— Проклятье! Это — засада! Разворачивайся, — крикнул я Томашу, — Живо!

Серб попытался развернуть телегу. Но было поздно. На узкой лесной дороге сделать это было сложно, да и времени нападавшие ему для этого не дали. Из-за поваленного дерева и ближайший кустов с воплем выскочила разношерстная толпа каких-то людей не самого презентабельного вида. Все заросшие до самых глаз, в грязных одеждах и со злобными лицами. Вооружённые чем попало — кинжалами, топорами, турецкими кривыми саблями и копьями, а то и вовсе — вилами да дубинами. Одно слово — разбойники с большой дороги. Вот уж, точнее определения было и не придумать. Командовал ими рослый детина в старой кольчуге и турецком шлеме, который был ему явно мал и едва держался на макушке. Похоже, он носил его только для солидности. Ясно, значит — это главарь.

Блин, всё произошло так быстро и внезапно, что наши лошади, испугавшись столь неожиданного и шумного появления чужих людей, шарахнулись в сторону. А та, что была впряжена в повозку — чуть вообще её не перевернула.

— О Майко Божья! — воскликнул на сербском Томаш, отчаянно сражаясь с поводьями.

Благодаря тренировкам Манфреда, я был уже довольно опытным наездником. За считанные секунд усмирив свою лошадь, я вскинул лук. Расстояние было очень близким, а врагов много. Промахнуться было сложно. Первый же, бежавший ко мне с яростным воплем разбойник, пронзённый стрелой, ничком рухнул на землю. А я уже снова натянул тетиву. За первым и второй был сбит с ног стрелой прямо на бегу и закувыркался в грязи. Но остальных это не смутило и не остановило. Они явно уповали на свой значительный численный перевес, рассчитывая без проблем взять нас массой. И тут, у меня в голове вдруг молнией сверкнули воспоминания наших тренировок.

— Запомните, мальцы, рыцарь — это, прежде всего, всадник, — наставлял нас тогда Манфред, — А всадник, не держит оборону. Он всегда первым атакует. Пехоту же сначала сминает конём, а потом бьёт копьём и мечом. Вот так, смотрите…

Наш бой уже превращался из дистанционного в ближний. Вот теперь я и вспомнил наставления своего сержанта. Всадник против пехоты! Ну, держитесь… Быстро сунув лук в чехол у седла, я обнажил саблю и, пришпорив лошадь, сам первым ринулся навстречу врагу. Пусть я не был ещё настоящим рыцарем и мы, с конём, не были закованы в латы, подобно танку, всё равно наш удар был силён. Разбойники явно не ожидали от меня подобного хода. Первых же двоих, я, как и учил сержант, сразу же опрокинул и сбил с ног массой своего коня. Кто-то завопил от боли, угодив под копыта. И тут же, я рубанул саблей сверху вниз по голове третьего. Обливаясь кровью, разбойник рухнул на землю.

— Прочь с дороги! — вне себя орал я, завертевшись юлой и нанося удары направо и налево.

Сразу стало понятно, что мне приходится иметь дело с людьми, не очень искушёнными в ратном деле. Сражались эти мужланы довольно неумело, просто размахивая оружием как попало. Но их было много! Пожалуй, слишком много для меня одного. Я кружил, ловил ритм боя и дышал в такт ударам. Атаковал, парировал и уклонялся, заставляя врагов ошибаться. Хотел было прикончить главаря шайки, но не смог к нему пробиться сквозь плотную толпу его людей. А воспользоваться луком не было возможности — руки были заняты саблей и поводьями. Зато, мне удалось в короткой схватке быстро достать и ранить ещё нескольких нападавших. Остальные, не ожидавшие такого внезапного и решительного натиска с моей стороны, в страхе даже отпрянули от меня. Кажется, инициатива переходила в наши руки….

Но, быстро кинув взгляд вокруг, я понял, что на другом «фронте» дела обстоят не столь успешно. Часть разбойников, минуя меня, уже успела добежать до нашей телеги. Бросив поводья, Томаш схватил копьё и вступил в схватку сразу с двумя бандитами. Третий полез в телегу с другой стороны, стремясь добраться до Георгия. В азарте боя, он поначалу даже не заметил лежавшего на самом дне Ханса и тут же поплатился за свою халатность. Неожиданно приподнявшись со дна, баварец вонзил свой кинжал ему прямо в горло. Глаза разбойника округлились от боли и удивления, кровь брызнула фонтаном во все стороны, и он повалился с борта телеги.

Тем временем, Томаш успел пронзить копьём одного из нападавших и сбросить с телеги ударом ноги второго. Затем он с тревогой оглянулся на своего хозяина:

— Как вы, господин?! — крикнул он.

— Нормально…, - отозвался лекарь.

В этот момент сразу двое душегубов оказались возле телеги и набросились на грека. Томаш уже никак не успевал ему помочь, так как его самого снова атаковали те, кто добежал позже. Чёрт, врагов было слишком много… Они напирали со всех сторон, теснили и окружали телегу. Силы были не равны.

— Убейте их всех! — зло прорычал главарь. И эти слова я сразу же понял без всякого перевода.

— Держитесь! — воскликнул я, разворачивая лошадь и бросаясь на помощь своим товарищам.

Сшибив по дороге кого-то, кто попался мне на пути, я быстро пробился к телеге. К этому времени копьё Томаша сломалось, и он взялся за меч. С тревогой глянув на Георгия, я с изумлением заметил, что напавшие на него разбойники, вдруг отшатнулись и, бросив оружие стали с воплями тереть глаза, будто ослепли. А потом, упали на землю и начали со стонами по ней кататься. Это было столь неожиданное и невероятное зрелище, что все аж даже на секунду замерли. В глазах многих разбойников мелькнули изумление и страх. Они готовы были уже отступить.

Но тут, вмешался главарь. Он что-то яростно крикнул своим людям и те, будто очнувшись от некоего наваждения с удвоенной силой кинулись на нас. Мы, с Томашем, быстро переглянулись. Всё стало ясно и без слов. Нам двоим не одолеть сразу стольких, воспрянувших духом врагов… Теперь нас могло спасти только чудо.

И оно свершилось! Твою мать — в очередной раз… Наверное, мне уже надо было давно привыкнуть к тому, что в решающий момент Георгий опять сотворит что-либо эдакое… Но, к такому привыкнуть просто невозможно. Все окружающие — и мы и разбойники — смотрели на него открыв рты. Словно дети в цирке, восхищённо и зачарованно наблюдающие, как фокусник вытаскивает из шляпы очередного кролика… Только это были совсем не кролики и появились они не из шляпы.

— Стойте! — громогласно вдруг воскликнул Георгий и его голос, казалось бы, прозвучал на весь лес.

Все невольно на миг остановились, настолько сильным и властным был его голос. А наш лекарь вскинул руки и опять что-то прокричал на своём непонятном языке. Тот час же, вокруг него образовался какой-то призрачный изумрудный туман, сразу всех озадачивший и заставивший разбойников замереть прямо перед ним в некоторой нерешительности. Никто не понимал — что это такое? Но все подсознательно ощутили угрозу, исходившую от этого загадочного сияния.

А затем, и вовсе начались чудеса. Прямо из этого тумана на лесную дорогу стали один за другим выходить самые настоящие рослые воины в блестящих доспехах, с мечами, копьями и щитами. Даже слышался топот ног, бряцание доспехов и оружия. Лица воинов были бесстрастны, словно вылепленные из воска, а глаза выражали полное отсутствие эмоций, как у зомби. Они не бросались на разбойников, а просто выстраивались вокруг Георгия, как молчаливая армия из какого-то другого, потустороннего мира. Их пустые глаза будто угрожающе смотрели сквозь каждого из нападавших. А, тем временем, из тумана выходили всё новые и новые воины. Казалось, им не будет конца. Честно говоря, стало страшно…

Сказать, что разбойники были изумлены и напуганы — это ничего не сказать… Они были просто в ужасе! Не удивлюсь, если кто-то даже наделал в штаны… Их глаза расшились до невероятных размеров от охватившего всех суеверного страха. Даже я, человек из далёкого будущего с двумя высшими образованиями, был просто поражен происходившим у меня на глазах невероятным и пугающим чудом. Поверить в реальность которого было сложно. Как вообще такое возможно? Если уж я реально офигел, то представляю тогда — какое впечатление это произвело на неграмотных и суеверных мужиков из 14-го столетия…. Что уж тут говорить…

Один из разбойников, самый молодой, первым не выдержал. Он выронил из внезапно ослабевших рук копьё и буквально зашёлся в истошном вопле:

— Колдун! Стригой! — орал он на весь лес, — Это точно — стригой! Глядите — он призвал мёртвых!

Этой искры было вполне достаточно, чтобы разгорелось пламя всеобщей паники. Разбойники в ужасе заметались, как безумные, бросая оружие и наталкиваясь друг на друга. Одни спотыкались и падали, другие истово крестились и бормотали молитвы.

— Бежим, братья, пока они не забрали наши души! — вопил кто-то.

— Чур меня! Чур меня! О, Боже! — неслось со всех сторон.

Единственный, кто не поддался страху и панике, был главарь. Выхватив саблю, он отчаянно пытался образумить своё воинство и призвать всех к порядку. Но — какое там… Его уже никто не слушал. Перепуганные люди вышли из подчинения. Страх перед потусторонними силами оказался гораздо сильнее, чем перед главарём. Вся банда, побросав оружие и не разбирая дороги, бросилась напролом сквозь лесную чащу. Они бежали разрозненной, на смерть перепуганной массой, бросая своих убитых. Спотыкаясь о корни, падая и вставая, натыкаясь на деревья и друг на друга… Главное — прочь от страшного колдуна-стригоя. Всё было кончено. Все разбежались.

Только главарь ещё на мгновение задержался дольше всех. Он стоял, стиснув зубы и сжав рукоять сабли, будто боролся с чем-то внутри себя — с собственной волей и своим страхом. Но и он, в итоге, бросив на Георгия последний, полный ненависти взгляд, развернулся и исчез в чаще, вслед за своими людьми. Лишь где-то вдалеке всё ещё слышался треск веток, топот ног, да вопли убегающих. Да уж, досталось им… На такое их психика не была рассчитана. Уверен — этот разбойничий налёт все они запомнят до конца жизни. Ещё и внукам будут рассказывать о встрече в лесу с таинственным стригоем…

Как только крики и шум беглецов стихли в лесной чаще, Георгий опустил руки и загадочный туман сразу же развеялся…, увы — вместе с нашим, только что приобретённым бравым «воинством». Э-х… жаль, с таким отрядом мы бы дальше без проблем добрались бы до дома. Но… Всё это оказалось лишь миражом! Однако, очень натуральным! Завершив своё действие, Георгий в полном изнеможении чуть ли не рухнул на дно телеги. Заботливый Томаш едва успел его поддержать. Наш загадочный лекарь был бледен и тяжело дышал, с него пот катил градом. Да…, видимо, нелегко далось ему это представление. Было заметно, что он потратил немалое количество своей внутренней жизненной энергии. Зато это мистическое видение спасло наши жизни.

Нельзя было не отдать ему должное. Какое же это было впечатляющее «шоу»! Просто очуметь. Выглядело очень реалистично. Воины были, ну точь-в-точь — ожившие мертвецы… Ничего подобного я никогда в своей жизни не видел.

Только теперь, когда нервное напряжение стало постепенно спадать, я почувствовал огромную усталость и в изнеможении опустил руку с саблей. Георгий тоже еле переводил дух после такого напряжения. Наступила полная тишина, лишь изредка прерываемая естественными звуками леса, да нашим хриплым дыханием. Теперь, вокруг нас опять была только умиротворяющая девственная природа, словно ничего и не случилось. А о только что прошедшем здесь коротком, но ожесточённом сражении напоминали лишь трупы нескольких убитых нами разбойников.

— Ну и ну…, - прервал, наконец, затянувшееся молчание Ханс, — Георгий, ты никогда не говорил, что способен на такое… Матерь Божья, да я сам чуть штаны не замарал от страха. Если бы не стоял тут, рядом с тобой, то тоже поверил бы, что ты мёртвых призвал… Б-р-р, жуть какая! До сих пор мороз по коже…

— Что это было? — спросил я уже более спокойно.

— Видение…, - коротко выдохнул лекарь, видно было, что ему ещё пока тяжело говорить, — Я ведь сказал… глаза можно обмануть.

— И у тебя это славно получилось, — восхищённо и совершенно искренне похвалил я, — А что ты ещё можешь?

— Да, так…, кое-что, — скромно отмахнулся грек, — Всякие мелкие трюки…

Это — мелкие трюки!? Ну-ну, так я и поверил. Но приставать с расспросами не стал. Ведь он уже как-то говорил мне, что, возможно, настанет время, когда он мне всё расскажет. Но, не сейчас. Теперь были дела поважней.

— Надо уходить, — проговорил я, — А то, как бы они не очухались и не вернулись с подмогой.

— Скоро они не вернутся, — устало улыбнулся Георгий, — Но вы правы, мессир, нам лучше поспешить. А для начала — надо расчистить дорогу.

Но начали мы с быстрого осмотра мёртвых тел. Забрали себе всё пригодное оружие и кое-какую полезную мелочёвку, типа огнива или мелких монет. Мёртвым они уже ни к чему, а нам — всё в дороге пригодится. Кроме того, Григорий с Томашем ещё и придирчиво осмотрели одежду нападавших.

— Странные тут душегубцы водятся, — проговорил вдруг обычно немногословный серб, наклоняясь к одному из мёртвых разбойников.

— А что такое? — поинтересовался я.

— Да, вот — взгляните, господин, — и он протянул мне лоскут ткани только что оторванный им от рубахи мертвеца, — Там и на ещё одном есть такие же.

На клочке грубой материи тускло виднелся выцветший узор. Это был круг, пересечённый двумя косыми линиями, а внутри — стилизованный силуэт какой-то хищной птицы с распростёртыми крыльями. Стало сразу понятно, что это не просто рисунок, узор или декоративный орнамент в отделке одежды. Нет, это было похоже на некий знак принадлежности, будто чья-то печать собственности. Прямо, как тавро на животных…

— Не знаю, что это такое, но в наших краях похожие знаки ставили на воротах, если двор находился под рукой воеводы или нарочитого боярина, — мрачно проговорил Томаш, передавая мне находку, — Тогда все в округе знали — тут двор «его людей».

— А у нас на одежде слуг, пажей и оруженосцев нашивают родовые гербы их знатных господ, — поддержал его Ханс, — Чтобы ещё издали было видно кому они служат.

— И что всё это значит? — спросил я, рассматривая странный знак.

— Это значит, что на нас напали не простые разбойники, — отозвался Георгий, — За этим нападением определённо кто-то стоит. И он нам — не друг…

— Похоже на то, — кивнул Томаш.

— Не простые разбойники? — с изумлением переспросил Ханс.

— Ну, скорее всего, основная масса была, возможно, обычной шайкой, нанятой на один раз. Но руководили ими и направляли их другие. Жаль, главарь сбежал. Тогда мы бы узнали больше.

— Неплохо было бы узнать — кто за всем этим стоит и что ему надо, — задумчиво проговорил я, — Может это — Сулейман?

— Вряд ли, — с сомнением покачал головой грек, внимательно разглядывая рисунок на клочке ткани, — Никогда не видел у него подобных знаков. Но, в любом случае, чтобы узнать кто за всем этим стоит нужно выяснить — чей это знак. Только тогда мы будем знать своего тайного врага.

— Сейчас, прямо тут, в лесу, мы этого не узнаем, — прервал нашу дискуссию Томаш, — А вот дорогу нужно расчистить немедленно. Другой то не видно…

— Ты прав, — сказал я, пряча клочок ткани со странным знаком в свою суму, — За дело.

Томаш всё верно подметил. Кругом была густая лесная чаща, а дерево, срубленное разбойниками, перегораживала единственную тропу. Бродить же в поисках новой было очень рискованно и долго. Значит — нужно расчистить эту. Мы принялись за работу. Даже ещё не до конца здоровый Ханс помогал нам, как мог, одной рукой. Благо дерево оказалось не таким уж большим. Захваченными у нападавших топорами, нам удалось кое-как перерубить его пополам, а после, с помощью лошадей — оттащить обе половинки немного в сторону. Образовался проход, достаточный, чтобы в него протиснулась наша телега и мы смогли, наконец, продолжить свой путь.

Колёса нашей повозки снова весело застучали по кочкам и корням деревьев, а вскоре лес немного расступился, тропа стала гораздо шире. Впереди простирались широкие просторы, лежавшие на границе валашских и польских земель. И, хотя до родной Баварии было ещё далеко, но здесь уже кончалась власть и влияние турецкого султана.

— Хвала Господу, кажется, вот теперь мы и правда вырвались на свободу, — с облегчением вздохнул Георгий.

— Да, но двигаться будем, по-прежнему быстро и с короткими остановками, — решительно заявил я, — В города и сёла тоже заходить не станем. Припасов нам хватит и лучше не рисковать.

Так мы и поступили. Путь предстоял не близкий. Довольно долго мы упорно продвигались окольными путями, избегая больших дорог и поселений. В те времена плотность населения была не высокой. Только леса, луга и мелкие речушки. Можно было по многу дней не встретить ни одной живой души на своём пути. И с каждым таким днём мы всё приближались и приближались к дому. На душе становилось радостно. После стольких дней плена, унижений и смертельных опасностей, так приятно было снова почувствовать себя свободным человеком.

И вот однажды, когда мы, скользя по мокрым камням и увязая в донной грязи, не без труда, преодолевали вброд очередную водную преграду — из ближайшей рощицы, прямо нам наперерез, выскочил отряд конных воинов. На них не было никаких знаков и гербов. Я тревожно огляделся. Кто это — друзья или враги? Не понятно. Но, в любом случае, бежать было поздно, спрятаться тоже негде.

Командир отряда вдруг что-то задорно крикнул своим людям по-польски. Я не полиглот, польского не знаю. Но единственное, что я уловил и понял были слова — «вперёд» и «сарацины». Это кто тут «сарацины»? Мы, что ли…? Блин, только теперь я вдруг осознал, что всё наше старое европейское одеяние давным-давно уже пришло в негодность. Поэтому, все мы — четверо — с ног до головы одеты в турецкое платье и при себе имели османские сабли и луки. Вот ведь незадача — с таким риском и трудом уйти от турок, чтобы пасть от рук своих же христиан, почти у самого порога дома… Обидно.

Твою мать! А, между тем, польские всадники были настроены вполне решительно и с воинственными криками ринулись прямо на нас….

* * *