27 день. 6 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Дождь прекратился, но небо всё ещё было серым, когда я вышел во двор. Холодный ветер пронизывал до костей — зима в этом мире была не шуткой. В моей прошлой жизни я привык к центральному отоплению и тёплым курткам, а здесь приходилось полагаться на шерстяные плащи и горячие очаги. И всё равно пальцы немели, когда я сжимал деревянный меч на утренней тренировке.

— Ты слишком сильно сжимаешь рукоять, милорд, — сказал сир Эдгар, наблюдая за моими движениями. — Это замедляет твой выпад. Ослабь хватку, дай мечу дышать.

Я последовал его совету, и удар стал легче, быстрее. Всё ещё не идеально, но прогресс был ощутим. За последние месяцы я превратился из тощего мальчишки, которым был мой предшественник, в достаточно крепкого парня для своих десяти лет. Мышцы привыкли к нагрузкам, дыхание стало ровнее. Я даже мог выдержать спарринг с пятнадцатилетним оруженосцем, хотя и проигрывал чаще, чем выигрывал.

Но сегодня у меня не было времени на долгие тренировки.

— Сир Эдгар, я должен прерваться. Вассалы прибудут через час, и мне нужно подготовиться.

— Конечно, милорд, — рыцарь кивнул. — Удачи. Баттервелл и Рустер — непростые люди. Держитесь твёрдо, но не будьте слишком жёстким. Они ценят уважение больше, чем угрозы.

Я поблагодарил его и направился в свои покои, чтобы переодеться. По пути я размышлял о том, что мне предстоит. Лорд Джонос Баттервелл и лорд Эдмунд Рустер враждовали уже не одно поколение. Спор о деревне на границе их земель тянулся ещё со времён королей Рек, и каждый считал себя правым. Мои предшественники из дома Квохерис старались не вмешиваться в эту тяжбу, но теперь, когда наш дом набирал силу, уклоняться от решения становилось всё труднее.

В моей голове уже созрел план. Я не собирался отдавать земли ни одному из них — это означало бы сделать одного врагом, а другого — слишком сильным. Вместо этого я предложу им компромисс: пусть деревня останется общей, а доходы от неё будут делиться, пока я не решу, кто из них более достоин владеть ею. Это даст мне время оценить их лояльность и, возможно, даже использовать их соперничество в своих интересах.

Но был и другой вопрос, который тревожил меня больше.

Вчера вечером, когда я возвращался из библиотеки, я услышал, как двое стражников перешёптывались в тени башни. Их голоса были тихими, но я уловил обрывки фраз: «говорят, что лорд Квентон слишком стар», «если он умрёт, мальчишка не удержит Харренхолл», «западные лорды уже обсуждают, кому достанется замок».

Я не стал показывать, что слышал их. Но слова засели в моей голове, как колючки. Если даже мои собственные стражники сомневаются во мне, то что говорить о других домах? Мне нужно было доказать всем — вассалам, соседям, королевскому двору, — что Квохерисы сильны не только благодаря моему деду. Что я — достойный наследник.

И сегодняшняя встреча — первый шаг к этому.

--

Зал Ста Очагов был подготовлен для приёма гостей. Слуги расставили длинные столы, зажгли факелы и развели огонь в очагах. Я сел на чёрный трон — то самое седалище Хоаров, на котором когда-то сидел Харрен Чёрный, а теперь сидел я. Трон был холодным, массивным и на удивление удобным, хотя я ожидал, что он будет неуютным.

Рядом со мной стояли кастелян Эдрик, мейстер Озрик и сир Эдгар. Я попросил их быть рядом на случай, если потребуется совет, но предупредил, что говорить буду я.

Когда лорды вошли, я внимательно осмотрел их. Лорд Баттервелл был высоким, плотным мужчиной с рыжеватой бородой и хитрыми глазами купца. Одет он был богато — меховая накидка, серебряная пряжка на поясе. Он явно привык к роскоши. Лорд Рустер, напротив, выглядел более скромно: он был худым, с острыми чертами лица и напряжённой осанкой человека, привыкшего защищать свои права.

Они поклонились, соблюдая формальности, но в их взглядах я читал сомнение. Я был для них всего лишь мальчишкой, внуком лорда, который, по их мнению, должен был сидеть на этом троне.

— Лорды, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовал себя. — Я благодарю вас за то, что вы откликнулись на мой зов и прибыли в Харренхолл. Мой дед, лорд Квентон, поручил мне разрешить ваш спор, и я намерен сделать это справедливо.

Баттервелл усмехнулся:

— Справедливость — это когда мы получаем то, что принадлежит нам по праву, милорд. Или, может быть, вы собираетесь встать на сторону этого петуха с его пустыми претензиями?

Рустер вспыхнул:

— Пустыми претензиями? Эта земля была нашей ещё до того, как твой дед научился торговать своим проклятым маслом!

— Довольно! — Я резко поднял руку, и оба замолчали, удивлённые моей твёрдостью. — Я не для того позвал вас, чтобы вы переругивались при мне. Ваш спор длится уже слишком долго, и каждый из вас считает себя правым.

Я сделал паузу, давая им осознать, что здесь я — хозяин.

— Вот моё решение, — продолжил я. — Деревня Пеннитри и прилегающие земли останутся под моим прямым управлением. Доходы от них будут делиться поровну между вашими домами, пока я не решу, кто из вас показал себя более достойным владеть этими землями.

Баттервелл нахмурился:

— Но, милорд, это же…

— Это временное решение, — перебил я его. — Через год я пересмотрю его. За это время вы оба докажете свою верность дому Квохерис, и тогда я отдам земли тому, кто окажется более… убедительным.

Рустер и Баттервелл переглянулись. Я видел, что они оба недовольны, но ни один не осмелился возразить открыто. В конце концов, я был их сюзереном, и открытый бунт против наследника Харренхолла не принёс бы им ничего, кроме проблем.

— Если вы согласны, — добавил я, — я готов подписать грамоту, скреплённую печатью дома Квохерис. Но если вы откажетесь, я буду вынужден принять другие меры.

Баттервелл долго смотрел на меня, оценивая. Затем он медленно кивнул:

— Хорошо, милорд. Я согласен на ваши условия.

Рустер колебался дольше, но в конце концов тоже кивнул:

— Я тоже согласен.

Я почувствовал, как внутри меня разливается облегчение. Это был мой первый серьёзный успех как наследника.

— Благодарю вас, лорды, — сказал я, стараясь не показывать своей радости. — Я рад, что мы разрешили этот спор мирно. Сегодня вечером я приглашаю вас на ужин в знак доброй воли.

Они оба поклонились и удалились, и только когда дверь за ними закрылась, я позволил себе выдохнуть.

— Хорошо, милорд, — сказал сир Эдгар, одобрительно кивая. — Вы проявили твёрдость и не дали им управлять вами.

— Спасибо, сир, — ответил я. — Но это только начало. Завтра я должен написать ответ Веларионам, а послезавтра встретиться с управляющим по поводу торговли с Эссосом. У нас много дел, и зима не будет ждать.

--

Вечером, перед ужином, я зашёл к деду. Он сидел в своём солярии, склонившись над картами и свитками. Свечи освещали его лицо, на котором проступили новые морщины — зима и заботы давали о себе знать.

— Я слышал, ты справился, — сказал он, не поднимая головы. — Баттервелл и Рустер уже разъехались по своим замкам.

— Да, дедушка. Я предложил им временное решение, чтобы у нас был год на маневры.

Он наконец поднял глаза и улыбнулся:

— Мудро. Ты превзошёл мои ожидания, Гаргон. Когда я был в твоём возрасте, я даже не думал о политике, только о том, как угодить отцу и стать лучшим мечником.

Я сел напротив него:

— Мне пришлось учиться быстро. Но я всё ещё многого не знаю. Расскажи мне о других вассалах. Кто из них может стать проблемой, а кто — союзником?

Дед откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с одобрением:

— Ты задаёшь правильные вопросы. Я расскажу тебе о доме Лолистон. Они сильны на западном берегу озера, и лорд Лолистон всегда считал, что Харренхолл должен был достаться ему, а не нам. Он не будет бунтовать открыто, но если увидит слабость, он ударит. С другой стороны, есть дом Блэкриверс — они верны нам ещё со времён Драконьего Камня, и ты можешь на них положиться.

Я запоминал каждое слово. Это была та информация, которую нельзя было почерпнуть из книг — только из уст человека, который правил этими землями и знал каждого из своих вассалов.

— А что насчёт дома Талли? — спросил я. — Лорд Эдмин был на похоронах отца, но я чувствую, что он не полностью нам доверяет.

— Ты прав, — кивнул дед. — Эдмин Талли — хороший человек, но он боится, что мы станем слишком сильны и выйдем из-под его контроля. Именно поэтому он не позволил мне жениться на его дочери. Он предпочёл отдать её Бракенам, чтобы иметь более слабого, но более управляемого союзника.

— Тогда нам нужно найти способ убедить его, что мы не представляем угрозы для его власти, — сказал я задумчиво. — Может быть, предложить ему первым получить валирийский меч в подарок от короля? Или устроить брак между нашими домами через кого-то из младших детей?

Дед удивлённо поднял бровь:

— Ты действительно думаешь о династических браках в свои десять лет?

Я усмехнулся:

— В этом мире нужно думать на несколько шагов вперёд. Это не моя… это наша жизнь, дедушка. И я хочу, чтобы наш дом выжил и процветал.

Он долго смотрел на меня, затем кивнул:

— Я рад, что ты здесь, Гаргон. Когда я потерял твоего отца и дядю, я думал, что всё кончено. Но ты вернул мне надежду.

— Это я должен быть благодарен тебе, — ответил я, чувствуя комок в горле. — Ты принял меня, когда мог бы отвернуться. Ты научил меня править, доверять и не сдаваться. Я не забуду этого.

Дед улыбнулся и протянул мне кубок вина:

— Тогда выпьем за будущее Квохерисов, Гаргон. За Харренхолл. За то, что мы построим великий дом, о котором будут помнить веками.

Я принял кубок и сделал глоток. Вино было тёплым, с пряным привкусом — как и само ощущение того, что я наконец-то начал находить своё место в этом мире.

--

28 день. 6 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

На следующее утро я проснулся рано. За окном лежал лёгкий снег — первый в этом году. Я оделся и вышел на стену замка, чтобы посмотреть, как рассвет освещает Божье Око.

С высоты Харренхолла озеро казалось серым и спокойным. Где-то вдалеке виднелись огни деревень на его берегах — там люди просыпались, начинали свой день, не подозревая, что их судьбы уже решаются в этом проклятом замке.

Я думал о письмах, которые нужно написать, о планах, которые предстояло осуществить. Квохерисы не были самым богатым или самым древним домом, но у нас было то, чего не было у других — знание. Мы знали, как создавать сталь, как торговать, как выживать в этом жестоком мире. И мы знали, что единственный способ сохранить свою власть — это не просто сидеть на троне, но и завоевать уважение тех, кто под нами.

С этой мыслью я спустился вниз, чтобы начать новый день.