Отряд покинул Штормград в глубокой тайне, под покровом ночи. Четверо всадников неслись на восток, загоняя лошадей, оставляя позади спящую столицу, чьи обитатели даже не подозревали, что судьба их мира решается именно сейчас.

Андуин Лотар, получив дозволение друга и монарха, взял инициативу в свои руки. Чемпион Штормграда ехал впереди, его лицо под забралом превратилось в каменную маску, а глаза неотрывно смотрели во тьму. Рядом с ним скакал Артур, чья золоченая броня была скрыта под простым походным плащом. Чуть позади держались юный маг Кадгар и полуорчиха Гарона, чье присутствие в отряде все еще казалось немыслимым для любого солдата Альянса, но Артур и Лотар судили не по крови, а по делам.

По мере того как они продвигались вглубь континента, оставляя позади Элвиннский лес и вступая в пределы Темнолесья, природа вокруг начала неуловимо меняться. Воздух становился тяжелее, влажнее, в нем появился стойкий привкус тлена и застоявшейся воды.

На одном из коротких привалов, когда они остановились, чтобы дать лошадям перевести дух, Артур приблизился к Лотару. Чемпион Штормграда стоял, опершись о ствол мертвого дерева, и смотрел на восток.

— Тяжело поднимать меч на того, кого называл братом, — негромко произнес король бриттов, останавливаясь рядом. Всеобщий язык давался ему все легче, хотя гортанный акцент никуда не исчез.

Лотар даже не повернул головы, но его челюсти сжались.

— Медив, Ллейн и я… мы выросли вместе. Мы делили хлеб, тайны и мечты о том, как сделаем этот мир лучше. То, что рассказали Кадгар и Гарона… если это правда, Артур, то я еду убить не просто предателя. Я еду убить часть своей собственной жизни.

Артур тяжело вздохнул, положив руку на эфес Экскалибура.

— В моем родном краю был рыцарь. Его звали Ланселот. — Имя лучшего друга, ставшего причиной крушения Камелота, далось королю с трудом, оставив на языке горький привкус. — Он был мне ближе брата. Я доверял ему свою жизнь, свою честь… и свою жену. Когда открылась его измена, это раскололо мое королевство надвое. Я не хотел верить. Я искал ему оправдания, как сейчас ищет ваш король Ллейн. Но промедление стоило моему народу слишком дорого. Предательство, Андуин, подобно яду в крови: если вовремя не отсечь отравленную конечность, погибнет все тело.

Лотар наконец посмотрел на чужестранца. В его глазах Артур увидел ту же беспросветную муку, что терзала его самого в последние дни Камелота.

— Я отсеку ее, — хрипло, но твердо ответил Лотар. — Каким бы страшным ни был этот удар.

Они продолжили путь и вскоре вступили в Перевал Мертвого Ветра. Это было гиблое место, само название которого полностью отражало его суть. Здесь не пели птицы и не шуршала листва, ибо деревья стояли голыми, скрюченными, словно застывшими в предсмертной агонии. Земля под копытами лошадей была бесплодной и серой. Небо затянуло свинцовыми тучами, сквозь которые не пробивался ни единый луч солнца.

Артур, чьи чувства были обострены до предела, ощущал, как пространство вокруг них вибрирует. Он помнил темную магию своей сводной сестры, феи Морганы, помнил ее леденящие душу проклятия, но то, что исходило от этой земли, было иным. Магия Морганы питалась извращенными силами природы Британии; здесь же в воздухе висела абсолютная, космическая чужеродность. Пахло озоном, серой и горелой костью.

Наконец, впереди, на вершине одинокой скалы, напоминавшей по форме человеческий череп, показалась башня. Каражан. Белокаменный колосс вздымался ввысь, пронзая низкие облака. Башня выглядела неестественно высокой, бросая вызов законам тяготения и самому здравому смыслу.

Кадгар, чей вид был изможденным и тревожным, спешился первым.

— Лошадей придется оставить здесь, — сказал юноша, нервно оглядываясь на темные окна башни. — Дальше они не пойдут. Да и нам следует быть осторожными. Башня… она живет своей жизнью.

Артур извлек Экскалибур из ножен. Трансцендентный, чистый свет лезвия осветил мрачное подножие башни, заставив тени отступить. Гарона невольно зажмурилась, а Лотар ободряюще кивнул.

Они подошли к главным дверям. Кадгар произнес несколько коротких, отрывистых слов на языке, от которого у Артура заныли зубы, и сделал сложный пасс руками. Тяжелые дубовые створки со скрипом, от которого содрогнулся воздух, отворились, впуская отряд в обитель Хранителя.

Внутри царила мертвая тишина, нарушаемая лишь эхом их собственных шагов. Не было видно ни слуг, ни стражи. Лишь пятна засохшей крови на каменных плитах пола в обеденном зале красноречиво говорили о том, что безумие Медива перешло все границы.

— Нам нужно спускаться, — прошептал Кадгар, указывая вглубь темных коридоров. — В башне есть тайная дверь. Она ведет в подземелья, в зеркальное отражение Каражана. Именно там он проводил свои самые темные ритуалы.

Но чем глубже они проникали в недра башни, тем сильнее искажалась реальность, ибо граница между прошлым, настоящим и будущим здесь была истончена до предела.

Внезапно воздух вокруг отряда сгустился, став вязким, как патока. Факел, который нес Кадгар, мигнул и погас, но тьма не наступила. Вместо этого коридор залило призрачным, кроваво-красным светом.

Артур услышал звон стали и крики умирающих. Запах гнили и серы сменился резким металлическим запахом свежей крови. Каменные стены Каражана растворились, и король бриттов обнаружил, что стоит по колено в грязи на поле Камланна.

Над ним нависало серое, плачущее небо Британии. Вокруг, в страшной, братоубийственной резне, сходились рыцари с гербами Круглого Стола, убивая друг друга. Артур увидел Гавейна, умирающего от старых ран, увидел слезы на бледном лице Гвиневеры. А затем из тумана вынырнула фигура в черных, искореженных доспехах. Мордред. Глаза его сына, полные жгучей ненависти и торжества, смотрели прямо в душу Артура. В руках предатель сжимал копье, с которого капала темная кровь.

«Ты потерпел крах, отец, — прошипел голос Мордреда, проникая в самый разум. — Твой Камелот — лишь пепел. Твои рыцари мертвы. И этот новый мир ты тоже не спасешь. Ты приносишь лишь разрушение тем, кто тебе доверяет».

Мордред сделал выпад, целясь копьем прямо в грудь короля. Артур инстинктивно поднял щит, и его сердце на мгновение сковал ледяной ужас прошлого. Травма Камланна была слишком свежа.

Но вдруг его ладонь, сжимавшая эфес Экскалибура, ощутила живое, обжигающее тепло. Магия Авалона, заключенная в клинке и ножнах, взбунтовалась против чужеродного морока Азерота. Экскалибур вспыхнул ослепительно белым пламенем, разрезая кровавую пелену видения.

— Мой Камелот пал, но дух его жив, пока жив я! — громогласно произнес Артур. Его голос, усиленный древней магией, разорвал иллюзию. Он взмахнул мечом, и фантом Мордреда рассыпался в прах, а поле Камланна осколками разбитого стекла осыпалось во тьму коридора Каражана.

Реальность вернулась, обрушившись на него тяжестью каменных сводов башни. Артур тяжело дышал, но его разум был кристально чист. Закаленная в бесчисленных войнах воля и защита артефакта из иного измерения сделали его невосприимчивым к дальнейшим играм со временем.

Он огляделся. Остальной отряд был парализован. Лотар стоял на коленях, обхватив голову руками; по его лицу текли слезы, а губы беззвучно шептали имя Ллейна и название пылающей столицы — он видел будущее, которое еще можно было предотвратить. Гарона забилась в угол, ее тело сотрясала крупная дрожь; полуорчиха с ужасом смотрела на свои собственные руки, словно они были по локоть в крови. Кадгар же остекленевшим взглядом уставился в пустоту, видя там нечто, доступное только ему одному.

Артур бросился к Лотару. Не заботясь о правилах магии этого мира, он просто схватил Чемпиона за наплечники и с силой встряхнул, поднеся сияющий Экскалибур к самому его лицу.

— Лотар! Это морок! Тени прошлого и будущего! Встань, Лев Азерота! Твой король жив, но если мы падем здесь, твои кошмары станут явью!

Свет святого клинка, казалось, выжег пелену из глаз Лотара. Воин судорожно вздохнул, его взгляд сфокусировался. Он с трудом поднялся, опираясь на свой великий двуручный меч, и с благодарностью кивнул Артуру.

Вместе они привели в чувство Кадгара и оттащили от стены рыдающую Гарону.

— Идемте, — прохрипел Кадгар, лицо которого посерело и осунулось от пережитого шока. — Пока башня не ударила снова. Дверь близко.

Они нашли скрытый проход в подземелья — тяжелую каменную плиту, замаскированную иллюзиями, которые юный маг теперь срывал с отчаянной решимостью. За плитой открылся зев крутой, спиралевидной лестницы, уходящей в непроглядную черноту. Это был путь в перевернутый Каражан — истинное логово Хранителя.

По мере спуска температура воздуха резко падала, изо рта вырывались облачка пара, но холод этот был не природным. Он пробирал до самых костей, вытягивая радость и надежду. Демоническая скверна, присутствие которой Артур лишь смутно улавливал наверху, здесь стала осязаемой, она давила на плечи невыносимым грузом. Стены подземелья были покрыты пульсирующими, тошнотворно-зелеными прожилками светящейся энергии.

Внезапно из темноты впереди раздалось низкое рычание. Из зеленых теней выступили гончие Скверны — массивные, уродливые твари, сотканные из первобытной злобы и демонического огня.

— За Штормград! — взревел Лотар, бросаясь вперед. Его двуручный клинок со свистом рассек воздух, разрубая ближайшую тварь надвое. Гарона, чьи глаза теперь горели холодной яростью, скользнула в тень и возникла за спиной другой гончей, вонзив кинжалы ей в шею. Кадгар выпустил сноп тайной магии, отбрасывая остальных монстров.

Артур двигался с математической точностью. Его экономный, плавный стиль фехтования идеально подходил для узких пространств. Когда огромная демоническая гончая прыгнула на него, разевая пылающую пасть, Артур сделал выверенный шаг в сторону и снизу вверх вспорол ей брюхо нерушимым Экскалибуром. Свет меча мгновенно очищал скверну, не оставляя тварям ни единого шанса на регенерацию.

Короткая, яростная стычка завершилась так же быстро, как и началась. Останки демонов растворялись, превращаясь в вонючий зеленый пепел.

Отряд преодолел последние пролеты лестницы и оказался перед огромными, окованными черным железом двустворчатыми дверями. Оттуда, из-за преграды, доносился голос.

Это был голос Медива, но звучал он так, словно исходил одновременно из нескольких глоток. В нем слышались бархатистые, человеческие интонации старого друга Лотара, которые то и дело перекрывались громыхающим, инфернальным рыком существа, чья воля попирала миры. Маг читал заклинание немыслимой мощи, и от каждого произнесенного им слога содрогался сам фундамент Азерота.

Лотар посмотрел на своих спутников. В глазах Чемпиона больше не было сомнений или скорби. Была лишь абсолютная, ледяная готовность исполнить свой долг. Он перехватил рукоять своего огромного меча поудобнее. Артур встал рядом, Экскалибур в его руке сиял, готовый бросить вызов самой изначальной тьме. Гарона и Кадгар заняли позиции по флангам.

Лотар поднял ногу в тяжелом латном сабатоне и с чудовищной силой ударил в створку черной двери, выбивая ее с петель. Путь в сердце тьмы был открыт.