В предрассветной дымке быстро промелькнули несколько конных силуэтов. С обеих сторон тропы — и спереди, и сзади. Нас окружали, отрезая путь к отступлению. Действовали быстро и слаженно. Чувствовалась выучка. Нет, это точно не банда обычных разбойников. Ясно, засаду планировали заранее. Значит — знали, что мы сюда явимся в этот час и поджидали. Похоже, наш проводник — предатель. Прав был Ульрих, что не доверял ему. Жаль вот только, что не уследил за этим гадом.

Солнце уже вставало и с каждой минутой становилось всё светлее. Я, наконец, смог уже разглядеть наших таинственных противников получше. Действительно — это были необычные всадники. Плащи из грубой шерсти, под которыми виднелись какие-то пластинчато-кожаные доспехи, шлемы с наносниками, а поверх них — причудливые, туго намотанный тюрбаны. У некоторых я даже заметил тугие длинные косы, свисавшие из-под шлемов и развевавшиеся на скаку, словно змеи.

— О, Мадонна, что ещё за чудищи? — воскликнул с изумлением Ульрих

За спинами у атакующих виднелись лёгкие круглые щиты, а в руках каждый держал лук. Они стреляли прямо на ходу, даже не держа поводья. И вокруг нас сразу же засвистели стрелы.

И прежде чем мы успели воспользоваться своими щитами, один из моих людей был ранен стрелой в плечо и едва не свалился с лошади. Я быстро оглянулся. Спереди на нас двигалось человек шесть или семь. Зато, сзади отрезали нам путь к отступлению всего четверо. И они были гораздо ближе.

— Назад! Быстро! — скомандовал я, натягивая свой лук, — Пробьёмся!

Первая же моя стрела попала в цель. Только не в воина, а в его лошадь. Бедная животина отчаянно заржала и взметнулась на дыбы. А её всадник, взмахнув от неожиданности руками, тяжело рухнул на землю. Отлично, теперь осталось всего трое. Силы равны. Главное было успеть пробиться, пока не подоспели другие. Что же, пришло время выполнить «Рыцарское упражнение № 1» — таранный удар копьём на всём скаку.

— За мной! — рявкнул я своим.

Тут же, давно заученным движением я пригнулся в седле, а потом, одним махом переместил щит перед собой, закрываясь от стрел, а вторым выставил вперёд копьё, зажав его для верности под мышкой и уперев тупой конец в переднюю часть седла. Это было необходимо, чтобы при неизбежной отдачи не оказаться самому выбитым из седла. На всё это ушло лишь пару секунд. Ещё раз — спасибо Манфреду. Он хорошо нас натренировал.

И, вот, в этом боевом положении, я «дал полный газ». Пришпорив коня, я ринулся в стремительную атаку на ближайшего противника. Трое конных лучников сразу же выстрелили почти синхронно. Одна стрела, срикошетив, отлетела от моего шлема с широкими и гладкими полями, вторая ударилась о стальной нагрудник коня и сломалась, а третья вонзилась в щит. Это всё, что они успели сделать… А дальше — логичный исход.

Сразу было заметно, что с техникой наших рыцарских атак они явно не были знакомы. И пока, мой визави, в панике пытался сдёрнуть из-за спины щит, чтобы закрыться от моего копья, я уже налетел на него. Как и учил Манфред, перед самым столкновением, я резко откинулся назад, на высокую спинку седла и изо-всех сил упёрся вытянутыми ногами в стремена, передавая всю свою инерцию и массу на цель. Удар был страшным…

С каким-то жутким хрустом моё копьё пробило доспех и насквозь пронзила степняка, словно кузнечика. От такого удара, он вылетел из седла, как тряпичная кукла, и отлетел на несколько метров в сторону. Но и отдача оказалась неожиданно настолько сильной, что я и сам, несмотря на все меры предосторожности, чуть было не отлетел в другую сторону. Меня спасло моё же копьё — оно просто-напросто сломалось и это погасило отдачу. Я стремглав пронёсся мимо двоих других всадников. Оставшись без копья, теперь уже резко развернулся и выхватил меч.

Тут же подоспели Ульрих и другие. Завязалась короткая, но отчаянная схватка. Я обратил внимание, что наши противники были вооружены более лёгкими и слегка искривлёнными саблями, а не мечами. В первую секунду они сразу же получили некоторое преимущество, быстро нанося размашистые рубящие удары с оттяжкой. Один из моих воинов рухнул замертво на землю с разрубленной головой. Я же успел парировать такой удар щитом, но второй достал-таки меня. Быстрое режущее движение распороло мой широкий гамбезон, но до тела, слава Богу, сабля уже не достала. Зато, дальше я сполна воспользовался тем, что мы плотно сблизились с моим оппонентом и тому было уже негде опять сильно размахнуться для нового удара. Мне же не составило труда нанести, почти без замаха, быстрый колющий удар своим длинным, обоюдоострым мечом, прямо через свой щит. Степняк вскрикнул и, выронив саблю, повалился на шею коня. Тем временем, Ульрих и остальные, совместными усилиями добили последнего противника. Путь из ущелья был свободен.

— Уходим! — скомандовал я.

— А как же — он? — кивнул Ульрих на нашего погибшего товарища.

— Сейчас нет времени. Ему уже ничем не помочь, — быстро ответил я, оглянувшись, — Мы вернёмся за ним позже. А если задержимся — погибнем все.

И правда, — остальные степняки, те, что со свистом и гиканьем спешили снизу ущелья, уже настигали нас. А их было гораздо больше. Если они догонят, то шансов у нас не будет. Их стрелы и так уже свистели вокруг. Выбора не оставалось и мы, развернув коней, дали дёру. Главное — мы узнали почти всё, что хотели. Теперь нужно было остаться в живых и донести информацию до барона. А, для начала, неплохо было бы оторваться от погони.

И в этот момент случилось нечто странное. В моей поясной суме началась вдруг сильная вибрация. Вот — ей Богу — было полное ощущение, что там завибрировал сотовый телефон, установленный на полную мощь вибрации. Я аж вздрогнул от этого до боли знакомого, но уже почти забытого чувства. Господи — кто же это может мне здесь «звонить»?! Тут только до меня дошло — это вибрировал в моей суме тот самый загадочный амулет, который мы подобрали на месте гибели купеческого обоза. Я, как будто даже почувствовал тепло, исходящее от него, словно у меня на поясе заработал обогреватель. И сразу же я буквально спиной ощутил чей-то пристальный, пронзительный взгляд. Это было прям почти физическое ощущение….

Я невольно чуть придержал коня и оглянулся. Удивительное дело — наши преследователи вдруг сбавили ход и одновременно прекратили стрельбу. А вперёд вырвался какой-то странный субъект, одетый во всё чёрное и с таким же чёрным тюрбаном на голове. В руке он вместо копья держал необычного вида посох. «Стойте!» — отчётливо прозвучало вдруг у меня в голове. Нет, это был не звук и даже не голос, а просто какое-то… «седьмое» чувство. Я, кажется, не столько услышал это слово, а скорее — почувствовал его. Не ясно было даже на каком языке оно было сказано. Но я сразу понял. Причём, не язык, а смысл. Просто телепатия какая-то…

И в этот момент, несмотря на приличное расстояние отделявшее нас от преследователей, я увидел глаза человека в чёрном. Этот взгляд словно пронзал насквозь и притягивал к себе внимание. Он вдруг поднял руку, и я сразу же почувствовал в этом движении миролюбивый характер. Одновременно все его спутники сразу же остановились. Теперь, только он один продолжал движение вслед за нами.

— Стойте! — крикнул я своим людям, тоже осаживая коня.

— Что такое? — в голосе Ханса звучало искренне удивление.

— Погодите. Кажется, они хотят вступить с нами в переговоры, — проговорил я, — Интересно будет узнать — кто они такие, откуда и что им здесь надо?

— Я бы этого не делал, мессир…, - с сомнением протянул недоверчивый Ульрих, — Вдруг — это уловка? Нельзя верить этим приспешникам сатаны.

— Но ведь, именно в этом и заключается наша миссия, не так ли? — ответил я, — Мне кажется — они искренни. Вон смотри все остались стоять, а их предводитель один направляется к нам.

— Не нравится мне это…, - упрямо процедил дружинник, — Лучше бы нам убраться отсюда поскорее.

— Вот что, Ульрих — слушай мой приказ, — решительно сказал я, — Отъезжайте на безопасное расстояние и следите за мной. Если что-то пойдёт не так — сразу же скачите прочь и передайте всё нашему господину.

— Как же мы оставим вас, мессир? — воскликнул Ульрих.

— Ничего, за меня не переживай. Справлюсь, — отрезал я, — Сейчас важнее всего — непременно донести наши сведения до барона. Иначе, вся наша миссия и гибель нашего товарища будет напрасной.

— А вы? — не сдавался преданный воин.

— А я воспользуюсь шансом узнать больше. Ведь именно для этого мы и здесь…

— Но…

— Не спорь. Это приказ, — закончил я наш маленький спор, — Выполняй.

— Нет, так не пойдёт. Я — с вами! — решительным тоном заявил вдруг Ханс, — Нам уже приходилось быть вместе и в битве, и в плену. Я не оставлю вас одного!

Я понял, что с моим новоиспечённым оруженосцем спорить бесполезно и кивнул.

— Хорошо. Ты оставайся. Ульрих, а вы — выполняйте приказ. Надо ещё раненого быстрее доставить к лекарю.

— Будьте осторожны, мессир, — вздохнул Ульрих.

Он и двое других воинов, один из которых был ранен стрелой и еле держался в седле, продолжили движение. А мы, с Хансом, развернулись навстречу человеку в чёрном тюрбане.

Через минуту мы уже поравнялись и несколько секунд молча внимательно рассматривали друг друга. Бледное лицо незнакомца оставалось неподвижным, будто каменным, лишь только глаза были живыми и подвижными. Похоже, выдержки ему было не занимать. Наконец, я первым нарушил молчание:

— Эй! Кто вы такие? — проговорил я, — Почему напали? Мы ведь не сделали вам ничего плохого. Мы пришли не сражаться, а узнать — что вам надо?

На лице моего визави ничего не отразилось. Может он не понял вопроса? И я, перейдя с немецкого на латынь, снова повторил его. Хорошо, что «мой» Конрад ещё в детстве изучил этот язык в соседнем монастыре. На этот раз последовала реакция. Лицо незнакомца немного ожило. Ага, значит латынь ему знакома. Уже лучше. И в этот момент, словно подтверждая мою догадку, он ответил на ломаном языке древних римлян:

— Ты говоришь, как человек, который знает цену словам. Это — хорошо, — заявил этот странный субъект в каком-то высокопарном тоне, — Но ты стоишь у нас на пути. А это — плохо.

— Однако, моя тропа привела меня сюда, к тебе, — ответил я такой же интонацией, — Но я не ищу крови. Скажите — кто вы, что вам надо и я уйду.

— Тебя привела сюда не тропа, а этот мекет, — указал незнакомец на мою поясную суму, где сразу же «успокоился» всё время вибрировавший амулет.

— Так, кто же вы? — настаивал я.

— Мы — новый ветер, который дует с востока, — слегка улыбнулся загадочный человек, — И если ты не уйдёшь с нашего пути, то он сдует тебя и обратит в прах.

— Знаешь, — смело отвечал я, — Мы только что заметили, как наши мечи и копья могут легко успокаивать этот ветер на веки. Но я не хочу битв и страданий.

— Тогда, чего же ты хочешь?

— Я хочу говорить с вами, и хочу понять вас. Со всяким можно договориться, если учесть его интересы.

— Разве тебе известны наши интересы? — усмехнулся человек в чёрном.

— Мне кажется, что — да, — пошёл я ва-банк, — Похоже, вы — обыкновенные разведчики, собирающие сведения в далёких странах. Угадал?

— Ты очень проницателен, — в словах моего собеседника почувствовались нотки уважения.

— Давай начнём с начала, как вежливые люди, — предложил я, — А они начинают с того, что представляются. Я — Конрад Уттингер, рыцарь Его Светлости барона Леопольда фон Рейтингера, на чьих землях вы сейчас находитесь. А как твоё имя?

И я дружески протянул ему руку без перчатки. В глазах моего собеседника на миг промелькнула тень сомнения, но потом его лицо сразу же прояснилось. Он осторожно подал руку в ответ, и мы обменялись рукопожатиями. Ну, что же, кажется, я только что закончил начавшуюся было войну и «подписал» перемирие. На долго ли?

— Меня зовут — Шамсуддин Меверек, — тем временем, гордо представился человек в чёрном, — Я — доверенное лицо и верный слуга величайшего эмира востока Тимура ибн Тарагай Барласа. Известно ли вам это имя?

— Нет, его я слышу впервые, — честно признался я.

— Ничего, — снисходительно махнул рукой Шамсуддин, — Это ненадолго. Скоро и все ваши земли тоже узнают это имя и будут дрожать при одном его произнесении. Весь мир будет у его ног.

«Та-ак, любопытное заявление, — быстро подумал я про себя, — Очень уж напыщенное и самонадеянное. Ну, это — чисто в восточном духе. Ладно, постараюсь выяснить ещё что-нибудь про этого эмира».

— Я послан сюда своим господином, чтобы собрать сведения о вашей земле, — тем временем, продолжил Шамсуддин.

— Для чего же?

— Наш владыка должен решить — стоит ли она того, чтобы присоединить её к своим владениям.

Отлично! Вот, значит — как? Ни много, ни мало… Широкий замысел. Только, боюсь, что местные герцоги и бароны будут от него не в восторге.

— А где лежат его владения? — спросил вдруг я.

— Не близко. Примерно в пятидесяти днях конного пути отсюда, — ответил Шамсуддин и тут же таинственно добавил, — Но мы преодолеваем его гораздо быстрее…

— Ого! Далеко же вы забрались, — воскликнул я, — Тяжело захватить и контролировать столько земель и народов, лежащих на таком пути.

— Для нашего эмира нет преград, — последовал высокопарный ответ.

— Возможно, — я не стал спорить, чтобы не накалять обстановку, — Но воевать так далеко очень сложно. А у вашего эмира, наверняка, хватает врагов и поближе. Так, может нам с ним лучше не воевать, а с выгодой торговать? Готов ли ваш владыка принять и выслушать нашего посла?

Азиат на секунду задумался, а потом ответил:

— Что же, это, думаю, разумно. Наш владыка выслушал бы такого посла. Но тогда им будешь — ты.

— Я?! Но, почему именно я? — моему удивлению не было предела, — Я вовсе не знатный тут человек. У нас есть правители и вельможи гораздо важнее меня. Нашей страной правит герцог Виттельсбах. Только он может назначить посла.

— Нет. Только — ты, или никто, — отрезал Шамсуддин, — У тебя есть неделя, чтобы добиться у своего герцога назначения. Потом — мы возвращаемся назад и можем взять тебя с собой.

— А как я вас найду? Вряд ли вы останетесь на том же месте, — кивнул я с сомнением в направлении ущелья.

— Верно. Мы не бываем дважды на одном и том же месте. Но тебе не нужно нас искать. Просто отправляйся на восток. Я сам тебя найду.

— Каким же образом?

— У тебя есть мекет, — указал он с улыбкой на мою поясную суму, — Возьми его с собой, и он приведёт меня к тебе. А сейчас — прощай, — он развернул своего коня, — И помни — неделя.

Не прошло и нескольких минут, как этот загадочный азиат и его всадники исчезли вдали.

— Что он хотел? — поинтересовался Ханс, не знавший латыни, — Удалось что-нибудь узнать?

— Да, друг мой, — задумчиво отвечал я, глядя в след удаляющимся всадникам, — Я знаю, тебе это не понравится… Но, похоже, нам с тобой придётся-таки снова отправиться в дальние страны… И, кажется — гораздо дальше, чем Никополь.

* * *

-