2-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Турнирное поле.

Лорд Харровей сидел на деревянной трибуне, которую специально возвели для знатных гостей, и чувствовал, как дерево скрипит под его весом. Это был хороший знак — хотя бы потому, что трибуна не рухнула под тяжестью знати, собравшейся со всего Вестероса. Он усмехнулся своим мыслям, хотя лицо оставалось непроницаемым.

Вокруг него кипела жизнь. Лорды и леди в ярких одеждах, рыцари в доспехах, слуги с подносами, полными яств и вина. Турнир был в самом разгаре, и каждый стремился показать себя, свою силу, свой дом, своё богатство. Но Харровей смотрел на всё это с холодным спокойствием человека, который привык видеть за парадной стороной жизни её изнанку.

Он был лордом Харровея уже тридцать лет, и его дом правил одним из старейших городов Речных земель. Город Харровей стоял на слиянии Трезубца и его жители веками торговали, воевали и выживали в этом суровом краю. Харровей гордился своим домом, но он также знал, что в Речных землях выживают не самые гордые, а самые осторожные.

— Лорд Харровей, — раздался голос слева. Он повернулся и увидел лорда Дарри, своего давнего соседа и, как ни странно, союзника. — Как вам турнир? Мой сын говорит, что это лучший турнир со времён Завоевания.

— Возможно, — ответил Харровей, не отрывая взгляда от поля, где два рыцаря сшибались с копьями. — Но я заметил, что лучшие места заняты не теми, кто лучше всех сражается.

Лорд Дарри нахмурился:

— О чём вы?

— Посмотрите на главную трибуну, — Харровей кивнул в сторону королевской ложи. — Там сидят не победители турниров. Там сидят те, кто победил в других играх.

Дарри проследил за его взглядом и увидел, о чём говорит Харровей. В королевской ложе, рядом с королём и его сёстрами, сидели Квохерисы. Старый лорд Квентон и его внук Гаргон. Мальчик, которому не было и десяти лет, сидел на почётном месте, как будто он был одним из великих лордов королевства.

— Квохерисы, — протянул Дарри с лёгкой неприязнью. — Я слышал о них. Они получили Харренхолл по воле короля, но кто бы мог подумать, что они так быстро поднимутся?

— Они поднялись не случайно, — сказал Харровей, и его голос стал тише. — Они нашли способ создавать валирийскую сталь и я слышал что они сделали это за несколько месяцев после того, как получили замок. И теперь они стали ближе к короне, чем любой другой дом в Речных землях, включая Талли.

— Но Талли — наш сюзерен, — возразил Дарри.

— Талли — наш сюзерен, — согласился Харровей. — Но Квохерисы теперь богаче и влиятельнее их. И они поклоняются Старым Богам, как Блэквуды. Как вы думаете, что это значит для нас? Для Веры?

Дарри задумался, но не успел ответить — на поле началось новое состязание, и толпа взорвалась криками. Харровей снова перевёл взгляд на королевскую ложу, где Гаргон Квохерис что-то говорил королю, а тот слушал его с вниманием, которое редко оказывал даже своим советникам.

«Этот мальчик не прост», — подумал Харровей. — «Он не просто наследник влиятельного дома, а что-то большее. И король знает это».

--

3-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро. Главный зал.

На третий день турнира король объявил, что будет особая церемония, которую не должны пропустить ни лорды, ни леди. Харровей вошёл в главный зал, где уже собрались все великие дома, и почувствовал, как воздух стал тяжелее — не от дыма и жары, а от напряжения, которое витало в воздухе.

В центре зала стоял длинный стол, покрытый чёрным бархатом. На нём лежали семь мечей, каждый в отделанных драгоценными камнями ножнах. Даже на расстоянии Харровей чувствовал, что это не просто оружие — это были произведения искусства, созданные руками мастеров, которые знали своё дело.

Зал затих, когда Эйгон поднялся с Железного трона и спустился к столу. Рядом с ним шли королевы, Орис Баратеон и, что удивило Харровея, Квентон Квохерис с внуком. Мальчик нёс один из мечей, и его лицо было сосредоточенным и серьёзным.

— Лорды и леди Семи Королевств, — начал Эйгон, и его голос разнёсся по залу, — сегодня мы собрались здесь не только для того, чтобы отпраздновать пятую годовщину нашего объединения. Сегодня мы стали свидетелями возрождения того, что было утеряно веками.

Он взял один из мечей и вытащил его из ножен. Лезвие сверкнуло в свете свечей, и по залу пробежал вздох восхищения. Харровей видел, как клинок переливался — волны валирийской стали, которые невозможно было спутать ни с чем другим.

— Дом Квохерис, — продолжил Король Эйгон, — вернул нам искусство создания валирийской стали. Эти мечи — символ того, что мы можем возрождать то, что было утеряно. Что мы можем строить новое королевство на фундаменте старой силы.

Он повернулся к первому из великих лордов к Орису Баратеону который столя по правую руку от короля.

— Лорд Орис Баратеон, ты был со мной с детства и поддерживал меня во всём и стал моей опорой. И пусть ты и твои потомки продолжат это.

Орис принял меч с улыбкой на лице и заверениями своей верности и верности дома Баратеон дому Таргариен.

И король повернулся к Торрхену Старку, который стоял прямо и гордо, его серые глаза смотрели на короля с уважением.

— Лорд Торрхен Старк, — сказал Эйгон. — Ваш дом правит Севером уже тысячи лет. Вы храните память о древних временах. И я дарю вам этот меч как знак того, что Север всегда будет частью нашего королевства.

Торрхен принял меч, и его лицо на мгновение озарилось улыбкой. Он поклонился и отошёл в сторону.

Следующим был лорд Лорен Ланнистер — который присягнул Эйгону после того, как его армия была сожжена на Пылающем Поле. Он выглядел старше, чем Харровей помнил, но его глаза всё ещё горели зелёным огнём.

— Лорд Лорен Ланнистер, — сказал Эйгон. — Ваше золото и ваша сталь помогли построить это королевство. Этот меч — знак того, что Западные земли останутся сильными под властью короля.

Лорен Ланнистер принял меч с достоинством, но Харровей заметил, как его пальцы сжались на рукояти. Он знал, что Ланнистеры всегда мечтали о валирийской стали, и теперь они получили её — но от короля, а не по праву завоевания. Это был дар, но также и напоминание о том, кто теперь правит.

Когда мечи получили Аррены, Тиреллы и Грейджои, настала очередь Речных земель. Харровей затаил дыхание.

— Лорд Эдмин Талли, — сказал Эйгон, обращаясь к сюзерену Речных земель. — Ваш дом правит землями Трезубца. Вы — опора мира в центре нашего королевства. Этот меч — знак того, что Речные земли никогда не будут забыты.

Эдмин Талли принял меч с поклоном, но Харровей видел, как его лицо оставалось напряжённым. Он смотрел на Квентона Квохериса, который стоял рядом с королём, и в его глазах читалась смесь благодарности и тревоги.

Когда церемония завершилась, в зале повисла тишина. Харровей заметил, что Гаргон Квохерис и лорд Квентон обменялись взглядами — старый лорд едва заметно кивнул, и мальчик отступил на шаг, как будто передавая слово королю.

— Но это ещё не все новости, — сказал Эйгон, и его голос стал громче. — Я пригласил вас сюда не только для того, чтобы подарить вам мечи. Я хочу объявить о союзе, который укрепит наши земли на долгие годы.

Зал затих. Харровей чувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

— Сегодня я объявляю о помолвке моего верного вассала и наследника, Гаргона Квохериса, — Эйгон жестом указал на мальчика, который стоял внизу, бледный, но спокойный, — и Лиарры Старк, дочери лорда Торрхена Старка.

Зал взорвался шёпотом. Харровей слышал, как кто-то ахнул, как кто-то возмущённо зашептал, как кто-то, наоборот, одобрительно загудел. Он сам не мог сдержать удивления. Помолвка между наследником Харренхолла и дочерью Винтерфелла — это был не просто брак. Это был политический союз, который менял баланс сил во всём королевстве.

— Это что-то новое, — прошептал лорд Дарри, сидевший рядом. — значит слухи были правдой. Старки и Квохерисы. Север и Речные земли. Что это значит для нас?

— Это значит, — ответил Харровей тихо, чтобы никто не услышал, — что Квохерисы стали ещё сильнее. И что Талли должны быть осторожны, иначе их вассал станет намного сильнее их самих.

Он посмотрел на лорда Эдмина Талли, который стоял с мечом в руках. Лицо сюзерена было бледным, и Харровей заметил, как он сжал рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели.

Эдмин Талли был сильным лордом, но он не был глупцом. Он понимал, что этот брак означает для него: Квохерисы теперь будут иметь поддержку Севера, а это значит, что они могут стать практически непобедимыми в Речных землях. И если они решат бросить вызов Талли, то у них будет достаточно сил и союзников, чтобы сделать это.

Харровей перевёл взгляд на Гаргона. Мальчик стоял рядом с невестой — девочкой примерно его возраста с серыми глазами и тёмными волосами, которая держалась прямо и смело. Она была дочерью Севера, и в ней чувствовалась та же стальная решимость, что и в её отце.

«Они будут править Харренхоллом, — подумал Харровей. — И они будут править им так, как никто другой не смог».

--

3-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер. Пир.

Пир после церемонии был роскошным. Столы ломились от яств, которые Харровей не видел даже в самых богатых замках Речных земель: жареные павлины, рыба в медовом соусе, экзотические фрукты из Дорна и Эссоса. Но он не обращал внимания на еду. Его взгляд был прикован к главному столу, где сидели король, его сёстры, Квохерисы и Старки.

Гаргон сидел рядом с Лиаррой, и они о чём-то тихо разговаривали. Харровей видел, как девочка улыбнулась, и как мальчик слегка наклонился к ней, чтобы услышать её слова. Они выглядели как дети, которые только начинают узнавать друг друга, но в их глазах уже читалось что-то большее — уважение, понимание, возможно, даже симпатия.

— Они хорошо смотрятся вместе, — сказал лорд Дарри, который тоже заметил эту картину. — Как вы думаете, этот брак будет счастливым?

— В нашем мире счастье — это роскошь, — ответил Харровей. — Но если они смогут найти хотя бы уважение друг к другу, это уже будет удачей.

Он перевёл взгляд на лорда Торрхена Старка, который сидел рядом с королём. Северянин выглядел спокойным и довольным, но Харровей заметил, как он иногда поглядывал на Гаргона, оценивая его.

«Он дал согласие на этот брак, — подумал Харровей. — Но я вижу, что он всё ещё сомневается. Он не доверяет южным лордам, и это правильно».

Внезапно король поднял кубок, и зал затих.

— Я хочу поднять тост за дом Квохерис, — сказал Эйгон, и его голос разнёсся по залу. — За дом, который вернул нам сталь. За дом, который связал Север и Речные земли. За дом, который всегда будет верен короне.

Все подняли кубки, и Харровей последовал их примеру. Он сделал глоток вина и почувствовал, как его горечь смешивается с чем-то сладким — иронией судьбы.

«Квохерисы, — подумал он. — Вы начали с того, что прислуживали мастерами над оружием. И теперь вы сидите рядом с королём. Что же будет дальше?»

--

4-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Харровей проснулся рано. Он не мог уснуть — мысли о помолвке, о мечах, о Квохерисах и Старках не давали ему покоя. Он оделся и вышел во двор, где уже кипела жизнь.

Слуги чистили конюшни, рыцари тренировались, и в воздухе пахло хлебом и дымом. Харровей направился к воротам, чтобы пройтись по городу, но на полпути его остановил голос:

— Лорд Харровей!

Он повернулся и увидел лорда Амоса Бракена — наследника Каменного Предела. Амос был молодым человеком, но в его глазах уже горел тот холодный огонь, который Харровей привык видеть у людей, которые слишком сильно хотят власти.

— Лорд Бракен, — ответил Харровей, кланяясь. — Доброе утро.

— Доброе утро, — сказал Амос, подходя ближе. — Я рад, что встретил вас. Мы не часто видимся в Риверране, хотя наши земли граничат.

— Да, — согласился Харровей. — Границы всегда были источником споров. Но я надеюсь, что мы сможем решать наши дела мирно.

Амос улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Мир — это хорошо, — сказал он. — Но иногда мир достигается через силу. Вы видели, что произошло вчера на церемонии? Квохерисы не только подготовили мечи для всех великих лордов, но и породнились со Старками. Это меняет баланс сил в наших землях.

— Возможно, — ответил Харровей осторожно. — Но я не вижу в этом угрозы. Квохерисы — верные вассалы Талли, а брак со Старками только укрепляет королевство.

— Вы так думаете? — Амос прищурился. — А я думаю, что любой лорд, который становится слишком сильным, рано или поздно захочет большего. И если у него есть поддержка таких сильных союзников, как Старки, то он может решиться на что-то, о чём мы даже не догадываемся.

Харровей почувствовал, что разговор становится опасным. Он не знал, что именно задумал Амос, но догадывался, что это не связано с миром.

— Что вы предлагаете, лорд Бракен? — спросил он прямо.

— Я предлагаю нам быть осторожными, — ответил Амос. — И, возможно, найти союзников, которые помогут нам сохранить баланс. Я слышал, что вы поддерживаете хорошие отношения с лордом Талли. Возможно, вам стоит напомнить ему, что его вассалы могут стать слишком сильными, и это опасно для всех нас.

Харровей долго смотрел на Амоса, оценивая его слова. Бракены были давними врагами Блэквудов, и любое их предложение было продиктовано их собственными интересами. Но в этом предложении было что-то, что заставляло задуматься.

«Если Квохерисы станут слишком сильными, — подумал Харровей, — это может создать проблемы не только для Талли, но и для всех нас».

— Я подумаю над вашими словами, — сказал он наконец. — А пока мне нужно идти.

Он развернулся и направился к воротам, чувствуя на себе взгляд Амоса Бракена.

--

5-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Вечером Харровей получил приглашение на приватный ужин с лордом Талли. Он принял его без колебаний — это был шанс узнать, что думает его сюзерен о происходящем.

В небольшом зале, где горели свечи, собрались только самые приближённые лорды Талли: Харровей, Дарри, Личестер и несколько рыцарей. Эдмин Талли сидел во главе стола и выглядел уставшим, но собранным.

— Я благодарю вас, что пришли, — сказал он, когда все расселись. — Я хочу поговорить с вами о том, что произошло. О помолвке Квохерисов и Старков. О мечах. О том, что это значит для нас.

— Это изменит всё, — сказал лорд Личестер. — Квохерисы теперь сильнее нас.

— Они не сильнее нас, — твёрдо ответил Талли. — Но они стали сильнее, чем я ожидал. И я должен признать, что я недооценил Квентона и его внука.

— Что вы собираетесь делать, милорд? — спросил Харровей.

Талли помедлил с ответом, затем сказал:

— Я хочу предложить вам союз. Не против Квохерисов, а для того, чтобы сохранить баланс сил в Речных землях. Если мы объединимся, мы сможем контролировать ситуацию и не позволить им стать слишком могущественными.

— Но они уже могущественны, — возразил Дарри. — Они получили мечи, они породнились со Старками, они близки к королю. Что мы можем сделать против этого?

— Мы можем быть осторожными, — сказал Талли. — Мы можем наблюдать, ждать и укреплять свои позиции. И если они совершат ошибку, мы будем готовы.

Харровей кивнул. Это было разумно. Союз между домами, которые поддерживали Талли, мог стать противовесом влиянию Квохерисов.

— Я согласен, — сказал он. — Но мы должны действовать осторожно. Квохерисы — не враги, пока они не нарушают наши интересы.

— Я согласен, — ответил Талли. — Мы не будем действовать агрессивно. Но мы будем готовы.

--

7-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Харровей вышел из своих покоев, чтобы найти сира Эдгара, который должен был передать ему письмо от его управляющего. Но вместо этого он наткнулся на Гаргона Квохериса, который стоял у ворот замка, глядя на просыпающийся город.

Мальчик услышал шаги и обернулся. Его чёрные глаза встретились с глазами Харровея, и он на мгновение замер, как будто оценивая его. Затем он улыбнулся — спокойно, без вызова.

— Доброе утро, лорд Харровей, — сказал он. — Вы рано встали.

— Доброе утро, — ответил Харровей, удивлённый, что мальчик знает его. — Я привык вставать рано. Управление землями не терпит лени.

— Это мудро, — сказал Гаргон. — Мой дед говорит то же самое. Он говорит, что лорд должен быть первым, кто просыпается, и последним, кто ложится.

— Ваш дед — мудрый человек, — сказал Харровей. — Я слышал о нём много хорошего.

Гаргон кивнул, и на его лице мелькнула тень печали.

— Да, — сказал он. — Он — лучший лорд, которого я знаю. Но он стар, и я знаю, что скоро мне придётся взять на себя ответственность за Харренхолл. И я хочу быть готовым.

Харровей посмотрел на мальчика и почувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — смесь уважения и беспокойства. Этот мальчик был слишком взрослым для своих лет. Он говорил как человек, который знает больше, чем должен.

— Я уверен, что вы станете хорошим лордом, — сказал Харровей.

— Спасибо, — ответил Гаргон. — Я надеюсь, что смогу оправдать доверие моего деда и короля.

Они замолчали, глядя на город. Вдали слышался шум рынка и звон кузнечных молотов. Где-то кричали дети, смеялись женщины, спорили торговцы. Это была обычная жизнь, которая продолжалась, несмотря на все политические игры.

— Лорд Харровей, — вдруг сказал Гаргон, — я слышал, что у вас есть сын. Лукас. Он мой ровесник, не так ли?

Харровей удивлённо поднял бровь:

— Да, Лукас — мой наследник. Ему двенадцать лет.

— Я хотел бы встретиться с ним, — сказал Гаргон. — Возможно, он мог бы приехать в Харренхолл, когда турнир закончится. Мы могли бы подружиться. Это было бы полезно для наших домов.

Харровей смотрел на мальчика и чувствовал, как внутри него поднимается уважение. Мальчик предлагал не просто дружбу, а союз. И он делал это так естественно, как будто это было само собой разумеющимся.

— Я подумаю над этим, — сказал Харровей. — Это было бы разумно.

Гаргон улыбнулся:

— Я рад, что мы договорились. До встречи, лорд Харровей.

Он поклонился и ушёл, оставив Харровея стоять у ворот, глядя ему вслед. Харровей смотрел на мальчика, который исчезал в толпе, и чувствовал, что его решение будет нелёгким.

«Квохерисы, — подумал он. — Они не просто сильные. Они мудрые. И это делает их опаснее, чем я думал».

Он развернулся и направился к себе, чтобы подготовиться к новому дню. Но в его голове уже зрели мысли о том, как он должен поступить.

--

8-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Вечером того же дня Харровей сидел в своей комнате и перечитывал письмо, которое получил от лорда Амоса Бракена. В нём было всего несколько строк, но они были написаны так, что от них веяло холодом:

«Лорд Харровей. Я предлагаю вам союз против Квохерисов. Если вы согласитесь, мы сможем ослабить их влияние в Речных землях. Я жду вашего ответа в Каменном Пределе».

Харровей сжал письмо в руках и почувствовал, как в нём закипает гнев. Амос Бракен был глупцом, если думал, что можно так открыто угрожать Квохерисам. Или он был слишком амбициозен, чтобы видеть последствия своих действий.

«Он не понимает, — подумал Харровей. — Квохерисы не просто дом. Они — часть плана короля. И если я выступлю против них, я выступлю против самого короля».

Он подошёл к камину и бросил письмо в огонь. Бумага вспыхнула, и через несколько мгновений от неё остался только пепел.

— Я не буду играть в игры Бракенов, — сказал он вслух. — Я лучше подожду и буду наблюдать. И я выберу сторону, когда придет время. Но как по мне у Квохерисов намного больше шансов.

Он сел за стол и начал писать письмо. Не Амосу Бракену. Не лорду Талли. А Гаргону Квохерису.

«Милорд Гаргон. Я обдумал ваше предложение о встрече с моим сыном. Я согласен. Мы приедем в Харренхолл, как только вернёмся в свои земли. Я надеюсь, что эта встреча положит начало дружбе между нашими домами».

Он запечатал письмо воском с гербом Харровеев и отправил его с доверенным слугой. Когда дверь за слугой закрылась, он остался один в комнате, глядя на пламя камина.

«Квохерисы, — подумал он. — Я надеюсь, что я делаю правильный выбор».

Он не знал, что ждёт его в будущем, но он знал одно: он выбрал сторону. И теперь он должен был идти по этому пути до конца.

--

9-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро. Отъезд.

Когда Харровей начал собираться в дорогу, он услышал, как трубы возвестили об отъезде королевского двора. Он вышел во двор и увидел, как король садится на своего дракона — чёрного, огромного, с чешуёй, которая блестела на солнце. Рядом с ним стояли королевы на своих драконах, и их величие ослепляло.

Но Харровей смотрел не на короля. Он смотрел на Квохерисов, которые стояли в стороне, готовясь к отъезду. Гаргон и его дед сидели на лошадях, и их лица были спокойными и уверенными.

— Мы увидимся в Харренхолле, — сказал Гаргон, когда Харровей подошёл попрощаться. — Я буду ждать вас и вашего сына.

— Я приеду, — пообещал Харровей. — И я надеюсь, что наша встреча станет началом долгой дружбы.

Гаргон улыбнулся, и Харровей почувствовал, что в этой улыбке было больше искренности, чем он ожидал.

— Я тоже на это надеюсь, — сказал мальчик.

Они обменялись прощаниями, и Квохерисы тронулись в путь. Харровей смотрел, как их отряд исчезает за воротами, и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — смесь надежды и тревоги.

«Я сделал выбор, — подумал он. — Теперь я должен следовать ему».

Он сел на лошадь и направился к своим землям, оставляя столицу позади. Впереди его ждал Харренхолл, сын, и новая глава в жизни его дома.