12 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Дорога к Харренхоллу.

Снегопад усилился к полудню. Белые хлопья кружились над нашими головами, укрывая дорогу тонким, обманчиво чистым покрывалом. Мы двигались медленно — с такой погодой торопиться было нельзя, иначе можно было потерять лошадей или, что хуже, людей.

Я сидел в седле, укутанный в тёплый плащ из медвежьей шкуры, и смотрел на серое небо. Впереди ехал Гаргон, рядом с ним — сир Эдгар. Замыкали колонну наши стражники с повозками, в которых лежали мечи и ценные вещи.

Я думал о многом. О турнире, о встречах, о будущем нашего дома. Но больше всего меня занимал один вопрос, который я слышал от своих людей в последние недели — от стражников, от слуг, даже от некоторых вассалов:

— Почему король не сделал Квохерисов своими прямыми вассалами? Почему Харренхолл остался под властью Талли?

Это был резонный вопрос. Мы служили Таргариенам ещё до Завоевания, мы были одними из самых верных и сильных домов в королевстве, и мы владели самым большим замком Вестероса. Логично было бы подчинить нас напрямую короне, чтобы ослабить Талли и укрепить королевскую власть в Речных землях.

Но этого не случилось. И я знал почему.

Я решил, что настало время объяснить это Гаргону. Он должен понимать политические механизмы, которые управляют этим миром, если хочет править мудро.

— Гаргон, — окликнул я внука. — Поезжай рядом со мной. Я хочу поговорить с тобой.

Он замедлил лошадь и пристроился слева от меня. Ветер трепал его серебристые волосы, но лицо было спокойным и внимательным.

— Да, дедушка?

— Я слышал, ты разговаривал с лордом Талли о будущем Речных земель, — начал я. — И ты хорошо держался. Но есть вещи, которые ты должен знать о нашем положении. О том, почему мы всё ещё вассалы Талли, а не прямые подданные короля.

Гаргон удивлённо поднял бровь:

— Я тоже думал об этом, дедушка. Мы ближе к короне, чем многие другие дома. Почему Эйгон не перевёл Харренхолл под юрисдикцию Королевских земель?

Я усмехнулся. Он всегда задавал правильные вопросы.

— Это сложная история, Гаргон, — начал я. — И она началась не вчера. Когда Эйгон даровал нам Харренхолл, он сделал это не просто так. Он понимал, что Речные земли — это сердце Вестероса, и если они будут слишком сильными или слишком слабыми, это может разрушить всё королевство.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Ты знаешь историю Речных земель. Тысячи лет они были раздроблены, воевали друг с другом, страдали от набегов железнорождённых и соседей. Когда Харвин Хоар Прзванный Жеесткой рукой завоевал Речные земли Аррека Дюррандона и объединил их под своей властью, он сделал это силой и страхом. После его смерти его сын Халлек Хоар прозванный Твёрдой рукой удерживал Речные земли в ежовых руковицах и провел большую часть жизни в походном шатре, в остальное время правя своими обширными землями из маленькой башни в Ярмарочном поле. А после него пришел Харрен Хоар прозванный Чёрным, именно он потратил 40 лет своей жизни и опустошил и Речные земли и Железные острова и приграничные земли для строительства величайшего замка Вестероса. Хотя некоторые полагают что Харрен хотел не только построить величайший замок но и завоевать остальные королевства сделав Харренхолл своей столицей. И после пришел Эйгон и уничтожил род Чёрной крови и даровал нам Харренхолл с условием чтобы мы присягли Талли из Риверрана.

Гаргон кивнул, внимательно слушая.

— Эйгон хотел, чтобы Речные земли были стабильными, но не слишком могущественными, — продолжил я. — Он даровал Харренхолл нам, потому что мы были верны ему и не имели корней в этом регионе. Мы не были частью старых распрей, у нас не было вековой вражды с соседями. Но он также понимал, что если мы станем слишком сильными и независимыми, это вызовет недовольство у других лордов — у Талли, у Блэквудов, у Бракенов. И тогда Речные земли снова погрузятся в хаос.

— Поэтому он оставил нас под властью Талли, — сказал Гаргон.

— Именно, — кивнул я. — Талли — древний дом хоть они и никогда не были королями но теперь они правят Речными землями. У них есть авторитет, уважение и связи. Если бы король отнял у них самого сильного вассала, он бы ослабил их и создал прецедент, что корона может вмешиваться в дела регионов по своему усмотрению. Хотя Эйгон и отнял земли Королевских земель из состава королевства Рек и Штормов, эти земли не были столь крепко скреплены в свои королевства из за удаленности а вот Харренхолл это другое и это вызвало бы страх и недовольство у всех Верховных лордов. Кто бы мог поручиться, что завтра Эйгон не заберёт у Старков Север или у Ланнистеров Западные земли?

Гаргон задумался на мгновение.

— Значит, это был политический ход. Чтобы сохранить баланс сил.

— Именно, — подтвердил я. — Эйгон — мудрый правитель. Он понимал, что завоевать королевство — это одно, а удержать его — совсем другое. Он создал систему, в которой каждый Верховный лорд сохранял свою власть и свои земли, но все они были подчинены короне. И он сделал так, чтобы мы, Квохерисы, были его союзниками внутри этой системы — верными, но не прямыми вассалами.

— Но разве это не создаёт риск? — спросил Гаргон. — Если Талли решат, что мы слишком сильны, они могут попытаться ослабить нас.

— Могут, — согласился я. — И именно поэтому мы должны быть мудрыми. Мы не должны давать им повода для беспокойства. Мы должны быть верными вассалами, платить налоги, не вступать в открытые конфликты и всегда искать союзников, которые помогут нам сохранить наши позиции.

Я посмотрел на Гаргона и увидел, как он обдумывает мои слова. Он был умным мальчиком, и я знал, что он понимал больше, чем показывал.

— Но дедушка, — сказал он тихо, чтобы никто другой не слышал, — что, если однажды Талли решат, что мы представляют угрозу, и попытаются напасть на нас? У нас есть Харренхолл, у нас есть золото, у нас есть союзники. Но если они объединят против нас других лордов…

Я покачал головой:

— Этого не случится, пока мы сильны и у нас есть поддержка короны. Эйгон знает, что мы ему верны, и он не позволит Талли уничтожить нас. Но мы не должны полагаться только на короля. Мы должны строить свои собственные союзы — с Веларионами, со Старками, с другими домами, которые видят в нас не угрозу, а возможность.

Гаргон кивнул, и я увидел в его глазах ту же решимость, которую я чувствовал в себе много лет назад.

— Я понимаю, дедушка. Мы должны быть сильными, но не вызывающими. Богатыми, но не хвастливыми. И мы всегда должны помнить, что наша сила — не только в мечах, но и в головах.

Я улыбнулся:

— Ты учишься быстро, Гаргон. Быстрее, чем я ожидал. Возможно, когда-нибудь ты станешь лучшим лордом, чем я когда-либо был.

Он усмехнулся:

— Я сомневаюсь, дедушка. Но я постараюсь.

Мы ехали некоторое время молча. Ветер стих, и снег начал редеть. Вдалеке показались огни небольшой деревни, где мы могли остановиться на ночлег.

— Дедушка, — снова заговорил Гаргон, — а что, если однажды Эйгон решит изменить это? Если он увидит, что мы слишком сильны, и захочет подчинить нас напрямую себе?

Я задумался. Это был хороший вопрос, и я не знал точного ответа.

— Всё возможно, Гаргон, — сказал я наконец. — Короли меняются, обстоятельства меняются, и союзы, которые кажутся крепкими сегодня, завтра могут рухнуть. Но я верю, что если мы останемся верны короне и будем мудрыми в своих решениях, мы сможем сохранить наше положение. А если нет… — я усмехнулся, — тогда мы придумаем что-нибудь ещё.

--

Ночью, когда мы остановились в деревне, я сидел у очага в небольшой комнате, которую нам выделили, и думал о том, что я рассказал Гаргону. Всё было правдой, но не всей правдой.

Была ещё одна причина, почему Эйгон не сделал нас своими прямыми вассалами. И она была более личной.

Когда-то, ещё во времена Завоевания, после того как я получил Харренхолл у меня был разговор с Эйгоном. Мы сидели в его палатке, пили вино, и он сказал мне: «Квентон, ты один из моих самых верных друзей. Ты был со мной с детства учил меня владеть мечом, ты всегда был честен со мной. Я хочу, чтобы ты знал: я доверяю тебе больше, чем любому другому человеку, кроме моих сестёр и брата».

Я тогда не понял, к чему он клонит. Но потом он объяснил.

«Ты понимаешь почему я не хочу, чтобы ты был моим прямым вассалом, Квентон. Я хочу, чтобы ты был моей опорой в Речных землях. Если я сделаю тебя прямым вассалом, другие лорды будут завидовать тебе, и ты станешь мишенью. Но если ты останешься под властью Талли будешь казаться менее угрожающим. Ты будешь моим тайным оружием, Квентон. Ты будешь моей силой внутри Речных земель. И когда я буду нуждаться в тебе, ты будешь рядом».

Я вспомнил те слова. Эйгон был молод, но он уже думал о будущем. Он знал, что открытая поддержка Квохерисов сделает нас уязвимыми, а скрытая поддержка короны сделает нас сильными.

И он был прав.

За прошедшие пять лет я несколько раз был вынужден действовать в интересах короны, и никто не подозревал об этом. Я примирял вассалов, когда они были готовы взбунтоваться. Я передавал королю информацию о настроениях в Речных землях. Я делал всё, чтобы регион оставался стабильным, и делал это так, чтобы никто не знал, что я работаю на короля.

Даже сейчас, когда мы ехали на турнир, я думал о том, что Эйгон может сказать мне в тайном разговоре, когда мы останемся одни. Возможно, ему нужна будет моя помощь в чём-то новом. И я буду готов.

Но Гаргону не нужно было знать всё это. Пока что.

--

На следующее утро мы проснулись рано. Снегопад прекратился, и дорога стала более проходимой. Мы собрались и продолжили путь, надеясь добраться до Харренхолла через четыре дня.

Гаргон ехал рядом со мной и казался задумчивым.

— Дедушка, я всю ночь думал о том, что ты сказал, — признался он. — О балансе сил, о Талли, о нашем месте. И я понял одну вещь.

— Какую? — спросил я.

— Мы не просто вассалы Талли, — сказал он. — Мы — тайная сила короны в Речных землях. Мы — те, кто может незаметно влиять на события, не привлекая внимания.

Я удивлённо посмотрел на него. Он угадал. Не всё, но достаточно.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил я осторожно.

— Потому что это логично, дедушка, — ответил он. — Если бы король хотел, чтобы мы были просто ещё одним домом, он отдал бы нам небольшой замок на побережье или дал бы нам земли где-нибудь на окраинах. Но он дал нам Харренхолл — самый большой замок в королевстве и самое главное расположенная в самом сердце Вестероса в составе Речных земель лорды которой известны своим непосоушанием. И оставил нас под властью Талли, которые не столь сильны. У них есть вассалы знатнее, сильнее и богаче их. И Талли на самом деле приходится лавировать между своими вассалами. Это значит, что он хотел, чтобы мы были достаточно сильными, чтобы влиять на регион, но не настолько, чтобы вызывать подозрения.

Я помолчал, затем медленно кивнул:

— Ты очень проницателен, Гаргон. Да, ты прав. Мы — инструмент короля в Речных землях. Но это должно оставаться между нами. Никто не должен знать об этом — ни Талли, ни наши вассалы, никто.

Гаргон улыбнулся:

— Я понимаю, дедушка. Могила хранит тайны лучше, чем любой человек.

Я усмехнулся и похлопал его по плечу:

— Ты делаешь меня гордым, внук. Продолжай в том же духе.