25-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Простор. Старомест. Звёздная Септа.

Верховный Септон стоял у высокого окна своей личной башни, глядя на бескрайние воды Закатного моря. Солнце клонилось к закату, окрашивая волны в багрянец и золото — цвета, которые всегда напоминали ему о Семерых, о их свете, пронизывающем тьму мира. Но в последнее время он чувствовал, как этот свет меркнет.

Его имя было Ваэль он родился в младшей ветви великого дома, но давно отрёкся от мирских титулов ради служения Семерым. Узкое лицо с острыми чертами, бледная кожа и глаза цвета туманного утра делали его похожим на статую древнего святого. Однако внутри него бушевали страсти, которые он умел скрывать за маской спокойствия.

— Ваше Святейшество, — раздался голос за спиной. — Прибыл очередной ворон из Королевской Гавани.

Он медленно обернулся, принимая свиток из рук молодого септона. Слуга поклонился и вышел, оставив его одного с вестями из столицы. Ваэль развернул пергамент и начал читать, чувствуя, как с каждой строкой внутри него закипает холодный гнев.

Квохерисы.

Это имя звучало в каждом письме последние несколько месяцев. Дом, который осмелился отринуть Семерых, дом, который открыто поклонялся языческим деревьям, дом, который теперь творил чудеса, достойные лишь божественного вмешательства — и он творил их без благословения Веры.

Ворон из Эйгонфорта сообщал, что на Великом турнире король Эйгон Таргариен объявил о помолвке наследника Харренхолла с дочерью Торрхена Старка. Мало того, король публично заявил, что Квохерисы возродили искусство ковки валирийской стали, и преподнёс мечи из неё всем Верховным лордам как символ единства королевства.

Но не это тревожило Верховного Септона больше всего.

— Язычники, — прошептал он, сжимая свиток так, что пальцы побелели. — Они творят чудеса, но не во имя Семерых. Они творят их во имя ложных богов.

Он вспомнил слухи, которые доходили до него из Харренхолла ещё до турнира. Говорили, что старый лорд Квентон принёс кровавую клятву у чардрева, что он отрёкся от Семерых и обратился к Старым Богам. Но это были лишь слухи — до тех пор, пока он не получил подтверждение.

— Что ещё там? — спросил он вслух, обращаясь к пустоте комнаты.

Будто в ответ на его вопрос, раздался ещё один стук в дверь. На этот раз вошёл его личный секретарь — старый мейстер, который служил Звёздной Септе дольше, чем Ваэль был Верховным Септоном.

— Ваше Святейшество, у меня есть новости от брата Хьюго, который был на турнире. Он прибыл сегодня утром и просит аудиенции.

— Пусть войдёт, — приказал Ваэль, садясь в кресло у камина.

Брат Хьюго был коренастым мужчиной с суровым лицом, которое приобрело ещё более мрачное выражение за время его пребывания в столице. Он поклонился и начал свой рассказ, не дожидаясь вопросов:

— Ваше Святейшество, по вашему слову я был на турнире и тайно следил за Квохерисами и я был свидетелем того, что происходит в Эйгонфорте. Квохерисы — это уже не просто дом, они стали… орудием, — он запнулся, подбирая слова. — Король Эйгон доверяет им безоговорочно. Он приблизил их к себе больше, чем любого другого лорда, даже больше, чем Баратеона. И этот мальчишка, Гаргон, он ведёт себя как… как истинно верующий, но не в Семерых. Он говорит о Старых Богах так, будто они — живые, реальные существа, которые говорят с ним и направляют его.

Верховный Септон слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри бушевала буря.

— Он говорил о Вальгалле, — продолжил брат Хьюго. — О суде, где сердце умершего взвешивают с пером гуся. Он говорил о богах, которые пируют с воинами. Эти учения не имеют никакого отношения к Семерым. Это… это ересь.

— Ересь, — медленно повторил Верховный Септон, пробуя слово на вкус, словно яд. — Ересь всегда начинается с малого. С одного слова, с одной мысли, с одной души, которая сбилась с пути.

Он встал и подошёл к столу, на котором лежала раскрытая книга. Это была древняя хроника, описывающая историю Веры в Вестеросе. Он провёл пальцем по строкам, где говорилось о первых септонах, которые несли свет Семерых в земли, утопающие во тьме язычества.

— Скажи мне, брат Хьюго, — спросил он, не оборачиваясь, — что говорят люди? Как они относятся к этому дому, который отверг истинную веру?

Брат Хьюго замялся, но ответил честно:

— Многие лорды восхищаются ими. Они видят в Квохерисах пример того, как можно подняться из ничтожества к величию. Они видят их золото, их сталь, их близость к королю. Некоторые даже говорят, что Старые Боги благословили их, и что Квохерисы — это знак, что древняя вера возвращается.

— Возвращается, — усмехнулся Верховный Септон. — Они хотят вернуть то, что было смыто огнём и кровью. Они хотят вернуть эпоху, когда люди поклонялись камням и деревьям, когда они приносили кровавые жертвы во имя невидимых теней. Они не понимают, что Семеро принесли нам цивилизацию, закон, порядок.

Он повернулся к брату Хьюго, и в его глазах горел холодный огонь:

— Мы не можем позволить этому продолжаться. Если Квохерисы станут слишком сильными, если они утвердятся в своей ереси, другие последуют их примеру. И Древопоклонники вновь утвердятся сначало в Речных землях, там и так всё ещё много язычников, и после перекинется на другие регионы и это будет катастрофа для всей Веры, для всех Семи Королевств.

— Что вы предлагаете, Ваше Святейшество? — спросил брат Хьюго с опаской.

Верховный Септон подошёл к окну и посмотрел на закатное солнце, которое медленно погружалось в воду.

— Мы должны действовать осторожно, но твёрдо, — сказал он. — Мы не можем открыто противостоять королю — он слишком силён, и драконы на его стороне. Но мы можем действовать через других. Мы можем найти лордов, которые недовольны возвышением Квохерисов. Можем шептать им на уши слова сомнения, страха, ревности. Мы можем напомнить им, что Вера — это единственный путь к спасению, и что те, кто отвергает её, в конечном итоге погибнут.

Он сделал паузу и добавил тихо, почти про себя:

— И если Квохерисы совершат ошибку… мы будем готовы.

--

26-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Старомест. Звёздная Септа.

На следующее утро Верховный Септон созвал тайный совет из самых доверенных членов Веры. В небольшой комнате за закрытыми дверями собрались четверо: брат Хьюго, старый мейстер-септон, который заведовал архивом, и двое рыцарей-септонов, которых Ваэль знал ещё с юности.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить угрозу, — начал он без предисловий. — Дом Квохерис, несмотря на свою незначительность в прошлом, теперь стал одним из самых влиятельных домов королевства. Они вернули валирийскую сталь, они породнились со Старками, они приближены к королю. Но самое страшное, они отвергли Семерых и поклоняются языческим богам.

Старый мейстер-септон нахмурился:

— Ваше Святейшество, но у нас нет прямых доказательств того, что они действительно отвергли Веру. Король публично подтвердил их верность короне, но ничего не говорил об их вероисповедании.

— У меня есть доказательства, — отрезал Верховный Септон, бросив на стол несколько свитков. — Здесь — показания очевидцев, которые видели, как лорд Квентон и его внук приносили клятву у чардрева. Здесь — слова самого мальчика о том, что он общался с языческими богами. И здесь — письмо от лорда Блэквуда, который подтверждает, что Квохерисы теперь поклоняются Старым Богам.

Он посмотрел на каждого из собравшихся:

— Мы не можем позволить этому распространяться. Если такой мощный дом отворачивается от Семерых, это станет прецедентом. Сначала Квохерисы — кто будет следующим? Талли? Аррены? А что, если даже Таргариены решат, что Семеро не нужны?

— Но Таргариены приняли Веру, — возразил рыцарь-септон. — Король Эйгон коронован Верховным Септоном в Староместе. Его сестры молятся в септе Эйгонфорта.

— Пока что молятся, — сказал Верховный Септон с тенью угрозы в голосе. — Но у меня есть сведения, что Висенья Таргариен сблизилась с Квохерисами. И что она присутствовала при их языческих обрядах. Если мы потеряем Таргариенов… — он замолчал, давая присутствующим осознать весь ужас этой мысли.

Мейстер-септон задумчиво погладил бороду:

— Тогда нам нужно убедить короля, что Квохерисы опасны. Что их ересь подрывает основы его правления. Но как мы можем сделать это, не вызывая подозрений?

— Мы будем действовать через Цитадель, — ответил Верховный Септон. — Мейстеры имеют влияние при всех дворах. Я напишу личное письмо великому мейстеру Оллидару в Королевской Гавани. Он должен сообщать нам о каждом шаге Квохерисов. Он должен найти способ доказать, что их сталь — это не просто ремесло, а тёмная магия, которая не должна быть дозволена в землях Семерых.

Он повернулся к брату Хьюго:

— А ты отправишься в Харренхолл. Под видом странствующего септона, который хочет обратить язычников. Ты должен узнать, что происходит внутри этого замка. Есть ли у них священники Старых Богов? Приносят ли они жертвы? Есть ли у них… — он сделал паузу, — что-то, что мы можем использовать против них.

Брат Хьюго побледнел, но кивнул.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Ваше Святейшество.

— И последнее, — сказал Верховный Септон. — Я отправлю ворона в Риверран. Эдмин Талли должен понять, что его решение сотрудничать с язычниками в создании валирийской стали и иметь долю от этого, может иметь последствия.

--

30-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Старомест. Звёздная Септа. Ночь.

Прошло четыре дня с тайного совета. Верховный Септон стоял на коленях перед алтарём Семерых, погружённый в молитву. Свечи мерцали, отбрасывая на стены длинные тени. В его душе не было покоя.

Он думал о том, что сказал брату Хьюго. О том, что ересь началась с малого. Но это была не просто ересь. Это было возвращение того, что он считал давно мёртвым.

Он вспомнил историю Долгой Ночи, которую читал в древних книгах. Тогда, тысячи лет назад, мир был погружён во тьму, и только герои Первых Людей смогли выжить, объединившись. Они поклонялись Старым Богам, и это не спасло их до конца — тьма отступила, но не исчезла.

«Если Квохерисы каким-то образом связаны с этим, — подумал он, — если они не просто язычники, а нечто большее…»

Он открыл глаза и посмотрел на фигуру Отца, чьё суровое лицо смотрело на него с алтаря.

— Я хочу понять, — прошептал он. — Что мы должны сделать? Что Семеро хотят от меня?

И в этот момент ему показалось, что свечи на мгновение погасли, а затем вспыхнули с новой силой. И он услышал голос — тихий, едва различимый, но ясный:

«Найди того, кто видит во сне. Найди того, кто говорит с деревьями. Найди… Кровь за кровь».

Верховный Септон вздрогнул. Он знал, что это не был просто плод его воображения. Он знал, что это было знамение. И он знал, что должен действовать.

Он поднялся с колен и подошёл к столу, где лежала карта Вестероса. Его палец прошёл от Староместа до Харренхолла, затем — до Винтерфелла, затем — до Эйгонфорта.

— Кровь за кровь, — повторил он чуть слышно. — Дом, который связан кровью со Старками и еоторым доверяют Таргариены. Дом, который вернул магию в мир. Дом, который должен быть уничтожен, чтобы мир не погрузился во тьму.

Он взял перо и начал писать письмо. Не великому мейстеру, не брату Хьюго. Человеку, который был его тайным оружием в этом деле.

Титул адресата он написал последним:

«Лорду Амосу Бракену, наследнику замка Каменный Предел. Прошу вас прочитать это письмо и принять меры. Квохерисы не должны стать сильнее. Если они объединятся со Старками и Блэквудами, Речные земли станут неуправляемыми. Только вы можете остановить их. Во имя Семерых».

Верховный Септон запечатал письмо воском с семиконечной звездой и отправил его с курьером в Каменный Предел.

Он стоял у окна, глядя на ночное небо, и чувствовал, что тьма действительно сгущается. Но на этот раз он был готов встретить её — не мечом, а словом, которое могло быть острее любого клинка.

— Квохерисы, — прошептал он в ночь. — Вы выбрали не ту сторону. И вы заплатите за это.

--

31-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Старомест. Звёздная Септа. Утро.

Когда первые лучи солнца коснулись вершины башни Звёздной Септы, Верховный Септон уже стоял на молитве, но его мысли были далеко. Он думал о том, как многое изменится в ближайшие месяцы. О том, что Вера и Корона могут оказаться по разные стороны баррикад. И о том, что Квохерисы — это лишь верхушка айсберга.

Он смотрел на город, который просыпался под его окнами — на шпили септ, на корабли в гавани, на людей, которые верили в Семерых и жили по законам, которые он помогал создавать. Они не знали, какая угроза нависает над ними. И возможно, они никогда не узнают, если он сделает всё правильно.

— Прости меня, милостливый Отец, — прошептал он. — За то, что я должен делать. Но я делаю это во имя света, во имя будущего, во имя того, во что мы верим.