/Ранее, когда доктор получил «приз», запустивший межпространственный разрыв для «перемещенцев» по всему земному шару. Япония, префектура Токио, город Мусасино, район Дзёнираку, 4-й микрорайон, квартал 12, строение 8, неподалеку от Академии Фудзими/
Скрытно заспавнился в тени японских улочек, где полуденное солнце фигачило со всей дури, конкретно так выжигая глаза, а головная боль из-за переноса комфорта не прибавляет.
— Так и знал, что это Япония, — сорвав с лица причудливый намордник, превращавший меня визуально в Человека-муравья, отцепил от бедра поясную сумку, скрывавшую странный девайс, помогавший нормально дышать в атмосфере, перегруженной углекислым газом. — Жалко, штуковины нельзя закинуть в бездонный мешок, чересчур громоздкие, блин.
Оглядевшись, попытался найти мусорный бак, чтобы скинуть ненужный хлам, но вовремя вспомнил, что в этих краях фиг найдешь бесплатные общественные урны.
«Мусорок ноль, зато чистота какая, офигеть, чисто кэйф!» — забив на идею избавиться от груза, временно скинул пожитки на тротуар, вытащил вязаную шапку, очки, маску с принтом оскаленной челюсти, нацепил весь этот прикид, подобрал вещи с земли и погнал бродить дальше, забив на прохожих и вообще поймав полный пофигизм ко всему вокруг.
Какие-то местные васяны неодобрительно косились в мою сторону и думали, типа очередной дуралей в клоунском прикиде рассекает по переулкам, а челики помоложе принимали меня за эксцентричного косплеера, пешкодралом топающего на закрытую гик-сходку для элиты.
«Я по лесу брод-и-и-ил», — в уме напевал строчки трека группы «Аннигиляторная пушка», — «я бутылку иска-а-а-а-ал, ничего не наше-е-е-е-ел, в вытрезвитель попа-а-а-а-а-а-ал», — изо всех сил стараясь скопировать вокалиста, похожего один в один на «Куртку Бейна», выдавливал из глотки гранжевую хрипоту. — «Я по сон-н-но-о-ому го-о-о-роду долго броди-и-и-и-л…»
Прокрутив в башке еще треть куплета, заглох, так как намертво забыл продолжение сингла, хотя точно помнил сюжет, там лирический герой то ли скоммуниздил у какой-то плесени банку с вареньем, то ли получил сладкое угощение просто так.
Закончив напевать минус трека «Sick of You» трэш-метал банды «ГВАР», конкретно так прифигел, когда лайтовая пятиминутка релаксирующего променада по урбанистическим красотам оборвалась прямо возле до боли знакомой шараги.
— Офигеть, — встал как вкопанный, отказываясь верить, что попал прямо в аниме «Старшая школа мертвецов». — Гвоздь мне в кеды! — руки сами взлетели вверх, ладонями касаясь макушки от острого понимания, что происходящее разворачивается в реале, а не во сне собаки с бешенством. — Да это же хайскул оф зе дедка! Ущипните меня!
В секунду голова резко заработала в другом русле: если это вселенная «HotD», тогда какого моржового хрена вместо мертвяков уровня «Сидячие болтуны» кругом бродят какие-то уродливые мутанты, сбежавшие из черновых набросков украинского художника-мультипликатора и музыканта, работающего в жанре экстремального хоррора и шизофренической психоделики, который любит переплетать мотивы картин Иеронима Босха, советского быта и гротескных существ из частей человеческих телец.
«Да, по ходу, это не каноничный мир, а его итерация, но так даже хайповее!» — от переполняющей радости забыл придержать шмотки, неосознанно скинув респиратор вместе с сопутствующей сумкой на асфальт.
Приняв позу, очевидно, подсмотренную в вирусных трендах из ТТ, выдал коронный эмоут Кинга Насира.
Колени были согнуты, а таз начал совершать акцентированные толчки вперед и назад, туловище же пустилось в пружинящий гусиный пляс на носочках вверх-вниз, вверх-вниз, выдавая эффект внезапно заходившего ходуном батута.
Выбросил руки вперед, полусогнув пальцы и направив ладони друг к другу, копируя челика из аниме «Драгонболл», собирающегося выпустить энергетический шар Камехамеха.
Верхние руки, согнутые в локтях, выставил перед грудной клеткой, пародируя заправского диджея. Расслабленные кисти начали синхронно и циклично вращаться, заставляя представить, что ладони лениво наматывают невидимую пряжу.
В такт совершаемым пассам плечи поочередно взмывали к самым ушам, сначала правое вверх, грудь колесом вперед, потом левое вверх, корпус назад. В самом конце этого танца резко приложил правую руку, сжатую в кулак, к груди. В этот же микромомент медленно дернул головой в сторону, обрывая танец на пике.
Поначалу, забрав хлам с собой, задался вопросом, в какой именно промежуток по сюжету аниме меня подкинуло. Если буквально в самое начало, когда до повести о конце света оставалось времени с гулькин бибус, то мне надо поспешить.
Так называемая «катсцена» запузырилась сейчас, но конкретно напряжным стал момент не появления того самого офисного планктона или кем там являлся этот мужик, уже толком не помню, который внес кучу импакта своим неживым тиммейтам, а именно его отсутствие.
Вместо клерка в деловом костюме за воротами появились два фраера. Не разглядел лица микрочелов, потому что солнечный свет падал им прямо на рожи, маскируя внешку мужикам.
На школьном же дворе находились четыре человека, вот этих узнал сразу, прямо как дальних родственников, с которыми видишься раз в тысячу лет и забываешь.
Первым стоял физрук, коллега Дмитрия Нагиева по одноименному сериалу, крепкий и высокий мужчина спортивной кондиции. Не прямо постаревший за день из-за химии Смаев со сгущенкой, но меня в стерильном боксерском спарринге он, наверное, уложит. Заметьте, назвал именно цивильные условия боя, а не уличный махач или замес насмерть.
У него были короткие, как и полагается спортсмену, темные волосы. Одет чел в школьный спортивный костюм из сине-белой олимпийки и легких для бега штанов, а на шее болтался свисток.
Вроде этот Тэсима являлся самовлюбленным васяном, но это не так страшно, как его вспыльчивость. В аниме он, если правильно помню, регламентируя свои действия правилом «сыла ест, ума ни нада, уф, б@ля, жи есть», решил разрулить конфликт грубой, как его лоускильный подход к печально известному делу, физической силой, просунул свои накачанные руки через решетку ворот и слился тупее, чем персы в интерактивном кино «The Walking Dead».
Рядом с физруком мялась и дико стрессовала от растущего напряжения Кёко Хаяси. Тридцатилетняя дамочка с карими глазами, в очках с тонкой оправой, а рыжевато-каштановые волосы у нее были собраны в хвост, пуская длинные пряди вдоль лица.
Одета Кёко в строгий преподавательский прикид, темный пиджак, юбка того же цвета, белая рубашка, короче, дефолтный лук типичной училки.
Позади парочки топтался полноватый мужчина средних лет, выбравший зеленый костюм и квадратные очки, а второй коллега выглядел постарше, нацепив серый пиджак.
Великолепная четверка выдавала разные эмоций. Тэсима откровенно бесился из-за присутствия двух агрессивных ноунеймов. Негодование физрука казалось не обыденным, а скорее предупреждающим, если незнакомцы не подчинятся требованиям, мужчина перешагнет черту, пустив в ход кулаки.
Двое других учителей тоже заметно напряглись, а Кёко рефлекторно забилась за широкую спину спортсмена, пытаясь спрятаться от накатывающего дискомфорта, вызванного неадекватными анонимусами.
Почувствовав внутренний укол грядущего трэша, на автопилоте почапал к главному входу.
Приближаясь, заметил, что парочка фриков окончательно разбушевалась. Чисто по ощущениям, спиной ко мне стояли великовозрастные безмозглые хулиганы, у которых в одном месте вовсю играло беззаботное детство раннего пубертатного периода.
Первый чудик, замерший слева, выглядел бледным, как призрак, напоминая стосемидесятипятисантиметровый черенок от лопаты в кедах марки «Конверс».
Второй отморозок, примерно моих лет и тех же физических данных, хвастался классными часами «Тюдор Блэк Бэй Фифти-Эйт», представлявшими сегмент «доступной роскоши» от дочерней фирмы бренда «Ролекс».
Этот любитель хронографов принадлежал к негроидной расе, а его затылок украшала гангстерская татуировка, набитая характерным для такой дрисни шрифтом с надписью «Бандитская жизнь». Одет парень в прилипчивый нарицательный образ драгдилера из поучительных фильмов про нариков.
«Малевич», как пьяная обезьяна внутри зоопарка, вцепился в толстые, как его, ладно, проехали, прутья, провокационно пытаясь расшатать ограждение, а «Снежок», копируя актрис со специфического черно-оранжевого ютуба по тегам «гэнгбэнг» и «хардкор», принялся жадно облизывать решетку.
— Я выЗ6у тебя в череп, тупая пNzð@! — «Малевич», подхвативший страшный синдром малолетнего спермотоксикозника, волею судьбы залетевшего в фэнтезийную реальность со всеми бонусами от статуса «Мартин Сью», гневно адресовал этот высер вовсе не перепуганной женщине, а именно физруку. — Ты съешь свои же яйца, у³3³ѣ0k!
«Снежок» интеллектом явно не блистал, ну или ему банально надоело стоять без дела, поэтому отбитый принялся нещадно долбиться тупой башкой о створки ворот, заставив мужчин насторожиться еще сильнее, а бедная училка невольно издала испуганный писк.
— Excuse me, sir, — придал приветствию запредельный уровень рафинированной британщины, поскольку чернослив тупо базарил на американском английском.
«Снежок» вместе с «Малевичем», как мелкие киндеры из какого-нибудь богом забытого пгт «Нижнее Аналлово» из МГЕ-страшилок, которых мамочка громогласно зовет обедать из окна, синхронно повернулись.
В безумных глазищах этих фриков, если пристально вглядеться или вовремя вспомнить сюжет комиксов от Гарта Энниса, читалась дикая тяга к каннибализму, нездоровая любовь к «четырнадцать точка один» со смертельным исходом с последующей инициацией, непреодолимое влечение к трупам, маниакальное пристрастие к нанесению жестоких физических и психических увечий, плюс огромная куча прочей дичи.
Нормис от какого зрелища пришел бы в экзистенциальный ужас от человеческой ультражестокости, попутно прочувствовав ледяное презрение напополам с отвращением к автору описания и к тем ушлепкам, которые умудрялись излучать столь специфический набор «добродетелей».
— Вот оно что, теперь все сходится, — физиономии полуфабрикатов покрывали багровые нарывы, дополненные хаотичной россыпью мерзких черных точек вдоль воспаленных линий. — Как поживаете, товарищи «крещеные»? Сегодня вроде не пятница и даже не суббота, хотя, — слегка подался назад корпусом, вскинув занятые хламом ладони в карикатурном жесте полного неведения, — в душе не гребу, по каким конкретно дням христиане толпой валят в церковь.
— Ты глянь на него, — один из отморозков с животной страстью облизывал свои нельзяграмные губы, уставившись на меня как шестнадцатилетний «ценитель высокой культуры» на свежий томик хёндайной манги с пышногрудыми и фигуристыми тянками, чьи тела в рамках сурового реализма физически не сдвинулись бы с места из-за перевеса форм, а про колоссальную нагрузку на хребет вообще молчу. — Свежее мясо… — прохрипел с интонацией законченного извращенца, готового сию секунду смыть в раковину плоды своего одинокого досуга. — Мой }{¥й окажется в твоей жопе, г@нđ∅ŋ!
— Я сдеру с тебя кожу и сделаю из нее себе трусы, мразь! — гневно-возбужденно заорал «Малевич» и почему-то встал в позу коренного жителя Санкт-Петербурга (шутить про Питер и его знаменитый вайб для меня гораздо смешнее, чем душнить тейком о Хабаровском крае).
Стоял поодаль, вытянувшись в струнку в деревянной позе и сдвинув ноги.
— Я испорчу вам веселье, — по-шайтански осклабился, чисто на кураже приподнимая очки-гогглы и скидывая маску вниз.
На моей харе расплылась самая дикая и широкая лыба, на какую только способны мимические мышцы. Своему взгляду попытался придать то самое выражение, с которым Черный Нуар срывал маску и раскрывал карты.
«Крещеные», включая того самого «солевого», во всей красе заценили мою далеко не самую приятную физиономию. Придется обломать и разочаровать девчонок, чо уж там.
Овал моего лица, удлиненный и резко сужающийся книзу, выделялся проступающими скулами. Щеки глубоко впали, отчего со стороны казался изнуренным и истощенным, хотя это впечатление было обманчивым.
Нижняя челюсть, маленькая и узкая, косила немного назад, но подбородок при этом выделялся острым клинышком. На голове отчетливо проступали надбровные дуги и височные впадины.
Глаза благодаря аниме-фильтру разбарабанило почти до трети лица, они стали огромными, округлыми, широко распахнутыми и глубоко посаженными в глазницы. Неестественно крупные радужки отливали чернотой, а зона вокруг них, как выражаются медики, «перорбиталочка», превратилась в идеальное воплощение фразы «темно как в жопе негра», кожа там знатно потемнела, превратившись в дикие круги от недосыпа и постоянного стресса.
Нос казался маленьким, тонким, с прямой и узкой спинкой. Бледные губы практически сливались по цвету с кожей, а «арка Купидона» у меня отсутствовала.
Волосы у меня чернее ночи, а прическа, выражаясь языком противоположного пола, называется «шегги условной средней длины с челкой» или, если говорить по-нашему, «по-пацански», «женский вулфкат».
— Я сожру твои bлЯđ$kN3 потроха, π3ðik! — жадно заголосил «Снежок», бросаясь на меня с перекошенным от злости гримасой, демонстрируя больное предвкушение отведать человечинки.
— Эй, я хочу оtъ3б@ть этот зад отдельно от тушки первым! — господин «Малевич», облизав потрескавшиеся утиные губы и забив на передачу секретных шифров инопланетянам, поспешил пристроиться к своему тиммейту.
— Кто успел, тот и съел! — хрипло вторил ему «Снежок», кашляя как заядлый курильщик.
Оба они сипели, потому что у этих даунов во рту пересохло из-за жары. Еще где-то читал, что у человека, под чьей шкурой «крещеные» и скрываются, будучи обычными людьми, просто лишившиеся интернета на день, бывает адреналиновый раш. Когда торчок ловит маниакальную ярость и постоянно орет, его симпатическая нервная система блокирует работу слюнных желез.
Не особо правдоподобно в отношении «крещеных», потому что в оригинальном комиксе со слюноотделением у них проблем не было. Наверное, у них просто жесткое обезвоживание или типа того. Блин, я же говорю, это обычные васяны, просто они вообще не чувствуют боли, а в мозгу полностью отключены зоны, отвечающие за мораль, жалость и самосохранение, заменяя весь этот гуманизм тем, чем занимается игрок в «Горячей линии Майами», то есть старым добрым ультранасилием.
У меня мурашки по спине устроили марафон. Не из-за садистов-психопатов с кучей отклонений и всратых фетишей, а от того, что ловил прямо сейчас. Этот «приход» просто прекрасен…
Всё, что меня окружает и является объективным отображением реальности, с помощью моего богатого воображения превратилось в другой контент.
Представьте, что аниме от японской студии переобулось в американский анимированный комикс с визуалом в стиле Дэвида Мака, имитирующим акварельные разводы, небрежные карандашные штрихи, брызги краски, текстуру холста и живописный неонуар, переполненный безнадегой и мраком.
Вообразите, работа японского аниматора превратилась в живописные рисунки Дэвида, разделенные на отдельные слои, где персонажи, объекты и фон существуют порознь, потом все это заанимировали с помощью эффекта параллакса, перемещающего эти элементы в трехмерном пространстве.
В моей голове это стало этаким стильным эдитом с идеально подобранным фильтром, очень высоким уровнем монтажа и умением подбирать видеоряд под бит.
Трек «I'm so lucky» в ультразамедленной и джампстайл-версии, рассчитанный ровно на две минуты и семь секунд, ворвался в уши сразу с тридцать пятой секунды.
Фрики гоготали как сумасшедшие, несясь в мою сторону со своими всратыми «джокерскими» улыбками.
В воображаемом тайминге между пятьдесят первой и пятьдесят второй секундами, где как раз начинала раскачиваться основа дропа, ухмыльнулся неправильному решению этих клоунов сделать из меня послушную игрушку.
Как только пятьдесят вторая секунда аудиотрека в голове запустилась, дав старт качающему отрезку вплоть до первой минуты и девятой секунды, приготовился встретить «крещёных» по первому разряду.
Благодаря нафантазированному визуальному стилю весь грядущий махач отобразится через грязные мазки и быструю смену статичных, но максимально экспрессивных кадров, а качественная эдит-обработка сделает контент как надо.
Ведущей рукой цапнул шлем «Человека-муравья» за затылочную часть, хотя это был вообще ни разу не ориг шмот известного супера.
Левой ухватился за лямки сумки. Дыхательный аппарат внутри весил около пяти килограммов, так что этот экип послужит мне одновременно щитом и отличным кистевым обухом.
— Ой, смотри, какой у нас тут космонавт! Д0llbø3b, ты куда это собрался со своей дамской сумочкой? Ты думаешь, эта кастрюля тебя спасет? Мы снимем её вместе со скальпом, обещаю! — заливался безумным хохотом «Снежок».
Сделал техничный оттяг назад, чтобы фрики не смогли грамотно взять меня в коробочку и зажать в углу.
Выставил левую ногу и руку с сумкой вперед, шхеря за ними правую руку со шлемом.
Дрыщ со своим дегенератским оскалом базового падальщика пер напролом и не парился о защите, подлетая ко мне гораздо быстрее, чем негритос. Этот шакал попытался зайти с фланга.
«Снежка» нужно аннигилировать первым, пока «Малевич» не сократил расстояние. Попытка тупо прописать ему в табло могла легко завязнуть, потому что боли этот просроченный парацетамол не боится от слова совсем.
Сделал резкий фейковый выпад сумкой в сторону «Малевича», заставив того на долю секунды закрыться и словить запридикченный тупняк.
В тот же миг, двигаясь на диких флексах со скоростью Мухаммеда Али до всей этой темы с паркинсонизмом или что там у него было, развернул корпус к дрыщу и со всей дури впечатал рубящий лоу-кик прямо в область его коленной чашечки. Поскольку этот задохлик весит мало и бездумно несся вперед, его колено подломилось с отчетливым хрустом.
— О-о-о, прямо в сустав! Хорош, сукин сын! Но мой дружок всё равно выдавит твои глазки… — изрыгнул падающий «Снежок», продолжая издевательски ухмыляться и ловить «ха-ха».
Болевого шока имбецил не поймал, но потерял опору и начал заваливаться.
— Давай, сука! Давай! Сделай это! Давай, ударь меня! Ну же, сделай мне больно, мне это нравится! — угорал надо мной худощавый фрик.
Пока дрыщ летел на землю, сверху вниз с размаху обрушил шлем «Человека-муравья» ему на затылок, зацепив область виска.
«Ну не так эпично, как с тем вагнеровцем, которого свои же казнили: примотали башку скотчем к бетону и вмазали кувалдой, но для пробы пера сойдёт», — снаряд проломил черепушку, оформив «Снежку» нокаут с гарантированной смертью из-за необратимого разрушения мозга.
«Первенец» выбыл из этого замеса.
— Я тR@хNу в øчk0 сначала тебя, потом его, затем вернусь к твоему телу, наполненному моей спермой, снова øŧtþ@}{@I-O тебя, но уже в твой грязный рот! — «Малевич» поймал микроприступ дикого ржача из-за обнуления своего временного напарника.
На психическом всплеске токсичности, как игрок одной печально известной игры от Габена, он использовал этот момент, чтобы агрессивно наброситься на меня.
Черный фрик зашелся безостановочным гомерическим реготом и прыгнул вперед, пытаясь одновременно схватить меня за горло и торс.
На опережение выставил вперед левую руку с сумкой. Внутренний механизм, отвечавший за поглощение углекислоты для выработки кислорода, впитал в себя весь дэмэдж от его кулаков. Мой «баул» частично сработал как подушка безопасности, полностью погасив инерцию этого неадеквата.
Пользуясь тем, что «Малевич» в тупую уткнулся в экипировку, резко рванул сумку к низу и на себя, увлекая врага за собой.
Координация у него знатно поплыла, нападающий потерял равновесие и наклонил голову вперед.
Как только рожа этого любвеобильного кадра оказался в зоне досягаемости из-за рывка, прописал короткий, но страшный по силе удар углом шлема прямо ему в лицо, сходу раздробил носовую кость и орбиты глаз. Обильная кровь из носа и рассечения ослепили неприятеля.
— Πиð@Raŋ@, я сделаю из твоей крайней плоти презерватив, откручу башку и насру прямо в горло! Ничего не вижу… Ах ты тварь! Где ты! Я найду тебя по запаху твоего страха! Я сожру твои яйца за это! Ты слышишь меня! Сожру живьем, у³3³bøk! Бл%ðь, темно! — орал он в ответ издевательским детским голоском, дико размахивая руками.
В этой хриплой тираде бешеная злоба смешалась с плохо скрываемым удовольствием от полученных ранений.
«Реальный мазохист», — чтобы по-быстрому закончить этот трэш, использовал шлем как рычаг, окончательно вдавив глаза в глазницы врага и полноценно лишив его обзора.
Следом быстро сместился в открывшуюся слепую зону крота и оказался прямо у него за спиной.
Подготовив лямку сумки, ловко набросил петлю на шею близнеца сзади и уперся своим коленом ему в поясницу.
Изо всех сил тянул ремень на себя, обеспечивая перекрытие сонных артерий и трахеи.
— Х-хр-р… Слабо… Тяни сильнее, девка… — хрипел чудик, желая уязвить меня даже на грани удушья.
В этот самый момент «Малевич», достигнув пика шизы, решил поймать последний, но яркий кайф.
Фрик судорожно дернулся и попытался стянуть с себя штаны, чтобы на ходу помастурбировать и словить лютый оргазм от аутоэротической асфиксии.
«Больной ублюдок», — оценив этот извращенный мув на пятерку с минусом, пресек его намерение и навалился всем весом, еще сильнее надавил на петлю, затягивая ремень.
Безумство «Малевича» вообще никак ему не помогло.
Через девять очень долгих секунд его мозг начал испытывать кислородное голодание.
— Ай кант бриз! Ай кант бриз! Ай кант бриз! — подразнил нашего темнокожего гангстера, нарочно прикусывая язык на последнем звуке, чтобы тот не звучал как русская «З».
Еще через десять секунд его руки окончательно обмякли, так и не добравшись до ширинки. Мышцы потеряли тонус, потом он упал без сознания.
Для полной гарантии сразу же произвел «контроль», нанося тяжелый удар шлемом «Человека-муравья» в основание черепа, полностью ломая его ЦНС.
Проникнуть внутрь здания при всем моем желании не выйдет. Ворота закрыты, а суперспособности какого-нибудь «Студика» совершать длинные прыжки через высоченные заборы в моем арсенале не значатся.
Тащиться к задней части школы тоже бессмысленно, так как тамошние ограждения возведены будь здоров.
Существовал вариант проскользнуть через стадион, но, помимо озвученной засады, имеется очередная беда, ведь на створках заднего двора висит замок. Избавиться от него метким выстрелом не получится, этот факт легко подтвердят любые разрушители легенд.
Картина вырисовывается следующая, буквально минуту назад учителя, заметив, как чел, наряженный точь-в-точь как скулшутер, безжалостно и насмерть отмудохал пару «запущенных наркош», почуяли опасность. Педагоги свинтили вглубь помещений, где, по всей видимости, принялись судорожно обзванивать экстренные службы. Впрочем, вспоминая, что спасатели обязаны реагировать незамедлительно, могу смело заявить, что они не приедут из-за дикой перегрузки центра управления. Ждать помощи от них бесполезно, расклад выходит именно такой.
В этот момент из окон академии Фудзими донесся пронзительный жалобный крик человека, осознавшего неминуемость угрозы и полное отсутствие спасения. Этот вопль был наполнен чудовищной глубиной, способной растопить лед в сердце самого черствого сухаря из-за запредельного трагизма услышанного.
«Спасение есть, только оно будет немного отличаться», — буркнул под нос.
Потянув за бегунок, раскрыл рюкзак, извлек оттуда свои пистолеты, после чего задернул молнию обратно и вернул лямки на плечи.
Поблизости торчали автомобили некоторых учителей. Тачек насчитывалось маловато, но для реализации моей задумки этого количества вполне хватит.
Особо не прицеливаясь, хотя прекрасно понимая, что для владельцев авто мой «перформанс» окажется хреновым подарком, открыл огонь по всем стоящим машинам.
Сигнализация яростно завопила, сотворив аудиоловушку, которую сумели бы расслышать даже люди с тугоухостью.
«Первая часть выполнена», — отошел от расстрелянных тачек и заставляя себя привыкать к безумной какофонии.
Завывающая сигналка, транслирующая вопли со стороны чувака, зависшего за территорией школы, буквально через десять секунд подействовала на «крещеных», умудрившихся как-то очутиться внутри здания.
Отдельные дебилы, напрочь позабыв, что вирус вообще-то не лишает зараженного остатков соображалки, тупо посыпались из окон разных этажей. Приземляясь, они в хлам перемалывали собственные ноги, а кто-то и вовсе изволил разом избавить мир от своего общества, улетая насмерть.
Сейчас наблюдал за тем, как уцелевшие «кросседы», английская вариация названия этих тварей, добирались до основных ворот.
Врезаясь лбами в весомый аргумент сдерживания, разделявший нас, эти уроды судорожно запускали шестеренки в пустых тыквах, соображая, как бы побыстрее прорваться к моей тушке. В планах у них значилось сотворить со мной кое-что, в корне противоречащее абсолютно всем статьям уголовного кодекса.
Если полностью вычеркнуть из восприятия мега-цунами из жёстких оскорблений, провокаций, сочных пожеланий поскорее стать чьим-то обедом и угроз самой изощренной расправы, то становилось видно, как слева начали стягиваться другие зараженные, до этого бесцельно бродившие по округе или просто максимально удачно нарисовавшиеся в заданном радиусе.
Решётки очень высоких ворот основного входа превратились в идеальное игровое поле, а прущие напролом зараженные в тех самых дурацких кротов, которых нужно вовремя вколачивать обратно под землю.
Стоило очередной безумной роже высунуться между железными секциями или попытаться подтянуться на ограждении, как в дело вступали мои пушки. Парные «цезешки» с увеличенными магазинами обещали устроить этой швали незабываемое шоу.
— Ну давай, высунись еще разок, уродец, — не сжимая рта, процедил, ловя драйв и превращая бой в чистый фан.
Первому «кроссэду», попытавшемуся перемахнуть через створку, пуля прилетела в промежутки, знатно подпортив улыбку хищника.
— Минус один, попробуй еще раз, неудачник! — съязвил, разворачивая корпус влево.
На открытой местности ситуация складывалась куда более хреново, потому что на меня крепкой стеной перла целая толпа «крещеных». Никаких заборов между нами не существовало, так что действовать приходилось киберспортивными таймингами.
Левая рука «удерживала ворота», шлепая лезущих тварей по наглым головам, а правая выкашивала фланг, заставляя бегущих спотыкаться.
Свинцовый град разлетался с яростью разбушевавшегося Фантомаса, вылетали пустые гильзы, а в ушах гремел бодрый ритм, задаваемый эффективными выстрелами. «Беда» и «Джейн» работали как швейцарские часы, превращая наступающих уродов в решето.
— Оп-па, комбо-хит! Кто следующий на раздачу леденцов? — азартно крикнул «крещеным».
Патроны таяли с быстрой скоростью, после чего внутренний счетчик уже подсказывал, что исход этого магазина окажется бомбическим.
Апогеем моего «манифеста» обязана стать главная фишка этого кастомного огнестрела. Самый последний патрон в каждом магазине автоматом превращался в полноценную ручную гранату, причем по мощности этот сюрприз легко превосходил стандартный заряд из подствольника.
Толпа слева подобралась, заставляя меня поменять приоритеты. Дождавшись, когда боезапас иссякнет до отметки в одну пулю в обеих «цезешек» или «чезеток», направил стволы на «рыцарей» последнего крестового похода.
Световой импульс, громыхание, пули сорвались со счетов, детонируя во вражеских рядах.
Взрывная волна к чертикам разбросала фрагменты тел, даря мне время на тактическую перезарядку.
Свежие магазины с щелчком встали на свои места. Недавний взрыв превратил передний ряд крестоносцев в фарш, но уцелевшие дебилы уже вовсю пробирались по кускам своих же приятелей.
Со стороны ворот опять высунулись недобитые кроты.
— Чего претесь, жертвы неудачного аборта? Места на кладбище закончились? — всадил «маслины» в раскрытые пасти.
Пистолетный поток начал заново дробить кости, превращая тварей в уродливое месиво.
Приходилось двигаться без остановки, раздавая хеды, скашивая зараженных пачками и заставляя бешеных дохнуть.
— Какая досада, твоя тупая башка весила слишком много, давай облегчу тебе жизнь! — глумился, наблюдая, как от попаданий чья-то черепушка разлетелась сочными брызгами.
Счетчик патронов внутри пушек неумолимо приближался к нулю, гарантируя повторение недавнего праздника пиротехники.
— Ну что, отбросы, заждались кремации? Ловите порцию горяченького, суки, все равно от вас пользы меньше, чем от кучки дерьма! — навел «Беду» и «Джейн» в центр этой биомассы для бабаха.
Грохот парного взрыва выдал знатный «кабум», после которого те твари, что уверенно шли, повалились на землю, упавшие начали беспомощно ползать, а ползающие принялись подыхать.
Из всей этой сумятицы можно сделать единственный логичный вывод, что кто умирал, тот в итоге окончательно склеил ласты.
Одними только казнями обычных «крещеных» это веселое дельце не ограничивалось. На яростно вопиющую сигнализацию и шум от моих «пистолетных гранат» стали стягиваться, вот уж «неожиданность», настоящие мутанты. Этот поворот событий превратился в сюрприз не только для моей задницы, но и для самих зараженных.
Приходится мусолить одну тему сто тысяч раз, но повторюсь, что «крещеные» представляют собой среднестатистических васянчиков, просто лишенных болевого порога и обладающих весьма специфическими взглядами на жизнь, в остальном им точно так же требуется справлять нужду и регулярно хавать, а без полноценного питания эти уродцы способны моментально одичать, легко переплюнув собратьев в профессиональной деятельности маньяка с оранжереей фетишей на любой вкус, цвет, а также на любой метод устранения жертвы, психопата, убийцы, некрофила, педофила, каннибала, геронтофила и садиста в одном ядерном флаконе.
К чему весь этот расклад, пока увлеченно помогал местной фауне организовать свидание с демиургом, действуя по принципу перефразированной мудрости про то, что бог простит, а наша задача устроить им скорейшую встречу, на фланге началось форменное побоище.
Отлично видел, как припозднившиеся мутанты начали нагибать «крещеных», как жалких позёров и тупых нубов. Это существенно снизило приток свежего мяса, оперативно снимая с меня приличную часть боевой нагрузки, чему оказался безмерно рад, мысленно поблагодарив монстров за внезапную хелпу.
Естественно, это сугубо юмор, ведь прекрасно догонял, что чудовища не особо заморачиваются разделением обычного выжившего и «крещеного». Твари тупо руководствуются извечным принципом американского едока про то, что им срочно надо туда, где еды побольше.
Зато уничтожать «крестиков» теперь стало в разы проще.
Сами зараженные, шедшие группой с левой стороны, завидев этих монструозных созданий, нагло скопированных со страниц блокнота какого-то психически больного артиста, без раздумий бросились в смертоубийственную атаку.
Стоит признать, бились эти психи весьма недурно. Используя любые подручные предметы и отчаянно давая отпор наступающим тварям, фрики сами того не подозревая облегчали мне дальнейшую зачистку периметра.
Как бы то ни было, полноценное доминирование на поле боя быстро навязали именно мутанты, даже несмотря на весомое численное превосходство «крещеных», вся оборона летела через одно занимательное место.
Они сами виноваты в своем сливе. Одни «крещеные», истошно вопя и безудержно хихикая, тупо кидались на мутантов в надежде заразить своим вирусняком. На такие тупые заходы уходило драгоценное время, из-за чего «крестики» тупо фидили соперникам, превращаясь в обычный корм.
Как наглядно показала суровая реальность, монстрам насрать на чужую болячку, им со своей личной заразой живется вполне нормально.
Другие фрики, прекрасно понимая, что физически не вывезут эту зарубу, натурально кайфовали от одного только факта грядущей оскорбительной кончины. Показывая свои волчьи оскалы, они добровольно прыгали в лапы чудовищ и издавали весьма «недетские» стоны.
Один придурок, то ли осознанно, то ли случайно, вовсе выдал отсылку на финальную сцену «Парфюмера», когда персонаж вылил на себя духи в последний раз, свел окружающих с ума и дал растерзать себя толпе. Этот сумасшедший точно так же позволил буквально разорвать себя на куски.
Те зараженные, пытавшиеся давать хоть какой-то вменяемый отпор, подолгу махаться без последствий для здоровья не могли. Если бы у них имелся грамотный вожак, а такие чуваки в оригинальном комиксе водились, они умели координировать действия остальных, пользуясь авторитетом, силой и умом, отчего «омежки», попридержите свои челюсти, испытывали самый уважительный страх перед авторитетной фигурой.
Все могло пойти иначе, но без толкового командира эти психи способны максимум ненадолго оттягивать свою смерть, попутно забрав с собой или серьезно покалечив кого-то из нападающих.
Выделился в команде «крестиков» и один особый уникум. Воспользовавшись всеобщей шумихой, этот извращенец устроил татарскую версию «кс-кс, чик-чик, пф-пф, а-а-а-а» с обезглавленным трупом другой «крещеной».
Некрофильский эпизод для нашей порнозвезды бесславно закончился, когда на него нагрянул мутант с «глазами» как у улитки и кожей, напоминающей по текстуре тело слизняка.
Впрочем, наша звездочка, полностью игнорируя получение особо тяжких телесных повреждений, продолжала делать свою грязную работу с максимально профессиональной отдачей до самого конца.
Выполнив контроль популяции, уравнял противоборствующие силы, пускай и с перевесом в пользу мутантов. Эти твари выглядят крипово, издают жуткие звуки, да и вообще они настолько отвратительны, что вызывают у меня приступ тошноты, но для меня «крещеные» остаются куда более опасным противником по причине сохранения извращенного разума.
Пожалуй, происходящее вокруг некоторое дерьмо можно смело назвать самым ужасным в плане эстетики апокалипсисом из всех, что мне доводилось созерцать.
Вот если рассуждать про хардкорность всей этой движухи… У меня был один упоротый одногруппник, яростный фанат творчества Каменистого, который с пеной у рта доказывал, что в «Стиксе» прописано самое сложное выживание.
Чисто ради интереса решил глянуть, че там за дела; на поверку тейк об «анриловом выживаче» показался сомнительным бредом.
В той вымышленной вселенной существуют легальные читы, способные превратить вчерашнего бомжа Васю Пупкина в реального полубога. Вообще, если человек является стандартной мясопушечной солдатней с «Калашом» в заднице или крутым подготовленным спецназером, то в мире «Стикса, при условии принятия местных правил игры, им выживать в разы легче.
А вот окажись эти качки в комиксе «Крестоносцы», они просто протянули бы чутка дольше обычного мирняка. В финале им по-любому пришлось бы приберечь самый последний патрон исключительно для себя, потому что в тех реалиях по-другому тупо никак.
«Дурья моя башка, какой же я рассеянный!» — дошел до меня страшный затуп, за который даже какой-нибудь винницианский миллиардер не простил бы.
Один выстрел ВОГ-25 содержит около сорока восьми грамм взрывчатки, а мой чуть более мощный пистолетный патрон обладал эквивалентом примерно в семьдесят пять грамм тротила, при этом у ворот, к слову, прилично так подскопилось «крещеных».
«Господи, это же мой косяк!» — оставив мутантов дальше разбираться с «крестиками», спешно отошел метров на двадцать.
Расстреляв почти весь магазин, запалил в толпу зараженных, после чего последние две пули четко направил в засов.
Раздался оглушительный хлопок, помноживший на ноль всех, кто оставался у ворот. Решетка при взрыве превратилась во вторичные осколки, поэтому перед детонацией укрылся за тачкой и залег на землю.
Из-за точечных выстрелов прямо в место соединения створок ко всем кошачьим разнесло весь замковый механизм, а сами ворота открылись от взрывной волны.
На месте попадания конструкция согнулась, истончилась, обгорела и покрылась копотью, а концы разорванных прутьев остались острыми и закрученными наружу от эпицентра.
«Вперед!» — дал приказ себе и, отправив в полный игнор обрубленных «самоваров», побежал поскорее внутрь.
Пока никто не уходил из школы, значит, не все еще потеряно, да ведь?
Примечания:
Что приблизительно себе представлял «Скалли» в голове (контрастность окружающего мира, её наполнение, «стилистика», передаваемая атмосфера, отражение его чувств и настроения), когда говорил о своих ощущениях во время стычки с теми двумя безумцами:
Первое фото:
Второе фото (да-да, не удивляйтесь, средством самообороны для него стала дешёвая вешалка):
Третье фото (читателю, возможно, стало подозрительно, почему же на этом изображении, как и в этой главе, два оппонента):
Четвертое фото:
Пятое фото (добрые хозяева дома с теплотой принимают своего любимого гостя):
Шестое фото (такая же хитрая улыбочка, когда на «Скалли» набросились два негодяя):
Сначала была идея дать «Скалли» вешалку, чтобы он им отбивался для «эффекта крутецкой крутизны», но потом стало понятно, что против «крещеных» вешалка не особо поможет.
На последнем же изображении немножечко продемонстрирован… Да всем понятно, кто это: