустить длинные штанины, которые она закатала аж выше колен, а как это сделать, чтобы совсем уж не оконфузиться – Лера теперь не представляла себе. А потому постаралась сделать вид, что все происходящее – норма.

Юн Хо же продолжал тщательно вытирать узкую подошву с маленькой розовой пяточкой – все-таки Со Хён была миниатюрной особой.

Лера засмеялась, дернув ногой: было щекотно.

- Чего ты? – не понял он.

- Не щекочи! – опять дернулась девушка.

- Говорю же – неженка! – удовлетворенно повторил он, принимаясь за вторую ногу, и Лера уже не вырывалась, покорно принимая его заботу, и только рассматривала черты лица, стараясь запомнить каждую черточку, каждую морщинку.

Зачем? Она и сама себя не понимала. Но с самой первой встречи этот таинственный человек притягивал к себе ее внимание, вызывал интерес. Лера была взрослой, осознающей свои желания девушкой. И сейчас она хотела только одного – чтобы этот мужчина как можно дольше находился рядом с ней, вот так держал ее своими теплыми сильными ладонями, хотелось слушать его низкий голос, слегка насмешливые интонации которого вызывали у нее непреодолимое желание улыбаться. И дерзить. Вот-вот! Хотелось на каждую его фразу ответить своей – острой и язвительной. Что это было? Защитная реакция?.. Желание привлечь внимание? Ну, как это бывает в детстве, когда мальчишка дёргает за косички понравившуюся девочку?.. Лера не знала, почему разбойник пробуждал в ней именно такие эмоции и желания…

Он же, не подозревая о том, какие мысли бродили в ее голове, отложил платок на траву, натянул сначала один белый носок на ее ножку, потом второй, и Лере сразу стало теплее. Вслед за этим на ногах девушки оказались конопляные сандалии, которые он завязал со знанием дела. Все это время он не смотрел в лицо девушки, сосредоточившись, казалось, на самом процессе ее обувания.

Наконец, и с этим было покончено, и Юн Хо, выпрямившись, протянул ей руку. Ухватившись за его пальцы, Лера встала, и разбойник сказал:

- Опять ты бродишь одна! Да еще в такое время! Как только родители тебе позволяют?!

- Ты думаешь, они знают? – хмыкнула она, выдирая пальцы из его ладони – уж слишком смущающим было это невинное, казалось бы, прикосновение. Но только не с ним, не с этим разбойником.

Мужчина осуждающе поцокал языком и покачал головой, от чего длинная нить бусин на шляпе задвигалась из стороны в сторону:

- А ты, оказывается непослушная дочь, девочка? И сегодня притворяешься простой безродной девчонкой, да, дочь советника Шим?..

При этих словах в голосе его прозвучало что-то такое, что Лера невольно поежилась: столько холода почудилось ей, что она неосознанно повела плечами. Но все же дерзко парировала:

- И всё-то ты знаешь, разбойник!

- Если и не всё, то очень многое! – мгновенно прилетел его ответ.

- А ты сегодня не прячешь свое лицо, да, разбойник? Не боишься, что я могу описать твою внешность магистрату и донести на тебя? – язвительно бросила Лера.

- «Донести»?! Пф! Не думаю, что здешний магистрат поверит выдумкам маленькой девочки!

- Не называй меня так! – сдвинула она брови.

- А как мне тебя называть, юная госпожа, если ты, действительно, еще совсем девочка? Тебе ведь, наверное, едва минула семнадцатая весна?

- Откуда ты знаешь? – поразилась она.

- Я многое знаю! – ответил он с невеселой усмешкой.

- Говоришь так, будто сам – столетний дед! – съязвила Лера.

А он вдруг весело расхохотался, подняв лицо к черному небу, а потом самодовольно ответил:

- Я встретил уже двадцать седьмую весну.

- Подумаешь – два года разницы, – не думая, произнесла она.

И тут же замолчала, поняв, ЧТО она сказала. Увидела, как вздымаются в удивлении темные брови разбойника, и заметно смутилась. А он, хохотнув, бросил:

- «Два года»?! Тебя не учили считать, молодая госпожа?..

- Ой, ладно! Хватит придираться! – пробурчала она, сгорая от неловкости, отворачивая запылавшее лицо.

- Тебе нужно как можно скорее возвращаться домой – юбка вон мокрая! Еще простынешь, – с беспокойством сказал мужчина. – Идем, я провожу тебя!

- Нет, у меня тут служанка!

- И где она, твоя служанка?! Что-то, кроме нас, я никого здесь не вижу!

- Она просто ушла ниже по течению…

- И-и-и?..

- Да вон же она! Идет сюда! – с облегчением воскликнула Валерия, которая, и правда, уже начала беспокоиться о Ха Юль.

И она замахала над головой руками:

- Ха Юль! Я здесь!

Та поспешно приблизилась и, опасливо глядя на стоящего рядом с госпожой высокого человека в одежде дворянина, низко поклонилась:

- Госпожа…

- Ха Юль, идем скорее! Нужно поспешить домой!

- Барышня! А что с вашей одеждой?! – вскричала вдруг служанка, заметив мокрую юбку.

- Просто мой фонарик запутался у берега, и мне пришлось залезть в воду.

- Боги! Да вы промочили ноги, госпожа моя!

- Хватит причитать, девушка! – оборвал ее вопли Юн Хо. – Лучше идемте! Я провожу вас до дома! И надо же было додуматься – прийти в такое время одним! Глупые беспечные девчонки! Забыла уже о том, как за тобой шли наемники?..

- Наёмники?! – испуганно пискнула Ха Юль, зажав себе рот ладонью.

- Пф! – раздраженно фыркнула Валерия. – Вот кто тебя просил?!.. И вообще: что ты вечно лезешь?..

- Потому что я дал обет!.. – бросил он и осекся.

- Какой обет? И кому? – не удержалась от вопроса Лера.

- Никому! Это неважно!

- Ну, и пожалуйста! – упрямо ответила она.

- Хватит болтать! Идем, если не хочешь простыть в мокрой одежде! Прослежу, чтобы никто не обидел вас!

- Не нужно, – запротестовала было Лера, но была остановлена решительным взмахом руки.

- Успокойся, юная госпожа! Не спорь со мной!

- Вот же баран упрямый! – пробурчала себе под нос Лера, поджимая губы.

- Я все слышу! – раздалось в ответ, а служанка пораженно ахнула, когда вслед за этой фразой он добавил. – А будешь упрямиться – взвалю на плечо и так понесу!

- Господин! – оскорбленно воскликнула Ха Юль, а Валерия из вредности сказала:

- Да какой он господин! Так… ра…

- Не произноси того, о чем потом можешь пожалеть, юная госпожа, – невозмутимо прервал ее мужчина, уставив на девушку указательный палец.

Лера фыркнула, как рассерженная кошка, но поджала губы и зашагала с берега, направляясь в сторону дома. Юн Хо, пряча улыбку, пошел за девушкой. Служанка, спотыкаясь, почти бежала за ними.

Они так и вернулись, как уходили – к калитке для слуг.

- М-м-м… Понятно теперь, как вам удалось сбежать из дома, – протянул он.

- Забудь об этом входе! – тут же ответила Лера.

- Посмотрим, – загадочно ответил мужчина. – Ладно, входите. Потом пойду я!

- Э-э-э… Спасибо, что проводил, – неловко сказала Лера.

- Обращайся! – легко произнес разбойник и, дождавшись, когда обе девушки проскользнут внутрь, огляделся по сторонам. Но в этот поздний час улица уже давно была пуста, и Юн Хо отправился восвояси.