В первый момент, мы просто обомлели от такой внезапной встречи с преследователями, буквально нос к носу. Не ожидали наткнуться на них тут, прямо у самой реки. Первым пришёл в себя наш лекарь. Грек яростно что-то выкрикнул всё на том же странном языке и взмахнул рукой со своим чудо-амулетом. В следующий миг, вдруг в сторону янычар бесшумно ударила самая настоящая воздушная волна. Блин, прямо, как направленная ударная волна после взрыва. Он словно гранату бросил. Фонтаном взметнулись речной песок, пыль и мелкие ветки вперемежку с мусором. Этот маленький искусственный ураган сразу же загасил факел в руке янычара и с огромной силой отбросил турецких воинов обратно в кусты, из-за которых они и появились на нашем пути.

Правда, в последний момент тот, что с луком успел-таки спустить тетиву. Но, к счастью, стрела пролетела выше над нашими головами.

— Скорее-скорее! — крикнул Георгий, — Лодка уже рядом, вон там…, - указал он рукой на небольшую заводь, примостившуюся в тени у самой воды, под разлапистым деревом.

Мы со всех ног кинулись туда. В этот момент, один из янычар уже пришёл в себя от жёсткого падения. Яростно сплёвывая песок и протирая глаза, он подхватил с земли свой меч и бросился в погоню за нами. Он уже почти настиг Томаша, бежавшего последним. Но наш слуга и не подумал ускорится. Наоборот, он остановился и, резко повернувшись, внезапно метнул в него свой кинжал. Ого! Да он, оказывается мастер таких дел… Даже в густом полумраке ночи серб не промахнулся. Пущенный его сильной рукой, кинжал со свистом рассёк воздух и вонзился в грудь янычара. Тот, выронив из рук оружие, со стоном повалился на землю.

А Томаш, вместо того, чтобы бежать дальше к лодке, неожиданно развернулся и бросился назад, к поверженному турку.

— Стой! Ты куда?! — только и успел крикнуть ему в след Георгий.

— Нам нужно будет оружие, — коротко отозвался его помощник.

Добежав до лежавшего ничком янычара, серб подхватил с земли его меч. Но в ту же секунду на него из кустов налетел другой осман, с копьём в руках и сделал резкий выпад. Однако, Томаш успел ловко уклониться и отбил повторную атаку уже мечом. А, затем, они оба закружили друг вокруг друга в смертельном танце, нанося и отражая удары. Копьё против меча! Из темноты слышался звон оружия и тяжелое дыхание сражающихся. Наш слуга оказался неплохим воином, и чаша весов заколебалась.

В свою очередь, я, выхватив из-за пояса кинжал, тоже кинулся ему на помощь. Эх-х…, жаль я не умел так здорово метать ножи, как Томаш. Можно было бы сейчас быстро всё закончить… А подступиться же близко к янычару с таким коротким клинком было очень сложно. Турок не давал мне возможности сократить дистанцию, всё время отгоняя меня взмахом своего копья. Дело осложнялось и тем, что сражаться приходилось почти в полной темноте, лишь при свете звёзд. Однако же, я, тем не менее, отвлекал на себя внимание врага, чем облегчал положение для Томаша.

А тут появился и третий наш противник, с луком в руках. Но прежде чем он успел натянуть тетиву, в схватку вмешался Георгий. Лекарь снова взмахнул своим амулетом, и лучник словно ослеп. Бросив оружие, он стал ожесточённо тереть глаза. А затем вдруг заорал благим матом. Я ещё плохо разбирал турецкий. Но понял, что он, вероятно, осознав всю сложность ситуации, и уже не надеясь взять нас своими силами, стал громко призывать товарищей. Твою мать! Остальные преследователи были ведь где-то неподалёку и могли его услышать. Нельзя было поднимать шума. Что было делать? Дорога была каждая секунда, отделявшая нас от свободы. Воспользовавшись беспомощностью временно ослеплённого врага, я бросился на него, пронзил его кинжалом и повалил. Вот зараза! Даже падая, он всё равно продолжал кричать. И я, навалившись на него всем весом, добил его одним ударом прямо в сердце. Турок конвульсивно дёрнулся и теперь уже затих навеки. Я весь оказался перепачкан его кровью, в крови была и одежда, и руки, блин, будто у мясника какого-то… Пипец!

Чёрт…, мои окровавленные руки дрожали от волнения и напряжения. Это был очередной человек, которого я убил вот этими самыми руками… Чёрт! Сколько же их тут теперь будет на моём «счету»? Сколько это будет продолжаться? Что за жестокий мир? Я за всё свою жизнь никогда никого не убивал, кроме мух и комаров, а тут становлюсь настоящим убийцей, режущим людей, словно кур. Такого я себе не мог представить даже в самом кошмарном сне… Но — если хочешь жить — приходится…

Тем временем, наш отважный серб ловким ударом меча перерубил древко копья своего противника. Тот отступил было на шаг назад и схватился было за саблю, висевшую у него на боку. Но Томаш не дал ему шанса. Он тут же, следующим мощным ударом чуть ли не напополам рассёк турецкий колпак янычара, вместе с его головой. Осман беззвучно рухнул на землю, как мешок. Всё было кончено. Поле боя осталось за нами. Но тут же, где-то поблизости послышались крики и собачий лай. Сквозь деревья замелькали многочисленные огоньки факелов. Погоня приближалась. Проклятье! Кажется, призывы убитого мною янычара не остались неуслышанными.

— Быстро! Забираем оружие и к лодке! — крикнул мне Томаш.

Похватав в спешке всё вооружение, которое только подвернулось нам под руку, мы снова бросились к заводи. На этот раз у нас на пути уже не было никаких препятствий. Лодка была на месте. А внутри мы нашли вёсла, пучок факелов и пару сумок с различными припасами. Всё это Георгий предусмотрительно подготовил заранее. А, между тем, погоня уже почти нас настигла. На фоне ночного неба, на склоне речного откоса уже появились силуэты первых воинов с факелами в руках. Похоже, они пустили собак по нашему следу. Счёт шёл уже буквально на секунды.

— Скорее! Скорее! — призывал Георгий, — Поторапливайтесь!

Навалившись вчетвером, мы быстро спустили лодку на воду и, запрыгнув внутрь, взялись за вёсла. Их было всего два, но достаточно длинных. Томаш и Ханс, как самые физически сильные, сели вдвоём, каждый на своё весло. Мощный гребок и мы уже отчалили. Георгий примостился на носу, а я, с луком в руках — на корме. Из всех нас четверых, я был самым умелым стрелком. Не зря же столько времени тренировался у Манфреда. Так что, приготовился отстреливаться, если понадобится.

И понадобилось! Едва мы отплыли подальше, как на берегу уже появились преследователи. Несколько здоровенных собак заходились злобным лаем и носились вдоль берега, но в воду не полезли. Рядом с ними появилась фигура лучника. И тотчас же мимо нас просвистела стрела. Слава Богу, что ночью и на фоне тёмной воды мы были почти невидимы. Лучник стрелял наугад, больше на звук от всплеска наших вёсел. Зато мне их силуэты при свете факелов было видно лучше. Тщательно прицелившись, я спустил тетиву. Стрелять на раскачивающейся лодке, да ещё, почти что в полной темноте было делом не лёгким. Я особо и не надеялся попасть в цель. Пульнул больше для острастки или просто потому, что нужно было что-то делать…, как-то отвечать на «огонь» неприятеля. Но короткий, полный боли, вскрик на берегу и разразившаяся вслед за ним тирада отборных турецких ругательств отчётливо показали, что моя стрела не пропала даром. Вот и славненько! Теперь они будут осторожнее подходить к воде. Есть надежда оторваться.

Но, чёрт возьми, этого не случилось. Похоже их полку лучников на берегу прибыло подкрепление. Во всяком случае, стрелы засвистели вокруг нас с угрожающей частотой. Да, стреляли наши преследователи практически наугад и с точностью у них были большие проблемы. Здорово, что мы бежали ночью. Днём бы, при хорошем освещении, нас с такого расстояния, наверное, утыкали бы стрелами, как дикобразов. Но и без этого кучность стрельбы угрожающе возрастала. Сразу было видно, что стрел они не жалели. Я снова пульнул было на удачу в темноту. Но без толку… На этот раз удача отвернулась от меня.

— Не трать зря стрелы, — посоветовал мне Томаш, — Всё-равно ничего не видно, а они нам ещё пригодятся.

Что же, нельзя было не признать его правоту. Мы, в отличии от янычар, не могли себе позволить расточительство в своих «боеприпасах». Томаш с Хнасом гребли, как одержимые изо-всех сил, и мы стали постепенно отдаляться от берега всё дальше и дальше. Стрелы стали падать в воду вокруг нас уже реже. Кажется, мы постепенно выходили из зоны неприятельского обстрела.

И тут внезапно Ханс вдруг резко вскрикнул и грязно выругался. Глухо ударилось о деревянный борт брошенное весло. А лодка стала закручиваться по дуге на месте.

— Что такое? — обернулся я.

— Стрела…, будь она не ладна…, - простонал из полумрака Ханс, — Кажется, мне попали в руку. О, Мадонна, как же больно…

— Держись! — крикнул я, перемещаясь на центр лодки к скамье гребцов, — Весло не выронил?

— Да нет. Оно в уключине…

— Слава Богу! Ну-ка, посторонись…

Отодвинув своего раненого товарища, я занял его место. Бросив на дно лодки лук и колчан со стрелами, я подхватил болтавшееся в уключине весло. Вместе с Томашем, мы быстро выправили сбившийся курс лодки и дружно налегли на вёсла, снова направляя её к спасительному противоположному берегу.

— Ханс, давай сюда, — воскликнул Георгий, расстёгивая свою походную аптечку, — Я посмотрю, что там с тобой.

Кряхтя и ругаясь, мой товарищ не без труда перебрался через лавку на нос лодки, ближе к лекарю. А на покинутом нами берегу сквозь ночную мглу, слышались какие-то звуки и характерные всплески.

— Похоже, османы тоже спускают на воду лодки, чтобы нас преследовать, — обеспокоенно воскликнул Томаш, напряжённо вслушиваясь в темноту.

— Пускай себе! Ничего страшного, — ответил с ухмылкой Георгий, — Я сегодня вечером незаметно продырявил все лодки, что были на берегу рядом с заводью. А пока они отыщут в темноте новые, мы уже будем по ту сторону реки.

От Георгия я знал, что на том берегу уже не было каких-либо крупных поселений и турецких гарнизонов. Чтобы продолжить погоню, османам теперь нужно снарядить и переправить через реку целый отряд. А это займёт время. Возможно и до утра. Значит, нам нужно постараться до этого момента уйти как можно дальше, чтобы обеспечить себе фору. Припасов нам с лихвой хватит на несколько дней. На том берегу были густые леса, в которых можно было затеряться и двигаться незаметно.

Всё! К этому времени, турецкий «стрелопад» кончился. Янычары поняли бесполезность дальнейшего обстрела. Их возбуждённые голоса и ругань тоже стихли где-то в отдалении, и мы уже теперь спокойно гребли дальше. Теперь в ночной тиши слышался лишь равномерный всплеск наших вёсел, да стоны Ханса, которого Георгий перевязывал на ходу, буквально вслепую. Даже в темноте ночи я, обернувшись, разглядел, при свете вышедшей на миг луны, что рукав его рубахи весь потемнел от крови. Бедняга, вот и ему досталось.

— Как ты там, Ханс? — сочувственно спросил я, не переставая грести.

— Ничего…, жить буду…, - отозвался он.

— Хвала Господу, что стрела не застряла в теле, а лишь ударила вскользь. Извлекать её было бы проблемой, — добавил лекарь, — Рана не тяжёлая, но болезненная и сильно кровоточит. Он быстро теряет кровь и силы. Я сейчас её плотно перевяжу, а на ближайшем привале уже серьёзно обработаю.

— Когда он только будет — этот ближайший привал? — невесело ухмыльнулся Томаш.

— Всё зависит от наших преследователей, — вздохнул Георгий, — Если они провозятся до утра, то привал будет скоро.

— Хорошо бы…, - прокряхтел Ханс.

— Гребите быстрее, — подбодрил нас Георгий, — Берег уже рядом.

И это была правда. Ещё немного усилий и, наконец, нос лодки глухо ткнулся в песок противоположного берега.

— Мы спасены! — выдохнул я, бросая весло и вытирая обильный пот тыльной стороной ладони.

— Ещё нет, — тут же отозвался грек, — Мы пока ещё только лишь сбежали из-под стражи. Свободными мы станем, только тогда, когда оторвёмся от преследователей и достигнем христианских земель. А пока давайте не расслабляться.

Мы соскочили на берег и помогли выбраться из лодки Хансу. Готовя побег, мы чётко распределили все роли, в том числе и то, кому и какую поклажу нести, чтобы никто не был бы излишне перегружен и не тормозил перемещение остальных. Так скорость движения нашего маленького отряда была бы оптимальной, без отстающих. Но теперь жизнь внесла свои коррективы. Раненый баварец, ослабевший от потери крови, хоть и мог передвигаться вполне самостоятельно, в «носильщики» уже не годился. Да и сил теперь у него было не так много, чтобы легко поспевать за нами. Но, слава Богу, что хоть его самого не нужно было на себе нести. Приходилось всё это учитывать. Мы, втроём, распределили между собой его груз, оставив Хансу лишь одну лёгкую, заплечную суму и кинжал.

Всё остальное наше «трофейное» вооружение мы разделили с Томашем между собой. Только мы с ним и были «воинами». В самом деле — из Ханса боец сейчас был никакой, а Георгий, так и вовсе не брал в руки оружие. Да оно ему было и ни к чему. У него были свои методы… То ли — какие-то научные, то ли — магические, я так пока до сих пор ещё и не разобрался. Зато мы, с Томашем, вооружились основательно. Я к своему луку и колчану со стрелами добавил длинную кривую саблю и кинжал, а серб прицепил к поясу тот самый меч, что уже хорошо послужил ему и закинул на плечо короткое копьё, взятое у другого янычара. Так что, теперь мы были не так уж и беззащитны.

— А теперь, живо — в лес! — скомандовал Георгий, — Там нас будет труднее отыскать.

Как самый старший и опытный среди нас, он негласно взял на себя командование нашим отрядом беглецов. Никто и не возражал, ведь, справедливости ради, стоит сказать, что без него у нас вообще ничего бы не вышло с самого начала.

Наш командир, был прав. Действительно, где-нибудь в степи уйти от неизбежной погони было бы в разы сложнее. Там даже и спрятаться было бы негде. То ли дело — в лесах. Прямо перед нами темнела громада густой лесной чащи. Зрелище, прямо говоря, довольно зловещее, особенно ночью. Но, выбора не было. Идти вдоль реки, почти на виду, было гораздо опаснее. Так что, не говоря больше ни слова, мы ускоренным маршем углубились в эти дебри. Лес тут же замкнулся за нами плотной стеной. Теперь, главное — самим тут не заблудиться… И не нарваться случайно на преследователей, как получилось сейчас у реки.

Стремясь уйти, как можно дальше от реки, мы торопливо углубились в лесную чащу. Тут оказалось ещё темнее, чем на берегу. Просто — как в погребе! Могучие древесные кроны закрывали даже тот скудный свет, что давали луна и звёзды. Со всех сторон нас буквально обволакивала непроницаемая громада тёмного леса.

— Ну и темень, чтоб её…, - тихо выругался Томаш, — Так не долго и с пути сбиться. Куда идти, хозяин? — обернулся он к Георгию, — Может, хоть факел зажечь, а то же ведь не видно ничего.

— Сейчас-сейчас, Томаш…, - отозвался тот, — Погоди немного…

Грек в это время шарил в своей походной «аптечке». Он что-то искал там, но в темноте это было не просто. Наконец, он извлёк из недр своей сумы какую-то склянку. Я был немного озадачен. Интересно, что это такое и как нам этот пузырёк поможет? А Георгий проделал с ним в темноте какие-то манипуляции, что-то там прошептал и простая склянка вдруг загорелась в его руке, прямо, как настоящий фонарь. Даже свет, исходящий от неё был немного похож на электрический. Все просто ахнули от неожиданности. Да, уж… наш лекарь был полон сюрпризов.

— Что это — магия? — воскликнул Ханс.

Он с нескрываемым изумлением и даже испугом уставился на ярко светящуюся в темноте склянку, как на чудо. Признаться, даже я был впечатлён столь необычным явлением.

— В разные времена, разные люди называли это по-разному, — загадочно ответил Георгий, — Но это — сама природа вещей. Нужно просто знать, как это работает. Вот и всё.

— И как же это работает? — не удержавшись, поинтересовался я.

— А вы любознательны мессир Конрад, — добродушно усмехнулся учёный грек, — Но в двух словах этого не рассказать, а для подробностей сейчас не место и не время. Когда-нибудь, мой друг, я возможно, и расскажу вам всё. Но…, не сейчас.

— Ладно, Георгий, ловлю на слове. Но не кажется ли тебе, что этот свет слишком уж ярок? Можно его убавить?

— Зачем? Он будет хорошо освещать путь в этой темноте. И нам будет видно все тропинки.

— Это — да… Но ведь и нашим преследователям его тоже хорошо будет видно, наверное, за добрую милю. Мы словно сигналим им: «Вот — смотрите, мы — здесь! Вот они мы — идите сюда!» Разве не так?

— О, об этом можете не беспокоиться, мессир. Мой «светлячок» чужим глазам не виден.

— Это как так? — удивился я.

— Видите ли, природа его свечения иная, чем, например, у факела или костра. Вот, поглядите…

И он вдруг взял и зашвырнул склянку далеко вперёд по лесной тропинке. И в миг яркий свет, который только что заботливо освещал тропу, исчез. Блин, от такой резкой перемены освещения у меня аж радужные круги перед глазами поплыли. Всё вокруг снова погрузилось в непроглядную ночную тьму. Неужели этот «фонарь» погас? С чего бы? Если так, то отыскать в полной темноте такой малый предмет, брошенный куда-то в заросли, вообще не представляется возможным. Его и днём то найти будет не легко.

— Ну вот, зачем же ты это сделал? — разочарованно воскликнул я, — Как нам теперь его отыскать?

— А его не надо искать, — я услышал, как лекарь рассмеялся в темноте, — Мне достаточно лишь пойти в его направлении. Он сам меня отыщет.

— Но, это же…, - начал было я.

— Идите за мной. Сейчас вы сами всё увидите.

Он уверенно двинулся в том направлении, куда только что кинул своего «светлячка». Мы пошли за ним. Не прошли мы и десятка шагов, как неожиданно где-то впереди нас снова ярко вспыхнул свет, отчётливо видимый сквозь густую растительность. Мы направились на этот свет и вскоре были на том месте, где в зарослях лежал «светлячок». Отыскать его оказалось совсем не сложно. Это было поразительно.

— Ну, вот и всё. А вы сомневались, — немного самодовольно проговорил Георгий, поднимая с земли склянку, — Теперь у нас есть свет, который не увидят наши враги.

— Выходит, его совсем не видно издали? — Всё ещё не верил своим глазам Ханс.

— Вот именно, юноша, — подтвердил Георгий, — Его вижу только я и те, кто находится достаточно близко от меня. И только нам он освещает путь. А для всех остальных его словно бы и нет. Нам не грозит быть обнаруженными из-за этого света.

— Чудеса…, - только и развёл озадаченно руки наш юный баварец, — Или… колдовство, — хмуро добавил он.

Я невольно потёр подбородок. Ай, да грек, ай, да Георгий… С ним не соскучишься. Просто — кудесник! Как же хорошо, что я его здесь повстречал. Это буквально какой-то знак Судьбы.

— Пошли, — тем временем, деловито сказал наш лекарь, — Нам нужно до рассвета постараться уйти, как можно дальше от реки.

Освещая себе путь «светлячком», мы теперь уже гораздо уверенней зашагали по узкой и извилистой лесной тропе, на встречу своей свободе. Всё теперь шло по плану. Блин, кроме погоды… Наступила уже осень, ночью стало заметно холоднее, да ещё вдруг, как по закону подлости, пошёл мелкий противный дождь. И хотя мы шли под защитой деревьев, всё равно вскоре наша одежда промокла. Тропа раскисла и под ногами стала чавкать грязная жижа. Ноги скользили по ней и идти стало тяжелее. Плюс ко всему, уже где-то через час, ослабевший Хнас стал отставать. Его знобило. Он дрожал от холода. Похоже у него поднимался жар…

— Сделаем привал, — решил Георгий, — Мне нужно получше осмотреть и обработать его рану. Думаю, теперь уже можно. Мы достаточно оторвались.

— Эх…, развести бы сейчас настоящий костёр, — мечтательно проговорил Ханс, — Согреться, обсушиться и приготовить чего-нибудь горячего.

— Нельзя, — буркнул Томаш, — Костёр не «светлячок». Его сразу заметят, ещё издали.

— Смотрите, кажется, вон там — овражек, — сказал я, — Если на дне развести огонь и прикрыть навесом из веток, то наверху его видно не будет. Да и дым ночью тоже невиден.

— Хорошая мысль, — одобрил лекарь, — Костёр нам сейчас не помешал бы. Идём.

Добравшись до края оврага, мы обнаружили, что он узкий и довольно глубокий. Настоящая расщелина в земле. Накрыть сверху крышу из веток и листьев — получится такой себе подземный шалаш. Мы взялись за дело и вскоре всё было готово. Спрятавшись под навесом от дождя, мы развели, наконец, столь желанный огонь. Дела сразу пошли на лад. Мы обогрелись, кое-как обсушились, перекусили и даже глотнули кипятка. А доктор, тем временем, при свете своего магического светильника обработал рану Ханса своими чудо-мазями.

Дождь, между тем усилился и превратился в настоящий ливень. Да ещё и ветер поднялся. Ну, просто — стихийное бедствие. Хорошо, что мы вовремя соорудили себе навес. Идти дальше было почти невозможно. Оставалось надеяться, что стихия так же, как и нам, помешает и нашим преследователям.

— До утра дальше не двинемся, — решил наш командир, — Мы все очень устали. Нужен отдых, а особенно — Хансу. Иначе, он завтра далеко не уйдёт. Место тут надёжное. Можно переночевать.

— Надо установить дежурство и караулить всю ночь, — предложил я, — Чтобы нас не застали врасплох.

— В этом нет необходимости, — многозначительно улыбнулся Георгий, — Ночь сегодня нам помогает. Не забыл? У нас уже есть сторожа…

— То есть…?

Но лекарь снова достал свой амулет, и я сразу понял, что он задумал. Это мы уже сегодня видели. Тотчас же от Георгия отделились теперь уже три его бестелесные копии и беззвучно растворились в ночи. Чёрт, как же это удобно! Взял, и при необходимости — просто растроился. Жаль, я так не умею…

— Им сон не требуется, — проговорил, довольный своим творением грек, — Они будут дежурить в трёх направлениях до самого утра. А в случае чего не только дадут нам знать, но ещё и уведут погоню в сторону.

— Прекрасно! — воскликнул я, — Значит, будем спать нормально.

Мы так устали и были так измотаны всеми этими ночными событиями, что погасили костёр и сразу же все вырубились спать. Тем более, под такой надёжной охраной.

Твою мать… Мне показалось, что я буквально на минуту заснул, как вдруг кто-то тихонька потряс меня за руку. Я вскочил было, как ошалелый, сжимая в руке кинжал, но твёрдая рука меня удержала, а чья-то ладонь прикрыла рот.

— Тсс…, тихо. Просыпайтесь, мессир, — послышался у меня над ухом тихий шёпот Георгия, — Кажется, у нас — гости….

* * *