Лера

Уже прожив более двух недель в родительском доме (Лера теперь даже про себя называла так богатое поместье семьи Шим), девушка однажды в сопровождении своей личной служанки – такой же молоденькой, как и Со Хён, Ха Юль – отправилась на прогулку, намереваясь походить по городскому рынку. Она шла, с любопытством разглядывая торговые ряды, пестрые палатки торговцев самым разнообразным товаром, громко зазывающих покупателей в свои лавки. Служанка шагала чуть позади, соблюдая дистанцию.

Как вдруг кто-то резко дернул Леру за руку, увлекая в узкий проход между рядами, и прижал к себе со спины. Девушка забилась, отчаянно вырываясь из захвата, хотела закричать, чтобы просто позвать на помощь – ведь белый день же на дворе, а тут такое творится! – но тотчас же горячая и сухая ладонь накрыла ее губы, не позволяя вырваться крику наружу, а вторая рука, обтянутая черным рукавом, до самого локтя крест-накрест перетянутым узкими кожаными ремешками, обхватила тело, с силой зажимая руки, и крепко притиснула спиной к твердой груди. А потом знакомый голос еле слышно прошептал в самое ухо, щекоча нежную раковину, не закрытую туго заплетенными волосами:

- Тише, не бойся! Я не причиню вреда. Просто выслушай!

Девушка послушно замерла, расширив глаза, косясь в сторону, словно испуганная лошадь, стараясь разглядеть собеседника. Грудь ее бешено вздымалась от испытанных эмоций. А мужчина уже говорил:

- Нужно на время остаться здесь. Ты наверняка не заметила, но за тобой уже некоторое время следуют двое. Убийцы из клана наёмников. Если я отпущу руку – не закричишь? Если поняла – просто кивни.

Девушка тут же энергично закивала, и теплая ладонь, пахнущая кожей конской упряжи и еще немного металлом – исчезла с ее лица. Лера хотела повернуться, чтобы заглянуть в лицо своему спасителю, однако он мягко, но твердо придержал ее за плечи:

- Не нужно! Стой так! – в голосе его послышалась улыбка. И Лере еще больше захотелось увидеть лицо мужчины.

- Почему ты мне помогаешь? – вполголоса, но требовательно спросила она.

- Мне вот интересно, кому ты могла так насолить, юная госпожа, что по твоему следу направили наёмников? – задал он встречный вопрос. – И куда смотрят твои благородные родители (это прозвучало с видимым сарказмом), отпуская дочь одну в город? Их ничему не научили прошлые события?

- Не знаю! – дернула она плечом, и ладони мужчины скользнули вниз, на предплечья. – Откуда знаешь, что те двое были из клана убийц-наемников? Может, ты и сам оттуда?

- Хм! – отозвался он, все так же склоняясь к ее ушку. – Если бы это было так, как ты говоришь, сейчас мы не стояли бы с тобой тут, девочка!

- Отпусти! – снова дернулась она. – Служанка меня теперь потеряла!

- Ступай домой, маленькая госпожа! Я прослежу, чтобы вы со служанкой добрались без особых препятствий.

- Как?! – насмешливо бросила Лера. – Будешь идти за нами? Не боишься, что увижу твое лицо, разбойник?

- Тогда мне придется убить тебя, маленькая госпожа. Ты слишком догадливая, – вкрадчиво произнес он, почти касаясь губами раковины ушка. И вдруг втянул носом воздух рядом с ее макушкой – словно вдыхал аромат ее волос.

Лера вздрогнула от этого мимолётного прикосновения и отпрянула от широкой мужской груди.

- Не поворачивайся, девочка! – в его голосе послышалась улыбка. – Ступай прямо вперед и не оглядывайся!

- Не командуй мной! – огрызнулась она. – Я не твои разбойники!

- А ты не дерзи мне! – как-то даже лениво ответил он и легонько подтолкнул ее ладонью в спину вперед. – Поспеши же, пока те двое не опомнились и не бросились искать тебя!

Лера не стала дожидаться дополнительной команды и выскользнула из тупичка, в котором все это время они таились.

Служанка вскоре догнала ее и запричитала:

- Госпожа моя! Ну, куда же вы пропали? Ваша матушка голову мне снимет!

- Не кричи, Ха Юль, – устало прервала девушку она и скомандовала. – Идем домой!

- А… Покупать ничего не будем, госпожа?

- В следующий раз! Я передумала! Идем скорее… – и быстрым шагом направилась по уже знакомым улицам в сторону дома семьи Шим.

Ха Юль засеменила вслед за молодой госпожой.

Несколько раз Лера оглядывалась назад, пытаясь угадать в людях, одетых в черную одежду, своего «знакомого незнакомца», но все шагали по своим делам, не обращая на молодую аристократку совершенно никакого внимания.

«Вот же интриган! – ворчала про себя она в адрес разбойника. – Опять не увидела его лица! Да ладно тебе, Лер! Может, он страшен, как Квазимодо! А ты напридумывала себе невесть чего! Дуреха! Тебе ведь не семнадцать лет, как этой глупышке Со Хён… Нечего грезить наяву о мужчине, лица которого ты так ни разу и не видела! Между вами пропасть в целую уйму лет!»

С такими мыслями девушка незаметно добралась домой, где госпожа Сун Хын попеняла ей со всей строгостью, что дочь ушла без сопровождения стражников. А потом еще и нянюшка Хюн Шим долго охала в покоях молодой госпожи, что не пристало девушке из знатного рода убегать в город без сопровождения слуг и стражников, после чего строго выговаривала красной, как рак, Ха Юль, что если та не желает быть наказанной госпожой хозяйкой, лучше бы ей усмирить свою прыть и вести себя, как полагается послушной служанке. Лера же, чтобы отвести грозу от верной наперсницы всех ее вылазок в город, подольстилась к кормилице и, целуя ее в морщинистую щеку и обнимая за полные плечи, нежно пропела:

- Нянюшка, милая! Но мы же очень осторожны! Мы гуляем только по центральным улицам. Там вполне безопасно! Мы не суем носа на окраины!

- Ах, егоза! – погрозила ей пальцем женщина, в свою очередь, погладив девушку по спине. – Совсем взрослая ты становишься! Вот уже и в отчем доме тебе тесно становится – все норовишь выбраться в большой мир! Раньше тебе достаточно было родной усадьбы, а теперь – мало просто прогуляться по двору, посидеть в беседке или полюбоваться цветами… – и она покачала седой головой, подперев щеку ладонью. – Ох, если госпожа узнает, что вы с Ха Юль тайком покидаете дом – несдобровать и мне, и вам!

Лера похолодела, испугавшись, что ее могут раскрыть – видно, юная Со Хён была куда более послушной и безропотной девочкой, чем любознательная Валерия.

И она поспешила задать вопрос:

- Нянюшка, но зачем кому-то, пусть даже и матушке, знать о том, что мы ненадолго уходим в город? Мы же ничего дурного не делаем! Просто гуляем!

- Вы-то, может, ничего дурного не делаете, но на свете так много дурных людей! А случись с вами что – и господа нас не помилуют! Да и воинам батюшки вашего достанется по первое число, за то, что не уберегли его дочь!

- Нянюшка Хюн Шим, ну, не могу я целыми днями безвылазно сидеть дома! – простонала Лера.

И это была чистая правда. Она и дома-то постоянно где-то бывала – то на работе, то ездила – в редкие выходные – в городской прибрежный парк, то просто бродила по улицам городка в хорошую погоду. Но это опять же – когда у нее случался выходной.

В конце концов, она уговорила кормилицу иногда покрывать ее вылазки из дома перед матерью, хотя это и было непросто.

После случая с нападением на старшую дочь госпожа Сун Хын тряслась над ней, как над величайшей драгоценностью. И где-то Лера даже понимала чувства матери. Но и безвылазно сидеть в поместье, занимаясь женским рукоделием, к которому у нее совершенно не было никакого рвения, девушка не стремилась. Гораздо охотнее она выбиралась из дома, гуляя по улицам Ёнджу и наблюдая за жизнью горожан. Через город протекала река, названия которой Лера так и не узнала (все называли ее просто «Река»). Берега ее поросли высокими старыми деревьями, создающими в жаркие дни приятную тень, и были испещрены многочисленными тропками, по которым горожане спешили по делам, а то и просто гуляли, любуясь величаво и плавно текущей водой.

Однажды вечно болтающая во время одевания своей госпожи Ха Юль вскользь упомянула, что скоро наступит праздник фонариков, и когда Лера спросила у нее, что за праздник, девушка осеклась и захлопала ресницами, уставившись на молодую хозяйку.

- Что?! – спросила Валерия. – Я и это забыла. Так что расскажи мне, что это за праздник фонарей?

- Не фонарей, а фонариков, барышня Со Хён, – терпеливо поправила служанка. – Как же! Это ведь когда все зажигают маленькие фонарики и, загадав желание, отправляют их по течению Реки.

- Зачем? – не поняла Лера.

- Ну-у-у… – протянула Ха Юль. – Говорят, если фонарик не перевернется и уплывет к самому морю – желание исполнится…

- И что – ты загадывала? – обронила Лера.

- Конечно, барышня! А как же! – с жаром ответила служанка, осторожно прикрепляя к волосам на висках госпожи две золотые заколки-зажима, украшенные драгоценными камушками в виде лепестков цветов, мастерски закрепленных на витых проволочках-пружинках и приходящих в движение даже от легкого поворота головы.

- И что? Желание исполнилось? – не отставала девушка, приходя в некий азарт: новая мысль рождалась в ее голове, не обретя пока четкую словесную форму.

- Ну… Пока нет… – понурилась Ха Юль, но тут же вновь заблестела темно-карими глазами. – Но я хочу нынче снова пойти к реке…

- А где вы берете фонарики для этого?

- А! Ну, так их же в этот вечер продают многие торговцы прямо на берегу, – с готовностью пояснила девчонка.

- А я? Я раньше пускала фонарики по Реке? – задержав на миг дыхание, спросила Лера.

- Нет, что вы, барышня! – замахала обеими руками служанка. – Наша госпожа, ваша матушка, не позволяла вам. Она считает, что это – для простолюдинов. А благородным господам «не пристало заниматься подобной ерундой», – явно скопировав интонацию хозяйки, произнесла служанка.

- Так когда, говоришь, этот праздник фонариков? – задумчиво спросила Лера.

- Да вот уже через два дня, – не задумываясь, ответила Ха Юль и вдруг ахнула, зажав себе рот ладонью. Посмотрела на Леру в отражении в зеркале расширенными глазами. – Барышня, неужели вы…

- Тсс! – быстро поднесла палец к губам та. – Не произноси вслух!

- Но как же… – жалобно протянула служанка. – Госпожа Сун Хын прибьет меня…

- А ты тут при чем? – насмешливо оборвала ее девушка. – Я сама решила пойти на берег и запустить фонарик. Ну, ты поняла? Я. Сама. – Она произнесла раздельно каждое слово, пристально глядя в круглые глаза служанки. – Тебе ведь вовсе не обязательно идти со мной туда!

- Тогда госпожа точно прикажет побить меня палками на заднем дворе… – обреченно пробормотала Ха Юль.

А Лера, порывисто обернувшись, схватила кисть служанки и прижала к своей груди.

- Нет, Ха Юль! Мы все сделаем очень осторожно. Никто и не узнает! Быстренько сбегаем на берег и так же быстро вернемся. Просто ты хорошо знаешь, куда нужно идти! А я могу и заблудиться… Пожалуйста, Ха Юль, милая, хорошая! Не отказывайся! Мне очень нужно это сделать!

- Вы… хотите загадать желание? – неуверенно спросила служанка, переводя взгляд испуганных глаз то на лицо госпожи, то на свою руку, которую та все так же прижимала к себе.

Служанке было очень неловко. Она боялась наказания старшей госпожи и подозревала, что наказание это будет очень суровым, если она вместе с молодой барышней сбежит вечером из имения. Ведь запускать фонарики принято было уже в темноте – так свет их колеблющихся огоньков был виден еще долго, освещая водную гладь и превращая реку в волшебную сверкающую ленту.

Но Лера уже решилась, и теперь нужно было только уговорить Ха Юль. Хоть и с небольшими усилиями, но ей удалось склонить девчонку на свою сторону и взять с нее обещание проводить к реке.

- Я куплю тебе фонарик, Ха Юль, слышишь? И ты тоже сможешь загадать желание. И кто знает, может в этот раз оно точно сбудется, – заговорщически подмигнула ей девушка.

Та только вздохнула и поклонилась:

- Ну, если вы настаиваете, госпожа…

- Да, я настаиваю, – как можно более твердо произнесла Валерия, мысленно аплодируя себе.

- Только… Барышня Со Хён… Нам нужно будет незаметно выскользнуть из дома… Чтобы кормилица Хюн Шим не поймала нас… Иначе…

- Конечно, – кивнула она.

- И вам… Нельзя идти в своей одежде…

- Почему? Ах, да! Нельзя, чтобы меня кто-нибудь узнал, – догадалась Лера. – Одолжишь мне свой ханбок, Ха Юль?

- Ох, барышня! Разве пристало вам…

- А почему нет? Просто на время мы с тобой обе превратимся в двух простых девчонок, пришедших на праздник фонариков, чтобы загадать желания.

- Х-хорошо, – слегка запнулась служанка. – Я дам вам самый лучший свой ханбок!

- Не обязательно! Достаточно того, чтобы он был чистый…

- Конечно! Это само собой! – с жаром воскликнула Ха Юль.