30-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт.

Северный ветер, казалось, последовал за Торрхеном Старком до самого юга. Даже здесь, у стен этой деревянной крепости, которую люди называли столицей, он чувствовал на языке горьковатый привкус мороза и сосны. Винтерфелл был далеко — больше двух тысяч миль остались позади, — но он нёс его в своей крови, в своей походке, в том тяжёлом взгляде, которым окидывал пёстрые знамёна и крикливых торговцев.

Рядом с ним, на гнедой кобыле, ехала Лиарра. Она была закутана в серый плащ, отороченный белым мехом, и её глаза — такие же серые, как у отца — жадно вглядывались в суету столицы. Она впервые видела так много людей, так много знамён, так много шума.

— Отец, — сказала она тихо, чтобы не привлекать внимания, — здесь пахнет иначе, чем дома.

— Да, дочка, — ответил Торрхен, поправляя поводья. — Здесь пахнет деньгами, потом и страхом. Запомни этот запах — он пригодится тебе, если ты станешь леди этих земель.

Она не ответила, но Торрхен видел, как она сжала поводья чуть крепче. Она была смелой девочкой — его девочкой. И он не позволит никому сломать её дух, даже если этот «никто» будет носить корону на голове.

У ворот их встретил отряд стражников с гербами Таргариенов. Впереди ехал мужчина в чёрном плаще с серебряной пряжкой — Орис Баратеон, Десница короля. Торрхен узнал его по описаниям: широкоплечий, с чёрными как смоль волосами и пронзительными глазами, в которых застыла та же стальная решимость, что и у самого Торрхена.

— Лорд Торрхен Старк, — сказал Орис, спешиваясь и кланяясь с достоинством, которое не было ни слишком низким, ни слишком гордым, — добро пожаловать в Королевскую Гавань. Король Эйгон ждёт вас. Он лично распорядился, чтобы вас проводили в отведённые покои, а после заката он примет вас на ужине.

— Благодарю, лорд Баратеон, — ответил Торрхен, также спешиваясь и отвечая на поклон коротким кивком. — Передайте королю, что мы благодарны за гостеприимство. Север помнит доброту.

Орис улыбнулся — уголками губ, едва заметно:

— Север помнит всё, лорд Торрхен. Так говорят. И это хорошо. Королевству нужны те, кто помнит.

Торрхен хмыкнул. В словах десницы было больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Но сейчас не время для загадок — он должен был увидеть короля, увидеть мальчика, который мог стать мужем его дочери, и понять, стоит ли игра свеч.

Они въехали во двор Эйгонфорта. Здесь кипела жизнь: кузнецы подковывали лошадей, слуги тащили корзины с провизией, рыцари тренировались на площадках, готовясь к завтрашнему турниру. В воздухе пахло дымом, жареным мясом и свежим деревом.

Лиарра слезла с лошади, и Торрхен жестом отпустил слуг, которые хотели помочь ей с вещами. Она справится сама. Она всегда справлялась.

Пока они шли к отведённым покоям, Торрхен заметил группу людей, стоящих у конюшен. Среди них выделялся мальчик — примерно десяти лет, с серебристыми волосами и смуглой кожей. Он не носил знамён, но его осанка выдавала благородное происхождение. Рядом с ним стоял старый лорд с чёрными глазами.

— Гаргон Квохерис, — прошептал Торрхен, узнавая мальчика по описаниям, которые слышал от гонцов.

Лиарра тоже заметила его. Она остановилась на мгновение, и Торрхен увидел, как она смотрит на мальчика с любопытством и лёгкой настороженностью. Гаргон, в свою очередь, повернул голову и встретился с ней взглядом. Он не улыбнулся, но слегка склонил голову в знак приветствия — жест, который был одновременно вежливым и сдержанным.

Лиарра, не растерявшись, ответила таким же лёгким наклоном головы, а затем отвернулась и пошла дальше.

— Ты узнала его? — спросил Торрхен, когда они отошли достаточно далеко.

— Думаю да, отец, — ответила она. — Но он смотрел на меня как на… как на равную. Не как на дикарку с Севера.

Торрхен улыбнулся. Это был хороший знак. Возможно, этот мальчик действительно отличался от других южных лордов.

--

30-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Ужин с королём был роскошным — по крайней мере, по меркам Севера. Длинные столы ломились от яств, которых Торрхен никогда не видел: жареные павлины в перьях, рыба в медовом соусе, фрукты, которых не было в Винтерфелле даже в самые тёплые лета. Но он не обращал внимания на еду.

Торрхен сидел слева от короля, рядом с ним — его дочь Лиарра, которая с достоинством, достойным любой южной леди, пробовала угощения и слушала разговоры. Напротив них сидел лорд Квентон Квохерис, а рядом с ним — Гаргон. Мальчик выглядел спокойным, хотя Торрхен видел, как он иногда поглядывал на Лиарру, оценивая её реакцию.

— Лорд Торрхен, — начал Эйгон, поднимая кубок, — я рад, что вы приняли моё приглашение. Север — это важная часть королевства, и ваше присутствие здесь говорит о многом.

Торрхен поднял свой кубок, но не стал пить сразу:

— Север — неотемлимая часть королевства Ваше Величество. Я здесь потому, что хочу убедиться, что моя дочь будет в безопасности, если я соглашусь на этот союз.

Эйгон кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания. Он знал, что Торрхен не просто гость.

— Я понимаю вашу заботу, — сказал король. — Поэтому я хочу, чтобы вы увидели Гаргона не как наследника Харренхолла, а как человека. Поговорите с ним. Узнайте его.

Гаргон, услышав это, поднял глаза и встретился взглядом с Торрхеном. Мальчик не отвёл взгляда — он смотрел на северного лорда с тем же спокойным достоинством, с которым смотрел на дракона и на короля.

— Лорд Торрхен, — сказал Гаргон, — я знаю, что вы сомневаетесь во мне. Я бы тоже сомневался, если бы мне предложили отдать дочь человеку, которого я никогда не видел. Но я прошу вас дать мне шанс.

Торрхен удивлённо поднял бровь. Мальчик говорил как взрослый — и не как надменный южный аристократ, а как человек, который понимает цену словам.

— Я дам тебе шанс, Гаргон, — сказал Торрхен. — Но знай: я не отдам свою дочь тому, кто слаб духом. Северянки не выносят слабости.

— Я не слаб, — твёрдо ответил Гаргон. — Я упал с лошади, и боги вернули меня к жизни. Я видел смерть и не испугался. И я не боюсь ни драконов, ни южных интриг.

Торрхен хмыкнул. В этом мальчике чувствовалась та же сталь, что и в лучших сыновьях Севера. Возможно, он не ошибся, согласившись на эту встречу.

— Тогда скажи мне, Гаргон, — спросил Торрхен, чтобы проверить его, — что для тебя важнее: честь или долг?

Мальчик задумался на мгновение, затем ответил:

— Долг без чести — это пустая служба. Честь без долга — это гордыня. Лорд должен уметь сочетать их, как в валирийском клинке сочетаются сталь и огонь.

Торрхен почувствовал, как слова мальчика задели что-то глубоко внутри него. «Как в клинке сочетаются сталь и огонь»… Это напомнило ему древние сказания, которые он слышал в детстве. Сказания о Ледяном Ветре, о Долгой Ночи, о героях, которые несли в руках мечи из драконьего пламени и древнего льда.

— А ты знаешь, — сказал Торрхен неожиданно для самого себя, — что в древних сказаниях Севера говорится: «Когда лёд встретится с пламенем, мир содрогнётся». Ты не боишься этого, Гаргон?

В зале повисла тишина. Торрхен не понял, почему все замолчали, пока не увидел, как Эйгон Таргариен замер с кубком в руке, пристально глядя на него.

— Лёд и пламя, — медленно повторил король. — Откуда ты знаешь эти слова, лорд Торрхен?

--

После ужина Эйгон пригласил Торрхена в свой личный кабинет. В комнате горел камин, и на стенах висели карты Вестероса и Эссоса. Эйгон жестом предложил Торрхену сесть, а сам остался стоять у камина, глядя в огонь.

— Ты сказал «Когда лёд встретится с пламенем, мир содрогнётся», — начал Эйгон без предисловий. — Откуда ты знаешь это?

Торрхен нахмурился. Он не ожидал, что король так остро отреагирует на случайную фразу.

— Это древнее выражение, Ваше Величество, — ответил он осторожно. — Его используют старшие северные семьи, чтобы говорить о конце света. В сказаниях говорится, что однажды лёд и пламя столкнутся, и мир изменится. Большинство северян считают это просто мифом.

— Но ты не считаешь, — сказал Эйгон, поворачиваясь к нему. — Я вижу это по твоим глазам. Ты видел сны, Торрхен? Сны о тех, кто идёт с севера?

Торрхен почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Он не рассказывал об этом никому, даже своей жене. Но король знал. Король смотрел на него так, будто видел его насквозь.

— Откуда тебе известно о снах? — спросил Торрхен, и в его голосе послышалась сталь.

— Потому что я видел их тоже, — ответил Эйгон, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Я видел мертвецов, идущих через снег. Я видел, как они ломают Стены. Я видел, как мир погружается во тьму. Именно поэтому я объединил королевства. Чтобы мы были готовы, когда это случится.

Торрхен молчал, переваривая услышанное. Значит, король знал. Король видел то же самое, что и он сам, и что его предки видели много веков назад.

— Ты знаешь, что это за существа, Ваше Величество? — спросил он наконец.

— Я знаю, что их называют Иными. Белыми Ходоками, — ответил Эйгон. — Я знаю, что они были остановлены в прошлый раз. И я знаю, что они вернутся. Вопрос не в том, вернутся ли они, а в том, когда это произойдёт. И готовы ли мы к этому.

Торрхен глубоко вздохнул. Всё, что он когда-либо боялся сказать вслух, теперь было произнесено. И человек, который это сказал, был не безумцем, а королём, который правил всей страной.

— Значит, ты веришь в это, — сказал Торрхен. — Ты веришь в лёд и пламя.

— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил Эйгон. — И я верю, что мы должны быть готовы. Именно поэтому я хочу объединить Север и Речные земли через брак твоей дочери и Гаргона Квохериса. Это не просто политика, Торрхен. Это подготовка к тому дню, когда все мы столкнёмся с истинным врагом.

Торрхен посмотрел на короля, и впервые за много лет он почувствовал, что не один. Раньше он думал, что только он и Старые боги знают правду. Теперь он знал, что король разделяет его бремя.

— Тогда я согласен на этот брак, — сказал Торрхен. — Но я хочу, чтобы мой сын Брандон, как и будущие наследики и лорды Винтерфелла были воспитаны не только как северяне, но и как наследники которые знают о том, что грядёт. Они должен знать правду.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Эйгон. — И я хочу, чтобы ты знал: ты не один, Торрхен. Мы все будем сражаться вместе, когда придёт время.

--

31-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Торрхен вышел во двор, чтобы увидеть Гаргона на тренировке. Мальчик сражался с деревянным мечом против взрослого рыцаря. Гаргон двигался быстро, но не всегда точно, и рыцарь легко парировал его удары.

Однако Торрхен заметил одну вещь: мальчик не сдавался. Он падал, вставал, падал снова — но продолжал сражаться. В нём была та же упрямая жилка, что и у северян.

Когда тренировка закончилась, Гаргон подошёл к Торрхену, вытирая пот со лба.

— Я знаю, что я ещё слаб, — сказал он. — Но я учусь. И я буду учиться, пока не стану достаточно сильным, чтобы защитить свою семью.

Торрхен улыбнулся. В словах мальчика не было хвастовства — только чистая правда.

— Ты напоминаешь мне моего старшего сына, Брандона, — сказал Торрхен. — Он тоже никогда не сдавался.

Гаргон улыбнулся в ответ:

— Тогда, возможно, мы поладим, лорд Торрхен.

--

Вечером, когда солнце село за горизонт, Торрхен стоял на стене замка, глядя на огни столицы. Рядом с ним стояла Лиарра, которая молча смотрела в ту же сторону.

— Отец, — сказала она тихо, — он хороший человек. Я видела это.

— Я тоже, — ответил Торрхен. — Но помни, дочка: в южных землях люди носят маски. Мы должны быть уверены, что он всегда будет таким, каким мы его видели сегодня.

Лиарра кивнула, но в её глазах было что-то, что подсказывало Торрхену, что она уже приняла решение.

Торрхен посмотрел на север, где за горизонтом лежали земли его предков. Он думал о сне, который видел прошлой ночью: о стене из льда, о драконах, летящих над ней, и о человеке с серебристыми волосами и чёрными глазами, который стоял на вершине и смотрел вперёд.

Возможно, это был знак. Возможно, Старые боги говорили с ним.

Он не знал наверняка. Но он знал одно: время идёт, и лёд и пламя уже начали своё движение навстречу друг другу.

— Мы будем готовы, — прошептал он в ночную тишину. — Клянусь богами, мы будем готовы.