Добравшись до ближайшего монастырского села, я, первым делом разыскал местного фогта — управляющего здешними делами. Показав ему баронский перстень, данный мне лично Леопольдом фон Рейтингером в знак моих особых полномочий, я велел ему позаботиться о раненом, пока его не заберут люди из замка. А затем, оставив его не попечении фогта, мы, все остальные, направились прямиком к своему сюзерену.

Внимательно выслушав мой доклад, барон был весьма удивлён. Он долго в волнении расхаживал по комнате и был явно чем-то встревожен.

— Вам знаком этот Тимур ибн… Э-э… как его там? — спросил я с заминкой, — Забыл, как дальше. Сейчас посмотрю, я записал.

— Не трудись, — отмахнулся Леопольд, — Я наслышан о Тамерлане, ещё со времён своей службы в Никее, у ромейского василевса. На тогда повезло, что мы с ним не столкнулись.

— Тамерлан?! — воскликнул я с удивлением, — Неужели?

Это имя было даже мне немного знакомо ещё по урокам истории. Мне просто не пришло в голову соотнести его с именем Тимура ибн Тарагай Барласа. Я ведь не настолько хорошо учил историю, чтобы знать настоящее родовое имя этого завоевателя. Но теперь, побоявшись себя выдать, я начал выкручиваться. Ведь, и правда, откуда юному Конраду из баварской глубинки могло быть известно это имя.

— Но, Ваша милость, ни о каком Тамерлане сказано не было, — заявил я, изображая недоумение, — Его называли Тимур…

— Да-да, я знаю, — остановил меня Леопольд, — Тамерлан — это прозвище. Оно означает — «хромой». Ходили слухи, что этот азиатский эмир получил ранение в одной из битв, в результате чего стал хромать. А зовут его, действительно — Тимур.

— Вы, кажется, чем-то обеспокоены?

— Да, ты прав, — Леопольд прекратил расхаживать по комнате и упал в кресло, — Я много наслышан о силе его войска и славных победах на поле боя, ровно, как и о его чудовищной жестокости… В Азии целые народы и города трепещут при его имени. Но это так далеко… Вот уж никогда не думал, что его руки дотянутся сюда. Поэтому-то я и обеспокоен. Пока это всего лишь небольшой разведывательный отряд. Ничего страшного. Но это говорит о том, что Тамерлан проявляет интерес к нашим землям. Присматривается, засылает лазутчиков. А вот это не может не вызывать опасений. Если он нагрянет сюда, то всё может кончится катастрофой…

— Так, может, тогда лучше будет воспользоваться возможностью провести переговоры с ним и попытаться убедить его торговать, а не воевать? — предложил я.

— Это — разумная мысль, Конрад, — с готовностью согласился барон, — После никопольского позора, наша военная сила заметно ослабла. Весь цвет европейского рыцарства остался там лежать навсегда. Нам нужно время, чтобы восстановить силы и быть готовыми отразить возможное нашествие с востока. А пока — мы не готовы. И если этот дьявольский хромец придёт сюда, то он сотрёт в пыль все наши города, а нас уведёт в полон, как телков на верёвке и продаст на первом же рынке, словно скот. Уж, поверь мне.

— Ну, да…. Это мне хорошо знакомо, господин, — мрачно процедил я, — Вы же знаете…

— Нельзя этого допустить! — воскликнул Рейтингер, — Нужно сделать всё, чтобы этот безбожник оставался в своей Азии.

— Значит, вы не против назначить меня полномочным послом к его двору?

— Я-то, не против, но, чтобы говорить от всей баварской земли одного моего согласия мало, — вздохнул барон, — Тебе понадобится грамота, возможно даже, от самого императора или, хотя бы, от нашего герцога. Только тогда твои полномочия будут законными.

— Но у меня срок всего неделя, — напомнил я.

— Да, я помню. Поэтому нам и придётся обратиться к своему сюзерену. До Мюнхена от нас гораздо ближе, чем до ставки императора в Праге. К тому же, император сейчас в отъезде. Сегодня я подготовлю для тебя рекомендательное письмо к нашему герцогу и завтра же ты отправишься с ним в Мюнхен, ко двору правителя Баварии. А пока — иди отдохнуть.

* * * * *

Мюнхен встречал нас с Хансом запахом смолы и печного дыма. К моему удивлению, город оказался не таким большим, как я его себе представлял. Окружённый деревянными укреплениями, он совсем не производил такого уж величественного столичного впечатления, хотя большинство внутренних строений было из камня. Одно слово — выглядело всё это довольно убого. И это — резиденция правителей Баварии? «Да, это вам совсем не тот Мюнхен…», — подумал я про себя, невольно вспоминая свои впечатления о посещении столицы Баварии в 2018-ом году, во время своей деловой командировки.

Осень уже вовсю вступила в свои права. Заметно похолодало и над городом, с самого утра висел плотный сырой туман, укутывая его словно покрывалом. Узкие улочки, стиснутые по бокам каменными фасадам, казались внутренними коридорами какой-то крепости. На них было довольно темно и сыро, так как сверху возвышались широкие деревянные надстройки вторых этажей. Почти смыкаясь над головами прохожих, они закрывали и без того редкие солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся к земле.

Едва мы пересекли массивные въездные ворота, как сразу же погрузились в городской шум и суету, доносившиеся со всех сторон. По брусчатке стучали многочисленные деревянные колёса, кричали торговцы, мимо проносились всадники, а у колодца две женщины спорили так громко, что даже заглушали ржание лошадей.

Улочки и переулки разбегались от самых ворот бесконечной паутиной. И чтобы не заблудиться, я всё время не отрывал взгляд от главного ориентира.

— Как въедешь в город, держи курс на шпиль. Ты его сразу увидишь, он выше всех крыш, — наставлял меня перед отъездом барон, — А за ним — Старый двор.

Ага, вот и шпиль — вытянутый, строгий, будто остриё копья, устремлённое в хмурое, серое небо. Маневрируя в городском хаосе, мы, не без труда, двинулись прямо на него. Чёрт, тут ещё и мелкий противный дождик вдруг зарядил. Подняв капюшоны своих плащей, мы ускорили лошадей, перейдя с шага на лёгкую рысь.

Вот, наконец, показался массивный силуэт Старого двора, или, как его тут называли — «Alter Hof» — старинной резиденции властителей Баварии Виттельсбахов. Его каменные стены двухсотлетней давности потемнели от времени, но были всё ещё вполне крепкими, а узкие щели в стенах, больше напоминали бойницы, чем окна. Мы подъехали ближе. Над воротами висел слегка потрескавшийся и потускневший от дождей герб: щит с бело-голубыми ромбами — символ Баварии.

У входа было форменное столпотворение. Здесь толпились, шумели и ругались купцы, с кошелями у пояса, городские советники, стражники с копьями, священники, да и просто обычные прохожие и зеваки. Вокруг чувствовалось напряжение, словно перед грозой.

— Иоганн опят требует новых налогов…

— Ему всё мало, а вот Стефан говорит, что это сплошное разорение для ремесленников…

— Сегодня будет суд у герцога, вот и посмотрим — какое будет решение…

— Ничего хорошего не будет…

Мы спешились и подошли к воротам, возле которых стояла невозмутимая стража. Я подошёл к тому из охранников, который показался мне старшим и, назвав своё имя, добавил, что прибыл от барона Рейтингера с письмом к герцогу. Для верности, даже достал письмо и показал баронскую печать. Воин окинул меня цепким, недоверчивым взглядом, особенно задержав его на моём мече, висевшим на боку в добротных ножнах.

— К какому именно из герцогов у вас письмо, мессир? — спросил он и, понизив голос пояснил, — У нас их нынче двое. И каждый из них зовёт себя хозяином Мюнхена.

Я на мгновение растерялся. Ханс от неожиданности даже открыл рот. Вот, блин, такого мы никак не ожидали. Ни о каком расколе и двоевластии в столице до нас, в Линдау, сведения ещё не доходили. Конечно, до нас доходили слухи, что после смерти старого герцога между его сыновьями началась обычная феодальная распря за власть. Но Мюнхен по закону отошёл к старшему — Иоганну. Правда, другие его братья были не совсем согласны…

— Мне нужен тот, кто правит по закону, — вымолвил, наконец я.

— Ха! По закону? — хмыкнул стражник, — Тут каждый из них считает, что закон на его стороне. Ладно — ступай внутрь. Там, в большом зале, Иоганн будет сейчас вершить суд. Стефан тоже будет присутствовать. Они, вишь — теперь…, как это…, - неграмотный воин напряжённо подбирал подходящее слово, — А, вспомнил — соправители… Вот и решай сам, который из герцогов тебе нужен. Проходи.

«Твою дивизию, — подумал я про себя, — Вот уж мне эти феодальные порядки и средневековая гордыня… Каждый сам себе — Великий господин… Хуже нашей современной бюрократии. Ладно, разберёмся».

Во внутреннем дворике было тише, но не спокойнее. Разномастный народ толпился вдоль стен и гудел, как потревоженный улей. Мокрые от дождя каменные политы казались холодными даже через подошвы сапог. Отдельными группками стояли вооружённые люди обоих герцогов. Одни с гербом Иоганна на одежде, другие — Стефана. Они не бросались друг на друга, но и не общались, держась обособленно и настороженно, готовые в любую минуту схватиться за мечи. Я заметил, что взгляды, которые они кидали на противоборствующую сторону были острыми, как лезвия. Супер! Не хватало ещё оказаться тут между молотом и наковальней их внутренних разборок… Но на нас, слава Богу, никто не обратил внимания. Благополучно миновав эту «пороховую бочку», мы протиснулись внутрь Alter Hof.

В просторном и мрачном главном зале тоже было полно народа, но даже несмотря на это и на жарко пылающие камины, было довольно прохладно. Верхушки стен терялись в полумраке высоких сводчатых потолков, а узкие окна-бойницы пропускали слишком мало света. Поэтому на стенах дополнительно горели факелы. Мы подоспели как раз вовремя. Всё было готово к началу судебного разбирательства.

В центре торцевой стены, на небольшом возвышении сидел герцог Иоганн Виттельсбах — немолодой, грузный мужчина с тяжёлым взглядом и седеющей бородой. Его окружали писцы и чиновники. Сбоку, чуть в стороне гордо восседал его младший брат Стефан — высокий, худощавый человек с порывистыми, нервными движениями. А перед ними уже стояли просители. Суд шёл между двумя городскими ремесленными цехами и атмосфера, как и везде здесь, была напряжённой. И, как я сразу понял, дело заключалось не только в противоречиях между цехами, но и в соперничестве братьев-герцогов, каждый из которых защищал интересы разных противоборствующих сторон

В какой-то момент спор перешёл на повышенные тона. Один из мастеров сказал резкое слово. В зале поднялся гул. Кто-то из людей Стефана сделал угрожающий шаг вперёд. В ответ, стража Иоганна схватилась за оружие. Заседание угрожало перерасти в сражение. Напряжение готово было взорваться и всё внимание спорящих было приковано к центру зала.

Внезапно, я боковым зрением уловил необычное движение. Из-за колонны, располагавшейся рядом с тем местом, где сидел Иоганн, словно тень бесшумно вынырнул человек, закутанный в плащ. В руках он держал обнажённый меч, а его глаза горели яростной решимостью. Вероятно, он прошёл незаметно вместе со всеми и до поры притаился в тени массивной колонны, выжидая удобного момента. И такой момент настал. Он отшвырнул в сторону растерявшегося от неожиданности стражника и ринулся прямиком на почти безоружного Иоганна….

К чести герцога, он не растерялся и, быстро вскочив на ноги, схватился за кинжал — единственное оружие, имевшееся сейчас при нём. Небольшой кинжал против длинного меча… Едва ли у правителя Баварии были шансы.

Нападавший действовал быстро, но я оказался проворнее и мгновенно выскочил из-за спины герцога. Мой меч вылетел из ножен и скрестился с лезвием убийцы буквально чуть ли не у герцога над головой, парируя смертельный удар. Выкрикнув грязное ругательство, покушавшийся вынужден был переключиться теперь на меня. Зазвенели наши мечи, с грохотом опрокинулся один из столов и по всему полу разлетелись бумаги. Истошно завопили шарахнувшиеся от нас писцы, а побледневший Иоганн отскочил в сторону и прижался спиной к стене. Тем временем, нападавший оказался опытным бойцом и, возможно, мне предстоял нелёгкий поединок. Но тут я заметил, как ещё один человек в тёмном плаще отделился от колонны. Он распахнул вдруг полы своей одежды и, выхватив припрятанный там небольшой арбалет, нацелился прямо на меня…

Проклятье, оказывается, убийц было двое! Такого я не ожидал, а мой противник лишь криво ухмыльнулся, предвкушая быстрое устранение внезапного препятствия на их пути…. Но в самую последнюю секунду, пробившийся сквозь запаниковавшую толпу Ханс, успел толкнуть в бок его пособника, в момент, когда тот нажал на спуск. Этого было достаточно — стрела улетела куда-то под потолок. Стрелявший выхватил было из ножен у пояса длинный кинжал. Но тут же пал, пронзённый сразу несколькими мечами сторонников герцога Стефана, оказавшихся ближе всех к месту происшествия. Тут уж и стража Иоганна опомнилась. Нападавшего быстро обезоружили и скрутили. Всё заняло буквально считанные секунды. А затем в зале повисла гнетущая тишина. Иоганн первым пришёл в себя. Его лицо было бледным, но исполненным достоинства.

— Благодарю вас, мессир, — проговорил он чуть хриплым от волнения голосом, — Клянусь Мадонной вы подоспели очень вовремя. Как ваше имя?

— Я — ritter Конрад Уттингер, Ваша светлость, — поклонился я, — Из свиты Его милости барона Леопольда фон Рейтингера.

— И что вы здесь делаете, на заседании суда, ritter?

— Я пришёл сюда в надежде получить аудиенцию у Вашей светлости, — ответил я, — У меня к вам рекомендательное письмо от моего сюзерена. Дело чрезвычайной важности, — загадочно добавил я в конце для усиления эффекта.

— Вот как?! — брови герцога поползли вверх от удивления, — Интересно. Барон Рейтингер? Хм… Я пока не очень хорошо знаю Леопольда, но был близко знаком с его братом — Линхардом. Весьма достойный был человек и отважный воин… Так, что же это за срочное дело у его брата ко мне?

— Вы позволите, Ваша светлость, — тихо проговорил я, подходя ближе, и наклонился почти к его уху, — Речь о возможном вторжении с востока. Мой господин изложил всё в письме. Не угодно ли вам будет ознакомиться с его содержанием?

А лице Иоганна промелькнула тень беспокойства.

— Вторжение? Хорошо, — кивнул он в знак согласия, — Дождитесь окончания нашего заседания, и мы поговорим.

— Что у вас ещё там за тайны? — спросил Стефан, подходя к нам, — Не хотите и меня в них посвятить?

— Разумеется, Ваша светлость, — поклонился я и второму герцогу, — Уверен — это дело касается всех.

Связанного убийцу уже увили из зала, вынесли труп его подручного и кое-как восстановили в зале порядок. Со двора прибыло подкрепление в несколько десятков воинов. А начальник стражи Иоганна поспешил внести ясность в случившееся.

— Ваша светлость, я узнал того человека, что напал на вас.

— Говори, — коротко приказал ему герцог, — Надеюсь это не кто-то из людей Стефана, — бросил он недоверчивый взгляд на брата.

— Нет, господин. Это слуга фон Райнбахта. Его господин ещё с прошлого месяца грозился отомстить. Помните, я докладывал вам? Вы лишили его права сбора пошлины у южных ворот и теперь он остался без дохода.

— А-а…, значит это не заговор и не измена, а простая месть за обиду, — протянул Иоганн.

— Да. И у Райнбахта была на это законная причина, — тут же вставил Стефан, — Я ведь говорил тогда тебе, брат, что ты своими указами лишаешь хлеба семьи таких как он. И что теперь нам делать с этим убийцей и тем, кто его подослал? Ты же понимаешь — будут и другие.

— Что же, пусть суд над ними будет справедливым, — обернулся к своим чиновникам правитель Мюнхена, — А свои указы я ещё раз пересмотрю. На этот раз — вместе с тобой, Стефан. Ты удовлетворён?

— Вполне, — ответил тот, — Справедливость сейчас важнее строгости. Иначе, каждый, кто лишится дохода из-за наших указов, возьмётся за меч.

Поручив своим людям провести дальнейшее расследование и разобраться в инциденте, Иоганн продолжил заседание суда. Но было заметно, что после всего сучившегося, оба герцога поспешили закончить суд поскорее, быстро придя к компромиссу. А затем мы направились в небольшую приёмную Иоганна с низким потолком и такими же, как и в большом зале, узкими окнами.

Здесь тяжёлые дубовые балки нависали прямо над головами, а узкие окна пропускали слишком мало света. Его скупые лучи ложились на каменные плиты пола, будто мечи, готовые рассечь многозначительную тишину комнаты. В углу горел камин, а в воздухе стоял густой запах воска, кожи и печного дыма. Здесь пахло властью того времени.

Я стоял посередине комнаты, а напротив меня сидели оба баварских герцога и внимательно меня слушали. Между ними чувствовалась некоторая неловкость, натянутая как тетива лука. Несмотря на заключённый мир и совместное правление, каждый ещё хорошо помнил недавние стычки, осады и нарушенные клятвы. Но сегодня между ними вдруг возникло единство. Так всегда бывает перед лицом великой общей опасности.

Прочитав письмо барона и выслушав мой рассказ, оба некоторое время пребывали в задумчивости. Иоганн, как и положено старшему, заговорил первым:

— Что же, мессир Конрад, вы и там тоже оказались в нужном месте и в нужное время, — усмехнулся он, — Удивительно редкое качество. И весьма ценное… Думаю, вы хорошо подойдёте на роль нашего посла.

— А я бы не спешил с такими выводами, брат, — упрямо заявил Стефан, — Он, безусловно, достойный воин и человек чести, что и показал уже нам сегодня. Но он — простой ritter. Не из древноего рода и без большого имени. Можно ли доверить такому столь важную миссию? Что подумают иностранные правители если мы пошлём столь незнатного посла? Ты же знаешь их. Это может быть воспринято ими, как знак неуважения…

Похоже, у него вошло уже в привычку во всём возражать старшему брату и настаивать именно на своём мнении.

— Да, но ты же слышал, что он сказал? — ответил Иоганн, — Эмиссар Тамерлана требует, чтобы послом был только он и никто другой.

— Ну, знаешь…, об этом нам известно лишь с его собственных слов, — упорствовал Стефан.

— Простите мне мою дерзость, Ваша светлость, — рискнул я вмешаться в их спор, обращаясь к Стефану, — Но я лишь совсем недавно вернулся из османского плена, куда попал после никопольского сражения. Я там чуть не погиб. Неужели вы думаете, что после этого, я сам, по своей воле, рвусь вернуться на восток? Да ещё оказаться во власти какого-то дикого сарацинского эмира, поклонника Магомета…

— И что ты на это скажешь? — повернулся к брату Иоганн.

— Ну…, не знаю, — протянул тот, — Я, всё же не уверен, что это будет правильно.

Их спор ещё длился, как вдруг я ощутил знакомый холодок, пробежавший вдоль спины. Нечто похожее уже было у меня тогда в ущелье «Пасть волка», когда я почувствовал на себе взгляд Шамсуддина. Но, откуда он мог быть здесь — в Мюнхене, резиденции герцогов Виттельсбахов?

Однако сомнений быть не могло. О чем явственно свидетельствовал мой странный амулет, который Шамсуддин называл мекетом. Он снова отчётливо завибрировал в моей сумке у пояса и стал так же нагреваться, как и тогда — в ущелье. И снова — ощущения постороннего взгляда. Чёрт! Я резко обернулся. Ну, разумеется…

В противоположном от камина, тёмном углу стояла фигура в чёрном плаще и таком же высоком тюрбане. Лицо его было закрыто чёрной же повязкой. Но глаза! Их я хорошо запомнил и готов был поклясться, что это — глаза Шамсуддина. Оба герцога тоже уже успели заметить странного человека, внезапно появившегося в комнате, словно бы из ниоткуда, и молча стоявшего в углу.

— Господи, что это?! — тихо воскликнул Стефан, осеняя себя крестным знамением, — Кто ты? Как ты сюда попал?

С грохотом опрокинулся отодвинутый стул. Это вскочил с места Иоганн, готовый позвать стражу. Но слова вдруг застряли у него в горле от изумления.

Человек в чёрном не шевельнулся. И вдруг…, он словно бы перестал быть человеком во плоти, превратившись в тень. И эта тень плавно отделилась от стены и медленно поплыла по комнате. А вместе с ней пришёл и запах: странный и незнакомый. Он был сухой, пряный, с нотками раскалённого песка, дыма костров и ещё чего-то горького, как пепел мёртвых городов.

Я физически ощущал, что комната наполняется какой-то мистической энергией. Даже факелы на стенах будто бы «притихли». Их пламя как-то сжалось, стало тусклым и дрожащим, словно боялось этой тени. Холод незримо пополз по полу, постепенно поднимаясь выше и я чувствовал, как стынет воздух в комнате.

Честно говоря, даже я немного струхнул от такой мистики, баварские же герцоги просто потеряли дар речи.

А тень всё приближалась…

* * *