Прогулка по змееобразным коридорам далась на удивление спокойно, без лишнего напряжения, если не принимать в расчет ноющую травмированную конечность.

Сознание то и дело атаковало навязчивое предчувствие близкой опасности, заставляя ожидать внезапного нападения из-за угла, против которого окажусь совершенно бессилен.

Затяжное блуждание в неизменном освещении ламп подошло к концу, уступив место суровой реальности, когда прямо по курсу возник силуэт неприятеля.

Позитивным виделось то, что уродец стоял в полном одиночестве, да и внешнее его существо не производило впечатления чего-то смертоносного.

Отрицательная же сторона ситуации заключалась в очевидной истине, преображенное чудовище пойдет напролом, не ведая страха, продолжит атаковать до самого конца.

Применение пожарного багра в качестве средства самообороны от мутантов выглядело шагом отчаянным и рискованным. Этот инструмент изначально проектировался ради растаскивания горящих бревен либо швартовки плавсредств, но никак не ради убийства агрессивной биомассы, отчего считать крюк полноценным боевым оружием не выходило.

Разумеется, определенные достоинства у длинного древка имелись, оно позволяло удерживать нападающего на безопасном расстоянии и обладало солидным запасом прочности, ведь острие не способно затупиться от пары ударов.

Обратная сторона медали сулила куда более весомые неприятности, среди которых числились высокая вероятность засадить орудие в костях врага, а также ничтожная убойная сила.

Самым же скверным обстоятельством оставался нарушенный баланс, делающий его бесполезным в стесненных условиях проходов.

Затаившись, выжидал, пока тварь приблизится на оптимальное расстояние, не слишком близко, чтобы инструмент не стал бесполезным, но и не слишком далеко для атаки.

— У меня больше нет пистолета, тогда займемся КРОВОПУСКАНИЕМ! — подкараулив подходящий момент, нанес «поршневый» выпад, целясь в коленный сустав, а затем, дернув, повалил противника и вонзил острие прямо в глазницу.

Эффективность действий принесла удовлетворение, хотя физическое истощение после двух уколов ощущалось. Багор весом в четыре килограмма стал серьезным испытанием для человека обычного телосложения, что накладывало определенные ограничения на схватку.

Машинально разворачиваюсь, позади доносилось подозрительное шуршание.

На двенадцать часов появились три уродливых создания. Начни вести бой прежними методами, силы немедленно иссякнут, вынуждая спасаться бегством ради кратковременного отдыха. С опережающим врагом расправляюсь без прямолинейного укола, применив размашистый скользящий удар.

Позволяю острию описать полукруг, блокируя чужую попытку нападения, после чего дублирую прием с сокрушением зрительного органа.

Следующего противника уничтожаю без излишней изобретательности, но перед совершением маневра закрепил противоположный конец древка у тазовой кости, перенося нагрузку с напряженных связок на прочный остов.

Эта хитрость существенно облегчило задачу.

С последним чудовищем расправляюсь за счет его веса, подцепив ногу со сросшимися фалангами зацепом и завершив начатое смертоносным уколом. Ввиду того, что последняя тварь сумела подобраться на минимальную дистанцию, пришлось перехватить «оружие» вплотную к точке равновесия, попутно сберегая драгоценную энергию.

Преодолев последний прямой коридор и оставив позади шестнадцать созданий, атаковавших в разные периоды пути, останавливаюсь перед дверью, жестоко изувеченным глубокими бороздами.

Неизвестная тварь вонзала лапы с чудовищной силой, практически распоров материал насквозь.

Не имея ни малейшего понятия о видовой принадлежности существа, но твердо зная об отсутствии опасного визитера поблизости, переключаю внимание на соседний электронный терминал.

Разобраться в дисплее удалось довольно легко, хотя высокая технологичность устройства вызывает искреннее восхищение.

Стоит створкам разойтись в стороны, как взору открывается масштабное зрелище, пробуждающее воспоминания о недавней обороне в «стартовой комнате» при помощи М1911.

Скопление мутантов, значительно превосходящее численностью гарнизон гидросектора, целенаправленно мчится вглубь. Возникло предположение, что этот поток движется к конкретной цели.

Территория напоминает масштабный распределительный узел для транспортировки разнообразных грузов внутри комплекса. Данную гипотезу красноречиво подтверждают как просторность зала, так и бесчисленные массивные контейнеры, разбросанные по всему узлу.

— Эй, чел, закрой двери и уши! — раздалось именно с той стороны на английском, куда устремлялись мутанты.

Не до конца понимая мотивы незнакомца, все же заблокировал проход, но проигнорировал совет касательно слуха.

Острое любопытство пересилило осторожность, заставив меня опуститься на корточки. Не приближаясь к сквозному отверстию в створке, пробитому чьим-то яростным ударом когтей, наблюдал за происходящим внутри.

Качество обзора оставляет желать лучшего, но щель видимости кажется ценнее полного неведения.

Примерно через десять секунд привычные физические законы этой реальности прекратили существование.

Произошел синхронный разрыв голов у чудовищ. Из изувеченных шейных оснований вверх бились кровавые гейзеры, достигающие самых верхних перекрытий и разбивающиеся мелкими брызгами. Локацию оглушал специфический шум, как залп десятка крупнокалиберных ружей вкупе с одновременным раздиранием гигантской парусины. В этот треск присоединился чавкающий звук лопающегося тела, переходящий в хруст дробящихся костных структур.

Когда эхо первоначальной канонады постепенно затих, погрузившаяся во мрак комната утонула в протяжном шелесте, схожем с шумом сотен фонтанирующих артерий, изрыгающих под напором потоки крови.

Вслед за этим обезглавленные антропоморфные каркасы осели, заваливаясь набок и с колыханием обрушивались, увлекая за собой килограммы разорванной органической ткани. Капли принялись шлепать, непрерывно стекая со сводов прямо в разливающееся внизу озеро.

Аромат от массовой казни стоял, мягко говоря, специфический.

Заставив двери разойтись, предварительно набрал побольше кислорода в легкие и шагнул внутрь.

Стоило добраться до середины помещения, как противоположная дверь открылась. Оттуда, оценивая плоды собственного творчества, показался человек, его облачение не просто не соответствовало окружению, оно казалось инородным. Парень выглядел заправским постапокалиптическим уличным выживальщиком.

— Ну здорова, — вздернул подбородок, дополняя жестом приветствие. — Заходи, чувак, — развернувшись лицом к проходу, парень пошире распахнул створку, приглашая проследовать за ним.

Удивительнее всего было то, что изъяснялся незнакомец не на японском и даже не на английском наречии, а на чистом русском языке.

Обозначив согласие кивком, прошел вперед. Предстал очередной коридор, заметно более узкий, нежели предыдущие.

— Шпрехаешь на инглише? — поинтересовался попутчик, заблокировав за собой проход, чтобы удушливое зловоние не просочилось в это крыло, затем прислонился спиной к двери и скрестил руки в районе грудной клетки.

К слову, озвученный вопрос прозвучал именно на английском, перемешанном с уличным сленгом, что свидетельствовало о превосходном уровне владения речью.

— Не только на английском, — ответил на русском языке, мельком взглянув на четырехкилограммовое орудие.

— Круть, — незнакомец щелкнул пальцами в черной тактической перчатке с обрезанными фалангами и усиленной защитой костяшек; прокрутив кистью, он указал на меня. — Раз ты русскоговорящий, рискну предположить, что ты, аналогично мне, являешься «перемещенцем»?

— С чего ты взял, что я перемещенец? — адресовал ему встречный вопрос, удивленно приподняв бровь.

— Секрет фирмы, а фирма уже закрылась, — хитрым тоном сказал собеседник, не будь на его голове вязаной шапки, надвинутой до самого лба, а также трикотажной маски с изображением стилизованного оскала хищного черепа, закрывающей нижнюю половину лица, равно как и очков-гогглов в темной оправе с темно-красными линзами, оказался бы абсолютно уверен, что этот тип подмигнул. — Давай отойдем и покумекаем в более подходящей обстановке, тут на нас могут совершить облаву.

— Веди, — сделал шаг в сторону, предоставляя проводнику возможность миновать меня, пускай скромных габаритов пространства вполне хватало, чтобы спокойно разминуться.

Незнакомец увлек меня в небольшое подсобное помещение, куда тусклые лучи аварийного света не проникали.

Внутри громоздились разнообразные расходные материалы. Помимо кромешной темноты, комната отличалась стесненностью, но находиться здесь было вполне терпимо.

— Теперь поговорим, — парень прыжком запрыгнул на край невысокого стола.

— Как ты здесь очутился? — не усматривал резона затягивать диалог, потому что текущая обстановка не располагала к неспешной светской беседе за чашкой чая.

— Долгая история, — судя по всему, прекрасно разделял мой настрой, отчего этот банальный вопрос, служащий обычно лишь для разгона, решил не превращать в пространный рассказ. — Короче говоря, шел, упал, очнулся, гипс, вот только вместо больничной койки обнаружил себя в некоем медицинском блоке, битком набитом трупаками. Повезло, что в ту секунду перед хлеборезкой замелькали странные знаки и, бум, бейби! — восклицание выдал с воодушевлением, придав им дополнительный задорный оттенок посредством демонстрации шутливой боксерской двоечки, сперва его левая рука, сжатая в кулак, взметнулась кверху, а следом, едва первая опустилась, повторил аналогичный жест правой, задрав ее значительно выше предыдущей. — Стал участником гачи!

— Чего, прости? — переспросил, не разобрав сути услышанной фразы.

— Блин блинский, надеюсь, ты не подумал про гачимучи, — проговорил парень с наигранной настороженностью, по его интонации становилось очевидно, что тревога являлась фальшивой и служила ради создания искусственного комического эффекта. — Тебе ведь в момент прибытия сюда тоже предлагали раскрутить колёсико, чтобы забрать рандомный приз? — вероятно, этот встречный вопрос требовался ему для окончательной верификации моего происхождения.

— Да, — подтвердил догадку. — Мне достался пистолет, но лишился его во время обороны.

— Потеря потерь, — посочувствовал мне парень, но, опять же, из-за специфики его интонации, можно было предположить, что эта фраза переполнена сарказмом. — Что у тебя с рукой? — по направлению его линз было ясно, что смотрел на мою шину.

— Неудачно упал на живот, когда убегал, — лишние детали ему ни к чему.

— Эх ты, эчпочмак рассеянный, — встал со стола, пошевелив плечами, снял с себя сумку, положил её на стол, потянул за молнию и, пошарив ненадолго, вытащил оттуда красную сумочку коробчатой формы, имевшую ремень для переноски. — Стой смирно и не шевелись, ща мы тебя захилим, — огласил действия, подходя ко мне.

Относясь к слову «хил» скептически, все равно не сдвинулся с места.

В этот момент подумал, что он вытащит из аптечки как минимум бинты, но парень просто держал медицинский чемоданчик в руках, приставив коробку, но не касаясь моего предплечья, где-то секунд десять, а затем почувствовал, что перманентное напряжение с больной конечности спало и больше не испытывал затруднений использовать эту руку как здоровую.

— Феноменально, — удивился магии излечения, хотя, напомню, ранее видел, как у монстров взорвались головы. — Ты его получил из колеса? — вытащил из заднего кармана штанов вторую длинную черную перчатку и надел, закрыв перчаткой рукав халата.

— Не-е-е, чувак, потратил пять тысяч очков в магазине, — отошёл от меня и, закрыв сумку, надел её.

— Данке шон, — поблагодарил его за помощь. — Что за магазин? — избавлялся от кустарной шины, сохранив монтировку для дальнейшей её эксплуатации.

— Оу-у, — парень при этом выдохнул, приводя в движение живот и шею, — тебе до сих пор не открылся магазин? Не повезло.

— Потом разберусь с этим, — снова осмотрел свою руку, не веря, что одна из самых важных проблем решена. — Те взорванные головы тоже относятся к твоим способностям? — эта сцена до сих пор висит у меня перед глазами.

— Гемокинез, гемомантия, — пожал плечами, слегка втянув голову, — называй как хочешь, — руки незнакомца приподнялись, а расслабленные ладони продолжали свободно покачиваться. — За тысячу очков выбил нереально крутой скилл манипулировать кровью.

— Минусы к нему прилагаются? — вежливо поинтересовался у собеседника строго в научных целях.

— Очки не капают, когда пользуешься этой способностью, — парень приподнял кисть, потом ладонь, стоявшая ребром, двинулась, развернувшись тыльной поверхностью вниз под наклоном. — Кулдаун в одну минуту или на час, если целей больше десяти. Больше сотни, лови блок на двенадцать часов, а если перевалило за тысячу, то уйдет на перезагрузку минут 1480. Вроде бы это всё, — почесал затылок, пытаясь припомнить что-то еще, это «еще», наверное, существовало, но по личным соображениям попутчик решил умолчать об этом. — Слушай, ты без нормального оружия, — уставился выживальщик на мое четырехкилограммовое орудие, — это не мое дело, но крутанешь разок? Вдруг что-нибудь выпадет.

— Мне на три часа вырубили возможность получать очки за нанесение увечий противникам и лишили доступа к крутке, — рассказал, почему отсутствует перспектива вооружиться чем-нибудь посерьезнее, но промолчал, что осталось примерно два часа до разблокировки.

— Что-то ты не особо везучий, — на правду не обижаются, поэтому промолчал, однако не сказал бы, что дела мои совсем плохи.

— У тебя кроме способности взаимодействовать с кровью и того магазина больше ничего нет? — спросил его, ожидая ответа.

— У меня сумка бездонная, как саквояж Мэри Впоппинс, — развернулся ко мне спиной, чтобы продемонстрировать элемент экипировки во всей красе, позвоночник закрывал зеленый рюкзак с нашивками, белой «NIGHTFALL» и желтой надписью, создающей рисунок баллончиком для граффити, гласящей «PARTY TIME», по соседству красовался значок с флагом конфедератов, а также имелись две круглые эмблемы, одна из них представляла собой брелок, воспроизводящий символ анархии, а финальный значок отображал знак мира. — Но у чудо-вещицы есть условность, могу поместить айтем, только если тот физически пролезет в отверстие, фуру туда не засунешь.

— Что у тебя по вооружению? — сказал ему, когда парень снова повернулся ко мне лицом.

— Рад, что ты спросил, — лица собеседника разглядеть не удавалось, но, считывая манеру речи, был уверен, что сейчас он широко улыбнулся. — Это мои модернизированные «цезешки», — в его руках возникли два пистолета с дополнительными фонарными модулями. — Для вторички чересчур хороший дамаг, впечатляющая скорострельность и много патронов, не перегреваются и не выходят из строя, — озвучил попутчик в общих чертах тактико-технические характеристики. — Только цены в магазине на боеприпасы к ним кусаются.

— В чем особенность этих пистолетов? — пытался разглядеть внешний вид парного оружия.

— Все указанные плюсы сливаются в унитаз, если использовать один в отрыве от другого, тогда «цезешки» превращаются в пятикратно переваренный кал наподобие ПМ, — парень принялся вращать стволами. — Но если всё же совершать акимбо-стрельбу, тебе за сам факт ношения парного оружия и нанесения урона сыпят не десять очков, а двадцать, а если ты ещё и поставишь хедшот, то это плюс пятерка. В общем, использую тактику кругового обстрела, сначала палю так, чтобы не убить сразу, а затем даю прямо в жбан. Хорошая фармилка очков, но бесит исчезновение трупов.

— Впечатляет, — оценил по достоинству его амуницию.

— Поверь, настоящая сказка начнется, когда ты увидишь этих малышек в действии, — вскинул кверху, как он сам выражался, «цезешки» и прислонил голову между оружейными затворами, копируя клишированный образ персонажа с постера голливудского блокбастера в стиле «Неудержимых». — Ладно, — дула пистолетов опустились вниз, — хватит лясы точить, очки сами себя не нафармят.

— Ты это к тому, что хочешь поскорее заполучить из колеса телепорт? — попытался разузнать, что собеседник вообще думает про телепортацию и всплывало ли аналогичное уведомление.

— Это тоже, — согласился парень. — Здесь круто и прикольно, обещаю, что поставлю этому месту пять звезд и даже отзыв напишу, как тут было классно, но хочу поскорее узнать, в какое аниме меня закинуло.

— Погоди, чего? — режиссер Шьямалан со своими сюжетными твистами наверняка в этот момент поперхнулся индийским чаем со специями в рабочем кабинете. — С чего ты взял, что это «аниме-мир», — обозначение выделил кавычками при помощи пальцев, — даже формулировка странная.

— Не веришь, что попал в аниме? — издал театральное «ха», в точности как тот актер азиатской внешности, сидевший за последней партой. — Чекай, — принялся загибать пальцы, — вокруг сплошная японщина, при этом даже на английском ничего не написано, а это как минимум подозрительно.

— Это похоже на попытку натянуть кое-какое пернатое животное на кое-что шарообразное из школьного кабинета географии, — парировал первый аргумент.

— Не стану отрицать, хотелось как можно больше всякого накинуть в общую копилку, — легко согласился парень, но сдаваться не собирался. — Идем далее: «фейковые» японцы. Ты кого-нибудь успел встретить, м?

— Одного да, — ответил ему, утаив о кончине бедолаги.

— Я-то побольше людей увидел, но речь сейчас не об этом. В чем цимес: азиаты похожи на европейцев. Я реально видел голубоглазого японца сорока лет со светлыми волосами. Голубые глаза, — руки потянулись влево, воспроизводя удержание воображаемого ведра, — светлые волосы, — теперь вправо. — Чувак, это две несовместимые вещи для васянов неправославного происхождения. Это нереалистично, вообще нереалистично, — незнакомец, помимо манеры разговаривать голосом небезызвестного маньяка из Винницы в этом сегменте предложения, скопировал даже его специфическую жестикуляцию, особенно характерный «пистолетик» из пальцев, когда стример рассуждал и чесал висок.

— Рациональное зерно в твоих высказываниях есть, — принял его размышления, поскольку сам успел подметить схожие странности, но мне хотелось послушать дальнейшие рассуждения.

— Света тут кот наплакал, но все оттенки вокруг воспринимаются насыщеннее, присутствует кислотная палитра, да и люди выглядят привлекательнее, что ли? Нет, не так, — помотал он головой, отвергая собственное изложение, — тот сорокалетний васян под это определение не особо подходил. Эстетичнее, вот, — вскинул руку и выставил ладонь вперед, имитируя жест со щелчком, обычно выполняющийся, когда внезапно вспоминают упущенную мысль или подбирают идеальное выражение.

— Чем еще подтвердишь? — приготовился выслушать всю оставшуюся цепочку доказательств.

— Гача — это база культурного кода Японии, — фразу «это ба-а-а-аза» парень озвучил специфически, сымитировав престарелого доцента, кандидата технических наук.

— Если бы ты точно выяснил, в какое аниме угодил, как бы это знание изменило ситуацию? — у меня отсутствовали причины вступать в дискуссию по поводу его гипотезы, потому что не видел в споре смысла, меня скорее занимало, куда в итоге выведет этот разговор.

— Как человек, активно поглощавший аниме с двенадцати до семнадцати лет, а потом забросивший это дело ради чтения комиксов, манги и ранобэ, пускай новеллы со временем тоже забросил из-за помойного качества тайтлов, уверяю, что это поменяло бы всё, — отчеканил попутчик.

— Позволь узнать, каков твой возраст? — из-за толстовки с двумя красными полосами, идущими по внешней стороне рукавов, а также мешковатых джинсов с наколенниками и цепочкой-брелком из заднего правого кармана визуально определить параметры не представлялось возможным, тем более дезориентировали его рост и вес, полностью совпадавшие с моими физическими показателями.

— Мне как раз сегодня девятнадцать исполнилось, — отозвался парень.

— А мне сколько дашь, на первый взгляд? — решил заодно проверить точность его глазомера.

— Двадцать три или двадцать четыре, но раз носишь халат, окажешься постарше, — резюмировал собеседник.

— Забыл спросить, как тебя зовут? — поинтересовался, намереваясь убраться отсюда в компании этого парня.

— Знаешь, лучше обращайся ко мне «Скалли», — представился он прозвищем, позаимствованной у кого-то другого.

— Андрей, — закрепил знакомство озвучиванием собственного имени.

— Ты доктор или по приколу халат напялил? А может, появился голым, как Т-800, поэтому нацепил первое, что подвернулось под руку? — по-доброму пошутил «Скалли», покидая «подсобку» одновременно со мной.

— Я врач, — а вот сообщать ему, что ещё и учёный с «дыпломом доктара навук», пожалуй, не стоило, незачем грузить парня лишней информацией. — Сомневаешься, проэкзаменуй.

— Вот и проверим тебя, — он, подобно конферансье, объявляющему победителя конкурса, прокашлялся. — Заболевание легких с самым длинным названием.

— Пневмоно-ультра-микроскопик-силико-вулкано-кониоз, — проговорил с таким невозмутимым спокойствием, что удав обзавидовался бы. — Между прочим, сорок пять букв.

— Ожидал, что ответишь, — фыркнул «Скалли», не смирившись с моим триумфом. — Давай ещё.

— Жги, — предоставил ему полный карт-бланш.

— Имеется у меня знакомый, абсолютный трезвенник, но порой, после обычной тарелки пасты или пары французских булочек, его развозит так, будто он оприходовал бутылку водки. Шатается, разит перегаром, впадает в неадекват. Он что, тайком прикладывается к спиртному и прикидывается трезвенником? — поступила новая загадка.

— Скорее всего, у твоего знакомого синдром автопивоварения, или синдром кишечной ферментации. В его микробиоме случился избыточный рост грибков «Сахаромицеты цере́визия», проще говоря, пивных дрожжей. При поступлении большой порции углеводов эти эндогенные микроорганизмы запускают процесс анаэробного брожения непосредственно в просвете тонкой кишки, расщепляя сахара до этанола. Происходит системная резорбция алкоголя, пациент получает токсическое опьянение без перорального употребления спиртного, — нарочито зевнул и закрыл рот ладонью, всем видом показывая, что его вопросы легкотня.

— Последняя попытка, — проинформировал он меня о скором достижении финала. — В новостях крутили один сюжет: у взрослого мужика, какого-то работяги, в брюхе обнаружили громадную опухоль. Ладно бы просто опухоль, но когда его иссекли и вскрыли, внутри оказались человеческие волосы, обломок челюсти и несколько сформировавшихся зубов. Как это вообще мыслимо? Дичайшая мутация?

— Ты описываешь случай «эмбриона в эмбрионе». Это редчайшая аномалия развития, возникающая на начальных стадиях многоплодной гестации. Когда в материнской утробе формируются монозиготные близнецы, доминантный зародыш обрастает вокруг второго и инвагинирует его внутрь собственного тела через висцеральные полости, так что тот работяга тридцать лет носил внутри недоразвитого брата. Короче, происходит тотальная инкапсуляция паразитического плода. У него нет шансов на самостоятельное выживание, отсутствует своя кровеносная система и полноценный мозг, но ткани продолжают дифференцироваться. Внутри означенной тератомоподобной массы формируются высокодифференцированные эктодермальные элементы, активные волосяные фолликулы, дентинная ткань и зачатки скелета. Новообразование десятилетиями способно вести себя бессимптомно, пока не разрастется настолько, что начнет компрессировать соседние органы брюшной полости или вызовет ишемию, а посему с точки зрения хирургии тому бедолаге попросту произвели операцию по удалению близнеца-паразита, — даже не вспотел.

— Окей, теперь буду звать тебя «Доком», — подытожил «Скалли», полностью уверившись в моей компетентности.

— Так, а какой у нас план? — из пространного диалога обо всем и ни о чем мы вернулись к пугающей действительности.

— В медицинский блок идти особо смысла нет, — сказал «Скалли», вышагивая со мной плечом к плечу. — Перестрелял всех, кого можно и кого нужно, ничего стоящего там особо нет.

— Тогда куда мы направляемся? — осведомился, не забывая осматриваться.

— Хлеборез знает, — признался «Скалли». — Тупо буду чистить локи, набивая очки и тратя накопленное на крутки, пока не выпадет ТП.

— Не испытываешь желания разобраться в творящейся вакханалии? — полюбопытствовал у союзника.

— Зачем? — конкретно из уст этого парня такой вопрос прозвучал весьма резонно. — Стопудово мы попали в аниме, а в аниме про зомби-апок обычно всем плевать, откуда растут ноги звиздеца планетарных масштабов. У нас и так контента навалом, одной идеи выживания в декорациях конца света хватит на десятки лет вперед.

— Как лично ты трактуешь возникновение чудовищ? — допытывался у спутника.

— Одно из двух: либо это болячка внеземного происхождения, представляющая для всяких инопришеленцев ту же пустяковую опасность, что и простуда, но по причине отсталости человеческой цивилизации ставшая для землян смертным приговором, либо это специально созданная человечками шняга шняжная, первоначально служившая в фармацевтических целях, но, по закону вселенской подлости или фактора человеческой тупости, склоняюсь ко второму, лекарство превратилось в бяку, — поделился соображениями «Скалли».

Преодолев дистанцию приблизительно в четыре сотни метров, нарушая безмолвие редкими репликами безопасности, мы одновременно замерли.

За поворотом, напоминая сцену из дешевого фильма ужасов восьмидесятых годов, возникло жуткое создание, так как из-за косяка частично виднелась оголенная голова, лишенная кожи, с темными впадинами, где мерцали алые точки зрачков, а ещё неестественно раскрытой пастью, копирующей оскал Слендерины.

Монстр удерживал равновесие удивительным образом, не за счет наклона корпуса, а закрепившись на стене, как Людина-павук.

— О-о-о-о-очень страшно, прямо боюсь-боюсь, — «Скалли» вскинул пистолеты и одиночным выстрелом оформил противнику попадание в голову.

Порождение ночных кошмаров упало, сохранив неизменную гримасу, а затем застыло.

— Осталось совсем чуть-чуть до новой крутки, — произнес напарник, радуясь такому развитию событий.

Оставив позади поверженного врага, мы продвинулись немного дальше, когда внезапно дорогу преградил очередной мутант, отдаленно похожий на первого, но руки этого создания оказались неестественно прижаты к бокам, а сам чудик содрогался, пародируя тяжелобольного человека в припадке.

— О, берегись этого хитрого жука, не позволяй ему приближаться, в противном случае услышишь вопль, от которого ты потеряешь ориентацию, а при менее удачном исходе станешь кататься по земле, мучаясь от боли из-за разорванных барабанных перепонок, — предостерег компаньон, после чего точным попаданием заставил обитателя закончить земное существование.

Спустя еще шесть одинаковых инцидентов, в паре из которых мне довелось самостоятельно уничтожать цели, затянувшиеся подземные лабиринты с монстрами завершились.

Мы переступили порог следующего помещения. Внутреннее наполнение полностью повторяло убранство комнаты с кучей разворованных голов, но первый фактор, на который невольно обращаешь внимание, заключался в грандиозных масштабах пространства, соизмеримых с габаритами ангаров для летательных аппаратов на какой-нибудь авиабазе секретного назначения.

Территория оказалась дополнительно разделена на комнаты помельче. В этом месте, в отличие от прошлой локации, помимо ящиков присутствовало огромных размеров оборудование, но что именно делают эти механизмы и для чего вообще служат, оставалось непонятно.

— Небольшой оффтопик, — разбавил молчание «Скалли», — ты врач какой специальности?

— Главное, что умею лечить людей и ставить диагнозы, почти независимо от типа болезни и ее тяжести, — размыто ответил ему. — Сам-то работал или учился, или и то, и другое?

— Был на втором курсе, только-только начали осваивать программирование, на каникулах посетил большую сходку косплееров, бам, оказался тут, — немного узнали о нем.

Изучение этой локации вдоль и поперек заняло ровно девять минут, после чего «Скалли» прислушался и, слегка приподняв голову, вооружился своими «цезешками».

— «Док», у нас гости, — попрыгал на месте, как выполнивший разминку спортсмен. — Приготовься.

Из точек, откуда подсознательно ожидаешь нападения недоброжелателей, готовых превратить тебя в тирамису, начали показываться агрессивные существа.

— Наконец-то, свежее мясо, — обрадовался напарник, предвкушая грядущую схватку.

«Скалли», не выбирая, с кого именно начать, открыл огонь по-македонски, лихо вышибая мозги нападавшим тварям.

Мне совершенно не хотелось оставаться наблюдателем, но заходить в зону поражения было откровенно глупо, поэтому предоставил товарищу возможность действовать самостоятельно.

Расправившись с первой пачкой из тридцати двух особей, парень ушел на перезарядку.

— Найс! — довольный собой «Скалли» подготовил пистолеты.

По другим вентиляционным шахтам внутрь ворвалась еще одна группа монстров численностью в двадцать штук.

Компаньон, активно нажимая на спусковые крючки, полностью опустошил магазин правого пистолета и, потратив еще пять патронов из левого, уничтожил всех нападавших, после чего тела мутантов принялись медленно растворяться.

— Так вам и надо, полоумные уроды! — «Скалли» опять перезарядился.

— Это ещё не всё, — поставил его в известность, услышав, как кто-то скребётся.

— Если так дальше продолжится, это идеальный спот для фарма! — «Скалли», подождав, когда в поле его зрения появится первый мутант, превратил голову мутанта в лопнувший фрукт. — «Док», прикрывай мою задницу.

— Я тебя понял, — повернувшись к нему спиной, закрывая его условно «слепую зону», приблизился к первому монстру и проверенным «тычком» в глазницу успокоил его мерзкую душу.

Истребление шло полным ходом. «Скалли» на каких-то суперскоростях переводил мутантов из состояния «живое» в «неживое». Сам уровнем бешеного конвейера похвастаться не мог, но мне этого на первых порах и не требовалось.

Примечательно, что в отряде чудовищ прибыло пополнение, появился мертвец, ничем не отличавшийся по боевым характеристикам от обычных особей, но передвигались они быстрее. Приходилось проявлять повышенную осторожность и не подпускать к себе близко более одного «шустряка». Нет, это не полноценный бегун, но настичь тебя он вполне способен.

На второй «волне» к нам пожаловали около восьмидесяти созданий. За шесть минут мастерской стрельбы «Скалли» все враги оказались сведены на ноль.

После очень маленького затишья наступила своеобразная «третья волна».

Сценарий оставался прежним, мутанты отчаянно пытались добраться до нас, но умение «Скалли» невероятно метко стрелять с обеих рук, причем совершая эти действия прямо на ходу, воздвигало непреодолимую преграду для нападавших.

Сам все это время находился на подтанцовке, старательно выискивая потенциально опасного для товарища по команде монстра и максимально оперативно ликвидируя угрозу.

К «шустрякам» на подмогу подоспели, а если выражаться точнее, приползли мертвецы, передвигавшиеся на четвереньках на манер членистоногих, да и внешне напоминавшие пауков.

Скорость перемещения таких тварей уступала показателям «шустряка», но превосходила темп обычного ходока.

С ними расправлялся по выдуманной методике «удара Ланселота», когда чудовища останавливались ради совершения броска, всаживал багор прямо в момент полета, отнимая жизнь создания.

— Перезаряжаюсь! — оповестил меня «Скалли», немедленно приступая к манипуляциям по восполнению боезапаса.

В этот ловко выверенный момент один «паучок», заметив скоплениями глаз, что по сородичам перестали вести огонь, вознамерился выручить собратьев, но планам не суждено было сбыться по причине внезапно возникшего в черепушке багра прямо в процессе прыжка на «Скалли».

— Дякусі, «сонечко», — энергично произнес «ганслингер», успешно перезарядивший «цезешки».

— Няма за што, «сонейка», — это на белорусском.

На уничтожение всех ста двадцати целей ушло ровно десять минут.

Цифра номер «четыре» в воображении означала, что сейчас на нас попрет новая партия нечисти.

Мы заняли исходные позиции, благодаря которым обеспечивалась взаимная защита.

Первый выстрел из «цезешки» огласил начало очередной борьбы за выживание.

Допуская в голове мысль, что с каждым набегом число противников увеличивается, стал гораздо тщательнее выискивать потенциальные угрозы для стрелка.

Для «Скалли» же вообще ничего не поменялось, как расстреливал тварей, так и продолжал заниматься этим, не испытывая видимых затруднений.

Внеплановое включение, дамы и господа, бестиарий обновился. В цирке настоящих уродов на работу устроился уже знакомый мутант, обожающий покричать. Наименование «крикун» звучит слишком заезженно, пускай побудет «ворчуном».

Дополнительным бонусом к «ворчуну» шел монстр, которого можно считать полноценным бегуном, но у него имелся определенный паттерн, заключающийся в том, что активизируется он исключительно после установления зрительного контакта, поэтому было решено назвать его «спринтером».

Со «спринтером» вполне реально совладать, так как данный вид чудовищ не предпринимает абсолютно ничего, кроме бега напролом, так что просто выставляешь перед ним багор, проблема решается сама собой.

— «Док», ты можешь убрать крикливого мертвяка, если быстро побежишь и ударишь его, но лучше тебе не рисковать, предоставь это мне, — дал совет напарник и пустил пулю в голову последнему «ворчуну».

Сто шестьдесят монстров за восемьсот сорок тысяч миллисекунд. Плохо ли это или хорошо для статистики, но мы выжили, этот факт являлся главным.

Пятое нашествие организовалось после десяти секунд тишины. Эту «волну» можно смело называть первой реальной проверкой.

Новых видов, пока «Скалли» со сноровкой фокусника раздавал всем лютые «хедшоты», замечено не было, но такое спокойствие вовсе не означало отсутствие особых мутантов.

«Спринтеры», почти сравнившиеся по численности с рядовыми ходоками, составляли основной костяк этой армии тьмы.

«Ворчуны», равно как и «пауки», находились в меньшинстве, причем под агрессивной тиранией стрелка ничего не могли предпринять.

В поведении тварей прослеживались определенные изменения. Если раньше они просто бездумно двигались вперед ради того, чтобы словить пулю и лечь на землю, что, кстати, до сих пор происходило с большими успехами, то теперь они старались делиться по группам. Чудовища формировали своеобразный «кулак» из шести-семи мишеней, где обязательно присутствовали три ходока, два «спринтера» и два «паука».

«Скалли» плевать хотел на все тактические заморочки мутантов, парень с эффективностью газонокосилки выкашивал все, что движется, а «статичные» цели самостоятельно приводил в движение и планомерно расстреливал.

В темпе вальса при помощи пистолетов напарник в тесном сотрудничестве со мной раскидал около двухсот мертвецов за восемнадцать минут. Правда, если сопоставлять наши гипотетические проценты по убийствам, львиная доля в девяносто пять процентов принадлежала исключительно ему.

У каждого, у кого нет проблем с арифметикой и кто знает, что после пяти следует шесть, возникло понимание, новая лавина, состоящая из чудиков разного сорта, заявила о своих правах.

— Ты как, держишься? — с игривым азартом спросил о моем самочувствии «Скалли».

— Пойдет, а сам? — ответил вопросом на вопрос.

— Норм, — переключился соратник с диалога на геноцид порождений мутантоапокалипсиса.

Всё-таки повезло, что у «цезешек», которые сейчас аннигилировали счастливчиков, находящихся на прицеле, имелся бонус на исчезновение трупов после смерти, иначе бы возникли серьезные проблемы.

Ладно-ладно, не у нас, а конкретно у меня, поскольку моё оружие предполагает тесный контакт с противником и не обладает способностью стирать тела, из-за чего приходится убивать мутантов так, чтобы поверженный враг в дальнейшем не создавал препятствий при перемещении. Это «Скалли» изредка смещается то влево, то вправо, крича, что перезаряжается, в то время как сам вынужден непрерывно маневрировать.

Техника у меня примитивная, аккуратно подошел, осторожно совершаешь укол в глазную впадину для доступа к мозгу, строго-настрого убедившись, что атака не закинет тебя в западню и ты не превратишься в легкую мишень, толчком пинаешь противника в грудь, чтобы от тебя отстали, возвращаешься назад и повторяешь первый пункт.

Так и не понял, почему напарник жаловался, когда называл исчезновение тел плохим фактором, ведь подобный расклад играет ему на руку.

Долго новых лиц ждать не пришлось. В рядах появились мутантики, своим видом отсылающие к рассказу Чехова «Толстый и тонкий».

Первый, как подсказывало шестое чувство, тянулся к нам, чтобы хорошенько проблеваться, а вот что делает его блевота, никому знать не хотелось, поэтому «Скалли», вытянув одну руку с пистолетом сильнее другой и наклонив голову, выстрелил в «толстяка», умертвив его.

Руководствуясь сомнительной логикой «если „толстяк“ плюется, то „тонкий“…», «Скалли» решил не думать, а действовать.

«Тонкий», так и не успев претворить планы в жизнь, исчез вместе с «толстым».

На наш «праздник жизни», который следовало называть «торжеством смерти», стянулись те самые «бомберы». Мне с ними лучше не связываться, так как специфика моего оружия не позволяет атаковать таких монстров, а для «Скалли» это буквально подарочек.

— Бум-стик тайм! — перефразировал цитату напарник из фильма ужасов 92-го года «Зловещие мертвецы 3: Армия тьмы».

Видимо, с ними он уже успел где-то встретиться ранее, поэтому, выжидая, когда «бомбермены» окажутся плотнее к остальным, «Скалли» убил всех быстрых цепочкой из восьми выстрелов, подорвав находящихся рядом тварей.

Двадцать две минуты и двести сорок покойников.

— Нормально всё? Выглядишь измотанным, чувак, — смотрел на меня, пока отчаянно пытался перевести дыхание.

— Честно? — всё равно собирался не скрывать правду. — Не совсем, но ничего страшного, меня хватит на парочку волн.

— Ты извиняй, что оружием не поделился, прост у «цезешек» есть один побочный эффект. Смотри, — он дал мне в руки пистолет. — Выстрели.

Послушавшись, поднял пистолет вверх и, не смотря на потолок, выстрелил, но вместо ожидаемого механического хлопка из дула длинной и обильной струйкой вылетели мыльные пузыри разных размеров.

— Понятно, — протянул пистолет ему обратно. — Но знай, что не думал в таком ключе.

— Догадывался, но для проформы следовало это сделать, — «Скалли», как Хитмэн или Хитман, перезарядил «цезешки». — Передохни́ маленько, восстановись как следует, я возьму упырей на себя.

— Считаешь, что это хорошая идея? — диалог казался мне немного странным, потому что большую часть работы проделывал он, а не я, доктор скорее вспомогательный персонаж, в лучшем случае не приносящий пользы, но зато не создающий для игрока проблем.

— Не считаю, а утверждаю, — хмыкнул «Скалли».

Седьмое «цунами» обрушилось без промедления. Помещение взорвалось от дикого топота когтистых лап, когда орда разномастной нечисти лавиной материализовалась изо всех щелей.

Напарник превратился в неостановимый ураган смерти. Парень удерживал дистанцию, совершая резкие отшаги, не позволяя разъяренной массе подобраться к себе ни на миллиметр.

— Сейчас будет соль! — изрек «Скалли», сконцентрировавшись на монстрах.

Пользуясь предоставленной передышкой, поспешно укрылся за массивным агрегатом, спрятавшись под защитой стрелка, откуда принялся мониторить это мясное шоу.

Вражеская орда, собиравшая в себе множество уродцев, катилась одним фронтом.

Первыми напролом неслись ходоки, бездумно принимая грудью пули и служа живым щитом для юрких «спринтеров», которые утробным рыком срывались в бешеный галоп, только завидев направление стволов «ганслингера».

Чуть позади, мерзко шурша и перебирая изогнутыми членистоногими конечностями, сплошным ковром ползли отвратительные «пауки», замирающие на доли секунды ради совершения мощного прыжка.

Из глубокого тыла к ним на помощь ломились «толстяки», раздувающиеся от подступающей к глоткам токсичной жижи, в то время как истошно вопящие «ворчуны» создавали невыносимый звуковой прессинг. Замыкали это шествие кошмаров взрывоопасные «бомберы».

«Скалли» устроил на этой территории настоящий Ад на Земле, действуя со сноровкой безжалостного робота.

«Цезешки» в руках парня превратились в канонаду, а непрерывный лязг вылетающих пустых магазинов аккомпанировал этой непрекращающейся бойне.

Пули триумфально крушили черепа авангарда нечисти, превращая верхние части тел мутантов в кровавое месиво и заставляя ошметки разлетаться во все стороны.

В момент, когда пара «спринтеров» попыталась совершить фланговый обход, напарник круговым движением перевел прицел, раскроив головы оружейным залпом.

Следом за ними в затяжном прыжке полетели несколько «пауков», но «Скалли» хладнокровно разорвал туловища мутантов прямо в воздухе встречным шквальным огнем.

Ситуация накалилась, когда из-за спин ходоков высунулись «ворчуны», собиравшиеся издать дезориентирующий крик.

Примитивный коллективный разум заставлял тварей координировать штурм, прикрывая наиболее опасных особей, но «ганслингер» вовремя подловил момент скопления чудовищ и очень быстрыми выстрелами сдетонировал бегущих в гуще толпы «бомберов».

Оглушительный взрыв сотряс пол, взрывной волной разорвав на куски два десятка окружающих мутантов и засыпав все вокруг горящими обрубками, которые тут же принимались таять.

Несмотря на натиск, строгий контроль расстояния продолжал сводить все потуги противников на нет. Стоило этой волне подобраться слишком близко к позиции, парень опять делал легкий рывок, полностью разрывая дистанцию, а затем безжалостно продолжал штамповать безупречные «хедшоты».

Спустя двадцать восемь минут зубодробительной мясорубки последний из двухсот восьмидесяти девяти нападавших мутантов с оторванной челюстью безжизненно упал на пол, окончательно растворившись.

— Мои комплименты, — похвалил напарника, чувствуя себя немного отдохнувшим.

После сказанного перед глазами замаячила уже знакомая символика. Внешне никак не проявлял собственную реакцию на возвращение цифрового оформления, поприветствовавшего меня на старте этого глобального приключения.

Внутри виртуального дисплея ничего не поменялось. По-прежнему ментальным импульсом призвав стилизованное колесо, заставил его соткаться. На счету красовался круглый ноль, но ради любопытства потянуло активировать команду, отвечающую за непосредственное вращение.

Ответом со стороны всплывающего окна стала выскочившая с жирным шрифтом белая надпись «Накопи очков, дурень!», медленно устремляющаяся ввысь до полного исчезновения.

— Доктор снова в игре? — «Скалли» заметил мою неподвижность и просмотр одной точки.

— Не то слово, — ответил, выудив визуальное изменение его парного оружия, так как из рукоятей теперь отчетливо выпирали удлиненные магазины.

«Скалли», поймав мой оценивающий взгляд, эффектно вскинул модифицированные «CZ 75» таким образом, чтобы пистолеты располагались зеркально друг к другу.

— По приколу крутанул разочек ради интереса, — пояснил парень. — Представляешь, выбил апгрейд! Теперь стволы сменили имя, превратившись в «Беду», — крутанул левым пистолетом, — и «Джейн», — правую пушку он просто приподнял повыше. — Улучшенная версия получила увеличенную емкость магазина, полноценный автоматический режим и повышенный урон. Саб-свойство тут вообще убойное, в момент, когда в обоих магазинах остается ровно по одному патрону, эти пули трансформируются в подствольные снаряды, только чуть мощнее. Имба!

— Наверняка эта роскошь не обошлась без жертв? — спросил его.

— Ага, четко подметил, — наигранно насупился «Скалли», — боеприпасы к ним подорожали.

— Насколько сильно? — поинтересовался у товарища.

— Помнишь шутку, в которой один мусульманин дает совет другому, как поступить с непослушной супругой? «Да забей, брат!» — отшутился «Скалли», чрезвычайно довольный собственным остроумием. — Готов к жесткому фарму?

— Определенно, — подтвердил готовность, — цена за вращение осталась прежней.

Восьмая волна включилась, увлекая за собой хаос, схожий с крахом фондового рынка в двадцать девятом.

«Скалли» совместно со своими новоиспеченными приятелями, прекрасно знающими себе цену, с обновленной энергией кинулся в бурлящий котел, превращая монстров в подобие дуршлага, сочащегося кровью.

Меня переполнял душевный подъем; чувствуя прилив новых сил после короткой передышки, стал куда активнее орудовать багром. За применение холодняка вознаграждали щедрее, нежели за банальный отстрел наступающих тварей. Подтвердить утверждение можно было элементарным примером.

Навстречу несся голодный товарищ «бегун», из его позвоночника развился уродливый недоформированный сиамский близнец, вполне осознанно изучающий окружение.

Дождавшись момента, когда этот безумец самостоятельно ворвался в условную зону поражения, прицелился и вонзил острие ровно в проекцию поджелудочной железы, скрытой прямо позади желудка на уровне первого поясничного позвонка.

Цифровой индикатор зарегистрировал проведенный выпад, начислив двадцать очков, а последующий хирургически точный укол в область средостения за грудиной удвоил полученную сумму до сорока.

На основании полученного опыта выбранная манера ведения схватки из умеренно динамичной быстро трансформировалась в агрессивно наступательную, но рассудок подсказывал, что корчить отчаянного берсерка и бездумно размахивать железкой чревато бесславной гибелью.

Помимо вынужденного самоконтроля требовалось поберечь внутренние ресурсы, потому что возложенная на меня задача в этом противостоянии ограничивалась тактической помощью стрелку.

Возникни у меня непреодолимое желание примерить образ искусного фехтовальщика, осуществлению такого замысла непременно помешали бы уникальные мертвецы, обученные охотиться на цели, лишенные средств эффективной самообороны.

«Скалли», войдя в раж, совершенно позабыл о нахождении внутри помещения, до отказа заполненного монстрами.

Перестав замечать окружающую обстановку, напарник самозабвенно веселился в персональном тире, роль главного приза ему служили детонации последних боеприпасов в магазинах.

Разрывы грохотали поистине сокрушительные; оказавшиеся в зоне поражения чудовища получали ужасающие, под стать собственному облику, увечья, никак несовместимые с дальнейшим существованием.

Твари, находившиеся поодаль, но тоже попавшие под раздачу, беспомощно валялись на полу, полностью утратив способность предпринять малейшее действие.

Пули вылетали чуть ли не пулеметной очередью, опустошаясь ради единственной цели поскорее устроить очередной «бум».

Из замыкающей группы противников на позицию «Скалли» резко выскочили две двухметровые серокожие «рамы» с руками, вызывающими в памяти объемы печально известного Кирилла Терешина, но мускулатура этих созданий выглядела куда более эстетично и внушительно. Форма голов верзил напоминала не велосипедное сиденье господина Терешина, а адмиралтейские якоря людей с квадратно-гнездовым мышлением.

Направлялись громилы к стрелку с чувством превосходства над человеком и над неживыми собратьями по ремеслу.

«Скалли» успел израсходовать почти весь объем магазина, уничтожив парочку монстров, а оставшиеся два «гостинца» адресовал рослым экспонатам.

Атлеты продолжали идти вальяжной походкой доминантных самцов, пока напарник не выпустил по последней пуле сначала из «Беды», а следом из «Джейна».

«Крупнокалиберные» мутанты, так и не получив шанса предпринять хоть какое-то действие, сразу же скрылись в поднявшемся из-за двойного взрыва облаке пыли.

После рассеивания завесы выяснилось, что от первой «рамы» осталась лишь развороченная кавернозная малина из мелко нашинкованных и вывернутых наизнанку фрагментов кишечника, брызжущих желчью долей разорванной печени и комков сочащейся серомы, сквозь которую острыми косозубыми пиками торчали веером расщепленные продольно ребра, глубоко в этой зловонной грязи судорожно бился, выталкивая под напором на обгорелый пол темные альмандины венозной лимфы, оторванный от аорты мясной лоскут правого предсердия, в паре метров поодаль каталась по полу и слепо щелкала обнаженными корнями зубов содранная начисто маска лицевых мышц вместе с вывалившимися из орбит и лопнувшими хрусталиками глаз, в то время как второй мутант превратился в очередного героя для закрытых сообществ с отпугивающей нормального человека тематикой ужасающей расчлененки и несчастных случаев.

Тридцать пять минут криков с истошными воплями остались позади, а триста двадцать семь отщепенцев навеки покинули этот мир.

Не дожидаясь момента, когда сюда примчится очередная орава монстров, решил воспользоваться предоставившейся возможностью и запустить вращение заветного колеса.

Изменения коснулись только музыкального сопровождения. Прежде оформление заполняло жуткие аккорды, соответствующие эстетике ходячих мертвецов, но теперь зазвучала мелодия, навевающая атмосферу постапокалиптической вселенной «Фоллаут», нечто умиротворяющее, в определенном смысле даже расслабляющее.

Процесс запустился. Барабан, как гоночный болид, набрал ход, крутясь под характерный треск указателя, соприкасающегося с ребристой поверхностью.

Постепенно теряя свою силу, устройство остановилось, как можно было легко догадаться, на секторе со знаком вопроса.

Символ, затрепетав, разлетелся на тысячи мельчайших осколков, открывая белый силуэт вооружения.

Процедура вручения тоже протекала особенно. Стоило подтвердить получение трофея, как на заднем плане раздался восторженный детский визг, копирующая атмосферу шумного праздника, над картинкой посыпались сверкающие блестки, ввысь взмыли разноцветные воздушные шары, а финальным аккордом стал заливистый звук дудки.

В ладонях очутилось изделие, внешне напоминающее итальянский пистолет-пулемет «Спектр», но этот образец, именуемый «Кровопийцей», обладал куда большей компактностью и был оснащен специальным прицелом.

— Поздравляю с обновкой, — «Скалли», выставив одну ногу чуть вперед и развернув корпус боком, уперся правым кулаком в бедро, пока левая рука свободно свисала вниз. — Что по статам?

— Написано, что вести огонь разрешается короткими отсечками, иначе боеприпасы уйдут в молоко, — назвал характеристики, читая описание «Кровопийцы».

— Не парься над этим, — ответил мне напарник.

— Еще тут сказано, что функционирует приспособление наподобие горохострела, — добавил, посмотрев на него.

— Чего-чего? — озадаченно произнес товарищ по команде.

— Согласно тексту, среди всех существующих пистолетов-пулеметов этот экземпляр обладает посредственным уроном и низкой пробивной способностью, — перечислил, пожалуй, ключевые недостатки приобретения.

— Тупо дольше будешь стрелять, что в этом такого? — резюмировал парень, качнув плечами.

— Дальность эффективного поражения тоже вышла скромной, так что примерить роль снайпера не получится, — со скепсисом разглядывая компактный ствол.

— Ну слушай, чел, он же не зря называется «Кровопийцей». Наверное, у него больше одного минуса, потому что его единственный плюс, как это сказать-то, весомый, как «Жиробас ► Плей», — обнадеживающе озвучил свою догадку стрелок.

— У него даже не один плюсик, а целых два, — поправил напарника. — Патроны у него бесконечные, только на перезарядку отвлекаешься, но, — без пессимизма сегодня не обойдется, — у оружия с бесконечным запасом получаемые очки снижаются на пятьдесят процентов, то есть вместо десяти мне дают пять, а у «Кровопийцы» есть такая особенность, что при его использовании в минус уходит еще один балл.

— Второй эффект какой? — поинтересовался «Скалли», заинтригованный столь неоднозначными свойствами.

— Кровь, стекающая из огнестрельной раны, превращается в кислоту, — разъяснил собеседнику скрытый потенциал пистолета-пулемета.

— В моем тир-листе пушек твой «Кровопийца» занимает крепкий B-тир, — вынес вердикт эффективности нового девайса.

Испытать обновку в реальном деле мне помогли подоспевшие на выручку мутанты.

— Я успел по вам соскучиться! — выкрикнул, потянув за рукоятку взведения затвора, находившаяся сверху ствольной коробки и внешне напоминала два небольших ушка, отвел деталь назад до упора и резко отпустил. — ПОДОХНИТЕ!

— Полегче, «Док», а то всех распугаешь, — «Скалли», выстрелив от бедра, добавил лишнее отверстие набегающему монстру для дополнительной вентиляции.

В памяти возродилось название популярной телепередачи моей юности с бессменным Александром Пушным: «Рубрика „Э-э-э-эксперименты!“».

Выбрав целью ковыляющего навстречу ходока, прицелился и выстрелил в эпигастральную область.

Тварь поморщилась от появления инородного тела в животе, но продолжила движение, пока не началась бурная химическая реакция.

Фтористоводородная кислота моментально вступила во взаимодействие с мышечными волокнами, жировой прослойкой и кожными покровами, содержащими кальций, магний и белковые соединения.

В ходе разрушения клеточной структуры началось обильное выделение газов, вследствие чего кровь внутри раневого канала превратилась в бурую пену густой консистенции.

Кальций критически необходим для полноценной работы мускулатуры и корректной передачи нервных импульсов. В момент, когда фтор агрессивно крадет этот макроэлемент, нервные окончания принимаются генерировать максимально интенсивные болевые сигналы, а мышцы сковывает сильнейшими судорогами, именуемыми тетанусом. Агрессивные элементы проникают, не разрушая внешние покровы, но полностью связывая кальций внутри живого организма.

Уже было размечтался, воображая, что при перманентном уроне, причиняемом ожившему мертвецу, счётчик под колокольный перезвон станет исправно выбрасывать череду «+1», «+1», «+1», но ничего подобного не наблюдалось.

«Печаль. Мнил себя старателем, намывающим золотой песок у загрязнённых вод», — первый снаряженный магазин на сорок зарядов опустел, настойчиво требуя пополнения.

Сказано — сделано.

В процессе истребления ходячих покойников, свято блюдя золотое правило никого к себе не подпускать, норовил влепить пулю во всякую разновидность монстров. К слову, радиус «Кровопийцы» равняется дистанции в двадцать шесть размашистых шагов взрослого человечка, оттого большие размеры помещения отчасти оборачиваются против меня.

Обращая «восставших» в упокоившихся навеки, приметил, что отклик на кислотное воздействие почти у каждого типа уникален.

Ходок, «ворчун» и «спринтер», словив пулю, вели себя, как в охваченном огнем здании; «бегун» же не спешил укладываться в гроб, сперва основательно растеряв прыть, только потом испускал дух.

«Паук» какой-то период выдерживал поражение едким составом, не утрачивая боеспособности, после чего к нему приходила кончина.

«Плевун» вовсе не ощущал эффекта разъедающей субстанции, погибая от химических ожогов, но болевых сигналов не испытывал вплоть до самой смерти.

«Блевун» явил собою натуру безмятежную: и мук не ведал, и деструкции от кислоты не получал.

Наиболее противоречивым выдался «бомбер». С этой категорией стремился сохранять увеличенную дистанцию, целясь прямиком в «бурдюк», минуя корпус. Палить в детонирующую плоть, внутри которой бурлила кислотосодержащая взвесь, представлялось скверной затеей, но мысленно взял на заметку перспективу «модернизации» мешка, превращая его в ещё более губительную ловушку для тварей, рискнувших приблизиться.

«Рамы», повстречавшиеся в этом заходе числом девять голов, шесть из коих прибрал «Скалли», обратив атлетов в парящее студенистое месиво, по сути, ничем не выделялись на фоне тех же ходоков, исключая многократно превосходящую выносливость по сравнению с младшими собратьями.

— Бесполезная груда мышц! ПРОЩАЙ, ШВАЙНЕ! — выпустил последнюю очередь.

На убийство одной «рамы» ухнуло сорок пуль в торс, пришлось палить с передышками, чтобы не сбивать наводку из-за отдачи.

Второй серокожий брат-близнец превратился в подопытного. Всаживал в него по одной пульке, а качок милостиво дозволял это, вышагивая с раздутой, как его мускулатура, спесью.

Понятное дело, результат зависит от зоны поражения, но для чистоты эксперимента брал центр массы.

Едкий реагент начал оказывать хоть какое-то воздействие только после десятого выстрела. Громила напрягся, но это значило ровным счетом ничего.

Резистентность его организма, позволявшая ему чувствовать себя нормально, пошла трещинами к пятнадцатому выстрелу, но это являлось только предвестником, тогда как вожделенный итог наступал на двадцать втором попадании.

Третий противник превратился в триста сорок восьмое поверженное чудовище за сорок пять минут непрекращающегося столкновения.

— Хочешь анекдот? — спросил «Скалли».

— Вперёд, — принял предложение.

— Сидит старый японец в августе сорок пятого в своей хижине, пьет чай, — начал рассказчик, стараясь не смеяться раньше времени. — Вдруг слышит странный шум. Выглядывает на улицу, замечает в облаках одинокое воздушное судно, качает головой и высокомерно усмехается: «Какие тупые америкашки! Разве можно выиграть войну, отправив на целый город всего один несчастный самолет?» — напарник, комично коверкая акцент и размахивая руками, на пределе связок имитировал зашкаливающий треск счетчика Гейгера.

Изначально предрекая финал повествования благодаря деталям открывающей зарисовки, но не предполагая, каким образом рассказчик преподнесет развязку, издал беззвучный смешок, немного приподняв края губ.

«Скалли», очевидно, принадлежавший к категории личностей, готовых парировать упреки в стиле: «Сам пошутил, сам повеселился», фразой: «Аудитория моих историй состоит только из меня», разразился громогласным хохотом, ударил ладонью по ноге и безуспешно попытался сдержать приступ бурного веселья.

— Шутка забавная, — беспристрастно оценил способности его навыка юмориста.

— Хорошего понемножку, — поставил он точку, сигнализируя, что очередная наступающая лавина тварей, чей порядковый номер стерся из памяти, приближался.

Уничтожали чудовищ машинально, обладая четким осознанием действий ради спасения, но постепенно заметили, что привычные способы защиты утратили прежнюю эффективность. Виной тому послужило «грамотное руководство вражеского командного штаба».

Ходоки совместно с «пауками», передвигающимися совместно с «бегунами», «спринтерами», «плевунами», «бомберами» и «блевунами», полностью исчезли из поля видимости, взамен выбывших отрядов авангард пополнили «ворчуны», возросшие числом, чтобы компенсировать нехватку прочих единиц.

Параллельно ключевым атакующим компонентом и неодолимым щитом выступили «рамы».

Такая перестановка критически сказалась на ходе столкновения, потому что именно толпа упомянутых созданий в сочетании с повышенной стойкостью к ранениям вынуждала нас пятиться.

Помещение вокруг не обладало безграничной широтой, отчего рано или поздно позади оказалась бы стена, но нынешнее положение дел складывалось удачно, мы стойко сдерживали натиск.

«Скалли», помимо поразительной точности, полагался на ключевое свойство парных пистолетов, опустошая магазины ради детонационного эффекта перед очередным возобновлением боезапаса.

Моя методика отличалась деталями, хотя тоже базировалась на плотности огня, а не на точечном поражении.

Выпуская отмеренный объем зарядов, добивался глубокого разъедания плоти «рамы» агрессивным составом, предоставляя токсину самостоятельно довершать начатое уничтожение. Благодаря этому союзу химикатов и «Бедовой Джейн» нам удавалось сохранять относительное равновесие в затяжном противостоянии.

— Так не пойдёт, — произнес «Скалли», снося черепную коробку «ворчуну», силившемуся издать вопль. — Тупоголовые твари, грех не воспользоваться этим в полную силу.

— Что предлагаешь? — спросил насчёт его замысла, наблюдая, как подстреленная «рама» извивается, бессильно цепляясь за остатки существования.

— Надо плести хоровод, — огласил задумку напарник, очередью располосовав торсы сразу нескольким атлетам. — Они все бездумно тащатся следом, поэтому предлагаю двигаться большим кругом, не давая прижать нас к стене. Не отходи далеко, иначе стиснут, — «Скалли», даже не взглянув на ковыляющего к нему бочком «ворчуна», разнес тому башку. — Пока стоим вместе, нас окружить неспособны.

— Уяснил, — немедленно включился в осуществление его схемы.

Тактика «хоровода» отчасти разрешила возникшую трудность. Почти десять минут осторожного отхода назад, оборачивающегося на поверку цикличным расстрелом мертвятины, изрядно упрощали истребление монстров.

— Ё-моё-ё-ё, — растянул стрелок, отступая на перезарядку. — Эти фанаты Шварца вконец ломают мою экономику, — «Скалли» не стал развивать реплику, но подоплеку его тревоги осознал без пояснений.

С его слов выходило, что под напором «рам» вынужден палить исключительно в голову, не позволяя громилам сокращать дистанцию, такой метод очень выручал, но напрочь лишал его тактики «кругового обстрела», потому вследствие дороговизны боеприпасов он тратил больше очков, нежели зарабатывал.

У меня с этим дела обстояли благополучнее, но из-за необходимости тоже ставить одни лишь «хедшоты» для поддержания плотности огня темп накопления очков оставался удручающе скромным.

— «Док», пора закругляться, — бросил «Скалли».

— А как же твой гемокинез? — напомнил о его способности, попутно устраивая свинцово-кислотный ливень для моих неприятелей. — Ты ведь способен щелчком выкосить здесь всех.

— Можно, а зачем? — процитировал он кого-то, но хоть убейте, не припомню первоисточника. — Очков за это шоу мне не отсыпят.

— Я планировал докопаться до сути всей этой чертовщины, — раскрыл свои настоящие намерения. — Уходить раньше срока не хотелось.

— Отыщешь себе где-нибудь мертвяка и проделаешь с ним всё, что посчитаешь нужным, но не в этих стенах, чувак, — отговаривал «Скалли». — Я верю, ты сам раскопаешь ответы на интересующие тебя вопросы, — напутствовал меня.

В самый неподходящий момент свет аварийных ламп погас, зато угрожающее алое свечение глаз «рам» осталось чем-то вроде жутковатых ориентиров.

— Вот и знаки от судьбы, — «Скалли», пользуясь фонарным модулем пистолета, прикончил очередного «ворчуна». — Слушай, если допустить, что зараза не стихийная, а рукотворная, разрабы оставили бы всё на виду?

— Но эпицентр вспышки располагается именно здесь, — выдвинул справедливое возражение.

— Чую какой-то странный кислый запах… — внезапно произнес напарник, втягивая носом воздух.

— Верно подметил, — коли абстрагироваться от трупной вони, перебить которую непросто, сквозь неё действительно пробивался аромат углекислоты. — По всему выходит, комплекс питает не мини-ядерный реактор, а ЗГТС.

— Это ещё что за зверь? — громко, силясь перекричать трескотню пистолетов, поинтересовался «Скалли».

— Пока ЗГТС работала, вентиляционные установки безостановочно гоняли воздушные потоки по всем отсекам базы, принудительно проталкивая эти массы сквозь особые фильтры с химическим сорбентом, связывающим и задерживающим молекулы углекислого газа, сохраняя атмосферу чистой. Теперь скрубберы превратились в коробки с бесполезными реагентами, — в максимально сжатой форме растолковал грозящую опасность.

— Ну вот, видал, «Док»? Давай, каков там твой улов? — потребовал он сведений о моих очках. — Крути и выбивай телепорт.

— А как же ты? — спросил, приступая к тому, о чём просили.

— Следом за тобой, — ответил «Скалли» и сосредоточил внимание на истреблении нечисти.

Параллельно попыткам сохранить собственную жизнь вращал колесо, особо не вглядываясь в распределение секторов после остановки барабана, но краем глаза подмечал выпадающий бесполезный мусор вроде навыка беглой речи задом наперед или умения садиться на шпагат.

Один раз система даже выдала тот самый неприличный жест, который отображался ранее.

Примерно к n-ому разу, а ситуация с очками обстояла настолько плачевно, что целая стая бродячих собак скорбела бы по моим финансам, нужный телепорт наконец появился. Платой послужило полностью опустевший счетчик с горой накопленного в процессе кручения всякого хлама.

— Получилось! — предупредил напарника.

— ББ, — попрощался «Скалли» и, показав большой палец, вернулся к обязанностям крестоносца, сражающегося с заполонившей зал нежитью.

Меня поглотила беспросветная тьма.

Сразу за этим, как пассажир американских горок, закладывающий виражи похлеще экстремального гонщика или пилота сверхзвукового истребителя, понесся над мерцающим фиолетовым пространством, похожим на далекие просторы бескрайнего космоса, хотя таковым и не являющимся.

— Смотрите все! Летающий доктор! Я могу лета-а-а-а-ать! — скорость резко возросла, окончательно размывая ориентиры и ослепляя меня вспышкой, постепенно лишившей слуха.

Примечания:

Таинственный попаданец, ставший союзником главного героя и, похоже, которого выдернули с Комик-кона. Имя его неизвестно, весит 80 кг, рост составляет 180 см.

Фото спереди:

Фото сзади: